355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Карл Воцелка » История Австрии. Культура, общество, политика » Текст книги (страница 21)
История Австрии. Культура, общество, политика
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 03:29

Текст книги "История Австрии. Культура, общество, политика"


Автор книги: Карл Воцелка


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Когда Австрии не было

/379/После 12 марта 1938 г. Австрия на несколько лет исчезла с политической карты Европы как самостоятельное государство. После 1945 г. аншлюс охотно представляли как акт насилия со стороны национал-социализма против Австрии – его жертвы. Московская Декларация союзников 1943 г. указывает на эту роль («Австрия – первая свободная страна, павшая жертвой гитлеровской агрессии»). Однако никоим образом нельзя скрыть тот факт, что большая часть австрийского населения хотела аншлюса и приветствовала его. Можно говорить о двойном аншлюсе, произошедшем в марте 1938 г. С одной стороны, несомненно, сыграло роль давление могущественного соседа, с другой – национал-социалистическое движение в самой Австрии было достаточно сильно, а основная часть австрийцев хотела объединения. Реакция за границей варьировала от нейтральной до положительной. Протест выразили только – это обычно замалчивают – Советский Союз (в ноте западным державам) и Мексика (в ноте Лиге Наций).

То страшное и ужасное, что происходило после, – можно было наблюдать, как старых евреев избивали, заставляли смывать зубными щетками с тротуаров австрофашистские лозунги и подвергали множеству других унижений, – учинили не «германские захватчики», а австрийские нацисты и добропорядочные австрийские бюргеры. Уже 13 марта 1938 г. был издан конституционный закон о воссоединении Австрии с Германской империей, 10 апреля планировался всегерманский референдум об аншлюсе. Австрийские епископы, и прежде всех кардинал Инницер, сказали «да» аншлюсу – так же как и социал-демократ Реннер. Деклара– /380/ция епископов, подписанная словами «Хайль Гитлер!», побудила к выходу из церкви приблизительно 100 тыс. австрийцев (мотивом могло, впрочем, послужить и стремление приспособиться к далекому от религии национал-социализму). Голосование на референдуме, вовсе не тайное, явившееся, в сущности, насмешкой над всеми демократическими принципами, имело итогом подавляющее «да». Следует, однако, иметь в виду, что на фоне этого ликования в первые же дни после прихода нацистов к власти почти 60 тыс. австрийцев были арестованы и отправлены в концлагерь Дахау. Поскольку аппарат управления (в том числе полиция) мирно перешел в руки нацистов, а все находившиеся под наблюдением враги австрофашизма и, естественно, все австрофашистские руководители были известны, то не составило труда уничтожить возможную политическую оппозицию в зародыше. Это существенно уменьшало возможность организации сопротивления.

Тем не менее, сопротивление Третьему рейху со стороны различных политических групп возникло. Его главной силой выступали коммунисты и революционные социалисты, которые еще с 1934 г., будучи в подполье, боролись с австрофашизмом. Национал-социалисты действовали еще жестче, чем австрофашистское руководство, число арестов и казней было очень велико. Почти 2700 борцов австрийского Сопротивления были приговорены к смерти, около 16 тыс. австрийцев (не евреев) умерли в концентрационных лагерях, около 10 тыс. – в тюрьмах гестапо и около 6 тыс. – в тюрьмах оккупированных стран. На территории Югославии было сформировано пять австрийских «батальонов свободы» (в них преобладали коммунисты), которые участвовали в партизанском движении этой страны. Партизанские группы были созданы также в Штирии и Каринтии (Леобен-Донавиц, Гайльталь, Коральпе).

Участвуя в Сопротивлении, социал-демократы ликвидировали свою центральную организацию, создав кружки единомышленников или дружеские кружки, которые были слабо связаны между собой. Это уменьшало опасность предательства под пыткой. В то время как социал-демократы пытались бойкотировать все нацистские организации, коммунисты придерживались тактики разложения противника. Еще дальше, чем социал-демократы, они пошли по пути изоляции в конспиративных целях отдельных борцов; их лозунгом было: «Сейчас партия – это ты».

Сопротивление оказывали и другие политические группировки. Социальные христиане, фашисты из хаймвера и монархисты тоже /381/-/382/создавали свои группы. Часто все группы Сопротивления оценивают одинаково положительно, не задаваясь вопросом о том, какие цели они преследовали. Но как бы выглядело государство, если бы дальнейшее развитие пошло в соответствии с представлениями тех или иных организаций? Можно уверенно говорить, что на деле лишь очень немногие (прежде всего, социал-демократы) боролись за независимую, демократическую и республиканскую Австрию.

Определенное участие в Сопротивлении принимала и католическая церковь, 724 священника в период нацизма подверглись аресту, около 20 из них умерли или были казнены. Многим священникам было запрещено проповедовать или преподавать. Значительную роль в Сопротивлении, особенно на заключительном этапе войны, играли «патриотические» организации, которым надоело господство Piefkes(до сих пор часто употребляемое оскорбительное прозвище немцев Германии). Их лозунгом было: «Имперские немцы – вон!» (Reichsdeutsche hinaus),а если речь шла о военнопленных: «Освободите австрийцев». Самая значительная из этих организаций называлась 05 (цифра 5 указывает на пятую букву алфавита – Е,таким образом, получалось ОЕ [142]142
  То есть две первые буквы немецкого слова Oesterreich( нем.Австрия; буквосочетание oeможет заменять букву ö).


[Закрыть]
*).

Вернемся к аншлюсу 1938 г. Многие австрийцы оказались разочарованы им – а он был мифом всего периода Первой республики, – почувствовали себя обманутыми и отданными во власть немцев «старого рейха» (как тогда говорили). В этом теперь видели препятствие самостоятельному развитию. Многие австрийские нацисты надеялись поначалу на создание некой федерации двух государств, которые были бы объединены личностью Гитлера и постепенно выровнялись бы по своему положению. Но уже в апреле 1938 г. Зейсс-Инкварт был заменен гауляйтером Йозефом Бюркелем, исполнявшим обязанности «имперского комиссара по воссоединению Австрии с Германским рейхом». Название Австрии было заменено искусственным обозначением «Восточная марка» (Ostmark;это был перевод латинского средневекового термина marchia orientalis,широко известного с XIX в.). Старое деление на земли сменилось делением на области – «гау» (Верхний Дунай, Нижний Дунай, Штирия, Каринтия, Тироль, Зальцбург). Гауляйтером был, как уже сказано, Бюркель, его преемником стал Бальдур фон Ширах. В 1940 г. даже название «Восточная /383/-/384/марка», которое все же слишком напоминало о былой само– стоятельности, заменили обозначениями «Альпийский рейхсгау» и «Дунайский рейхсгау».

«Унификация» Австрии – такая же, как та, что происходила в Германии с 1933 г., – уничтожила последние остатки свободы мнений, и без того ограниченной при австрофашизме. Пропагандистский механизм тоталитарного национал-социалистического государства был гораздо эффективнее. Немаловажный вклад в успех национал-социализма внесли новые средства массовой информации, и более всего радио, благодаря которому в германских, а после 1938 г. и в австрийских домах зазвучали речи «вождя» или министра пропаганды Йозефа Геббельса. Кино, прежде всего, «Еженедельное обозрение», было тоталитарной системой также превращено в инструмент пропаганды.

Территория нынешней Австрии полностью следовала в фарватере общегерманской политики. Аншлюс Австрии был первым огромным успехом той демонстрации силы, которую Гитлер начал восстановлением всеобщей воинской повинности в 1935 г. и вводом войск в Рейнскую демилитаризованную зону в 1936-м. Проводя «политику умиротворения», Англия и Франция в сентябре 1938 г. пожертвовали «Судетами», немецкоязычной окраиной Чехословакии, теперь также присоединенной к рейху. Однако уже в марте 1939 г. Гитлер ввел войска в то, что осталось от Чехословакии, и разделил ее на марио– неточное фашистское государство «Словакию» и имперский протекторат Богемии и Моравии. Великие державы промолчали. Лишь с нападением Гитлера на Польшу 1 сентября 1939 г. – после того как в августе был заключен договор о ненападении с Советским Союзом – началась вторая мировая война. Аншлюс можно рассматривать как ее пролог.

Австрийцы воевали на всех фронтах в составе германского вермахта и войск СС. Около 247 тыс. человек пали в боях или были объявлены умершими (пропавшие без вести на долгое время), 114 тыс. получили тяжелые ранения. Почти полмиллиона попало в плен. Потери среди гражданского населения были гораздо больше, чем в первую мировую войну, около 24 тыс. австрийцев погибло во время воздушных налетов союзников и военных действий. Значительная часть офицеров вермахта, в том числе 24 генерала, имела австрийское происхождение, на Балканах австрийцами были все высшие руководители СС и полиции. Многие австрийцы принимало участие и в акциях массового уничтожения. /385/

При регистрации после 1945 г. было установлено число австрийцев, являвшихся членами НСДАП, СС и других преступных организаций. Регистрацией было охвачено 537 632 человека, из них 41 916 были предъявлены тяжелые обвинения. Эти цифры, конечно, нелегко поддаются истолкованию. С одной стороны, было много таких, кто в 1945 г. был убит, покончил с собой или скрылся, а также тех, кто избежал регистрации; с другой – было множество ставших членами НСДАП относительно «безобидных» попутчиков. Если человек (к примеру, отец семьи) в 1938 г. стоял перед выбором, вступить в НСДАП или потерять работу, то возможности маневра были весьма ограниченны. Понимая обстоятельства и силу этого нажима, нельзя, однако, не видеть, что в целом довольно много людей более или менее активно поддерживало систему. /386/

Другой трудный вопрос заключается в отношении бывших нацистов к своему прошлому после войны. Не вполне ясно, насколько ими усвоены уроки собственной судьбы. Масса примеров убеждает в том, что приверженность демократии и признание прав человека, которые многим кажутся чем-то естественным для периода после 1945 г., являются таковыми лишь на словах. «Преодоление прошлого» оказалось для военного поколения сравнительно легким. После войны все силы были брошены на восстановление, и тем скорее вытеснялись из памяти неудобные воспоминания об огромной вине, которой было обременено все общество и о которой оно хотело скорее забыть. Лишь во время студенческих волнений 1968 г., а затем еще раз, в ходе дела Вальдхайма (1986), часть общества возвратилась к публичному обсуждению подобных тем. /387/

Мир людей первой половины XX века

/387/Восемнадцатый год стал важным рубежом в политической жизни Австрии, пережившей огромные перемены – переход от великой державы к небольшому государству, от монархии к республике. В социальной области, однако, столь масштабных изменений не произошло. Положение крестьян осталось прежним, и даже рабочие, чье положение немного улучшилось благодаря социальному законодательству первых лет республики, жили в условиях, напоминающих времена монархии. Более того, из-за растущей безработицы положение многих рабочих в Первой республике заметно ухудшилось. Если в феврале 1929 г. в Австрии было 260 тыс. безработных, то к февралю 1933 г. их число возросло до 400 тыс. человек. Сеть социальной помощи охватывала лишь небольшую их часть, при этом многих, по прошествии некоторого времени, «снимали с пособия», а это означало, что они лишались всякой финансовой поддержки. Таким образом, к числу безработных следует отнести еще почти 200 тыс. снятых с пособия.

Резкие перемены произошли и в стиле жизни старой династии, представители которой были высланы из страны и не могли смириться с этой потерей. В 1920 г. экс-император Карл даже предпринял в Венгрии две попытки реставрации. С другой стороны, хотя дворянство потеряло былые привилегии и титулы – что особенно задело так называемое второе общество, поскольку представители старой знати гораздо меньше нуждались в приставке «фон», – оно все же сохранило в Австрии свою собственность. Гораздо более чувствительным оказался для этой группы распад монархии, потому что в других государствах-преемниках (особен– /388/но в Чехословакии) дворянская собственность в ходе земельной реформы была ликвидирована. Для граждан, чьи сбережения поглотила инфляция и чья дальнейшая жизнь не казалась более ясно предопределенной (Стефан Цвейг в своей книге «Вчерашний мир» называет монархию эпохой надежности), послевоенные годы складывались в высшей степени трудно. Многие служащие были «сокращены», потеряв, таким образом, «прагматизацию» (выслугу лет и основанное на ней пенсионное обеспечение, так называемую прагматику). Галопирующая инфляция уничтожила сбережения, и многие из тех, кто надеялся на спокойную старость, пребывали в полной растерянности.

В области культуры движения почти не наблюдалось. Об альтернативной социал-демократической культуре, которая могла развиваться в изменившихся политических условиях, уже шла речь в главе «Красная Вена», тогда как для буржуазной высокой культуры восемнадцатый год не стал чем-то особенным. Писатели, музыканты и художники, творившие в годы первой мировой войны, продолжали свою работу, хотя на многих из них наложили глубокую печать переживания военных лет.

Небольшая республика распоряжалась и гордилась наследием монархии: не будучи уже великой державой в политическом отношении, она оставалась ею, по крайней мере, в области культуры. Особую роль играло клише «Австрия – страна музыки», что опять-таки основывалось на достижениях прошлого. Музыкальные учреждения (оркестры, оперные театры и т. д.) сохранились и увеличились в числе, хотя так и не открылись навстречу новейшим веяниям. Государство во многих отношениях заняло место меценатов, а также двора и частных обществ. Особенно ясно это ощущалось в столице, в то время как в отдельных землях содействие культуре было делом самих земель еще до 1918 г. Императорская опера продолжала работу в качестве Государственной оперы, в ней доминировала венская классика и наследие XIX века. Сохранились и другие центры культуры, например, концертные залы Музыкального общества и Дома концертов, предоставлявшие свои помещения для выступлений оркестров (филармонического, симфонического), история которых тоже восходила к временам империи. Специфические формы искусства поздней монархии, например, оперетта, культивировались по-прежнему, и дело мастеров серебряного века оперетты: Франца Легара, Оскара Штрауса, Ральфа Бенацкого, Эдмунда Эйслера и Эмериха Кальмана – на– /389/шло продолжение в творчестве представителей «жестяного» времени, в первую очередь, Роберта Штольца.

Как и прежде, продолжались споры вокруг музыкальных «модернистов». Додекафоническая музыка, борьба с которой велась, помимо прочего, и посредством антисемитской аргументации, почти не нашла понимания в Первой республике. «Созвездие трех»: Арнольд Шёнберг, {64} Альбан Берг и Антон фон Веберн – вовсе не господствовало на музыкальной сцене первой половины XX в., как может показаться в ретроспективе. Додекафонистами были также Эрнст Кренек – премьера его оперы «Играет Джонни» сопровождалась гневными протестами национал-социалистов – и Ханс Эрих Апостель. Существовал и целый ряд консервативных направлений, из представителей которых следует упомянуть Йозефа Маркса и Франца Шмидта, творивших в традиции поздней романтики. Сходные наблюдения можно сделать в области изобразительного искусства, где в русле традиции работали как отдельные личности, так и многие сохранившиеся институты. Художники Оскар Кокошка и Альбин Эггер-Линц создавали работы и после восемнадцатого года, продолжили свое существование и многие художественные учреждения. Сецессион постепенно утратил значение трибуны модерна, лидирующие позиции в изобразительном искусстве занял созданный незадолго до 1900 г. Хагенбунд, в рамках которого развивались такие новые направления, как кубизм и «новая вещественность» (примером может служить творчество Оскара Ласке). Венская мастерская, организованная Йозефом Гофманом и Коло Мозером, пережила в межвоенное время подлинный расцвет. Их декоративное искусство воплощало в себе идею синтеза всех искусств и стремление стилизовать определенным образом все стороны жизни. Созданный в 1912 г. Союз художественных ремесел (Веркбунд) включился в социальное жилищное строительство и сблизился с социал-демократической партией. Целый ряд учеников Отто Вагнера работал для «Красной Вены» и возводил муниципальные постройки. Другие, например, Рихард Нойтра, приобрели мировую известность, пропагандируя своим творчеством модернистские идеи, разработанные Адольфом Лоосом. Некоторые многообещающие таланты после восемнадцатого года покинули Австрию по «национальным» причинам, например, Йозеф Плечник, который после 1920-го жил и работал преимущественно в Любляне. Некоторые архитекторы, прежде довольно консервативные, например, Клеменс Хольцмайстер или Лоис Вельценбахер, в межвоенное время пыта– /390/лись объединить современное искусство с местными альпийскими формами. В скульптуре ведущей фигурой периода Первой республики был Антон Ханак, чьи символические, иногда таинственные и странные произведения производят сильное впечатление. Ханак принадлежал к Сецессиону, но также к Венской мастерской и Веркбунду, участвовал в оформлении муниципальных построек. Его ученики серьезно повлияли на развитие изобразительного искусства после второй мировой войны. Хотя художники того времени и соприкасались с экспрессионизмом и кубизмом, они были еще весьма далеки от абстракционизма. Все известные мастера – например, Вильгельм Тёни, Керри Хаузер или Альберт Парис Гютерсло – когда-то были экспрессионистами. Гютерсло стал позднее одним из духовных отцов фантастического реализма.

Не стал восемнадцатый год переломным и в литературе. Антон Вильдганс, Гуго фон Гофмансталь, Франц Верфель, Стефан Цвейг, Роберт Музиль, Франц Кафка, Герман Брох, Элиас Канетти и Йозеф Рот в широком смысле принадлежат к Fin de Siècle,хотя самые значительные свои произведения они создали между войнами. Во многих из них выразилась ностальгия по прошлому или сожаление о распаде старой политической системы; в этих книгах нашли отражение габсбургский миф («Марш Радецкого» Рота, «Вчерашний мир» Цвейга), пережитое в годы войны («Последние дни человечества» Карла Крауса или «Трудный характер» Гофмансталя). Значимыми фигурами австрийской литературы до сих пор остаются великий фельетонист Альфред Польгар, крайне своеобычный Фриц фон Герцмановский-Орландо и Леопольд фон Захер-Мазох (с романом которого «Венера в мехах» связано появление термина «мазохизм»). В целом большая часть прежних форм /391/-/392/и ценностей сохранилась, и буржуазная литература не подверглась коренной трансформации. Подобно оперной, продолжалась прежняя театральная жизнь, с той лишь разницей, что в роли покровителя на смену династии пришло государство.

Подлинным новшеством явилось учреждение зальцбургских фестивалей, пусть и уходивших корнями в эпоху монархии, но сделавшихся для многих частью новой «австрийской идентичности». Планы на этот счет существовали с конца XIX в., в 1917 г. возникло общество, ставившее целью организацию фестивалей в Зальцбурге, однако только в годы Первой республики они стали реальностью – благодаря сотрудничеству Макса Рейнхарда, Гуго фон Гофмансталя и Рихарда Штрауса. В 1920 г. в Зальцбурге впервые был поставлен «Имярек» Гофмансталя, в двадцатых годах фестиваль сделался по преимуществу музыкальным, а в тридцатых стал сценой для многих художников, которые по политическим или расовым причинам оказались нежелательны в Германии.

Как и культура, наука больше жила блеском былого величия, чем новыми достижениями. Отдельные великие традиции, например, второй венской медицинской школы, успешно развивались и после восемнадцатого года. Психиатр и невропатолог Юлиус Вагнер-Яурегг получил в 1927 г. Нобелевскую премию (став одним из восьми австрийцев, удостоенных этой чести в межвоенное время), в 1930 г. стал нобелевским лауреатом покинувший Австрию Карл Ландштайнер, прославившийся открытием групп крови. Физик Эрвин Шрёдингер за свои исследования в области квантовой механики в 1933 г. был также удостоен этой премии.

Для истории философии огромное значение имели работы Людвига Витгенштейна, оказавшего большое влияние на «Венский кружок» философов. Мориц Шлик, один из ведущих представителей этого кружка, в 1936 г. был убит на университетской лестнице студентом-расистом. Его смерть предвещала катастрофу, постигшую австрийскую культуру в 1938 г. Применение нюрнбергских законов, бегство из страны многих интеллектуалов еврейского происхождения и физическое уничтожение еврейской интеллигенции в нацистских концлагерях обернулись для нее беспрецедентным кровопусканием. Многие ученые и художники эпохи заката Дунайской монархии были выходцами из еврейских семей, и поэтому «чистка» культурной сцены от «неарийских элементов» проводилась особенно тщательно. Человеческие и интеллектуальные потери тридцать восьмого года оказались невосполнимыми. /393/


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю