Текст книги "Любовь, космос и цена свободы (СИ)"
Автор книги: Катерина Дэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)
Алор разрывался. Каждая половина его души тянула в свою сторону, и не было третьей, которая примирила бы обе. Он хотел быть с Линной и одновременно не мог. Он понимал, что будет страдать, но не понимал, как избежать страдания. Если останется – предаст свой мир, свой долг, своих друзей, которые ждут его на Эверии. Если улетит – предаст Линну, себя, то единственное, что стало по-настоящему важным за всё время, проведённое в этом мире.
Комфорт пары превыше всего. Этому учили его в детстве, на Аэлуре: если связь образуется, ты обязан беречь свою пару. Беречь – значит защищать. Но иногда защищать – значит отпускать. И если его защита обернётся для Линны потерей трона, потерей королевства, потерей всего, что делает её собой, – разве это защита? Разве это любовь? Или это эгоизм, прикрытый красивым словом «судьба»?
И поэтому он избегал с ней близости. Не касался лишний раз. Не отвечал на её взгляды. Делал вид, что не замечает духов, прикосновений, тонких намёков. Каждый раз, когда она приближалась, он выстраивал между ними стену из холодной вежливости, и каждый раз эта стена трещала, потому что он строил её не из камня, а из страха. А страх – плохой строитель.
«Я делаю это ради неё», – повторял он про себя, стоя посреди пустой, тёмной комнаты, в которой ещё пахло её духами.
Но даже эти слова звучали как оправдание, а не как истина. Потому что истина была в том, что он делал это не только ради неё. Он делал это и ради себя. Потому что боялся. Боялся того, что станет, если сдастся. Боялся, что, однажды коснувшись её губ, уже не сможет остановиться. Боялся, что связь образуется, и он потеряет себя – того себя, который умеет летать, умеет выбирать, умеет быть свободным.
И от этого становилось только больнее. Потому что он понимал: отказываясь от Линны, он терял свободу не меньшую, чем ту, которой боялся лишиться. Свободу быть счастливым.
Глава 27
Линна дулась на Алора несколько дней, и это была не тихая обида, а целая буря, которую она носила с собой, как грозовую тучу. Она не разговаривала с ним, не смотрела в его сторону, не приходила на тренировки и всё время держалась в окружении фрейлин, мадам Бёрн и охранников, будто они были её живой бронёй. Если они случайно встречались в коридоре, она разворачивалась и уходила, высоко подняв подбородок, а подол её платья хлопал по полу так резко, будто каждый шаг был маленьким, но точным ударом, эхом, отдававшимся в пустых галереях.
Алор не пытался её остановить. Он знал, что она права, и это злило его больше всего. Злило, что он сам всё испортил, злило, что не мог найти слов, чтобы всё исправить, и злило ещё сильнее от того, что эти слова, даже если бы нашлись, всё равно ничего бы не изменили. В груди у него всё сжималось, стоило только увидеть её профиль в дальнем конце зала или услышать звонкий, нарочно громкий смех, который явно предназначался не для него.
Сэмэль наблюдал за этой молчаливой войной и однажды шепнул Рамэлю:
– Они поссорились?
– Очевидно.
– Из-за чего?
Рамэль вздохнул, почесал затылок и посмотрел туда, где Линна, не читая, водила пальцем по строчкам книги:
– Из-за всего. И из-за ничего. Просто, когда между двумя столько напряжения, любая мелочь становится поводом сорваться. А между ними… там не просто напряжение. Там будто воздух искрит.
Вэллэн однажды подсел к Линне в саду, где она сидела одна, делая вид, что читает, хотя страница уже пять минут оставалась той же самой.
– Ваше Высочество, – начал он осторожно, – можно тебя отвлечь?
– Можно, – буркнула Линна, не поднимая глаз.
– Он тоже страдает. Просто не показывает.
Она вскинула на него взгляд, полный боли и злости, такой острый, что Вэллэн невольно чуть отодвинулся.
– А мне какое дело? – почти прошипела она.
Он улыбнулся мягко, без насмешки, как улыбаются тем, кто сейчас слишком уязвим, чтобы выдержать даже доброе слово:
– Тебе есть дело. Ты просто пока не хочешь этого признавать.
Линна резко захлопнула книгу, будто хотела этим хлопком закрыть и все свои чувства. Но глаза предательски заблестели.
Рихтэны, не сговариваясь, окружили её – все, кроме Дарквена, который по-прежнему был с Алором. Парни старались развеселить Линну: рассказывали истории о полётах, показывали, как по-разному ведут себя крылья в шторм и в штиль, даже устроили маленькое представление – поднимали кого-то из придворных в небо на руках. Фрейлины визжали, вцеплялись в парней и прижимались к их твёрдой груди, а те только смеялись, будто это была самая весёлая игра на свете. У рихтэнов было много поклонниц, и они, кажется, искренне радовались этому вниманию, но при этом ни на секунду не забывали, кто они и для чего во дворце.
И вот однажды, когда очередная стайка девушек снова закружилась вокруг Рамэля и Сэмэля, хихикая и строя глазки, Линна не выдержала и с грохотом захлопнула книгу.
– Ох, да хватит уже! – вырвалось у неё.
Рамэль тут же повернулся к ней, будто только и ждал, когда она заговорит:
– Сегодня Алор поднимает корабль, и мы с ним. Мы могли бы взять тебя с собой. Просто чтобы ты увидела, что это. Тебе ведь интересно?
Линна замерла. Сердце подпрыгнуло и забилось где-то у самого горла.
– Но как? За мной охрана повсюду, а Алор, зная мои хитрости, удвоил стражу, когда его нет рядом. Да и мадам Бёрн, как летучая мышь, всё слышит.
Сэмэль хитро прищурился и наклонился к ней:
– Открой окно. И я заберу тебя. А потом верну. Никто и не заметит.
Линна смотрела на него, и в её глазах разгорался тот самый огонёк, который появляется, когда хочется нарушить все правила сразу. Она чуть не расцеловала Сэмэля от радости.
Ночью, когда дворец погрузился в сонную тишину, нарушаемую лишь редкими шагами стражи да шорохом ветра в галереях, Линна, одетая в тёмный, неприметный костюм с капюшоном, скрывавшим её лицо, распахнула окно и замерла на подоконнике. Внизу, в темноте, мелькнули крылья, и через мгновение Сэмэль бесшумно приземлился прямо на край, балансируя с той невероятной лёгкостью, с какой рихтэны делали всё, что связано с полётом. Он улыбнулся и протянул руки:
– Готова?
Линна, не раздумывая, шагнула вперёд, раскрывая объятия, и Сэмэль подхватил её, прижимая к себе, чтобы она не потеряла равновесие.
– Держись крепче, красавица! – усмехнулся он, и в тот же миг они взмыли вверх, разрывая темноту стремительным взмахом крыльев.
Рядом, словно тень, мелькнул Рамэль:
– Алор нас прибьёт!
– Пусть попробует! – рассмеялась Линна, и этот смех был похож на звон колокольчиков, который наконец-то прорвался сквозь все её обиды и страхи.
Ветер ударил в лицо, рванул капюшон, и Линна откинула его, подставляя лицо потоку воздуха. Она смотрела вниз, где дворец казался игрушечным, а сады – зелёными лоскутами, и чувствовала, как внутри что-то освобождается, будто вместе с каждым взмахом крыльев улетали и её злость, и её боль, и даже её гордость.
Рихтэны летели слаженно, как единый организм. Сэмэль держал Линну крепко, но бережно, будто она была самым хрупким и самым ценным грузом, который ему когда-либо доводилось нести.
– Смотри! – крикнул Рамэль, указывая вперёд на закат, окрашивавший небо в красно-золотые тона. – Вот оно! То, ради чего мы живём!
Линна смотрела, и сердце её пело. В этот момент она поняла: небо не прощает слабости, но и не судит за ошибки. Оно просто даёт свободу и эту свободу она сейчас чувствовала каждой клеточкой.
Но где-то в глубине души всё же шевельнулось тревожное предчувствие: «А что скажет Алор?» И от этой мысли радость стала ещё острее, потому что теперь это был не просто полёт – это был вызов. И она была готова его принять.
Они приземлились на берегу той самой реки, Линна ещё слегка покачиваясь от полёта, огляделась: вокруг шелестела трава, над водой висела лёгкая дымка, а вдалеке, в скалистом склоне, чернел вход в грот. Всё выглядело так привычно, так по-земному, что на мгновение ей показалось, будто весь этот полёт был просто сном.
Но Рамэль, кивнув в сторону грота, сказал:
– Пойдём. Там он его прячет.
Линна нахмурилась:
– Кого?
– Корабль. Тот, на котором он прилетел.
Она замерла. В её голове это никак не укладывалось: корабль? Здесь? В её мире, где летают только птицы да рихтэны?
Сэмэль, заметив её замешательство, усмехнулся:
– Мы были в изумлении, когда его увидели. Особенно, когда Алор его из воды поднял.
Парни повели её к гроту, а Линна шагала следом, чувствуя, как в груди нарастает странное, колючее чувство: смесь страха, любопытства и какого-то почти детского предвкушения.
Когда они вошли внутрь, темнота навалилась на неё, как тяжёлое одеяло. Но уже через мгновение по стенам побежали тонкие линии света, будто трещины, сквозь которые просачивалось сияние. Грот оказался не просто пещерой, а чем-то вроде естественного ангара: своды уходили высоко вверх, а в центре, занимая почти всё пространство, стоял он – корабль.
Линна остановилась, не в силах сделать ни шага дальше.
Он был не похож ни на один корабль, который она видела в книгах или на гобеленах. Не деревянный, не парусный, не изящный, как ладья, и не грозный, как боевой драккар. Он был… чужим. Гладкие, будто отлитые из единого куска металла, бока переливались тусклым серебристо-серым цветом, местами тронутым синевой, словно на поверхность легла тонкая плёнка воды. Линии корпуса были плавными, но в них чувствовалась сила как в изгибе крыла хищной птицы перед броском. Нос корабля слегка задирался вверх, будто он и сейчас рвался в небо, а не смиренно стоял на каменном полу. От корабля веяло холодом и чем-то ещё – чем-то древним, мощным и бесконечно далёким.
Сначала её накрыл страх. Настоящий, первобытный, от которого холодеют кончики пальцев и хочется отступить, спрятаться за спины рихтэнов, потому что перед ней было нечто, что не должно существовать в её мире. Это было как увидеть молнию вблизи – прекрасно и смертельно опасно одновременно.
– Он… он настоящий? – прошептала Линна, не узнавая собственного голоса.
Рамэль восхищённо кивнул:
– Настоящий. И летает. Не просто летает, он сквозь звёзды ходит. Так Алор рассказывал.
Сэмэль хмыкнул:
– А ещё ломается. Вот он его и чинит.
И тут Линна заметила его.
Алор стоял у кормы, в полумраке, склонившись над каким-то узлом. На нём была простая тёмная рубашка, рукава закатаны, ткань измазана чёрными, синими и местами зелёными пятнами, будто он сражался не с врагами, а с упрямыми механизмами и проигрывал. Его синие волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо, а взгляд был настолько сосредоточен, что казалось: если сейчас рухнет свод грота, Алор лишь поморщится и попросит не шуметь. В руке он держал странный инструмент – тонкий, изогнутый, с мерцающим кончиком, который то вспыхивал, то гас, словно пытался поймать ритм самого корабля. Он что-то подкручивал, прислушивался к едва уловимому гулу, пробивавшемуся сквозь тишину грота, и снова что-то менял – быстро, уверенно, будто разговаривал с кораблём на его собственном языке.
В этот момент он был не тем отстранённым, холодным воином, которого она знала. Он был увлечён. Жив. И в этом увлечении было столько силы, столько страсти, что Линна на мгновение забыла, как дышать. Перед ней был не телохранитель, не загадочный полукровка, не тень у её плеча – перед ней был тот, кто приручал звёзды. И всё же для неё он был самым красивым, и это осознание словно сузило всю огромную пещеру до стройного силуэта аэлорца, до его напряжённых плеч, до того, как он на секунду зажмуривался, когда мерцающий кончик инструмента вспыхивал особенно ярко.
При виде его у Линны что-то ёкнуло в груди – не обида, не злость, а внезапная, острая тоска по тому времени, когда они ещё могли просто смотреть друг на друга и понимать без слов. Но сейчас между ними стоял не только холод их ссоры – между ними стоял этот огромный, чужой корабль, воплощение всего, что Алор хранил в тайне.
Страх понемногу начал отступать, сменяясь жадным, почти дерзким любопытством. Ей хотелось подойти ближе, потрогать этот гладкий металл, заглянуть внутрь, узнать, как он устроен, почему летает и как Алор вообще смог на нём прилететь. Хотелось понять, что значит «ходить сквозь звёзды».
Затем раздался резкий звон металла, будто корабль на секунду огрызнулся, и Алор молнией спрыгнул с корпуса. Он замер, тяжело дыша, вглядываясь в темноту грота и наконец увидел Линну. Его взгляд скользнул по её костюму, по растрёпанным волосам, по глазам, в которых смешались вызов и надежда, и на лице мелькнуло то, что она раньше видела лишь мельком: не холод, не упрёк, а настоящая, живая нежность, которую он так долго прятал за маской телохранителя.
Откуда-то из полумрака вышли Кэйрон и Вэллэн, а следом, словно тень, вынырнул Дарквен.
– Принцесса Линна, как же без вас?! – хмыкнул Дарквен, выходя из темноты с таким видом, будто всё это время знал, что она появится, и просто ждал удобного момента, чтобы это прокомментировать.
– Я здесь, потому что это было моё решение, – ответила Линна с улыбкой, обводя взглядом парней и старательно избегая встречаться глазами с Алором, хотя именно его она чувствовала всем телом, каждой клеточкой, будто рядом с ним воздух становился плотнее и теплее.
Алор подошёл к ней и отвёл в сторону, туда, где их не могли подслушать рихтэны, где шум корабля и голоса парней сливались в ровный гул, не способный заглушить то, что нужно было сказать только ей.
– Как ты опять сбежала? – спросил он тихо, но в этом «опять» не было упрёка, только усталое изумление мужчины, который уже смирился с тем, что эта девушка умеет проходить сквозь стены.
Линна не стала отвечать и так было очевидно, как. Вместо этого она посмотрела на корабль, и тихо сказала:
– Я злюсь на тебя.
– Знаю.
– И обижена.
– Знаю.
– И всё равно пришла.
– Не сомневался в этом, – Алор чуть улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Линне вдруг стало стыдно за все дни молчания, за гордо поднятый подбородок, за хлопанье платья по полу, которое должно было ранить, а в итоге только показывало, как сильно ей было больно. – Потому что ты – это ты. И ты не умеешь сдаваться.
Линна шмыгнула носом и прошептала, глядя куда-то ему в плечо, потому что смотреть прямо в глаза было слишком страшно:
– Это моя самая плохая черта, да?
– Твоя самая прекрасная, – поправил он, и голос его звучал твёрдо, без малейшей тени сомнения.
Она не заметила, как он теперь стоял совсем близко, глядя на неё своими сапфировыми, непроницаемыми глазами, в которых сейчас не было ни льда, ни отчуждённости, а только искренность, редкая и драгоценная, как звёздный свет.
– Прости, – пробормотала она. – Я не хотела мешать.
– Ты не мешаешь, – сказал он, и в его голосе прозвучало что-то новое, чего она раньше не слышала: не долг, не обязанность, не холод, а простое «ты мне нужна». – Ты никогда не мешаешь. Даже когда делаешь всё, чтобы казаться самой большой помехой на свете.
Линна слабо улыбнулась, и эта улыбка была похожа на первый луч солнца после долгой грозы – робкий, но настоящий.
– Расскажи мне про него, – попросила она, кивнув на корабль.
Алор помолчал, будто взвешивал её слова, потом медленно кивнул.
– Хорошо, – сказал он и протянул ей руку – не как телохранитель, предлагающий поддержку, а как тот, кто хочет, чтобы она шла рядом, на равных. И Линна, не раздумывая, вложила свою ладонь в его. Металл корабля холодно блеснул в свете светящихся линий, но между их руками было тепло, такое, что даже древний, чужой холод машины казался не страшным, а просто частью большого, удивительного мира, который Алор наконец-то был готов ей показать.
Глава 28
Парни потянулись следом, не скрывая восторга и растерянности. Вэллэн первым решился задать вопрос:
– А как вообще эта штука держится в воздухе? У неё же нет крыльев, нет парусов… Она просто висит, будто её кто-то держит невидимой рукой.
Алор, вместо того чтобы сыпать непонятными терминами, задумался на секунду, потом кивнул, словно нашёл нужный образ:
– Представь, что ветер – это не воздух, а сама сила мира. Невидимая, но мощная. Корабль не плывёт по ветру, а он заставляет ветер работать на себя. Вот эти диски у кормы это не крылья, а двигатели. Они создают тягу, но не за счёт воздуха, а за счёт энергии. Той самой, из которой состоят звёзды.
Сэмэль нахмурился, пытаясь уложить это в голове:
– То есть он летит… на звёздах?
Алор едва заметно улыбнулся:
– В каком-то смысле – да. Энергия, на которой работает корабль, похожа на ту, что питает звёзды. Только мы её не сжигаем, а направляем, как поток воды через плотину.
Дарквен, всегда любивший точность, тут же спросил:
– А если энергия закончится? Что тогда?
– Тогда он станет просто тяжёлой красивой штукой, – спокойно ответил Алор.
Линна слушала, впитывая каждое слово, и чувствовала, как страх перед непонятным постепенно сменяется жадным интересом. Теперь корабль казался ей не чудовищем из чужого мира, а загадкой, которую можно разгадать.
– Хочешь посмотреть корабль изнутри? – внезапно предложил Алор, делая к ней пару шагов, но тут же остановился, будто боялся нарушить её границы.
– Хочу, – ответила Линна, не обращая внимания на ухмылки парней, ей было всё равно, что они думают. Сейчас она хотела только одного: узнать, что скрывается за этим холодным, гладким металлом.
Алор открыл люк и протянул ей руку. Линна с опаской и любопытством подошла к нему. Он обхватил её талию одной рукой и легко запрыгнул внутрь, а затем посторонился, давая ей войти.
Она шагнула внутрь и касаясь стен, оглядывалась. Всё было чужим, непонятным, но от этого ещё больше притягательным.
– Это пульты, экраны, кресла, – пояснил Алор. – Здесь рубка и отсюда я управляю кораблём.
– Выглядит так, будто здесь живёт волшебство, – пробормотал Вэллэн, заглядывая через плечо Линны и не скрывая восхищения.
– Это наука и техника, а не волшебство, – тихо ответил Алор, и в его голосе не было высокомерия, только спокойная уверенность.
Линна осторожно тронула один из экранов, и тот мягко засветился под её пальцами, словно откликался на прикосновение.
– Ты совсем не помнишь, как попал к нам? – спросила она, не отрывая взгляда от мерцающей панели.
– Помню, – ответил Алор после короткой паузы, и в голосе его впервые прозвучала та тяжесть, которую он обычно прятал за молчанием. – Чернота. Тоннель, который не должен был существовать. Потом – удар. И этот мир.
– И ты не знаешь, где он? Твой мир?
– Нет. Я провалился сквозь чёрную дыру. Это как… как дверь, которая открывается в случайную точку Вселенной. Я не знаю, в какой галактике оказался. Не знаю, найду ли я Аэлуру или другие знакомые планеты и звёзды, по которым смогу ориентироваться. Моё путешествие может оказаться очень долгим.
Линна замолчала, и в этой тишине было всё: и страх, что он действительно улетит, и горькое понимание, что он не перестанет искать дорогу домой, даже если этот поиск унесёт его за край звёзд.
Алор, будто почувствовав её мысли, мягко улыбнулся, стараясь развеять её тревогу хоть каплей лёгкости:
– Только не трогай вон те штуки с огоньками, – кивнул он на ряд мерцающих модулей у панели. – Иначе будет сирена. И настолько громкая, что сюда сбежится весь дворец и ближайшие деревни.
Линна сделала шаг вперёд, потом ещё один, будто хотела убедиться, что пол под ногами настоящий, а не часть какого-то удивительного сна. Металл под пальцами оказался холодным, но не ледяным, скорее, он хранил в себе какой-то иной холод, не здешний, не земной: будто впитал мороз межзвёздной пустоты и теперь тихо отдавал его тем, кто осмеливался прикоснуться. Она провела ладонью по обшивке, ощущая под пальцами едва заметную вибрацию – ровную, размеренную, как биение сердца. Казалось, корабль был живым и просто ждал, когда его снова позовут в полёт, когда кто-то снова поверит, что небо – это не предел.
– Это… это всё так сложно и необычно, – снова прошептала Линна, и голос её дрогнул от смеси восхищения и растерянности.
Парни, следовавшие за ними по пятам, согласно закивали, не скрывая ни восторга, ни неловкости перед этой чужой, почти волшебной мощью.
Вэллэн, не в силах удержаться, осторожно постучал костяшками по обшивке и тут же отдёрнул руку, будто испугался, что корабль обидится:
– Он будто дышит.
Рамэль хмыкнул, но в его взгляде читалось уважение:
– Не просто дышит. Он помнит каждый свой полёт. Чувствуется.
Сэмэль покосился на Алора:
– И ты управляешь этим… один?
Алор чуть пожал плечами, но в этом жесте не было хвастовства, только спокойная тяжесть ответственности:
– Один. – Он положил ладонь на обшивку, туда, где вибрация была чуть сильнее, и на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то, слышному лишь ему. – Но я и корабль друг друга понимаем.
Линна снова посмотрела на корабль, и теперь он уже не казался ей чудовищем из чужого мира. Он был хранителем тайн, мостом между звёздами и этим королевством, между прошлым Алора и их общим будущим, если только это будущее вообще могло быть общим.
Алор зашагал к оружейному отсеку, панель с тихим шипением отъехала в сторону, обнажив ряды ячеек, в которых покоилось оружие, отливающее холодным металлом и едва заметным внутренним свечением. Парни подались вперёд, будто их тянула невидимая сила, а Линна замерла у входа в отсек, скрестив руки на груди и старалась выглядеть равнодушной, но взгляд её скользил по каждому предмету, жадно запоминая детали.
– Это не игрушки, – голос Алора звучал ровно, без пафоса, но в нём слышалась сталь, которая не терпела легкомыслия. – Это сила, которую нельзя разбрасывать по ветру. Если возьмёте в руки, то знайте, что она может сжечь не только врага.
Рамэль осторожно коснулся рукояти одного из предметов, но тут же отдёрнул руку, будто обжёгся:
– Что это?
– Компактный плазменный разрядник «Иней», – Алор вынул его и повернул так, чтобы свет скользнул по гладкой поверхности. – При активации он создаёт направленный разряд, который кристаллизует влагу в воздухе и одновременно прожигает броню. Один выстрел и противник либо замёрзнет на секунду, либо получит ожог. В ближнем бою это даёт преимущество.
Сэмэль прищурился:
– То есть он и морозит, и жжёт?
– Именно. Но не пытайтесь использовать его в дождь или в тумане, он может сработать непредсказуемо. Здесь важна точность.
Алор протянул разрядник Рамэлю, но не отпустил, пока тот не посмотрел ему прямо в глаза:
– Держи крепко. Не как игрушку, а как ответственность.
Рядом лежали грави-клинки – тонкие, изящные, почти невесомые на вид. Вэллэн потянулся к одному, но Алор остановил его жестом:
– Сначала слушай. Это не просто сталь. Это сплав с гравитационными модулями. Лезвие можно сделать почти невесомым для молниеносных выпадов, когда враг не успевает моргнуть. Или, наоборот, увеличить массу, тогда удар пробьёт даже латный нагрудник.
Он взял клинок, активировал панель на рукояти и лезвие на мгновение потемнело, будто налилось тяжестью. Алор сделал короткий выпад, и воздух отозвался низким гулом. Потом снова коснулся панели и лезвие стало почти прозрачным, лёгким, как шёлковая лента.
– Вот так, – сказал он, протягивая клинок Сэмэлю. – Попробуй. Но без размаха. Сначала почувствуй баланс.
Сэмэль взял оружие, осторожно сжал рукоять, потом медленно провёл клинком по воздуху и улыбнулся:
– Он будто сам подсказывает, куда бить.
– Потому что он реагирует на твоё движение, – кивнул Алор. – Но помни: если потеряешь контроль над массой, клинок может стать слишком тяжёлым и выбить тебе плечо.
Кэйрон кивнул на небольшой пистолет с выцарапанной руной на рукояти:
– А это?
– Импульсный пистолет «Шёпот бури». Старый, но верный. Руна – просто память о том, кто его сделал. Силы она не даёт, но напоминает, что удача любит тех, кто не торопится. Он стреляет короткими импульсами, которые пробивают броню, не разрушая стены. В тесных помещениях – идеален.
Дарквен, молчавший до этого, кивнул на две малые плазменные пушки, закреплённые на поворотных турелях у шлюзового отсека:
– Эти выглядят серьёзнее.
– Они и есть серьёзнее, – Алор подошёл к одной из турелей, провёл ладонью по панели управления. – Компактные, но мощные. Рассчитаны на абордажные стычки в узких коридорах. При активации катушки тихо гудят, стволы наливаются тусклым фиолетовым свечением, будто внутри рождается миниатюрная буря. Одного залпа хватает, чтобы прожечь броню в три слоя или обрушить переборку.
Он быстро пробежался пальцами по настройкам, и турель чуть повернулась, словно живая:
– Здесь есть режимы: экономный, с короткими импульсами, чтобы экономить заряд и не перегревать систему. И полный разряд – он оставляет после себя оплавленную пустоту. Я знаю каждую настройку наизусть. Но вы должны запомнить главное: это не способ показать силу. Это способ выжить.
Парни переглянулись и в их глазах читалось восхищение, смешанное с лёгким страхом перед тем, какую мощь им сейчас доверили.
– Ты хочешь, чтобы мы научились этим пользоваться? – спросил Кэйрон, сжимая рукоять разрядника.
– Хочу, – спокойно ответил Алор. – Потому что мир не всегда будет ждать, пока вы достанете мечи. Иногда враг приходит с чем-то, против чего мечи бессильны. И тогда вам понадобится то, что может ответить на эту угрозу. Кто знает, что вас ждёт впереди, а с этим оружием вы непобедимы, парни. Есть ещё плазменные пушки, и они вам точно понравятся.
Линна наблюдала за ними, стоя чуть в стороне. Она ловила каждое движение Алора, каждую интонацию, с которой он объяснял принципы работы оружия, и внезапно поймала себя на мысли, что он делает это не просто так. Он не раздаёт игрушки, не хвастается технологиями своего мира – он передаёт им силу, почти божественную по меркам этого королевства. Такое оружие способно повергнуть врага, и никакие мечи, копья, катапульты и стрелы не смогут противостоять ему. Пятое королевство станет непобедимым… но не начнётся ли с этого тихий, ползучий страх перед рихтэнами? Страх, который однажды может превратиться в ненависть.
Горькая мысль закралась в сознание, царапнув изнутри: а ведь всё это нужно ему только потому, что он готовится уйти. Учит парней, передаёт знания, показывает, как обращаться с оружием, – всё это шаги к тому, чтобы оставить после себя не пустоту, а защиту. Чтобы, когда он исчезнет в звёздной черноте, здесь осталось что-то, что сможет уберечь тех, кто ему дорог.
Она огляделась и смотрела на всё уже с досадой, почти с обидой: вот не было бы этого корабля и Алор остался бы. Не тянулся бы к звёздам, не вспоминал бы о своём мире, не искал бы дорогу домой. Он был бы здесь, рядом, не как гость из другой Вселенной, а как часть этого мира.
Но корабль был. Он стоял, холодный и равнодушный, словно знал, что рано или поздно заберёт своего пилота обратно в пустоту.
Словно почувствовав её взгляд, Алор поднял голову и посмотрел на Линну. В его глазах не было ни торжества, ни гордости, только спокойная решимость воина, который делает то, что должен. Линна медленно подошла, остановилась рядом, не касаясь ничего, будто боялась нарушить хрупкое равновесие между этим миром и тем, откуда пришёл Алор.
– Зачем? – спросила она тихо, так, чтобы парни не услышали. – Зачем ты учишь их всему этому?
Алор помолчал, потом ответил, глядя не на неё, а на клинок, который держал в руках:
– Потому что, когда меня не станет, я хочу, чтобы вы были в безопасности.
Эти слова ударили сильнее любого разряда. Линна сжала кулаки, пытаясь удержать внутри рвущиеся наружу возражения, но промолчала.
– Пора возвращаться, – объявил всем Алор. Но перед тем, как уйти, он и парни укрыли грот так, что ни один взгляд не смог бы выцепить среди скал тёмный зев входа. Они накинули поверх валунов и расщелин маскировочные сети из особого волокна, почти невидимые, сливающиеся с камнем и тенью, будто сами скалы решили спрятать свою тайну. По краям расставили ложные камни, отлитые из лёгкого композита: с виду обычные обломки, какие веками лежат у подножия гор, но внутри – хитрая система креплений, удерживающая всю конструкцию в идеальной неподвижности.
– Сюда ещё придётся вернуться, – бросил Алор, отходя на шаг и оглядывая результат.
Рамэль хмыкнул, поправляя край сети так, чтобы тень легла ровно, и покосился на Алора:
– Хотелось бы овладеть оружием в совершенстве. Чтобы, если придётся… ну, ты понимаешь.
Сэмэль кивнул, будто подхватывая мысль:
– Чтобы не попасть впросак, когда это будет действительно нужно.
Алор на мгновение задержал взгляд на каждом из них, потом чуть заметно улыбнулся:
– В следующий раз попрактикуетесь, – ответил он. – Но сначала – теория. Нужно, чтобы вы не просто знали, как нажать на спуск, а понимали, когда этого делать не стоит. Сила без понимания – это не защита, это опасность.
Вэллэн, который до этого молча возился с одним из креплений, выпрямился и посмотрел на грот так, словно пытался запомнить каждую трещину в скале:
– А если кто-то всё же найдёт?
– Тогда они увидят только камни и тень, – уверенно сказал Алор. – И ничего больше. Но лучше, чтобы не находили. А теперь уходим, – наконец сказал он, делая шаг прочь от укрытого грота. – Да и принцессу вернуть в её покои надо.
– А это без проблем! – подмигнул Линне Сэмэль, расправляя крылья во всю ширь. И прежде, чем она успела хоть слово сказать, стремительно подхватил её и взмыл в небо.
Линна только и успела, что удивлённо охнуть и глянуть вниз. Там мелькнули смеющиеся лица парней, а чуть в стороне стоял Алор. Его взгляд следил за ними, и в нём читалось явное недовольство, будто Сэмэль только что нарушил какой-то неписаный, но очень важный закон. В этом взгляде было и раздражение, и едва уловимая тревога: он не любил, когда кто-то рисковал без нужды, особенно если речь шла о Линне.
Ветер ударил в лицо, закружил пряди волос, и Линна невольно вцепилась в плечи Сэмэля, вжимая ногти в плотную ткань его куртки.
– Эй, поосторожнее! – крикнула она, но голос тут же унесло порывом, будто небо решило не оставлять от её возмущения даже эха.
Сэмэль лишь расхохотался, запрокинув голову так, что на миг стал похож на мальчишку, которому впервые доверили самое большое приключение в жизни:
– Что, боишься высоты?
– Боюсь, что ты меня уронишь!
– Никогда! – уверенно заявил он, но тут же хитро прищурился, будто специально хотел подогреть её беспокойство. – Ну, разве что случайно. Но это вряд ли.
Они неслись над тёмными крышами, над сонными садами, над башнями, чьи шпили царапали звёздное небо.
– В следующий раз предупреждай! – снова крикнула Линна, уже скорее по привычке, чем всерьёз. В глубине души ей даже нравилось это безумное чувство полёта, но признаваться в этом она бы ни за что не стала.
– Есть, принцесса! – отсалютовал Сэмэль, но тут же снова расплылся в улыбке, не в силах сдержать восторг. – Ладно-ладно, буду парить, как бабочка.
