Текст книги "Любовь, космос и цена свободы (СИ)"
Автор книги: Катерина Дэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)
Глава 18
Ночь стелилась по земле тяжёлым бархатным покрывалом, пряча тропы в густой тени и делая привычные очертания леса чужими и немного зловещими. Алор шёл по узкой дорожке, петлявшей между корнями старых дубов, и то и дело останавливался, вслушиваясь в каждый посторонний звук.
Где-то вдалеке, в деревне у гор, что-то праздновали: доносились обрывки музыки, смех, звонкие голоса, сливающиеся в единый гул. Поднялся ветер, закружил запахи дыма, жареной рыбы, пряных трав и унёс их прочь, будто стирая следы чужого веселья. Алор ловил эти запахи, пропускал сквозь себя, отмечая каждую деталь.
Он не чувствовал за собой слежки – ни шороха, ни сбившегося ритма ночи, ни чужого дыхания в такт своим шагам. И всё же был предельно осторожен. Каждый его шаг был выверен, каждое движение – экономно. Он знал: тишина лучший союзник, но и самый коварный враг. В ней легко услышать то, чего нет, и не заметить того, что есть.
В первую ночную вылазку он откопал свой коммуникатор: тот лежал там, где и был спрятан, под слоем песка и сухих листьев, словно ждал его все эти дни. Во вторую ночь он нырнул и нашёл свой корабль на дне: тёмный силуэт, почти слившийся с илистым дном, но знакомый до последней царапины на обшивке. На третью ночь он отыскал грот, скрытый от глаз лианами, достаточно просторный, чтобы спрятать там корабль и заняться его диагностикой и ремонтом.
Сегодняшней ночью Алор не собирался поднимать судно. Сейчас его задача была иной: продумать, как лучше переместить корабль в грот. Но прежде всего он хотел нырнуть ещё раз и убедиться, что судно по-прежнему на месте, что его не унесло подземным течением, не затянуло глубже в ил, не сдвинуло внезапным водоворотом. К тому же шум из деревни только укреплял его решение отложить подъём. Для такой работы нужна была полная тишина: любые лишние звуки могли выдать его присутствие. Кто-нибудь мог пойти к реке, чтобы умыться или просто посидеть у воды, слушая ночь. А поднимать корабль с такими рисками Алор не имел права: один неверный шаг, один лишний всплеск и о тайном убежище узнают раньше времени.
«Сегодня снова разведка», – мысленно повторил он, будто закрепляя этот план в сознании. Он будет приходить сюда снова и снова, пока с полной уверенностью не поймёт, что нашёл самое благоприятное время для подъёма корабля.
Подойдя к берегу, он ненадолго остановился и замер, позволяя тишине проникнуть в себя. Он слушал ночь: шелест ветра в кронах, резкие крики ночных птиц, далёкий гул из деревни, плеск воды о камни. Всё это сплеталось в сложный узор, который он должен был разобрать, чтобы убедиться: здесь безопасно.
Убедившись, что вокруг ни души, он начал раздеваться и аккуратно складывать одежду под большой плоский камень так, чтобы её не было видно с тропы и никто не смог бы украсть, пока он будет под водой.
* * *
А в это время принцесса Линна, затаив дыхание, очень медленно, не издавая ни шороха, ни вздоха, сползла на землю, аккуратно улеглась и прижалась к прохладной траве. Ветер шелестел листвой, ночные птицы вскрикивали в темноте, но этот рихтэн был чувствителен к самой тишине, он слышал то, что другие не замечали.
Казалось, Алор был настолько поглощён своим делом, что не видел и не слышал ничего вокруг. Он надел на запястье какой-то странный предмет, а после… скинул с себя всю одежду.
Линна округлила глаза. Время будто застыло, разбившись на осколки лунного света. Она любовалась им при свете луны, и в эту минуту он казался ей кем-то древним, первозданным, словно Морским Богом, призванным повелевать волнами и ветрами. В каждом его движении была сила, в каждом изгибе тела – грация хищника. И эта красота была не хрупкой, а опасной, как молния, готовая ударить в любой миг.
Он вошёл в воду – и нырнул.
* * *
Вода встретила Алора ледяным объятием, потянула вниз, попыталась сбить с толку привычными течениями и скрытыми камнями. Но он не сопротивлялся – он сливался с ней, становился её частью. Двигался плавно, экономя силы, доверяя памяти тела, которая помнила куда лучше головы, как нырять, как держаться на глубине, как чувствовать пространство вокруг себя даже в полной темноте.
На дне его ждал корабль. Он опустился рядом, провёл ладонью по обшивке, ощупывая знакомые вмятины и стыки, будто проверяя, жив ли ещё этот стальной друг. Включил миниатюрный фонарь, и узкий луч света выхватил из темноты контуры судна – помятые, но узнаваемые. В этом силуэте было что-то родное, почти живое: будто корабль не просто металл и механизмы, а часть его самого, кусочек прошлого, которое он никак не мог отпустить.
Течение здесь было коварным: оно могло незаметно сдвинуть корабль, утянуть его глубже или развернуть так, что подъём станет куда сложнее. Но сегодня всё было на своих местах. Судно лежало ровно, будто терпеливо ждало своего часа, хранило их общую тайну и не торопило события. Алор на мгновение задержал руку на холодном металле, словно передавая кораблю молчаливое обещание: «Скоро. Я тебя заберу».
* * *
Сначала Линна подумала, что он просто решил искупаться: смыть дневную усталость, остудить мысли. Но затем под водой что-то вспыхнуло – яркий, холодный свет, который на секунду разорвал тьму и образовал светящийся круг, будто сама река отозвалась на его присутствие. А потом всё погасло.
Алор долго не выныривал. Слишком долго. Линна вцепилась пальцами в траву, сердце колотилось где-то в горле. Ей вдруг стало страшно: а вдруг он не умеет дышать под водой? А вдруг это не купание, а что-то куда более опасное? В голове лихорадочно мелькали нелепые картины: то он сражается с подводным чудовищем, то застрял где-то, то… да мало ли что ещё может вытворить её непредсказуемый телохранитель!
Но когда он внезапно вынырнул у самого берега, она чуть не вскрикнула от неожиданности. Инстинктивно прижала ладонь к губам и замерла. Она видела, как он насторожился, застыл, прислушиваясь к ночи, будто пытался вычленить из привычного шума чужой, предательский звук. Её спасало лишь то, что издалека доносилось деревенское веселье, оно заглушало любые случайные шорохи.
Линна прижалась пластом к земле, слилась с тенью, затаила дыхание. Чуть раздвинула кусты и приподняла съехавший на глаза берет, не отрывая взгляда от Алора. Она следила, как он одевается, как встряхивает мокрыми волосами, рассыпая вокруг себя капли, сверкающие, как крошечные звёзды. Потом он снял странную штуку с руки и спрятал в карман. Огляделся, чуть ударил хвостом по земле и не спеша направился по дальней тропе.
* * *
А Алор принял решение: направиться в деревню. Он быстро оделся и пока застёгивал ремни закрепляя оружие, вслушивался в далёкий гул веселья. Он вдруг поймал себя на мысли, что не хочет возвращаться во дворец прямо сейчас. Шум, смех, запах дыма всё это манило какой-то простой жизнью, в которой не нужно каждую секунду быть настороже.
Он бывал там не раз. Местные знали его и относились с уважением. Тем более что он несколько раз помогал им: то вытащил застрявшую повозку из грязи, то помог отыскать заблудившегося ребёнка, то разогнал стаю волков, подошедшую слишком близко к окраинам. Для них он стал своим – странным, конечно, но надёжным. Тем более что все знали: он – страж самого короля и его дочери.
Алору хотелось узнать, что за праздник нынче в деревне, послушать местные новости: они порой оказывались куда ценнее дворцовых слухов. Да и выпить хмельной медовухи, которая с недавних пор пришлась ему по вкусу. В её сладковатой горечи было что-то настоящее, не приукрашенное этикетом и церемониями.
Дорога была ему знакома: узкая тропа, петляющая между деревьями, потом спуск по пологому склону, а дальше – огоньки, голоса, запах печёного хлеба и дыма. Алор прямиком направился к деревенской таверне. Внутри горели огни, из приоткрытой двери доносился смех, стук кружек и весёлая песня под лютню. Он шагнул внутрь, растворяясь в этом живом, шумном мире, где на одну ночь можно было забыть о долге и о том, что он гость в другом мире.
* * *
«Проклятье!» – мысленно выругалась Линна. Надо было бежать во дворец, спрятаться, притвориться, что она всю ночь спала, а не шпионила за своим телохранителем. Если он её тут заметит – ей конец. Но любопытство жгло изнутри, как угли, и она не могла просто встать и уйти. Это было сильнее страха, сильнее здравого смысла.
Нахмурив брови и сгорая от нетерпения и страха, Линна выждала ещё немного и держась на приличном расстоянии, двинулась по параллельной тропе в сторону деревушки. В груди трепетало странное чувство – смесь страха и азарта. Пусть потом её ждёт выговор от мадам Бёрн или даже строгий разговор с отцом, но сейчас она хотела увидеть, как реагируют на Алора местные.
«Если он меня поймает, скажу, что хотела сбежать ото всех и поразвлечься на празднике, – быстро прокручивала в голове Линна заготовленную ложь. – Тем более я знаю местных, и мне тут всегда были рады». Правда, в образе пажа её вряд ли кто узнает, но именно эта маскировка и была главной защитой, если вдруг её заметит Алор или кто-то из дворцовой свиты. «Выкручусь, не привыкать», – мелькнула в мыслях ироничная усмешка.
И она твёрдо решила: ни за что не скажет Алору, что наблюдала за ним, что видела его у реки. Потому что тогда у неё не будет больше шанса выскользнуть из дворца в таком образе. Линна чувствовала: рихтэн ещё не раз придёт к берегу реки.
А эти светящиеся круги… Что это? Отражение Богини Луны? Или какой-то колдовской древний ритуал? Или… нечто совсем иное? Вопросы роились в голове, не давая покоя.
И весь её путь, образ Алора не покидал её мыслей – он стоял перед глазами, будто выточенный из лунного света и тени. Тот миг, когда он вышел из воды, застыл в памяти Линны, как драгоценная миниатюра, которую хочется рассматривать снова и снова. Капли стекали по его плечам и груди, сверкая, словно россыпь звёзд, а синие волосы отливали фиолетом, будто в них запутались отсветы далёких северных морей.
«Он и правда похож на Морского Бога, – шептала про себя Линна едва слышно, будто боялась спугнуть эту мысль. – На того, о ком слагают легенды у прибрежных костров: властного, прекрасного и немного страшного, потому что ему подвластны стихии. Он может поднять волну одним движением руки… или разбить её о скалы».
Ей хотелось верить в эту легенду, хотелось спрятаться за ней, потому что она делала всё чуть проще: если он – бог, значит, ему не нужно объяснять, почему он такой отстранённый, почему в его взгляде столько тяжести, почему он всегда будто прислушивается к чему-то, чего другие не слышат. И тогда его тайны – не предательство, а часть великой воли, которую смертным не дано постичь.
Но в глубине души Линна знала: он не бог. Он просто мужчина, который несёт на себе груз долга. И от этого её восхищение становилось не легче, а глубже, словно вместо золотой сказки она увидела настоящую, живую силу, ту, что держится не на волшебстве, а на воле, на терпении, на готовности стоять между бурей и теми, кого он поклялся защищать.
И всё же лунный свет делал своё дело: он размывал границы, превращал реальность в поэму, и в эти мгновения Линне хотелось верить, что чудеса ещё случаются. Что где-то на границе воды и неба рождаются существа, способные удержать мир на своих плечах и при этом не потерять способность смотреть на звёзды.
И тут на неё обрушились звуки: смех, музыка, радостные крики. Оказалось, что в деревне шло венчание молодой пары, а в полнолуние терранцы устраивали праздник – шумный, яркий, живой. Линна влилась в толпу, вертела головой, искала глазами Алора, пыталась выхватить из мелькания лиц его высокий силуэт. И наконец увидела: он входил в таверну, спокойный, собранный, будто это самое обычное дело прийти на деревенский праздник после того, как под водой вспыхнул странный свет.
– И что делать? – топнула ногой Линна, сама не зная, кого спрашивает – себя, луну или судьбу. Она натянула берет пониже, подняла воротник курточки, будто это могло спрятать её любопытство, и решительно устремилась к той же таверне одолеваемая жгучим любопытством.
Глава 19
У дверей таверны она замерла, прислушиваясь к себе: сердце колотилось где-то у горла, а в груди всё сжималось от предвкушения. Помещение было битком набито шумными группами завсегдатаев. Волнами нарастал и расплёскивался смех, а добрая половина присутствующих и вовсе была вынуждена есть стоя, будто сама теснота добавляла блюдам особый вкус. Внутри было шумно и тепло. Воздух пах хмелем, жареным мясом и пряными травами; деревянные балки едва заметно подрагивали от смеха и топота; кто-то бренчал на лютне, кто-то хлопал в такт танцующим.
Линна замерла на пороге. Сердце подпрыгнуло и ухнуло куда-то вниз, но она расправила плечи и скользнула глубже в зал, прячась за спинами гостей, за смехом, за музыкой, за всем этим живым, шумным миром, который на одну ночь стал её укрытием. Толпа подхватила её, закружила, смешала с собой, и на мгновение она даже почувствовала странное облегчение: здесь, среди простых терранцев, она не была принцессой, не была дочерью короля, не была той, что должна быть безупречна. Здесь она была просто девчонкой в берете, которая хотела повеселиться.
Она пробиралась сквозь весёлую суету, стараясь держаться в полутени, не привлекать лишнего внимания. И вдруг, словно по велению свыше, толпа будто расступилась, и взору Линны предстал синеволосый, до неприличия красивый мужчина, одиноко стоящий у резной дубовой стойки, той самой, что служила в таверне баром. Только Алор мог стоять вот так, с небрежной, дерзкой грацией, будто весь этот шум, гам и толкотня были не более чем фоновым гулом, недостойным его внимания.
Её глаза тут же отправились в восторженное путешествие: с затылка, обласкав густые синие волосы, взгляд скользнул по мускулистой спине, по тому, как ткань куртки натянулась, когда он поднял руку, чтобы сделать очередной глоток эля.
«Ну конечно, – мысленно фыркнула Линна. – Ему даже стоять красиво – это, видимо, врождённый талант. Или проклятие. Точно проклятие, иначе как объяснить, что от одного его вида у меня сердце делает кувырок и тут же спотыкается о собственные рёбра?»
Его окружала аура такой силы и достоинства, что вызывала не только трепет, но и лёгкое раздражение, будто он один знал какой-то важный секрет, а всем остальным оставалось только гадать.
Видя его в этом новом свете, на расстоянии, Линна была поражена тем, каким таинственным и непостижимым он мог быть, какой многогранной была его сущность. В каждой из множества сторон его натуры проглядывала одна и та же черта – твёрдое, непреклонное ядро силы и власти. Она видела его бесстрашным, язвительным, взволнованным и спокойным. Но никогда таким, как сейчас… опасно задумчивым.
Линна сделала такой глубокий выдох, что сама удивилась, как могла вмещать в себе столько воздуха, и, опустив голову, принялась пробираться сквозь толпу, ловко лавируя между локтями и кружками, пока не встала у стойки так, чтобы Алор её не заметил. Зато она прекрасно слышала, о чём он говорил с двумя мужиками.
– Что слышно? – спокойно спросил он, отпивая из кружки. – Кто мимо ходил, кто заглядывал, кто чего болтал?
И пока деревенские рассказывали про проезжих купцов, про слухи о волнениях на восточных границах, про то, что в соседнем селе пересох колодец, Линна, как и сам Алор, слушала их, мотая на ус новости. В голове у неё складывалась странная картина: её телохранитель не просто зашёл выпить медовухи, он собирал сведения, оценивал обстановку, держал руку на пульсе жизни деревни, как привык держать её на пульсе угроз, нависающих над дворцом. И от этого понимания сердце сжималось уже не от азарта, а от чего-то куда более глубокого – от внезапного осознания, насколько тяжело ему нести этот груз каждый день.
А затем принцесса встрепенулась, когда услышала женский голос, обращённый к её телохранителю. Она сделала шажок ближе и навострила ушки так старательно, что будь у неё настоящие звериные уши, они бы сейчас встали торчком. И эта болтовня ей решительно не нравилась.
– Для тебя, красавчик, у меня найдётся всё, что тебе будет нужно, – промурлыкала женщина, наклоняясь над стойкой так, что даже тени в углу таверны, кажется, смущённо потупились и сделали вид, что разглядывают узор на половицах.
«Красавчик», – сгримасничала Линна, едва не фыркнув вслух. Она шумно выдохнула, заметив, как Алор изучающее оглядел хозяйку трактира и многозначительно подмигнул ей так легко, будто подмигивание было у него в списке ежедневных дел: «нырнуть в воду, наведаться в деревню, подмигнуть трактирщице и проверить её "периметры"».
– Хочешь выпить ещё, красавчик? – женщина снова наклонилась вперёд, почти выпадая из своей блузки, будто пыталась доказать, что гостеприимство в этих краях измеряется не в кружках эля, а в сантиметрах декольте.
Алор сделал заинтересованный вид или, что вероятнее, просто решил подыграть, чтобы не обидеть хозяйку и не спровоцировать скандал посреди праздника.
– Да, хочу, – спокойно ответил он.
Женщина расплылась в улыбке и налила ему огромную кружку эля. Алор поднял её и залпом выпил так, будто это был не крепкий эль, а простая вода после долгой тренировки.
Линна состроила рожицу, такую выразительную, что, будь рядом кто-то из её фрейлин, точно бы захихикал, а потом и вовсе свалился бы от смеха под стол.
– Ты мне нравишься, парень, – пропела хозяйка, глядя на Алора так, будто уже мысленно подбирала ему место в семейном древе.
Линна сощурила глаза, будто пытаясь испепелить эту фразу взглядом, а потом, понизив голос до максимально грубого, почти басовитого тона, требовательно буркнула:
– Мне тоже эля. И побыстрее.
Хозяйка трактира вздрогнула, будто только сейчас заметила её, и перевела взгляд с Алора на маленького пажа с неожиданно властным тоном.
– Чего-чего? – переспросила она, нахмурившись так, словно заподозрила, что перед ней не паж, а замаскированный королевский инспектор по качеству напитков.
– Эля, – твёрдо повторила Линна, стараясь звучать как можно грубее и мальчишески. – И не наливай половину кружки, я не собираюсь тут сидеть и вздыхать над ней, как над первой любовью.
Трактирщица хмыкнула, но всё же налила ей кружку пусть и не такую огромную, как Алору.
Линна схватила её, сделала один большой глоток и тут же пожалела: эль оказался куда крепче, чем она ожидала. Глаза на секунду расширились, а внутри всё обожгло так, будто она только что выпила кусочек молнии и не целиком, а по частям, чтобы прочувствовать каждый разряд.
«Так, – подумала она, стараясь не закашляться и сохранить лицо. – Значит, эль не мой союзник».
А потом случилось то, чего она боялась больше всего.
Алор вдруг замер – кружка застыла у самых губ, глаза расширились на долю секунды, а потом сузились, будто он только что разгадал самую сложную загадку в своей жизни. Он узнал её.
Линна поняла это по тому, как напряглись его плечи, как пальцы чуть сильнее сжали кружку, как в его взгляде мелькнуло то самое сочетание: шок, раздражение и… едва уловимое восхищение.
Не дожидаясь, пока он скажет хоть слово, Линна резко развернулась и рванула к выходу, сшибая по пути чью-то кружку и бормоча под нос:
– Не видел меня. Не видел. Вообще не существует такой паж. Я – призрак.
Толпа расступалась перед ней, будто сама судьба решила сегодня быть на её стороне или просто терранцы инстинктивно отходили от пажа, который несётся, как ураган в берете. Через мгновение она уже выскочила на улицу, где прохладный ночной воздух ударил в лицо, возвращая способность дышать.
Она прислонилась к стене, закрыла глаза и прошептала:
– Ну вот. Теперь он знает. И что теперь будет?
А где-то внутри, несмотря на весь этот хаос, мелькнула ещё одна мысль, тихая и упрямая: «Зато я попробовала эль. И выжила. Это уже маленькая победа».
А потом, будто в насмешку над её надеждами, дверь таверны скрипнула.
Линна распахнула глаза и вжалась в тень, словно могла стать частью каменной кладки, раствориться в ней, исчезнуть. Из таверны вышел Алор. Не бросился следом, не кричал, не звал её по имени, а просто вышел, остановился на пороге, втянул ночной воздух, будто вынюхивал её страх, и медленно, без спешки, повернул голову ровно туда, где она пряталась.
Их взгляды встретились. В его не было ни гнева, ни упрёка, только эта пугающая, спокойная твёрдость, от которой хотелось одновременно сбежать и шагнуть навстречу. И в этой твёрдости таилось что-то ещё – еле уловимое, тёплое, будто он злился не на неё, а на весь мир за то, что ей вообще пришлось прятаться.
Линна развернулась и шустренько метнулась вперёд, в отчаянной надежде завернуть за угол. Но не тут-то было… Синий, упрямый хвост мягко, но непреклонно обвился вокруг её талии и припечатал к твёрдому телу. А около самого уха тихо, почти ласково прошептали:
– Поймал.
В следующий миг Линна оказалась прижатой к стене постройки, а он упёрся ладонями в стену по обе стороны от её головы, заключив в эту молчаливую ловушку. Она замерла, не решаясь даже дышать, и только сердце колотилось где-то у самого горла, выдавая её с головой. Между ними оставалось совсем немного пространства, ровно столько, чтобы чувствовать тепло его тела, слышать, как ровно и спокойно бьётся его сердце, и понимать, что для него это спокойствие натянутая струна, готовая вот-вот зазвенеть.
Алор склонил голову, разглядывая её так, будто пытался прочесть не слова, а мысли, спрятанные за дерзким взглядом и взъерошенным беретом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, но мгновенное, едва заметное, но от этого ещё более ценное.
– Ты хоть понимаешь, что творишь? – спросил он негромко, без крика, но в голосе звенела та самая сталь, которая заставляла трепетать даже самых отчаянных разбойников. – Дворец кишит стражниками, мадам Бёрн уже, наверное, подняла на ноги всю прислугу, а ты… ты бегаешь по деревне в образе пажа, пьёшь эль, который тебе и нюхать не положено, и думаешь, что это просто весёлая шалость?
– Это не шалость! – выпалила Линна, сама не зная, защищается она или оправдывается. Щеки пылали, то ли от выпитого эля, то ли от того, как близко он стоял, то ли от собственной дерзости. – Я… я просто хотела прийти на праздник и не быть принцессой, – соврала она, но тут же, поймав его взгляд, чуть тише добавила уже почти правду: – Хоть на одну ночь. Я не знала, что и ты тут будешь. И никто не догадывается, что я исчезла. Все спят.
Алор слегка сощурил глаза, разглядывая её, будто пытался найти в её словах хоть одну трещинку, за которую можно уцепиться, чтобы снова сделать всё простым и понятным: принцесса, долг, безопасность. Но не находил.
Потом он медленно, очень осторожно, протянул руку и убрал с её лица выбившуюся рыжую прядь, спрятав её под край берета. От этого простого бережного жеста у Линны внутри что-то дрогнуло.
– И как ты смогла всё это провернуть? – в его голосе уже не было стали, скорее усталое любопытство.
– Не скажу, – дерзко выпалила она, вздёрнув подбородок, но тут же чуть смягчилась, поймав в его взгляде не строгость, а беспокойство. – Пусть это будет мой секрет. Один маленький секрет в мире, где у меня вообще ничего своего нет.
– Ух, и влетит же охране, – тихо выругался Алор, и в этом ругательстве слышалась не злость, а горькая усмешка над нелепостью ситуации.
Линна потупила взгляд, а потом снова дерзко взглянула на него, и в её глазах плясали отблески уличных факелов и упрямое желание удержать эту ночь, этот миг, эту свободу.
– Я просто хотела свободы, – прошептала она, и в этих словах было столько искренности, что даже он не смог бы её оспорить.
Алор долго смотрел на неё, будто взвешивал каждое слово, каждую эмоцию, каждую тень на её лице. Потом вздохнул.
– Ладно, – сказал он, опуская руки и расплетая хвост с её талии, затем делая шаг назад, но не слишком далеко так, чтобы она всё ещё чувствовала его рядом, как тихий, надёжный щит. – Давай не будем прямо сейчас возвращаться. Но и бродить по тёмным улицам я тебя не пущу.
Линна сначала улыбнулась чуть неуверенно, потом всё шире, чувствуя, как внутри разливается облегчение, смешанное с восторгом. Выпитый эль кружил голову, но не так сильно, как это внезапное ощущение, что её поняли.
– Давай прогуляемся к реке, – предложила она, глядя на него с надеждой, в которой уже не было ни дерзости, ни бравады, только чистое желание побыть чуть дольше там, где она просто Линна. – Там тихо. И звёзды отражаются в воде. Мне кажется, там даже воздух другой.
Алор на секунду прикрыл глаза, будто уговаривая себя согласиться, а потом коротко кивнул, почти незаметно, но этого хватило, чтобы сердце Линны подпрыгнуло от радости.
– К реке, – повторил он, и в его голосе прозвучало что-то новое, не приказ, не долг, а почти согласие разделить с ней эту маленькую, украденную ночь.
Они двинулись вдоль улицы, держась в тени, и ночь приняла их, укрыла своим тёмным крылом, позволив на несколько часов забыть о дворце.
Линна пошла чуть впереди лёгкой, почти танцующей походкой, будто хотела доказать самой себе, что она свободна, пусть и всего на эту ночь. В её движениях сквозила та самая дерзость, которая всегда прорывалась наружу, стоило ей хоть на миг вырваться из дворцовых правил. Но при этом она всё время ловила себя на том, что не уходит далеко, держится так, чтобы Алор оставался где-то рядом, не слишком близко, чтобы не потерять эту иллюзию самостоятельности, но и не настолько далеко, чтобы остаться одной.
А потом случилось то, чего она подсознательно ждала, но всё равно не была готова. Алор неожиданно взял её за руку.
Она невольно вздрогнула, ощутив на своей руке его тёплые сильные пальцы, в этом прикосновении чувствовалась не только сила, но и осторожность, будто он сам боялся спугнуть этот редкий миг. И это прикосновение оказалось настолько приятным, что в первое мгновение у неё перехватило дыхание, а сердце забилось часто-часто, словно хотело вырваться наружу.
Не раздумывая, Линна обхватила его пальцы своими, будто боялась, что он сейчас отпустит, и подняла на Алора взгляд своих прекрасных тёмно-сливовых глаз с длинными ресницами.
Алор чуть сжал её руку в ответ, не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала: он здесь, он не отпустит.
– Так безопаснее, – тихо сказал он, будто оправдываясь перед самим собой. – В темноте легко оступиться.
Но в его голосе не было стальной строгости, только забота, спрятанная за простыми словами.
Линна не стала спорить. Пусть это будет «для безопасности». Пусть он думает, что это просто мера предосторожности. Ей было достаточно того, что их пальцы переплелись, что между ними теперь есть эта тихая, тёплая связь, которую не разорвут ни дворцовые стены, ни чужие приказы, ни даже сама ночь.
– Я не оступлюсь, – прошептала она, чуть улыбнувшись, и вдруг почувствовала, как напряжение, копившееся в ней весь вечер, понемногу тает. – Но… спасибо.
Он кивнул, не отпуская её руку, и они пошли дальше уже не просто телохранитель и принцесса, а как мужчина и девушка, которым этой ночью хотелось просто идти рядом, слушать, как шепчет ветер в кронах, и смотреть, как звёзды рассыпаются по тёмной глади реки, к которой они так стремились.
Когда они наконец пришли к берегу, но не к тому, где она раньше следила за Алором, а к укромному местечку, спрятанному за нагромождением валунов и густыми зарослями ив, – Линна подняла несколько камешков и, улыбаясь, стала бросать их в воду, слушая тихий плеск и наблюдая, как по поверхности расходятся круги. В какой-то момент она неловко ступила на мокрый, скользкий камень, поскользнулась и, потеряв равновесие, едва не рухнула в воду.
Алор метнулся вперёд быстрее, чем успевали подумать глаза, и обвил её талию хвостом: твёрдо, но бережно, так, что она не ударилась ни о камень, ни о воду. В следующее мгновение он уже прижимал её к себе, удерживая, пока она пыталась восстановить равновесие.
Они замерли. Линна тяжело дышала, прижатая к его груди, а Алор стоял неподвижно, будто боялся, что любое движение разрушит этот хрупкий момент. Потом он медленно ослабил хватку, но не отпустил сразу, а дал ей почувствовать, что она в безопасности, прежде чем позволить стоять самостоятельно.
Линна подняла глаза. Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на тёмных ресницах, а потом утонул в его сапфировых глазах. Она сглотнула, будто во рту вдруг стало сухо, и её рука сама потянулась к хвосту. Пальцы коснулись кисточки – осторожно, почти робко, – и она провела по ней, словно проверяя, настоящая ли она, мягкая ли, живая.
В этот миг всё вокруг будто затихло: и шум реки, и крики ночных птиц, и даже ветер перестал шептать в траве. Потом она вдруг осознала, что делает, и резко одёрнула руку, будто обожглась. Щёки вспыхнули румянцем, она отвернулась, пряча лицо, и пробормотала:
– Прости… я не знаю, зачем я это сделала.
Алор не стал смеяться, не стал подшучивать. Он просто стоял, глядя на неё, и в его глазах не было ни упрёка, ни превосходства, только спокойствие, которое медленно возвращалось на место напряжения.
– Всё в порядке, – тихо сказал он.
Они стояли друг напротив друга, и между ними повисло неловкое молчание. Линна хотела что-то сказать, но не находила слов, а Алор смотрел на неё и понимал, что не хотел её отпускать.
Он медленно склонился, будто спрашивая без слов разрешения, и уже почти коснулся губами её губ, когда воздух вокруг них вдруг дрогнул, словно кто-то провёл по нему невидимым ножом.
Их окружили пять силуэтов. Они словно спустились с неба, беззвучно и стремительно, будто ночь сама родила их из своих теней. Это были высокие существа с крыльями за спинами, в каждом движении которых чувствовалась хищная грация.
Алор мгновенно убрал Линну себе за спину и выхватил оружие, его поза стала собранной, опасной, готовой к бою.
– Кто вы и что вам надо? – прогремел он, его голос раскатился над водой, заглушая даже тихий плеск.
– Ты тот, кто называет себя нашей расы? – громыхнуло в ответ, и звук был не просто живым, а каким-то вибрирующим, будто слова рождались не в горле, а в самой груди.
– Рихтэны, – прошептал Алор, разглядывая их, и в этом слове прозвучала не только догадка, но и тяжёлое осознание.
Перед ними стояли пятеро самцов – молодые, сильные, с хвостами, клыками и когтями, в их глазах горел азарт, они улыбались в оскале, порыкивали, а крылья сложили за спиной, будто пока не собирались пускать их в ход. Один из них, чуть в стороне, казался старше, спокойнее, и в его взгляде читалось нечто большее, чем простая агрессия.
Время будто застыло на миг между вопросом и ответом, между жизнью и схваткой, между тем, что было между Алором и Линной, и тем, что теперь надвигалось на них из темноты.
