Текст книги "Мой запрет (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 14
Мирон Духов
Как же я порой жалею, что я – это я. Если бы я мог стать кем-то ещё, я бы просто свалил отсюда куда подальше, наплевав на всё. Но я не могу, а за это я ненавижу в первую очередь себя, и только потом обстоятельства.
Она вообще соображает, что так делать нельзя? Что говорить такие вещи парню, который склонил перед тобой голову жестоко? Или она реально хочет добить меня…
«Хочу быть опытной для Андрея. Чтобы он…»
Чтобы он что, малышка? Я не смог дослушать…
Порой ты убиваешь меня одной фразой. Порой ты бьёшь больнее моего заклятого врага. Да и я придурок, что впустил тебя так глубоко. Но смелости оттолкнуть не имею. Не могу отказаться, как жалкий слабак, потому что влюбился… Видимо, ещё тогда, когда впервые тебя увидел. Когда мой лучший друг познакомил меня с тобой. Ты стояла передо мной в сиреневом комбинезоне на фоне яркого солнца и улыбалась. А потом весь вечер бегала туда-сюда как маленький волчок, обтряхивая ручки от земли. В этом вся ты. С тех самых пор я и не мог о тебе не думать. Уже на следующий день отобрал у тебя твои любимые наклейки. Просто чтобы увидеть в твоих глазах противостояние, которое ты мне сразу же без раздумий дала… Я его ждал и получил. Наслаждался и кайфовал. Потому что такое мне могла дать только ты.
– Отдай.
– Отбери.
– Я сказала – немедленно отдай!
Вот с этого твоего «немедленно» всё и началось… Меня как кипятком ошпарило. Каждый волос на теле вздыбился. На тебя. От тебя.
Мне понравилось. Мне и сейчас, блин, нравится.
И ничего не изменилось. Спустя шесть лет мы снова на соревнованиях, в которых ты, очевидно, выигрываешь. Разрываюсь на куски рядом с тобой, боюсь чувств, топлю их в себе и ничего не выходит… Потому что где-то в глубине души я понимаю, что никогда не смогу запустить какую-то другую глубже, чем тебя…
Я просто хочу быть рядом. Чувствовать твоё тепло. Но это нечестно с моей стороны, ведь ты хочешь большего, а я не могу тебе это дать. Потому что стоит тебе заглянуть ещё глубже, ты потонешь вместе со мной. А я этого тупо не переживу…
Я должен найти этого Андрея… Должен сделать это и желательно не убить его при этом. И хотя я знаю, что он тебя не достоин. Ни один не достоин, потому что ты – совершенство, я хочу дать тебе возможность решить это самой…
Звучит как письмо от меня. Как мантра, которую я раз за разом готов ей читать… Пока она спит… Приходить из комнаты её брата и просто петь на ушко, чтобы она знала. Чтобы она поняла. Мне нельзя… И я себя реально рву на части, когда бегу к ней… Я буквально разрываюсь между ощущением долга перед лучшим другом и тягой к ней… Перед осознанием, что я ей не пара. От фазы «нам никогда не быть вместе» до фазы «да гори оно всё синим пламенем, нужна только ты». Я же знаю, что я испорчу её жизнь. Я знаю, что у меня куча проблем и обязательств. Я с самого начала это знал. И было проще просто смотреть на неё со стороны. Трахать других и ничего к ним не чувствовать… Не привязываться. Не отвязываться. Вообще нихуя не ощущать.
А теперь я не знаю, что мне делать… Ведь уже вкусил. Уже почувствовал. Но к этому гондону всё же схожу. Потому что не собираюсь быть тем, кто отнимает у неё мечту. Хотела с ним тусить? Хотела быть опытной для него? Окей…
Значит, я выдавлю из себя этот самый шанс для вас…
Надеюсь только на то, что она одумается…
Что она услышит голос своего маленького сердечка и, возможно, услышит крик моего…
Глава 15
Камилла Садовская
Сама не замечаю, как засыпаю после его ухода. А утром беру телефон и долго болезненно пялюсь на экран. Пусто. Он так ничего и не написал. И от этого мне тоже хочется выть волком. Что это за игра такая, которая заставляет меня чувствовать себя ничтожеством? Выворачивает перед ним наизнанку? Я больше не могу с ним играть. Всё зашло слишком далеко…
Собираюсь на учебу, встречаюсь с Машей и хожу по коридору словно призрак, не обращая внимания ни на кого вокруг себя. Пока ко мне прямо там неожиданно не подходит Андрей с пачкой шоколадного молока. С пачкой, блин, моего любимого шоколадного молока! На секунду у меня пропадает дар речи… Я застываю перед ним, не осознавая какого чёрта здесь происходит…
– Это тебе, – говорит он, глядя на меня в смятении, и протягивает его мне. – Камилла, слушай, я неправильно отреагировал. Мне не стоило так категорично себя вести. Тем более, что ты здесь ни при чём… Это вообще не ты сказала…
– Спасибо, – отвечаю, растерянно принимая напиток. – А откуда ты знаешь?
– Мирон, друг твоего брата, объяснил мне всё. Он сказал, что сделал всё ради розыгрыша, но, мне показалось, что он просто троллит всех подряд, – Андрей пожимает плечами. – В любом случае, я поступил необдуманно. Потому что, как уже говорил, ты давно мне нравишься…
– М-м-м, – мычу в пустоту и словно не слышу его. Он ещё что-то говорит, а я просто стою там как вкопанная, думая о Мироне и шоколадном молоке. Я обожаю его, всегда прошу маму взять, но тут никогда не пила, потому что марка не та... Со школы, блин, его люблю, и Мирон мог знать это, только если реально запоминал мои повадки… Неужели он рассказал Андрею даже это? Да у меня паранойя, он не мог это запомнить… Зачем ему такие детали обо мне, правда?
– Эй, ты слышишь? Так что скажешь? Сходим в кино завтра? – приглашает меня парень моей мечты, пока я витаю в облаках из-за пакета чёртового молока. Не знаю даже, что в душе творится. Мне кажется, там самый настоящий ураган.
– Да, сходим, – соглашаюсь, но практически безэмоционально. Потому что не могу не анализировать ситуацию. – Кто сказал тебе? Тоже Мирон? – спрашиваю, приподняв в руке коробочку. – Ну, насчёт молока?
– Эм, да, он… Сказал, ты любишь, – отвечает Андрей, немного занервничав. – Что такое? Он и здесь соврал? У тебя аллергия? – улыбается он, на что я мотаю головой, глядя в пол.
– Нет, здесь он сказал правду, – мямлю себе под нос и ухожу, пока Андрей провожает меня растерянным взглядом.
Я всю дорогу домой думаю о том, что произошло. Он поговорил ради меня с Андреем, как и обещал до этого. Сказал ему о том, что мне нравится. Он ушёл вчера и не стал пользоваться ситуацией… Я обидела его своими словами, вызвав банальную ревность. Неужели он реально что-то чувствует ко мне? Если я буду так думать, то неизбежно втюрюсь в него, а этого нам не надо, да? Я и так слишком сильно к нему прикипела… Говорю сама с собой, когда прихожу домой в свою комнату. Рухнув на кровать, нетерпеливо беру телефон в руки. Я знаю, что он сейчас на лекциях в универе, но не могу не написать ему. Хоть и убеждена, что рядом Влад, как и всегда.
«Мы можем поговорить, Мирон, пожалуйста», – пишу ему сообщение, думая о нас. Не знаю, на что надеюсь. Всё же я постоянно ношу розовые очки, если дело касается его.
«Я на парах. Не могу говорить», – отвечает он коротко и сухо, отчего меня всю передёргивает. Но я не стремлюсь наседать на него. Всё же мне реально стыдно, что я так вчера сказала и не похоже, что он хочет общаться со мной после этого...
Молчаливое ожидание его сообщения длится до самого вечера. А ещё сегодня ко мне, наконец, должна прийти Маша с ночевкой. Однако в районе семи часов домой возвращается Влад. Один. И громко хлопает дверью. Я не могу понять, что конкретно произошло, но мне вдруг становится страшно. За весь период их дружбы они ни разу не ругались, надеюсь, дело не в этом. И надеюсь, ссора не из-за меня. Я сама этого хотела – да. Но теперь не хочу, представляя масштабы трагедии…
Я тихо стучусь в комнату брата и вижу, что он лежит на кровати, достав из кармана зажигалку. Опять курить прямо здесь собрался… Если бы отец увидел, он бы его точно…
– Что с тобой? – спрашиваю, присаживаясь рядом.
– Курить хочу, – говорит он хриплым голосом. Нервничает и злится.
– Что-то случилось? Почему ты такой напряженный?
– Из-за матери Мирона… Да не обращай внимания, – отнекивается, а меня же уже зацепило. Причём не хило… Я каждый раз не при делах. Ничего не знаю, но теперь хочу узнать… Волнуюсь, если честно. Надеюсь, не буду выглядеть слишком навязчивой со своими расспросами.
– Нет… Ну что там… С мамой Мирона… Что случилось?
Влад с тяжестью смотрит в потолок, развалившись на кровати и закуривает сигарету. Меня бесит это – да. Но я стараюсь сейчас не читать ему нотации. Мне нужно хоть что-то узнать… Где он пропадает, что с ним… Почему мне никогда ничего не говорят…
– Она решила, что вправе ломать его будущее. Притащила в дом очередного ублюдка... У них не лады… А она выбирает его вместо сына... У них контры до драк… И ему даже некуда идти, а к нам он не хочет. Говорит, что и так дохрена нас стесняет. Но мне не по себе. Я будто кинул его в беде, Камилла, – говорит он, отчего у меня щемит сердце, я даже не знала, что у него такие проблемы в семье. Или не хотела ничего замечать. Он всё время ходил в синяках, ночевал у нас, и я думала, что он просто гуляет где-то, тусит и дерётся по собственной инициативе, а он…
– И… Как давно такое происходит? – спрашиваю, чувствуя, как он нужен мне. Как я, наверное, неправильно поступала всё это время. Чёрт, теперь всё заиграло новыми красками. То, что он вёл себя так гадко могло быть просто проекцией поведения. Ему было плохо, и он вымещал это дурацкими шутками по отношению ко мне. Но это всегда были шутки, он никогда не делал мне больно… А я… Вот я делала…
У меня сердце сейчас из груди просто вырвется и полетит ему навстречу. Разве так бывает?!
– Давно… Она всё время с кем-то таскается, оттого и Мирон бывает таким дёрганным, – выдыхает сигаретный дым Влад, и я киваю.
– Я поняла тебя. Не знала… Но он ведь может приходить к нам? У нас много места. Отец и мама вроде любят его. Я не знаю… Что ещё сказать, – говорю тихим голосом, пока брат смотрит то на меня, то на сигарету.
– Ты же знаешь, что он не такой говнюк, каким кажется, да? – спрашивает брат, привставав с кровати. – Он мне как брат… То есть… Реально брат…
– А что… Что с его матерью такое? Она не может прогнать этого человека?
– Ха… Там всё сложнее, она ещё и бухает как мразь… Но Мирон никогда не даст мне вмешаться. В этом плане я бессилен… – тяжело вздыхает и всё же тушит сигарету. – Я пойду там докурю… И позвоню ему… Может послушает меня, не знаю. Скажу, что ты не против…
Влад уходит, а я проваливаюсь куда-то в бездну отчаяния, думая о том, какая я всё-таки стерва. Он даже не хочет идти к лучшему другу из-за меня. Не хочет или не может… Я тут же хватаю телефон, бегу в свою комнату и пишу ему снова.
«Мирон, прости меня, давай ты придешь, а я просто уйду из дома? Чтобы ты мог спокойно побыть с Владом, если ты меня видеть не хочешь. Пожалуйста. Прошу тебя», – отправляю и жду, когда он прочитает, нервно покусывая ногти. Знаю же, что он может проигнорировать. Порой он так делает… Но ответ приходит почти сразу…
«Успокойся, Каля, я не так жалок. Не нужно мне писать. Я справлюсь со всем сам».
«Но мне плохо без тебя», – отправляю, и будь, что будет. Мне уже всё равно. Я хочу сказать ему правду.
«Плохо без меня? Ты что-то перепутала. Это всё тот же засранец Мирон, который прятал твои учебники по дому и рисовал члены в твоих тетрадях, Каля. Тебе явно не по адресу».
«Нет, мне по адресу… Кроме всего, что ты перечислил, он запомнил, что я люблю шоколадное молоко и подсказал это парню, который мне когда-то нравился…».
«Пфффф… Какой слащавый придурок, верно? Слишком благородный жест, просто соплятина какая-то. Он что, пидор, что ли?)))».
Опять эти его защитные реакции… Стёб, как обычно.
«Пожалуйста, приди ко мне сегодня. Это не то, что я хотела тогда. Я сказала не то. Я сама не знаю, зачем так сделала. Мне хотелось причинить тебе боль, но всё это не правда».
«Сейчас этот парень тебе уже не нравится? Какая ты ветреная, а, Камилла)))».
«Мирон…»
«Что?»
«Просто заткнись и приходи ко мне. Я буду тебя ждать. Только тебя».
Глава 16
Мирон Духов
Я бы пришёл. Очень бы хотел прийти сразу же, как она написала, если бы башка не кружилась после очередной драки за бабки. Ведь даже её сообщения заставляют меня улыбаться.
После встречи с этим сопливым мажористым Андреем и моими объяснениями мне нужно было выпустить пар. Его бить было нельзя, хотя очень хотелось. Особенно, учитывая какое он жалкое ссыкло, недостойное моей девочки. Богатое, обеспеченное предками ссыкло. А больше нихрена он из себя и не представляет. И это пиздец как бесит. Стоило подойти к нему ближе, чем на два метра, так он чуть не убежал от меня в истерике. Защитник, блядь, херов. Вот как мне её ему доверить? Да она бы сама переплевалась, если бы увидела этот цирк, сука…
И чтобы сбавить градус напряжения в теле. я вынужден был пойти на бой, кроме того, мне необходимы были деньги. Так что это стало неплохим вариантом для заработка.
Теперь же после трёх весьма непростых оппонентов у меня болит всё тело. Но сотрясение в этот раз не такое сильное. Откуда я знаю? Да потому что я хотя бы могу ходить, а не лежу пластом с ведром в руках в ожидании, когда мои кишки вырвет наружу и неделями ни хрена не жру. Аппетит не пропал – уже хорошо. Знаю не понаслышке.
Ещё мне надо забрать документы из универа. Я не смогу его больше посещать. Всё кончилось и надо мягко сообщить об этом Владу. Я не дотягиваю до образа обычного парня. Мне там не место. Ни по деньгам, ни по образу жизни. Еле встаю со своей койки, когда домой приходит Марат. Башка кружится, но я максимально собран перед ним. Иначе нельзя. Он же как акула чувствует слабые места… Я его, блядь, так ненавижу…
– Где твоя мамаша? – бросает зло, а я молчу, пожимая плечами. Скорее всего она у соседки Марго. Порой они общаются, но ему это незачем знать. – Щенок сегодня неплохо заработал, да?
Хотел отлежаться. Только поэтому сюда пришёл. Думал этого ублюдка не будет некоторое время, но ошибся. Он видел мою драку. Сидел в первых рядах и ставил конечно же на меня. Если я кого-то и не могу уделать, то это он… С остальными я спокойно раскидываюсь всегда.
– Тебе-то что? – кидаю недовольный взгляд в его сторону. Он и сам на мне неплохо заработал, но всё равно хочет показать мне место.
– А то, что должен делиться со старшими. Со своим отцом. И тон повежливее, сопляк.
– Ты мне не отец. Я купил вам жрачку. Считай мой вклад в то, что я здесь даже не живу, – выдаю следом и направляюсь в комнату, как вдруг ощущаю жёсткий удар в область рёбер исподтишка. То самое место, куда сегодня уже получал. Боль резкой вспышкой затмляет разум. В висках стучит. Скручиваюсь. Сука. Походу опять сломал ребро. Пидрила.
Нахожусь в сидячем положении около четырех секунд. Дышу. Отпускает, но в глазах до сих пор искрит. Только я не стерплю, я не слабак. И никогда им не был. Тут же разворачиваюсь и начинаю неистово его хуярить. Он ставит блоки. Один пропускает. Второй. Третий. У меня намного лучше получается его изводить. Я уже понял, что суть в выносливости. Он проверяет меня, и когда я выдыхаюсь, делает свой фирменный подлый удар в челюсть, от которого я, разумеется, успеваю увернуться. К этому я тоже привык. В этом есть свои плюсы. Когда долго мечтаешь повалить одного человека, все его приёмы становятся тебе известны.
– Щенок, нахер, – сплевывает кровь, так и не дотянувшись до меня. – Я тебя убью.
– Подойди, блядь, только! – мой кулак замирает возле его лица.
Не знаю, что он видит в моём взгляде, но не рискует подходить ближе. Стоит и дышит, вытирая кровь с губы.
– Сука… Повезло тебе, что я должен найти твою ебучую мать. А так бы пришиб к херам.
Дожидаюсь, когда он уйдет и просто оседаю на диван, обхватив руками туловище. Болит. Нестерпимо болит. Закатываю толстовку. Хреново выглядит, Мирон. Очень хреново… С каждым днём я заплываю всё новыми красками…
Выползаю на задний двор и иду к соседке через два дома. Марго – медсестра, молоденькая девчонка, помогающая нам без явной на то причины, а это очень выручает в подобных ситуациях. Ну, как молоденькая. Ей чё-то лет двадцать пять, кажется… Я не спрашивал никогда, но типа того.
Мать совсем никакая. Я смотрю на неё исподлобья, когда меня ощупывают ледяные девичьи руки. Порой Марго ставит ей капельницы или уколы. Помогает печени справиться. Хотя я понимаю, что это как мёртвому припарка… Так жить нельзя.
– Сынок, прости…
– Как ты?
– Не очень, – признается она и плачет. Я вижу, что ей больно видеть меня таким. Но это плоды её решений. Или же последствия слабости.
– Мирон, перелома нет, но возможно в твоём ребре есть трещина. Надо бы рентген сделать. Ты не можешь в таком состоянии ходить. Так нельзя, – объясняет Марго, нахмурив свои тонкие брови, и вводит мне обезболивающее.
Я уже привык к такому. Хоть иногда обхожусь и без него.
Но в такой ситуации уж лучше позволю себе выдохнуть и хотя бы несколько часов проведу не в скрюченном состоянии…
– У меня выбора нет, но спасибо за заботу. Я пошёл, – опускаю толстовку, перекидываю рюкзак на плечо и тяну матери деньги, зажимая их в её слабый кулак. – Вот. Спрячь. Только не трать на бухло, умоляю…
– Мирон, – она ещё что-то всхлипывает, а я просто целую её в макушку. Знаю, что потратит. Знаю, что всё равно пропьёт. А не дать не могу, потому что это мать. Как ни крути… И она всегда для меня ею останется.
– Я вытащу тебя отсюда. Всё изменится. Но позже. Мне надо идти…
Глава 17
Камилла Садовская
Он ничего больше не отвечает. А в девять ко мне в гости приезжает Маша, как договаривались. Мы торчим на кухне с мамой и готовим трайфлы, секретничая. Но моя душа мечется от переживаний в бесконечном потоке взглядов то на телефон, то на входную дверь. Я не понимаю, что с ним происходит… Не понимаю, почему он так странно себя ведёт. То отвечает, то нет. То приходит, то уходит… Убегает от меня, словно я ничего не значу, или вдруг наоборот… Ломается передо мной, будто его стержень наконец не выдержал…
– Машуль, детка, не передашь мне клубники? – спрашивает мама, завершая порцию стаканчиков.
– Да, вот, конечно… Возьмите, – протягивает она миску и не упускает возможности выхватить несколько штук просто так.
– Она всё молчит, что случилось, может хоть ты расскажешь? – спрашивает у неё мама, нахмурившись. Подружка открывает рот как рыба, выброшенная на берег, пытаясь найти слова, но я тут же перебиваю её.
– Мама, я вообще-то здесь. Ау, – говорю недовольно. – Со мной всё хорошо. И Андрей позвал меня в кино, так что… Схожу с ним. – отвечаю, чтобы все отстали от меня. В конце концов сколько можно?
– Ладно, малыш, я всё поняла, – замолкает она, улыбаясь.
Мы с Машей всё время хихикаем, но я думаю о Мироне. Бесконечно проверяю телефон, и когда Влад спускается, смотрю на него круглыми, обеспокоенными глазами. Чёрт, я кажется, реально странно себя веду. Он хватает стаканчик и здоровается с Машей одним взмахом руки.
– Ты куда? – спрашиваю, очевидно только с одной целью. Узнать, где тот, который украл все мои мысли.
– К Мирону, – отвечает он, отчего мне становится грустно. Я понимаю, что он не придёт ко мне. И мне больно, но раз он так решил, значит, так надо.
Брат съедает пирожное, неоднозначно глядя на мою подругу, и мне хочется стукнуть его по голове. Потому что он тот ещё бабник, и Машка порой на него пялится. Откровенно говоря, слишком. А сейчас ещё и ест клубнику так, будто сосёт член. О, ужас! Стукаю её в плечо, чтобы она прекратила, и они оба ржут, как придурки, пока мама недоумевает в чём дело и что смешного она спросила. Только этого мне не хватало… Надеюсь, у них ничего не было…?! Она бы сказала мне, правда?! Или… Я же ей не сказала о Мироне, блин…
– Эй, ну ты чего?! Снова не поужинаешь?! – огорчённо спрашивает мама, и Влад пожимает плечами, направившись к двери.
– Извини, тороплюсь. Это срочно, – говорит он и исчезает, пока мама качает головой, ворча себе под нос.
– Вот… Вырастила на свою голову… Отец уехал, и никто не жалеет мать, – картинно шмыгает она носом, на что я подхожу и обнимаю её.
– Я тебя жалею. Всегда.
– Ты – моё чудо, – целует она меня в макушку. – Слушайте, а ежевику хотите? Добавить?
– Да, можно, – отвечаем мы, и наслаждаемся временем, проведённым вместе. Когда она отпускает нас побыть вдвоём, мы, вооружившись подносом с самыми разными трайфлами и чаем, идём ко мне в комнату. И уже там Маша заводит разговор об Андрее. Точнее о том, почему я ничего не рассказала ей про кино. Приходится говорить, что я забегалась, но у неё такой взгляд, будто она мне не верит. А это плохо…
– Камилл, слушай, хотела спросить насчёт Мирона? – приподнимает она брови, отчего моё сердце уходит в пятки. Ощущение, что я слышу там его жалобные всхлипы.
– А? – переспрашиваю в панике, мне даже кажется, что у меня паранойя, и вопрос на самом деле о другом. Но нет…
– Мирон. Твой ненавистный сосед, воооон из той комнаты. Ты перестала о нём говорить. Вообще. Ещё помнишь кто это? – на её лице лукавая гримаса, и я сейчас упаду в обморок. Она же знает, когда я вру… Она точно знает. Но признаваться не входило в мои планы…
– Мы с ним… После того раза с фильмом… Мы больше не контактируем, – вру напропалую, а что мне остается?!
– Ого… А чего это вдруг? – интересуется она, пока я только думаю, что сказать.
– Просто я сказала ему, что ненавижу его из-за Андрея и больше не хочу видеть. Вот и всё, – отвечаю ей, и она хмурится.
– Ммм… Столько лет ты его терпела. Давно нужно было ему высказать, – говорит она, и показывает на ноутбук. Причём с таким наглым выражением лица тычет на него пальцем.
– Что?!
– Мелодрама с Тимати Шаламе, ты обещала! – корчит она настырную рожицу, и я закатываю глаза. Нет ничего хуже фильмов, которые выбирает Маша… Однако порой выбора просто нет. Потому что отказаться значит потерять подругу…
– Лаааадно, сейчас… Только принесу мороженое, – говорю я и спускаюсь на кухню. Так не хочу ничего смотреть, тем более с Шаламе, но я реально ей обещала. Тем более, что Мирон всё равно не пришёл. Я втихушку проскакиваю на кухню. Мама болтает по телефону с отцом в гостиной, и я подслушиваю, мечтательно думая о том, как это всё-таки прикольно... Они столько лет вместе. И до сих пор флиртуют, как подростки. Хотела бы и я такой любви.
– Нет, ты не поверишь, я пью вино и думаю о тебе, – смеётся она, заставляя моё сердечко в груди таять. Обожаю их секретные разговорчики…
Подхожу к холодильнику и вдруг замираю. Вздрагиваю и электризуюсь. Словно меня реально подключили к высоковольтной линии… Офигеть… Я просто его чувствую. Телом. Сердцем…
– Звала… – звучит хриплый баритон сзади, и я закрываю глаза, вся за секунду покрывшись маленькими мурашками с головы до пят…
