Текст книги "Любовь, космос и цена свободы (СИ)"
Автор книги: Катерина Дэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Линна выскользнула из-за спины Алора и буквально открыла рот, будто пыталась вдохнуть разом весь воздух, которого вдруг стало катастрофически мало.
– Рихтэны? Они… они с крыльями?! Этого в летописях не писали! – выдохнула она, и голос её дрогнул, смешав в себе изумление и острый укол страха.
Алор не обернулся, не дал себе ни секунды на то, чтобы успокоить её взглядом. Его поза стала сплошной натянутой пружиной готовой сорваться в движение.
– Что вам нужно? – спросил он, и в голосе не было ни дрожи, ни вопроса, только сталь. Он оскалился, его хвост с силой, словно хлыст ударил о землю в предупреждении, чем вызвал усмешки четверых рихтэнов, а пятый задумчиво его рассматривал.
– Мы заберём тебя. С тобой хочет говорить наш вожак, – отозвался один из них, его голос был низким и гулким, будто слова рождались где-то глубоко в груди.
– Зачем? – Алор не повышал голоса, но каждое слово падало, как камень в воду, тяжёлое и беспощадное.
– Не задавай вопросов, чужак. И тот, кто прикрывается нашей кровью, ответит за это, – зарычал со светлыми волосами, и в этом рыке прозвучала такая ярость, что даже воздух будто стал гуще.
Линна сжала кулаки, пальцы побелели, и, не удержавшись, прошептала:
– Прикрывается?.. – а потом, уже громче, будто сама пыталась поверить в это выпалила: – Он полукровка. Он… потерял память.
– Не встревай. Молчи, – процедил Алор, и на долю мгновения в его голосе мелькнуло не раздражение, а отчаяние. Он снова рванул её себе за спину, закрывая собой, как щитом и обмотал её талию хвостом.
– Ха… Полукровка, – сделал шаг вперёд черноволосый с короткой стрижкой, и его оскал был не улыбкой, а обещанием боли. – Потерял память, говоришь? Ну, мы поможем тебе вспомнить. А твоего паренька заберём с собой, нам свидетели не нужны.
И время будто треснуло по шву.
В тот же миг двое резко расправили крылья – чёрные, тяжёлые, они взметнулись, как знамёна над полем битвы, и воздух застонал от напора ветра. Третий, самый быстрый, метнулся к Линне, схватил её сзади железной хваткой, и она только успела коротко, отчаянно вскрикнуть.
А Алор уже рванулся вперёд – не думая, не взвешивая, только чувствуя, как ярость смывает всё лишнее. Его кулак врезался в челюсть противника с такой силой, что хрустнуло даже у тех, кто стоял в стороне. Он не ждал, не оборонялся, а атаковал, как шторм, сметая всё на своём пути.
Но эти парни были не просто сильны – они были созданы для боя. Их движения сливались в единый смертоносный узор: когти, крылья, удары, рассчитанные до миллиметра. Алор отбивался яростно, каждый его удар был наполнен не только силой, но и болью – от понимания, что он не может позволить им забрать Линну. Но силы были не равны.
Алор зарычал, и в его рыке слышался древний зов его крови, его расы. Но даже этого оказалось мало.
Последний удар обрушился на него, как молот. Мир на секунду вспыхнул ослепительно-белым, а потом рассыпался на осколки. Сквозь звон в ушах он ещё слышал, как шипит и визжит Линна, как раскатывается над берегом издевательский смех самцов, а потом тьма накрыла его или это был ещё один удар, он уже не мог отличить.
Линна смотрела на всё это с ужасом, будто время растянулось в бесконечную, мучительную секунду, где каждое движение было слишком резким, а каждый звук слишком громким. Когда Алор рухнул на землю, будто сломанная статуя, мир для неё на миг перестал существовать. Она рванулась к нему, не чувствуя ни страха, ни боли, только одно – невыносимое, обжигающее желание оказаться рядом, коснуться, убедиться, что он дышит. Но чьи-то руки с когтями схватили её сзади – жёстко, безжалостно, впиваясь в плечи.
Она не закричала не позволила себе. Вместо этого она резко, почти наугад, пнула назад, вложив в удар всю свою ярость и отчаяние. Позади раздался то ли смешок, то ли сдавленный стон и от этого звука внутри у неё вспыхнула короткая искра удовлетворения.
– Рамэль, а паренёк-то трепыхается, – раздался хриплый голос, в котором слышалось почти весёлое удивление.
– Понесу его, Сэмэль, – хохотнул, видимо, тот, кого звали Рамэль, и в этом смехе звенело что-то хищное, довольное, будто сама схватка была для него игрой.
– Быстро уходим, – скомандовал самый мрачный и страшный среди пятёрки рихтэнов, его голос был низким, тяжёлым, как падающая скала, и остальные мгновенно подтянулись, будто даже их дерзость перед ним рассыпалась в пыль.
Рихтэны мигом посерьёзнели, склонили головы в коротком, почти воинском жесте. Один из них подхватил Линну, она дёрнулась, попыталась вырваться, укусить, но хватка была железной, безжалостной. Второй, тот, что был мощнее всех, легко, будто Алор был не грозным воином, а просто тяжёлой ношей, взвалил его на плечо.
И в следующий миг воздух над берегом дрогнул – крылья распахнулись с глухим, властным шорохом, будто сама ночь расправила свои тени. Порыв ветра взметнул песок, швырнул в лицо Линне холодные брызги, а потом рихтэны устремились в небо стремительно, беззвучно, словно их никогда и не было на земле, а всё случившееся было лишь дурным сном, который никак не хотел отпускать.
Линна, стискивала зубы, в груди всё сжалось в тугой, болезненный узел, и единственное, что она могла сделать, это шептать про себя, так тихо, что даже ветер не уносил эти слова:
– Держись, Алор… Держись. О, боги, папенька с ума сойдёт. И советник Грач с мадам Бёрн заодно. А потом они все с меня шкуру спустят и это ещё будет милосердие по сравнению с тем, как я сама себя отругаю за то, что вообще в эту историю ввязалась!
Она дёрнулась в железной хватке, но поняла сразу: вырваться всё равно что пытаться разжать стальные тиски голыми пальцами. Зато злость, горячая и упрямая, понемногу вытесняла леденящий холод страха.
«Ну уж нет, – пронеслось у неё в голове, и в этом внутреннем голосе звучала вся её привычная дерзость, будто она снова стояла в тронном зале и спорила с королевским указом. – Я не та принцесса, которая сидит и ждёт, пока её спасут. Я та, которая сначала устроит переполох, а потом уже подумает, как из него выбраться».
Рихтэны уносились всё выше, крылья рассекали воздух с глухим, властным шорохом, а земля внизу становилась всё меньше, превращаясь в лоскутное одеяло из теней, огоньков и тёмных изгибов реки. Линна крепко зажмурилась на секунду, потом снова распахнула глаза, будто если смотреть достаточно пристально, можно было зацепиться взглядом за что-то знакомое, за какой-нибудь ориентир, который потом поможет найти дорогу назад.
«Ладно, – мысленно выдохнула она, заставляя себя думать не о панике, а о деле. – Сначала понять, куда они нас тащат. Потом придумать, как сбежать. И только после этого, если останется хоть капля сил, попытаться объяснить папе, почему я опять не там, где положено быть принцессе».
Линна прикусила губу и прошептала:
– Ну ничего. Я ещё устрою им тут такой переполох, что эти крылатые красавчики пожалеют, что вообще меня заметили.
И где-то на краю сознания мелькнула совсем уж нелепая, но ободряющая мысль: «Зато теперь точно есть что рассказать фрейлинам. Если, конечно, выживу».
Глава 20
Пробуждение Алора было резким, словно чья-то невидимая рука выхватила его из беспросветной тьмы. Первое мгновение он не мог сообразить, где очутился: его окружала плотная, давящая темнота, насквозь пропитанная запахом затхлости и вековой каменной сырости. А потом в груди вспыхнула знакомая, до тошноты привычная волна ярости и память обрушилась на него лавиной, сбивая дыхание. Перед глазами пронеслись картины: схватка у реки, когти, крылья, чей-то издевательский смех… и Линна.
Он резко поднялся – тело отозвалось тупой, ноющей болью, будто каждый мускул помнил каждый удар. Цепей не было – ни звона, ни тяжести на запястьях. Но отсутствие оков не принесло облегчения: оно лишь означало, что враги выбрали способ понадёжнее. Всё его оружие они забрали. Из его груди вырвался глухой, низкий, звериный рык, но Алор тут же оборвал его, напряжённо вслушиваясь в звенящую тишину и огляделся.
В дальнем углу темницы, почти растворившись в густой тени, угадывалась маленькая, безвольно застывшая фигурка. Линна.
Сердце на миг замерло, а затем заколотилось с такой силой, будто стремилось вырваться из груди. Не раздумывая, он бросился к ней. Она лежала на топчане неподвижно, без сознания, но стоило ему опуститься рядом и осторожно коснуться её плеча, как она тихо застонала, медленно заморгала и уставилась на него взглядом того, кого грубо вырвали из тяжёлого, мучительного сна.
– Линна! – хрипло позвал он, и в этом единственном слове смешались такое облегчение и такой страх, что сам Алор едва узнал собственный голос.
Она поморщилась, словно от резкой боли, потом рывком села и тут же застыла, прислушиваясь к себе, проверяя, всё ли с ней в порядке. Берет соскользнул с головы, волосы, туго заплетённые в косы, местами растрепались, и сейчас она выглядела не как принцесса, а как взъерошенная, перепуганная девочка, которая изо всех сил старается не показать, как ей страшно.
– Алор… – прошептала она, и в этом едва слышном звуке прозвучало сразу всё: и облегчение, и отчаяние, и страх, и хрупкая надежда. – Что… что происходит? Нас похитили? Чего они хотят? Сколько мы уже здесь находимся?
– Не знаю, – мрачно нахмурился он. – Им что-то нужно. Точнее, нужно от меня. А сколько мы здесь не могу сказать, я очнулся только сейчас. Да и здесь нет ни одного окна. Даже щели, чтобы определить день или ночь.
Линна судорожно вцепилась в его руку, и Алор тут же обнял её, а затем крепко и надёжно обхватил её талию хвостом.
– Рихтэны по какой-то причине не стали себя скрывать, – тихо произнесла она, будто пыталась сложить кусочки головоломки, чтобы не думать о том, насколько они беззащитны. – Это значит, они не вернут нас живыми? – в её голосе дрожала тонкая, почти незаметная нить страха, готовая вот-вот порваться.
– Я обещаю тебе, что ты вернёшься домой, – твёрдо произнёс Алор, и в этих словах не было ни пафоса, ни пустых клятв, только холодная уверенность аэлорца, который готов заплатить за это любую цену.
И Линна верила ему.
– Почему они заявили, что ты лишь притворяешься рихтэном? – спросила она, и вопрос прозвучал не как упрёк, а как отчаянная попытка понять, что вообще происходит.
Ответить он не успел. Где-то в глубине коридора раздался резкий лязг металла, а следом по каменным плитам загрохотали тяжёлые шаги. Спустя мгновение решётка распахнулась с протяжным, скрежещущим стоном, будто сама темница не хотела выпускать своих пленников. В проёме возникли двое рихтэнов. В тусклом свете их силуэты казались неестественно вытянутыми, плечи – чрезмерно широкими, а отбрасываемые ими тени – длиннее самих тел, будто тьма сама старалась подчеркнуть их угрозу.
– Наш вождь желает говорить с тобой, – пророкотал один из них, и голос его звучал так, будто рождался не в горле, а где-то глубоко в груди, вибрируя, словно натянутая до предела струна.
Алор неторопливо поднялся, инстинктивно заслоняя собой Линну. Он прекрасно понимал, что в нынешнем положении этот жест едва ли способен её защитить, но сделать это было необходимо. Так он показывал и ей, и этим рихтэнам, что она не просто заложница – она под его защитой, и он не отступит, даже если придётся стоять до конца.
– Ведите, – коротко бросил он, и в его голосе не было и намёка на покорность.
Их повели по тесным, запутанным коридорам, где пламя факелов трепетало и мерцало, словно опасалось слишком ярко высветить то, что здесь творилось. Каменные стены пестрели древними рунами, которые Алор не мог прочесть. С каждым шагом воздух становился всё гуще и тяжелее, будто здесь всё жадно впитывало чужой страх и делало его частью своей мрачной сущности.
– Что бы ты ни услышала от меня, не показывай, что удивлена, – тихо прошептал Алор на ухо Линне, чуть наклонившись, чтобы его слова не достались ни стенам, ни теням, ни тем, кто мог подслушивать. – Помни. Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя к отцу целой и невредимой.
Она судорожно сглотнула и подняла на него глаза, в которых плескался неприкрытый страх – чистый, острый, такой, какой бывает только тогда, когда понимаешь, что впереди неизвестность, и никто не сможет тебя уберечь, кроме тебя самой. А потом она расправила плечи и гордо вздёрнула подбородок, и в этом движении было столько упрямой гордости, что даже мрак вокруг будто слегка отступил.
– Я принцесса, а не трусиха, – прошептала она почти беззвучно, но так твёрдо, что Алор едва заметно кивнул, признавая эту маленькую победу над страхом.
Они шли вперёд, бок о бок, и каждый шаг отдавался в груди не только тяжестью каменных коридоров, но и ощущением, что впереди их ждёт не просто разговор, а испытание, которое либо раскроет все тайны, либо навсегда похоронит их в этом мрачном месте.
Наконец коридор вывел их в огромный зал. Он был вырублен прямо в скале, и своды терялись где-то высоко вверху, растворяясь во тьме, будто сама гора не хотела показывать, где заканчивается её власть. Здесь собралось столько рихтэнов, что от их присутствия казалось, будто само пространство сжалось, стало тесным и враждебным. Они стояли плотными рядами – молчаливые, неподвижные, с опущенными крыльями и напряжёнными плечами. Многие сидели на выступах сверху, словно хищные птицы, выжидающие миг, когда можно будет сорваться вниз. Здесь были и самцы, и самки, и в их взглядах не было любопытства, только холодная оценка, расчёт, ожидание приказа. И от этого становилось страшнее, чем от криков или угроз: тишина здесь была оружием, отточенным веками.
Когда Алор и Линна вошли, зал будто выдохнул: все головы одновременно повернулись к ним, и тишина стала такой плотной, что в ней можно было утонуть. Даже пламя факелов, казалось, притихло, боясь потревожить этот миг.
Алор смотрел прямо, на того, кто сидел на троне, украшенном витиеватой резьбой и позолотой. Вождь рихтэнов выглядел внушительным с мрачной харизмой. Его седые, слегка вьющиеся волосы и густая борода подчёркивали прожитые годы и накопленную мудрость, а резкие, будто высеченные из камня черты лица выдавали воина, привыкшего принимать тяжёлые решения. Вокруг его левого глаза темнела боевая раскраска, напоминающая крыло хищной птицы.
За его спиной раскинулись огромные чёрные крылья – мощные, покрытые плотными перьями, они выглядели одновременно величественно и угрожающе. В каждом изгибе крыльев читалась готовность к полёту и к бою.
Алор, рассматривая вождя, тут же дал ему оценку: этот рихтэн в любой момент мог взмыть в небо или обрушиться на врага, как грозовая буря – стремительно, безжалостно, сокрушая всё на своём пути. В каждом его движении, даже в неподвижности, чувствовалась сжатая пружина силы, готовая распрямиться по первому зову.
Рядом с троном, по правую руку от вождя, стояла четвёрка рихтэнов. Алор мгновенно узнал их – это были те самые парни, что напали на них у реки. Их позы были уверенными, почти вызывающими, будто они бросали вызов всему миру и заранее знали, что выйдут победителями из любой схватки. В их облике сплеталась мужская притягательность и воинская стать: широкие плечи, напряжённые мышцы, гордая осанка – это не просто бойцы, а существа, привыкшие к постоянным тренировкам, для которых битва была не испытанием, а родной стихией.
Алор скользнул по ним тяжёлым взглядом, в котором не было страха, только ледяная фиксация деталей: кто как держит корпус, где у них уязвимые точки, как они переглядываются, готовясь к возможной атаке. На миг внутри него вспыхнула ярость – дикая, обжигающая, требующая действия. Но он тут же заставил себя расслабить пальцы, возвращая рукам привычную расслабленность. Сейчас любая эмоция могла стоить им жизни, а любое резкое движение будет расценено как вызов. А ему нужно было время. Время, чтобы понять, где они, сколько здесь охраны, есть ли выход… и как спасти Линну.
А Линна стояла рядом, прижавшись к его плечу. Она не пряталась за ним, не пыталась стать невидимой, но и не выставляла себя напоказ. Её пальцы едва заметно вцепились в ткань его куртки, и это тихое, почти незаметное движение было громче любого крика. В нём слышался холодный, липкий, сжимающий сердце страх, но и решимость: она не собиралась сдаваться, даже если не знала, как сражаться. Она верила, что Алор найдёт выход. И эта вера была её единственным оружием.
– Моё имя Вэлторн, – прогремел вождь на весь зал, и его голос прокатился по каменным сводам, словно первый раскат грома перед бурей. Его имя звучало твёрдо, властно, будто само по себе было приказом, который невозможно оспорить.
– Моё имя Алор, – и в этом простом ответе не было ни вызова, ни подобострастия, только готовность принять правила игры, чтобы выиграть в ней. – Чего ты хочешь от нас, вождь Вэлторн?
Вождь чуть склонил голову, его взгляд скользил по Алору, по Линне, по их позам, по малейшим движениям, и в этом внимании не было ничего личного, только холодный расчёт. Казалось, он не просто слушал слова, а считывал саму суть: кто перед ним, чего он стоит и какую роль сыграет в той игре, правила которой пока оставались тайной.
– Я хочу знать, кто ты и почему выдаёшь себя за нас, – пророкотал вождь. – Мы наслышаны о тебе. Слава о полукровке гремит по всему миру, даже до нас долетела. И можешь не притворяться, мы знаем, что ты не полукровка и в тебе не течёт кровь рихтэнов. Взгляни на нас и на себя: синий и без крыльев. Почему ты рождён таким, и почему ты назвал себя нашей расы. Как посмел!
После этих слов в зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием рихтэнов у трона. Их позы, и без того напряжённые, стали ещё жёстче, словно каждый из них в любой миг был готов сорваться с места и броситься вперёд. В их взглядах вспыхнул холодный огонь: кто-то смотрел на Алора с неприкрытым презрением, будто сам факт его присутствия оскорблял их род; кто-то – с хищным интересом, прикидывая, насколько быстро и эффектно сможет его сразить. Один из рихтэнов едва заметно сжал рукоять клинка – движение вышло почти незаметным, но в нём читалось нетерпение: ему хотелось лишь одного слова вождя, чтобы превратить эту встречу в бой. Другой, постарше, напротив, чуть нахмурился и в его глазах мелькнуло не столько желание крови, сколько недоумение: он не понимал, как этот чужак, лишённый крыльев, осмелился назвать себя рихтэном и бросить тень на их честь.
Глаза вождя скользнули по Линне, а следом за ним и все четверо воинов окинули её взглядом – оценивающим, чуть насмешливым. Алор заметил, как парни чуть усмехнулись и переглянулись, будто увидели что-то забавное в этой хрупкой девчонке, стоящей рядом с ним.
– А мы думали она парень, а оказалось, что девчонка, – весело бросил блондин.
Линна вздёрнула подбородок – гордо, по-королевски, так, что даже в этом полумраке, среди чужих крыльев и тяжёлых взглядов, в ней проступила настоящая принцесса. Она уже открыла рот, чтобы выдать что-то резкое, едкое, достойное её титула и её обиды, но Алор снова сжал её ладонь и на этот раз чуть сильнее, почти предупреждающе.
И она замолчала. Не потому, что испугалась, а потому, что вдруг поняла: сейчас важнее не доказать, что она не «девчонка», а быть рядом с ним, не разрушить ту хрупкую опору, которую он для неё создавал. Её гордость не исчезла, а просто сменила форму: теперь это была не вспышка гнева, а тихое, упрямое достоинство, которое не нуждалось в словах.
Вождь снова посмотрел на Алора, и в его тёмных, непроницаемых глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес острый, как лезвие.
– Мне пришлось назвать себя полукровкой-рихтэном, – спокойно ответил Алор, и в этих словах не было оправданий, только голая, неудобная правда. – Не ради славы, не ради признания. Просто другого пути тогда не было.
– Пути бывают разными, – проговорил вождь, и голос его звучал уже не как приговор, а как начало чего-то иного, как осторожный шаг по тонкому льду. – Но последствия всегда одни.
– Расскажи нам, кто ты такой, – внезапно раздался резкий голос одного из рихтэнов, и в нём звенела не просто требовательность, а почти личная обида, будто само присутствие Алора бросало вызов всему их роду. – Мы хотим слышать правду.
Другой рихтэн с белыми волосами, стоявший чуть позади, скрестил руки на груди, и в его взгляде читалось холодное недоверие: – Да, расскажи. Пусть вождь услышит, как ты оправдываешь то, что посмел носить имя нашей расы, не имея крыльев.
Третий, самый молодой из четвёрки, не выдержал и шагнул вперёд, но тут же замер под тяжёлым взглядом Вэлторна.
Вождь поднял руку, пресекая нарастающий гул голосов, и в зале снова воцарилась тишина – напряжённая, звенящая, готовая в любой момент взорваться. Он не сводил глаз с Алора, и в этом молчании было больше вопросов, чем в любых криках его воинов.
– Говори, – произнёс Вэлторн, и в этом единственном слове прозвучало не разрешение, а приказ, который нельзя ослушаться. – Расскажи всё. С самого начала. Пусть каждый из нас услышит твою историю и сам решит, что с ней делать.
И Алор отчётливо ощутил, что сейчас решается не просто его судьба, сейчас рождается приговор, который может прозвучать в одно мгновение. Но он не дрогнул. Он стоял прямо, будто сам скальный монолит поддерживал его спину. Лишь пальцы крепче сжали ладонь Линны – тихо, но так, что она сразу поняла: держись. Она чуть дёрнулась, но тут же вспомнила: «Ничему не удивляться». И теперь она не просто слушала, а она впитывала каждое слово, как пересохшая земля впитывает дождь. Наконец она узнает правду. Кто он? Бог, воин, изгой… или нечто куда более сложное? Для принцессы это было не просто откровение, а разгадка целой истории, в которую она ввязалась, сама того не ведая.
Зал затих так внезапно, будто сама скала втянула в себя все звуки. Даже лёгкое трепетание крыльев рихтэнов стихло, растворившись в этой густой тишине, боясь нарушить миг, когда должна была прозвучать правда от синеволосого чужака.
