Текст книги "Мой запрет (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 39
Камилла Садовская
Просыпаюсь в больнице с дикой головной болью, чувствуя, что кто-то держит меня за руку. Туман перед глазами рассеивается, и я вижу обеспокоенную маму…
– Где я, – спрашиваю, еле разлепив веки.
– Малыш… У тебя переохлаждение. Ты в больнице. Всё хорошо, – говорит она, успокаивая и гладя меня по руке. – Как ты себя чувствуешь? – шмыгает носом и судорожно вытирает со щёк слёзы… Я подвела её… Какая же я дура…
– Ужасно, – отвечаю, пытаясь подвинуться, но слабость буквально везде. И горло першит, словно туда натолкали песка… – Прости меня, мам…
– Детка, послушай меня… Ты, главное, успокойся. Мы рядом с тобой, – успокаивает она меня, вытирая с моих щек слезы, которые я даже не чувствую.
– Как я оказалась здесь? Последнее, что помню… Вечер, берег… Холод…
– Тебя нашёл Мирон…
А…? Я, наверное, снова сплю. Или, возможно, я умерла, а всё это лишь испытание, чтобы было больнее…
– Он не хотел тебя обидеть. Он хотел, как лучше. Он любит тебя, Камилла. Они с Владом поговорили… Ты слышишь? Сейчас очень сложная ситуация. Отец вернулся. Ты только не нервничай… Мы всё тебе расскажем.
Мотаю головой, потому что всё это бред. Мне это мерещится. Может, она хочет, как лучше, но в итоге мне только больнее.
– Я хочу побыть одна…
– Конечно, маленькая моя. Ты главное знай, что я люблю тебя. Влад переживает. – мамина рука гладит моё лицо. – Если что-то будет нужно, нажми на кнопочку и придет медсестра.
– Могу я увидеть его?
– Конечно, – мама тепло улыбается, и через минуту ко мне заходит брат. С безумными покрасневшими глазами кидается ко мне, будто реально волновался за мою жизнь. И это, чёрт возьми, приятно… Оказывается, он реально обо мне беспокоится… Хотя я и так это знала…
– Мила, блин, я так испугался. Места себе не находил. Глупая… – он прижимается ко мне, взяв за руку, и мне больно это слышать. – Я же не хотел этого. Я и не думал, что всё так серьёзно… Мирон пытался поговорить со мной. Это я виноват, что не понял… А теперь… Блин, Мила, у него серьёзные проблемы, лишь поэтому он оттолкнул тебя… Отец уже в курсе всего. После того как Мирон нашёл тебя и позвонил нам, он привёз тебя в больницу… А ему… В общем, ему пришлось ехать домой, потому что с его матерью там беда.
Я не совсем понимаю, о чём он… Но уже чувствую, как в груди начинает жечь.
– Что с… Что с его матерью?
– Я пока не знаю… Но изначально я так понял, что тот гондон отчим ей что-то сделал. Он накачивает её бухлом постоянно, избивает… Мирон… Он… Ввязался во что-то, и я виню себя, что не замечал. Я знал про конфликты, побои и даже кому… – тараторит он, и я чувствую, как сердце болит. Но не понимаю… Кому? Какую ещё кому?! – Но потом он убеждал меня, чтобы я молчал и не натворил глупостей, а сразу после озера и его странного поведения я позвонил отцу, потому что больше не мог терпеть это… Отец очень быстро разузнал информацию. В том числе про то, что Мирон участвует в каких-то драках за бабки. Там сплошной, блядь, криминал, а он всё это время тупо молчал. Ни хрена мне не сказал. И я изначально злился на него, злился на тебя, а теперь даже не знаю, что сказать. Он просто хотел пристрелить того урода, достал пистолет даже, блядь, откуда-то... И только поэтому оттолкнул нас, Мила. Не знаю, где я так накосячил… Видимо, я – хреновый друг, раз смотрел в пол глаза…
О, Господи. Слушаю его и трясёт всю. Ощущение, что всё это происходит не со мной. Будто я смотрю какой-то сраный блокбастер. Но всё теперь сходится. Словно пазл… Теперь я абсолютно всё вдруг поняла…
– Просто Мирон держит всё в себе. Он держит вообще всё. Теперь я как никогда понимаю его поведение. Сейчас они с отцом вместе, да?
Не верю, что я повелась на его спектакль. Думала только о себе и своих глупых бабочках в голове. Влад кивает, а я рук не чувствую. До смерти хочу увидеть его, обхватить и сказать, что больше никогда не отпущу. Что мой дом – это его дом. И так будет всегда.
– Мне стыдно, что я всё это время играла с ним в какие-то игры на влюбленность, а ему было вообще не до этого. Он потерял сестру, его мать алкоголичка… Про кому я вообще ничего не знала… Про эти бои и так далее. Да ещё и пистолет. Господи… Я даже не знаю, что сказать…
– Мирон даёт показания сейчас. Всё будет хорошо, Мила… Теперь всё будет хорошо, отец позаботится об этом, того ублюдка посадят надолго, – Влад прижимает меня к себе, и я наконец начинаю рыдать на его плече, дав свободу своим эмоциям.
– Я думала, что он меня бросил… Что он всё для себя решил. Такие гадости о нём думала… Господи…
– Думать не возбраняется. Да даже если сказала. Я тоже много что наговорил. Но по итогу это наш с тобой Мирон… И я уверен, он не сердится на нас. Главное, что этот ублюдок Гор получит по заслугам. И что для Мирона теперь не будет никаких осложнений… Пипец он меня заставил понервничать. Я даже не думал, что он такой хренью занимается… Вообще в голове не укладывается…
– Он занимался этой хренью, потому что у него не было выбора, Влад… Потому что у него нет таких замечательных родителей, как у нас с тобой. Потому что у него нет никого кроме нас с тобой… Вот в чём дело…
– Теперь я это знаю…
– Пожалуйста, когда он выйдет на связь… Скажи мне. Я очень жду его. Очень, Влад.
– Конечно, сестрёна. Отдохни, – брат целует меня в лоб и остаётся рядом со мной. Не знаю, чему я рада больше. Тому, что с Мироном всё хорошо, тому, что осталась жива или тому, что Влад простил нас. Наверное, всему и сразу.
И я безумно благодарна за то, что у меня такие чуткие родители... Спасибо им за то, что они всё всегда понимают и принимают… Такое бывает далеко не у всех… Мне повезло… И повезло, что они заметили неладное… Теперь, когда я думаю о Мироне, у меня ком подходит к горлу… Все его синяки, перепады настроения, отношения ко мне… Все эти прикрытия… Всё это плоды его непростой судьбы… И я виню себя за то, что раньше этого не заметила…
Слёзы льются из глаз, не переставая…
Я так сильно хочу увидеть его сейчас...
Глава 40
Камилла Садовская
От усталости и стресса я засыпаю снова. И чувство тревоги не покидает меня даже во сне. Будто моё сердце всё-таки разделили на две части, и вторая сейчас где-то далеко, думает обо мне и мечтает воссоединиться с первой. Лёгкое дуновение ветра касается кожи лица…
– Я тебя люблю, – слышу сквозь сон, но открываю глаза в пустой палате под пиканье аппарата, который ко мне подключен… Уже вечер… Нестерпимо хочется пить.
Жму на кнопку, но вместо медсестры вижу перед собой встревоженного Мирона. Он застывает в проходе, глядя на меня покрасневшими влажными глазами. А у меня тотчас же тормозят все внутренние механизмы. Функционал на нуле… Как будто включен режим энергосбережения…
Я смотрю на него… И мир вокруг превращается в круговерть… Он правда здесь или мне уже мерещится? Боже… Всё хорошо, и он пришёл ко мне, да? За мной…
– Она отошла, я решил, что ты испугалась… – произносит устало, очень болезненным тоном. – Хотел увидеть тебя…
– Мирон…, – сама еле-еле шепчу в ответ, пытаюсь встать, но он кидается ко мне первым. За секунду перехватив меня руками, не позволяя мне сорваться… Держит… Утыкается носом в изгиб моей шеи… Целует… Нюхает… Прижимает.
– Тшшшш… Прости меня, – он кладёт руку на мои губы, вынуждая замолкнуть. – Не вставай, родная… Не надо… Прости, ради Бога… Камилла, всё неправда… Всё, что я тогда сказал… Мне никогда не было всё равно… Никогда, родная…
Ощупываю его. Не могу поверить, что наконец касаюсь. Вдыхаю его особенный запах. Слёзы льются по щекам рекой. И я задыхаюсь от переизбытка эмоций, захлестнувших меня с головой. Он мог умереть, а я могла больше никогда его не увидеть. И точно так же наоборот… Мы оба натворили дел… Мы так виноваты друг перед другом…
– Почему ты мне ничего не рассказал… Ты столько всего не сказал… Мирон… Господи, я могла потерять тебя, я могла… – хнычу, уткнувшись в его шею носом. У меня все слова крутятся в голове веретеном, и я не могу нормально формулировать мысли. Всё получается лишь на половину…
– Только потому что не хотел ранить тебя, я боялся тебя втягивать… Тебя и Влада... Но я всё расскажу. Я обещаю. И больше никогда не буду тебе врать. Мила, ты же знаешь, что я – дурак. Я даже… Чёрт, я просто боюсь тебя потерять. Боюсь потерять вас обоих, потому что люблю. Пойми это… – шепчет он, стирая большими пальцами слёзы с моих щек. – Прости меня, малышка. Ты слишком много для меня значишь. Я никогда и никого так не любил, кроме тебя. Наверное, я понял это сразу как тебя увидел. Просто не мог поверить в то, что так бывает. Я даже помню тот дурацкий сиреневый комбинезон, что был на тебе надет, прикинь… Помню, что была среда. Солнечный июльский день... И ты была такой невыносимой… Просто до чёртиков невыносимой…
– Раздражающей… – добавляю я сквозь слёзы.
– Бесячей…
Он улыбается, а мне хочется захлебнуться в своих слезах. Господи, он реально помнит даже в то, во что я была одета, когда мы познакомились. А помню ли я? Конечно помню… Его тупую страшную футболку с монстром. Я тоже всё помню… Какой кошмар.
– Ты реально дурак, – улыбаюсь, сжав его руку и перебираюсь пальцами всё выше, чтобы притянуть его к себе. – Духов, я тебя ненавижу… Я так сильно тебя ненавижу… – сжимаю ткань его футболки пальцами и обнимаю свои любимые тёплые широкие плечи, без которых просто не могу жить. Мне кажется, я вся от и до связана с ним… И если что-то случится с ним, то и со мной… Неизбежно…
– Я знаю, малыш… А я тебя люблю. Я безумно тебя люблю… Ты напугала меня до усрачки… – выдыхает он в мои губы с любимой усмешкой.
– А ты меня. Один-один, Мирон, – отвечаю, пока он гладит меня и зацеловывает, прижимая к себе моё тело.
И я понимаю, что если бы не сделала этого, если бы не исчезла, всё могло быть иначе. Он приехал бы ко мне с боёв. А там его отчим мог избить его до смерти. И неизвестно, что бы произошло, если все обстоятельства не сложились данным образом… Если бы между нами с ним не закрутилось, Влад мог ничего не заподозрить, и отец бы не узнал, возможно… Тогда бы всё точно было плохо. Но я не хочу думать об этом…
– Я тоже тебя люблю. Так сильно, что умираю без тебя, – шепчу ему в шею и не хочу отпускать.
Как же это невыносимо сложно – проходить путь от ненависти до любви, узнавать человека и терять его, отдавать себя ему, вопреки боли и страхам. Жить с чувством вины и осознанием собственной слабости… Любить несмотря на возможность растерять себя.
Он обнимает меня и мне не нужно ничего другого. Я знаю только его руки, я слышу только его сердце, я люблю только его запах, и мне страшно, что мы вновь можем потерять друг друга… Ведь я прошла этот путь не для этого. Этот путь любви… Путь принятия и осознания, что я тоже всегда его любила. С первого взгляда… Впустила его в сердце… Любила… Даже тогда, когда ненавидела… Тогда, когда он издевался надо мной, когда дёргал за волосы или закрывал меня в тёмном подвале. Когда разбрасывал мои вещи и портил домашнее задание. Когда он смотрел на меня и не мог отвести глаз. Это всё наш с путь… Такой длинный и только кажется, что бессмысленный, но на самом деле мы учились принимать друг друга и прощать…
Что бы там не ждало нас дальше за горизонтом…
Глава 41
Мирон Духов
Жить с Садовскими я конечно же не смогу. Это по многим причинам неправильно. Поэтому я решаю, что должен снять собственное жильё. Александр Борисович помогает мне даже с этим, не знаю, когда смогу отплатить ему за его помощь… Он даёт мне подработку, ссылаясь на то, что будет только рад, если я втяну и его сына. Потому что где я, там и Влад. Так что и я спокойно могу позволить себе аренду жилья…
Сначала сложно, не поспоришь, но очень скоро мы вникаем в процесс, учимся распределять время, подстраиваемся под рабочий график, и всё начинает идти как по маслу.
Работа, учёба, на которой я восстановился опять же благодаря Садовскому старшему... Проклятие. Я до конца своей жизни буду благодарен этому мужику. Ко мне ещё никто так не относился. Я наконец вижу перед собой пример настоящего семьянина, готового разорвать за свою семью кого угодно, и мне нравится то, что я вижу. Я хочу быть таким же. Хочу делать для неё то, что она заслуживает. А заслуживает она именно этого… Всего…
Через несколько дней малышку выписывают. Встречаем мы её всем семейством и конечно же с нами её лучшая подруга Машка, которая всё ещё сверлит меня недовольным взглядом после всей ситуации. Порой мне кажется, будто она способна убивать. Мелкая, но, блядь… Точно с демоном внутри… Ничуть не осуждаю, конечно. Знаю, что виноват. На месте родителей Камиллы вообще бы себя и на порог не пустил. Но они относятся ко мне как к родному. Я за всю жизнь не ощущал столько тепла, как в кругу их дружной семьи.
Мы с Владом стоим, облокотившись на его новёхонький Бьюик, который ему подарил отец и ждём, когда можно будет забрать Калю, пока родители что-то подписывают внутри. Моя же тачка, которую я приобрел почти за бесценок и над которой я тружусь ночами напролёт стоит у их дома сейчас. Дядя Саня говорит, что я вкладываю в неё душу… Заставляет Влада смотреть на то, как надо любить свою первую машину и как нужно за ней ухаживать. Он убежден, что я ментально чуть взрослее его сына или же менее избалованный. Поэтому сдерживаю его в плане вседозволенности. Но на самом деле хрен знает. Я далеко не сахар. Просто у меня более выраженное чувство справедливости, а у него… Пока что ветер в голове. Но уверен, что вскоре это изменится… Нужно только… Найти рычаг, а он, кажется, прямо передо мной…
Смотрю на друга и изгибаю брови в нервной усмешке. Он стоит и пялится на её подружку, да так откровенно, что мне начинает казаться, что я лишний.
– И давно у вас? – спрашиваю с лёгким изумлением. Каля не говорила, что её Машке он нравится. Вообще никогда не заикалась. Да и он тоже всегда молчал, если дело о ней заходило. Она вроде как вообще не в его вкусе. Ему всегда длинноногие блондинки нравились, это уже вошло в привычку. Я как-то запомнил это, как базу… А тут…
– Чего? – интересуется он психованно и отводит взгляд в сторону.
– Понятно, – ржу себе под нос и тут же получаю удар в плечо. – За что, блядь?!
– Чтобы хуйни всякой не думал, – перебивает он, рявкая на меня, и вынимает сигарету из куртки. – Мне малолетки не нравятся.
– А… Ну да, малолетки… Конечно… – смеюсь ещё сильнее, потому что, уж блядь, кого-кого обманывать не стоит, так это меня! Я то всё, нахер, вижу. Знаю его как облупленного. Да и херня с тем, что они малолетки прокатывала, когда нам было двенадцать, но явно не сейчас… Тем более он этих самых малолеток постоянно поёбывает и ничего его как бы не останавливает…
Машка держит в руках воздушные шарики и цветы для подруги, а я то и дело гляжу на них по очереди. Интересно, кто в итоге сломается первым?
Задумчиво молчу, и мой взгляд быстро привлекает девчонка, появившаяся на крыльце больницы… Стоит и смотрит на меня, глядя своими ореховыми глазами и лучезарной улыбкой. Всё такая же дерзкая заноза в заднице. Моя бескрайняя и невероятная Каля... Несётся мимо всех и врезается в меня носом, позабыв, что там есть ещё кто-либо. Влад стоит и растягивает губы в недовольстве.
– Да ладно? Серьёзно? – саркастически выпаливает, глядя на сестру.
– А я?! – возмущается Маша.
А я стою довольный и обнимаю свою малышку у всех на виду, счастливый от того, что наконец не нужно ничего скрывать… Не нужно прятаться… Можно обнять её, поцеловать в лоб, притянуть к себе. Дать понять, что я её люблю не только ей, но и окружающим.
– Я так скучала, – шепчет она, зарываясь в ткань моей толстовки. Родители маячат, чтобы садились по машинам, потому что у нас вроде как праздничный ужин в честь выписки. Влад ворчит и садится в тачку, кидая презренный взгляд на Камиллу.
– Вообще-то это я твой брат, – выдаёт он, пока я открываю заднюю дверь, пропускаю её и сажусь сам, глядя на ошарашенную и возмущенную Машку. – А ты вперёд. Рядом с Владом. – улыбаюсь во все свои тридцать два, а Мила косится на меня с недопониманием.
– Ну уж нет, я хочу назад, – перебивает подружайка, притопнув ножкой, а Влад бросает на неё раздраженный взгляд.
– Да расслабься ты, дорогуша, я не кусаюсь, – говорит он, рассматривая то, как она мнётся на месте и не знает куда себя деть. Того и гляди упадёт в обморок от его пожирающих глаз и словечек. – Садись рядышком. Долетим, ты и не заметишь, солнышко... – льстиво продолжает он, поглаживая соседнее сиденье.
– Вот ещё, – фыркает, протягивает шарики и цветы, оставив их впереди, а потом обращается к родителям. – Роза Сергеевна, подождите, я с Вами! – и хлопает дверью.
Влад выглядит так будто сейчас взорвется от её выходки, а я начинаю истерично ржать, обнимая при этом Камиллу. Та вообще ничего не понимает, сидит в каком-то ступоре и краснеет.
– Хватит уже угорать, а. Захлопнись уже! – выдаёт он мне со злостью, и я чувствую, что мы начинаем движение. Озлобившийся недотраханный друг дёргает за ремень безопасности и умудряется пристегнуться только раза с третьего, и-то матерясь себе под нос… И внезапно Камилла склоняется к моему уху:
– А что с ним происходит-то? Я что-то пропустила?!
Глава 42
Мирон Духов
От этого вопроса хочется смеяться…
– Не знаю, думал, ты мне это расскажешь, – шепчу и слегка покусываю её симпатичное маленькое ушко в ответ. Она тут же реагирует. Вся вспыхивает и напрягается, всё ещё глядя на Влада с опаской. – Успокойся. Я ничего такого не делаю…
– А вдруг он психанет…
– Не психанет. Ему ещё быть свидетелем у нас на свадьбе, не забыла? – улыбаюсь, а она застенчиво уводит взгляд в сторону. Приходится перевести тему. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо… А ты? Как твои синяки?
– Всё норм. Я полностью восстановился, – отвечаю неохотно. Не хочу, чтобы она вообще беспокоилась о подобных вещах. Хотя и вправду себя очень хорошо чувствую. Всё зажило… Особенно израненное сердце…
На ублюдка Гора завели дело и не выпустили даже под залог, и я наконец ощущаю некое чувство безопасности, зная, что он за решеткой и останется там на долгое время. Тем более, где-то неподалеку всегда есть человек, который наблюдает за Садовскими младшими и стережёт их покой. И мне так спокойнее за них…
– После ужина… Можно позвать тебя на свидание? – спрашиваю, касаясь кончиком носа её щеки. Влад снова что-то бубнит себе под нос, когда какой-то придурок подрезает нас на дороге.
– А что мы будем делать? – улыбается она, скрещивая свои пальцы с моими. Такой бесконечно интимный жест, от которого у меня поджилки трясутся. Всего-то… Казалось бы невинные касания, а у меня уже встал. Не знаю, как удержаться на месте и не затащить её в комнату, пока все готовятся к торжеству. Просто не вывожу уже… Еле терпел… Без неё ещё как-то спокойнее было, а тут вижу… Трогаю… Нюхаю. Соблазн намного сильнее…
– Для начала… Я свожу тебя в кино, – тихо рассказываю ей на ухо и ползу рукой по бедру. – Ты наденешь юбку… И дашь мне трогать себя в темноте кинотеатра. Чтобы я показал тебе… В чём разница между тем твоим походом и вот этим… – на её лице такое выражение… Мне кажется, она сейчас откроет дверь машины и выпрыгнет прямо на ходу.
– Погоди… Ты что… И в кино с нами тогда сидел???
– Сидел… – отвечаю рвано. – А как тебя было с ним отпустить? Если крыша по тебе ехала, а ты не замечала… Я кое-как сдержался, чтобы не въехать ему по роже прямо там… Но хорошо, что ты сама поняла всё, а ещё назвала его моим именем…
– Я не…
Смотрит на меня пристально и не знает, что сказать. Глаза как у олененка Бэмби, бегают туда-сюда. Спалилась. Такая красивая и смешная. Усмехаюсь, облизывая губы.
– Потом… Я хочу показать тебе квартиру, которую снял на днях… – продолжаю, поглаживая её колено.
– Ты снял квартиру?! Зачем? Я думала… Ты будешь… Жить у нас, – говорит её жалобный голосок, и она заглядывает мне своими двумя угольками прямо в душу, а я хмурюсь.
– Каль, так нельзя. Я тебе не родственник. И должен как бы… Жить отдельно от твоих родителей. Но если ты хочешь… Ты можешь переехать ко мне… Либо… Приезжать в любое время. Я дам тебе дубликат ключей, – предлагаю, и вижу, что мы уже подъезжаем к дому.
– Готово, голубки. На выход! – Влад небрежно паркуется прямо на лужайке и стремительно хлопает дверью, выходя из тачки психованный, как чёрт, пока Милка продолжает смотреть слегка обиженно и сверлит меня своими омутами.
– Малыш, ну…
– Я поняла тебя, всё нормально, – отвечает сдавленно, и мы выходим, следуя к дому. Беру её за руку, но это ведь моя девочка. Если ей что-то в голову стукнет, то нужно очень щепетильно разбираться с этим вопросом. Не давить, а попытаться выяснить в чём дело. И тем не менее она уже что-то там для себя подметила… что-то неправильное…
И поэтому злится на меня даже в такой вот день…
Отдёргивает свою ладонь и убегает наверх в комнату, а я за ней, пока остальные заняты подготовкой к празднованию. Возможно, со временем способность понимать друг друга с полуслова или полувздоха придёт, а сейчас я не понимаю, на что она опять обижается. Я и в серьезных отношениях-то ни разу не состоял. Обычно как-то всё проще было, без обязательств, без запросов, а тут…
На лестнице Влад то и дело перекидывается с её подружайкой взглядами. Меня это реально забавляет. Они что же… Решили, что самые умные, и никто ничего не замечает…
Глупо, конечно… Оказывается, другие люди видят всё намного лучше, чем ты сам… Я вижу, что между ними что-то есть, вне зависимости рассказывает он мне или нет… Просто невооруженным взглядом заметно… Ведь у нас с Милой было так же…
Поэтому я сейчас догоняю её как малолетний придурок, чтобы выяснить в чём дело…
– Поговорим? – спрашиваю, склонившись возле неё в комнате, пока она раскладывает вещи после больницы.
– Хорошо. Говори… Не знаю правда о чём. Ты ведь уже всё решил, – словно подъедает она меня и уходит к шкафу, а я как идиот наблюдаю за ней, не выпуская из глаз ни одной детали. Что происходит? Реально же психует сильно.
– Каль… Я не понял… Что не так?
– Ничего, – выплевывает обиженно, но я перехватываю её маленькое тело и тут же усаживаю перед собой на стол, раздвигая ноги своим коленом. Втискиваюсь в её пространство, заставив её расслабиться в своих руках, но во взгляде так и вижу обиду.
– Врушек буду наказывать сегодня ночью, – говорю, коснувшись рукой её подбородка. – Смотри на меня. И говори… В чём дело?
– Ты снял квартиру, чтобы водить туда своих девок, пока меня не будет рядом! Поэтому ты не хочешь жить здесь со мной! Потому что тогда ты не сможешь этого делать! – добавляет она и тут меня прорывает. Я начинаю дико ржать. Господи. Какую хрень она придумала?
– Камилла, я тебя люблю. Какие девки? Тебе мало признаний? Мало того, что я всегда рядом с Владом, и ты буквально можешь спросить у него чем я занимаюсь, когда тебя нет. Ты чего, малыш? Я ждал тебя эти дни. Только о тебе и думал. Прекрати сомневаться в моих чувствах. Это как-то даже обидно, – отвечаю, усмехаясь. Конечно, я не обижаюсь. Знаю, что сам заставил составить о себе такое мнение. Репутацию уже не исправить по щелчку пальца, но я изменился. Теперь у меня есть любимая девушка и мне, блин, никто кроме неё не нужен.
Она уводит расстроенный взгляд в сторону, вздыхает и обвивает руками мои плечи.
– Ладно, тогда эту ночь я буду ночевать у тебя, – настойчиво говорит она, пока я улыбаюсь.
– Хорошо, если родители это разрешат. Договорились?
– Договорились, – целует меня. Нежно. Трепетно. А я и так еле вытерпел. Зато сейчас буквально хочу сожрать её. Всё тело ноет от неудовлетворенности. Ночью я точно не дам ей спать… Начиная с кинотеатра… Буду долго и мучительно растягивать наше удовольствие, чтобы она на стену от меня лезла…
