Текст книги "Фиалка для мажора (СИ)"
Автор книги: Карина Мин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
– Серьёзно? – я чуть подался вперед, проводя носом по её нежной щеке. – То есть терапия поцелуями работает покруче любого нурофена? Так бы сразу и сказала. Я могу повторить процедуру, мне не жалко.
Юля вспыхнула еще сильнее, став пунцовой до самых кончиков ушей, и со смущенным смехом пихнула меня ладонями в грудь, пытаясь высвободиться из-под моего веса:
– Пусти меня немедленно, доктор Романов! У меня там фильм идёт! Боже, они уже идут знакомиться с его семьёй!
Я рассмеялся, чувствуя, как из головы окончательно улетучиваются все остатки вчерашнего стресса. Напряжение, которое душило меня, наконец отпустило. Я аккуратно скатился на спину, но Юлю из объятий так и не выпустил. Просто перетянул ее к своему боку, укутывая обратно в плед прямо поверх моей футболки, от греха подальше.
К вечеру пятницы «Сумерки» сменились следующей частью, которую мы уже толком не смотрели, потому что периодически целовались.
– Нет, ну ты посмотри на него, – хмыкнул я ей в ухо, когда вампир бросил Беллу посреди леса и свалил в туман. – Герой-страдалец. Вместо того чтобы нормально сесть и поговорить, устроил девчонке депрессию. Я бы на её месте его сразу заблокировал везде.
– Ты ничего не понимаешь, просто смотри фильм, он её бережёт.
– Ага, бережёт он. Мудак он, а не спасатель.
Я к тому времени уже скинул футболку, оставшись в одних серых спортивных штанах. В квартире было тепло, да и, скрывать не стану, мне чертовски нравилось, как Фиалка заливалась румянцем каждый раз, когда ее взгляд случайно падал на мой торс. Пусть привыкает.
Где-то часам к семи действие обезбола предсказуемо прекратилось. Я понял это сразу: Юля вдруг затихла, совсем перестала жевать мармелад и снова сжалась в комок.
– Так, понятно, – я дотянулся до тумбочки, доставая из блистера новую таблетку. – Держи, пациентка.
Она послушно проглотила капсулу, запивая водой, и жалобно посмотрела на меня снизу вверх. Губы у нее снова побледнели.
– Романов, а твоя фирменная терапия точно закрепляет эффект обезболивающего? – тихо, с затаенной надеждой спросила она.
Я рассмеялся, перехватывая ее за талию и притягивая к себе.
– Юль, для ускорения процесса доктору Романову ничего не жалко.
Я прижался к ее губам, сначала мягко, успокаивающе, а потом глубже, заставляя ее выдохнуть прямо мне в рот. Юля слабо обняла меня за шею, полностью доверяясь этому ощущению. Я целовал ее неторопливо и долго, делясь своим теплом, пока она окончательно не расслабилась в моих руках.
Когда мы отстранились друг от друга, Юля потерлась носом о мое плечо и нерешительно пробормотала:
– Олег, мне в душ надо, пока я совсем не уснула. Но у меня ноги ватные, я боюсь, что упаду пока дойду.
– Значит, донесу, – я без лишних слов подхватил ее на руки и понес в ванную.
Внутри я опустил ее на ноги, включил горячую воду, настраивая комфортную температуру, и повернулся к ней. Юля стояла, кутаясь в мою футболку, и на ее щеках снова расцветал густой румянец.
– Романов, ты же уйдешь? – смущенно спросила она, почему-то глядя на мой голый торс.
Внутри меня в этот момент проснулся самый настоящий зверь. Прямо лев, который влюбился в овечку, ей-богу. Юлька в моей одежде, в полумраке ванной, выглядела настолько соблазнительно, что у меня потемнело в глазах. Мне до безумия захотелось сорвать с нее эту футболку, шагнуть под струи воды вместе с ней, прижать к мокрому кафелю...
Я заставил себя сделать глубокий вдох. Нет. Ей хреново. Ей нужна забота, а не мои животные инстинкты.
– Чистую одежду я оставил на стиральной машинке, – хрипло сказал я, аккуратно задвигая стеклянную шторку душа, когда она зашла внутрь. – Я буду за дверью. Если станет плохо – просто крикни, я ворвусь. Поняла?
– Поняла... Спасибо, Олег, – донесся её голос из-за матового стекла.
Я вышел из ванной, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Пиздец. Мои штаны в районе паха натянулись так, что ткань почти трещала.
Шум падающей воды за дверью бил по барабанным перепонкам. Я закрыл глаза, и мое воображение тут же подкинуло картинку как горячие капли стекают по ее хрупким плечам, скользят по лопаткам, омывают грудь, которую я сегодня ласкал на диване... Как она запрокидывает голову и мокрые волосы облепляют ее шею.
Я сжал кулаки до хруста в суставах, борясь с диким желанием рвануть ручку двери обратно. Полминуты назад я строил из себя благородного рыцаря, а сейчас готов был выть от этого невыносимого напряжения.
То, что эта девчонка умудрилась полностью подчинить себе все мои мысли и желания, пугало и восхищало меня одновременно.
Я медленно сполз по двери, садясь прямо на пол в коридоре и вслушиваясь в каждый всплеск воды за стеной.
Я стояла, закрыв глаза и подставив лицо под тяжелые, горячие капли, чувствуя, как смывается весь накопившийся за сутки стресс. Обезболивающее вместе с горячей водой наконец подействовало на полную мощность: мышцы расслабились, а внизу живота уменьшились спазмы.
Но вместе с физическим облегчением в сознание хлынуло другое.
Стоило мне прикрыть веки, как перед глазами с пугающей четкостью начинал мелькать торс Олега. Его широкие плечи, рельефный пресс... А еще то, как его горячие, огромные ладони скользили под футболкой вверх, сжимая ребра и накрывая мою грудь...
Я судорожно выдохнула. Слабость накатывала волнами, но теперь это была не болезнь, а сладкое возбуждение, от которого сбивалось дыхание. Наша игра давно перешагнула все возможные границы, превратившись в какое-то безумное притяжение, в котором плавились мысли.
Чуть успокоившись и заставив сердце биться ровнее, я выключила воду. Кое-как вытерлась полотенцем, надела нижнее белье и натянула его большую, мягкую толстовку, пахнущую свежестью, которую Олег заботливо оставил на стиральной машинке.
Глубоко вздохнув, я толкнула тяжелую дверь ванной и сделала шаг в коридор.
И замерла как вкопанная.
Олег сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стене рядом с дверным косяком. Его длинные ноги в серых штанах были вытянуты вперед, голова закинута назад, а глаза закрыты. На лице Романова застыло такое напряжение, словно он только что в одиночку сдерживал за этой дверью сокрушительный шторм. Кулаки его были сильно сжаты, а грудная клетка тяжело и рвано вздымалась.
От легкого скрипа двери он мгновенно распахнул глаза. Потемневший до черноты взгляд Олега скользнул по моим босым ногам снизу вверх, по фигуре и затем впился в мое лицо. В полумраке коридора этот взгляд показался мне по-настоящему хищным.
– Романов... – тихо, растерянно позвала я, чувствуя, как щеки снова начинает обжигать румянец. – Ты... что здесь делаешь? Почему ты сидишь на полу?
Олег медленно, плавно, словно поднявшаяся на охоту дикая кошка, встал на ноги. Он оказался так близко, что я физически ощутила исходящий от него жар. От меня пахло его гелем для душа, а от него – чистым мужским запахом, от которого у меня слабели коленки. Его взгляд скользнул по моим влажным волосам, опустился к губам и замер на широком вороте толстовки.
– Контролировал обстановку, Фиалка, – хриплым голосом отозвался он, делая шаг ко мне и заставляя меня невольно вжаться спиной в дверной косяк. – Я же сказал, что ворвусь, если ты начнешь падать. А ты там... слишком долго шумела водой.
Он протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев коснулся моей влажной щеки. Его ладонь слегка дрожала, и эта минутная слабость со стороны вечно уверенного в себе парня ударила мне прямо в сердце.
– Голова кружится? – тихо спросил он, всматриваясь в мои глаза с такой искренней тревогой, что внутри меня всё окончательно оттаяло.
– Больше нет, – так же шепотом ответила я, не в силах разорвать этот зрительный контакт. – Твоя терапия... правда работает.
Олег глухо усмехнулся, и в его глазах на секунду промелькнула привычная наглая искра, которая тут же сменилась чем-то глубоким.
– Отлично. Потому что у нас впереди еще два дня, Юль. И я намерен лечить тебя до полного выздоровления. Пошли в комнату.
Он не стал подхватывать меня на руки, видя, что я уже твердо стою на ногах, но переплел свои пальцы с моими. Олег довел меня до дивана, но усаживать не стал. Вместо этого он стащил на пушистый ковер половину диванных подушек, накрыл их еще одним пледом и царским жестом указал мне на получившееся гнездо.
– Располагайся поудобнее. Будем поднимать твой уровень эндорфинов, – скомандовал он.
Я послушно опустилась на подушки, поджав под себя ноги. Толстовка Олега была мне настолько велика, что полностью скрывала бедра, а один рукав постоянно сползал, обнажая ключицу. Я попыталась его поправить, но замерла, когда Олег опустился на ковер прямо напротив меня, достав откуда-то коробку эклеров.
На расстоянии вытянутой руки его обнаженный торс казался еще более внушительным. Каждая мышца была четко очерчена в полумраке, а от тепла его тела до меня долетал тонкий аромат парфюма.
Перед моими глазами тут же вспыхнули картинки из ванной, и я смущенно опустила взгляд, разглаживая складки на ткани. Чтобы хоть как-то отвлечься от грешных мыслей, я негромко произнесла:
– Романов, раз уж я официально под твоей охраной, то... у меня есть каприз.
Олег, который в этот момент открывал коробку с эклерами, замер. Он медленно поднял на меня свои серые глаза, и на его губах заиграла предвкушающая улыбка.
– Каприз? У тебя? Ну-ка, удиви меня, Фиалка.
– Покорми меня с рук, – для убедительности похлопав глазами, я посмотрела на него снизу вверх, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя сердце уже пустилось вскачь. – Ты же обещал обо мне заботиться.
Олег удивленно приподнял бровь. Кажется, он ожидал от меня чего угодно, только не этой мягкой попытки покомандовать им. Его взгляд потемнел, скользнул по моей обнаженной ключице, и он хмыкнул:
– Слушаюсь и повинуюсь, пациентка.
Он подтянул ближе коробку из кондитерской и сел совсем рядом, так, что его колено касалось моего бедра. Аккуратно достав одно пирожное, из которого выглядывал нежный крем, он поднес его к моим губам.
– Откусывай, Фиалка. Будем восстанавливать углеводный баланс.
Я послушно откусила кусочек, не сводя с него глаз. Эклер был потрясающе вкусным, но еще вкуснее было наблюдать за Романовым, который сейчас с невероятной осторожностью держал сладость, чтобы не испачкать меня.
– Как тебе? – тихо спросил он, глядя исключительно на мои губы.
– Вкусно, – прошептала я. А затем набралась смелости, накрыла своими пальцами его горячее запястье и направила его руку обратно к нему: – Теперь твоя очередь. Попробуй.
Мои пальцы лежали на его широком запястье, а его голый торс был так близко, что я кожей чувствовала исходящий от него жар. Олег послушно откусил эклер прямо из моих рук, но его взгляд остался прикован к моим глазам.
И в этот момент капля нежного ванильного крема осталась у меня на подушечке указательного пальца, которым я придерживала пирожное.
Олег медленно забрал у меня из рук остаток эклера, отложил его обратно в коробку и, не сводя с меня потемневшего взгляда, перехватил мою ладонь за запястье.
Я перестала дышать.
Романов поднес мой палец к своим губам и медленно, неводя взгляда, слизнул этот крем прямо с моего пальца, обжигая кожу своим горячим дыханием и кончиком языка. По моей спине мгновенно пробежал мощнейший разряд тока.
Его другая ладонь переместилась мне на талию прямо через плотную ткань толстовки, с силой притягивая меня к себе.
– Фиалка... – его голос стал совсем низким, с отчетливой, опасной хрипотцой. – Ты сейчас очень сильно рискуешь. Ты в курсе?
– Почему? – я робко захлопала ресницами, чувствуя, как внутри снова сладко заныло.
– Потому что ты сидишь в моей одежде, пахнешь моим гелем для душа, испачкалась кремом, дразнишь меня своими глазами и думаешь, что я железный, – Олег подался вперед, заставляя меня плавно откинуться назад на гору подушек. Он снова навис надо мной, упираясь одной рукой рядом с моей головой. Его рельефный пресс оказался в паре сантиметров от моего лица, и я отчетливо слышала, как бешено стучит его сердце. – У меня лимит благородства на сегодня полностью исчерпан.
– Но ты же... – совсем тихо, почти беззвучно выдохнула я, завороженно глядя на его приоткрытые губы. – Мне... мне кажется, снова нужна терапия поцелуями, Романов.
Олег резко, рвано выдохнул прямо мне в губы:
– Сама напросилась, Фиалка.
И в следующий миг он накрыл мой рот жадным, требовательным и безумно горячим поцелуем...
Субботнее утро началось на удивление мирно. Я проснулась от того, что полоса солнечного света пробилась сквозь плотные шторы спальни и щекотала мне веки. Живот больше не болел.
Олег спал на соседней половине широкой кровати, зарывшись лицом в подушку. Одеяло сползло, обнажая его широкую спину, и я на секунду залипла, разглядывая мощные лопатки, плечи и рельефные мышцы.
Тихонько, чтобы не разбудить своего личного «доктора», я выскользнула из-под одеяла. Ноги уже не были ватными и их не крутило, и я вполне уверенно дошагала до ванной сама.
Я почистила зубы, умылась прохладной водой и, решив освежиться в душе, потянулась к нижнему краю его огромной толстовки, чтобы стянуть ее через голову. Ткань мягко скользнула вверх, и я взглянула на себя в большое зеркало над раковиной.
Взглянула и замерла, позабыв, как дышать.
Мамочки...
Вся моя шея, линия ключиц и кожа груди были покрыты отчетливыми, яркими отметинами. Розовато-бордовые пятнышки, пара явных, аккуратных следов от укусов...
Мои щеки мгновенно вспыхнули таким пожаром, что мне показалось, будто в ванной включили отопление на максимум.
Перед глазами с сумасшедшей скоростью завертелись воспоминания о том, что происходило на полу среди подушек после тех эклеров. И ладно бы только вечером! Обезболивающее ночью снова перестало действовать, я проснулась от спазма, и Олег... Олег не стал искать таблетки. Он просто притянул меня к себе, заставляя устроиться на его бедрах, и начал целовать. Долго, жарко, до умопомрачения.
Его руки под моей толстовкой сходили с ума, лаская кожу, а затем стянули ее с меня, после чего его губы буквально клеймили мое тело, пока я не затихла, забыв обо всём и со стонами выдыхая прямо ему в шею. Мы летели в какую-то бездну, где не существовало правильного и неправильного – только его сумасшедший напор и мое абсолютное доверие.
– Рассматриваешь результаты терапии, Фиалка? – раздался от двери низкий и до невозможности хриплый со сна голос и вырвал меня из смущающих воспоминаний.
Я испуганно охнула, инстинктивно прижимая толстовку к груди, и перевела взгляд в отражении за своей спиной.
Олег стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. На нем по-прежнему были только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах. Заспанный, взъерошенный, он щурился от яркого света ванной, но его взгляд при этом очень четко и прицельно смотрел на мою пылающую физиономию.
Не успела я вымолвить и слова, как он бесшумно, словно хищник, шагнул ко мне и в один миг оказался сзади. Его горячие ладони легли мне на талию, прижимая спиной к его груди, а подбородок опустился мне на плечо.
Через зеркало я видела нас обоих. Маленькая, растрепанная я в его вещах, и огромный он, который собственнически запер меня в своих руках.
– По-моему, доктор Романов проделал ювелирную работу, – негромко усмехнулся он прямо мне в шею, отчего по моей коже разбежалась армия мурашек. Он коснулся губами самого яркого пятнышка. – Смотри, как тебе идет этот цвет.
– Романов, ты... ты невыносим, – выдохнула я, пытаясь высвободить руки, но он только крепче сжал мои пальцы, убирая их от моей груди и открывая взору всю сетку своих утренних улик.
– Я просто закрепил эффект, Фиалка, – Олег перевел взгляд в зеркало, и его глаза потемнели, теряя остатки сонливости. Он медленно провел большим пальцем по моей нижней, припухшей губе. – И судя по тому, что ты стоишь на ногах сама и даже не морщишься от боли... метод работает на сто процентов. Доброе утро, Юля.
– Метод работает, Романов, – тихо улыбнулась я в зеркало, откидывая голову на его крепкое плечо. – Живот почти не болит. Только слабость осталась.
– Это потому, что ты со вчерашнего дня на одних углеводах сидишь, – Олег мягко развернул меня к себе лицом, по-прежнему удерживая за талию. Его заспанные глаза сузились, сканируя мое лицо. – Нормальную еду организм уже готов принимать? Тошнить не будет?
– Думаю, не будет. Я бы съела что-нибудь... Яичницу или тосты.
– Отлично, – Романов щелкнул меня по носу и наконец отпустил, делая шаг назад. – Готовить я сегодня не нанимался, доктор устал. Так что давай закажем доставку из какого-нибудь хорошего ресторана и устроим ленивый день. Чтобы вообще ни на что не отвлекаться. Только ты, я и... ну ладно, так и быть, можем досмотреть вторую часть твоих вампиров.
Я не смогла сдержать смешка. Этот парень умудрялся совмещать в себе абсолютную заботу и свое фирменное мажорское пижонство.
Через час гостиная превратилась в филиал какого-то гастрономического рая. Мы сидели прямо на полу у низкого столика, Олег лениво расправлялся со стейком и какими-то запеченными овощами, а я с огромным удовольствием уплетала нежный суп-пюре и теплые тосты с сыром.
Олег так и не надел футболку, и я ловила себя на том, что вместо еды периодически зависаю, разглядывая, как перекатываются мышцы на его руках и спине, когда он режет мясо.
Позже, когда Олег уносил пустые контейнеры на кухню, я потянулась к своему телефону, который со вчерашнего вечера мирно лежал на зарядке.
Экран моргнул, и у меня внутри все мгновенно похолодело. Пять пропущенных от мамы. Три сообщения в мессенджере от бабушки, последнее из которых звучало так:
Бабуля:Юля, почему не берешь трубку, мы с мамой волнуемся! напиши хоть строчку
Реальность ворвалась в мой идеальный мир без стука, тяжелым обухом ударив по голове. Мне стало так остро, до тошноты стыдно перед ними. Они ведь там места себе не находят... А я...
Чувствуя себя виноватой, я поднялась с ковра. Мне нужно было срочно перезвонить, но так, чтобы Олег не слышал этого разговора.
Я тихонько выскользнула на застекленный балкон, плотно прикрыв за собой пластиковую дверь. Ночной холод уже ушел, балкон был залит теплым июньским солнцем, но меня все равно слегка потряхивало.
Я нажала кнопку вызова и мама ответила на втором же гудке.
– Юля! Ну наконец-то! – ее голос в трубке прозвучал так громко и взволнованно, что я невольно отстранила телефон от уха. – Мы с бабушкой со вчерашнего дня валидол пьем! Ты почему не отвечаешь?
– Мамуль, прости, пожалуйста, – я сильнее сжала пальцами белую перекладину балконных перил, глядя на залитые июньским солнцем московские крыши. – Я просто... очень устала вчера, телефон на беззвучном стоял. Все хорошо. Я сейчас на работе, попросили выйти в выходные, поэтому и раньше вчера легла спать.
– Ой, Юлечка, ну слава богу, а то мы с бабушкой уже испереживались! – выдохнула мама в трубку, шурша каким-то пакетом. – Что там за срочность такая, что тебя на выходные дернули? Начальство точно оценит эти твои переработки. Ты же знаешь, как важно сейчас себя зарекомендовать, исполнительные девочки везде нужны...
Каждое мамино слово падало мне на сердце тяжелым камнем.. Она ведь свято верит, что ее правильная дочь сейчас корпит над ведомостями, чтобы удержаться на копеечной ставке. А эта самая дочь стоит в чужой элитной квартире, вся покрытая багровыми засосами.
И тут пластиковая дверь балкона за моей спиной тихо скрипнула.
Я не успела даже обернуться. Две огромные, теплые руки по-хозяйски обвили мою талию сзади, намертво прижимая меня спиной к широкой, голой груди Олега.
– Да, мам, все оценят, не переживай, – я сглотнула подступивший к горлу комок. – Тут просто... важный международный проект нарисовался, очень срочный. Ладно, мне пора, а то мы как раз...
Романов, абсолютно игнорируя то, что я разговариваю по телефону, уткнулся носом в мою шею, щекоча дыханием свежий укус у ключицы, и шумно, лениво выдохнул мне прямо в ухо.
– Юля? Что там у тебя за шум? Кто это вздыхает? – мамин голос в динамике мгновенно изменился, став подозрительным и пугающе строгим. – Юля, где вообще?!
Я замерла, боясь пошевелиться от ужаса, а Олег сзади только сильнее сжал объятия. Его голый пресс обжигал мою спину даже сквозь толстовку, а на его губах, которые куснули мою мочку уха, я отчетливо почувствовала наглую улыбку. Этот наглец даже не думал прятаться.
Прежде чем я успела вымолвить хоть слово или сбросить вызов, длинные пальцы Олега уверенно скользнули вперед и просто вырвали смартфон из моей ладони.
– Романов, нет! – одними губами, в панике прошептала я, повернувшись к нему и пытаясь отобрать телефон, но он легко заблокировал меня своим корпусом, прижимая к перилам, и поднес трубку ко рту, включив громкую связь.
Его голос мгновенно стал бархатным, серьезным и уверенным. Голос идеального топ-менеджера из крутой компании, ей-богу.
– Алло, добрый день – вежливо произнес Олег, пока я в ужасе закрывала лицо руками, готовая провалиться сквозь землю. – Меня зовут Олег, я студент магистратуры факультета, на котором работает Юлия Степановна. Извините, что перебиваю ваш разговор, просто мы сейчас немного заняты, готовимся к очень важным международным переговорам.
В трубке воцарилась тишина. Я услышала, как у моей мамы на том конце провода падает из рук пакет.
– К... каким переговорам? – растерянно переспросила мама.
– Стратегическим, – без тени сомнения соврал Романов, продолжая свободной рукой медленно и дразняще поглаживать меня по бедру под толстовкой. Я еле сдержалась, чтобы не пискнуть прямо ему в грудь. – Дело в том, что у меня на следующей неделе серьезное выступление перед делегациями из зарубежных университетов по поводу стажировок, а с английским языком есть определенные трудности. И руководство нашего факультета и иняза рекомендовало Юлию как лучшего специалиста. Она меня сейчас... очень интенсивно подтягивает по ускоренной программе. Буквально из рук не выпускает. Так что вы не теряйте ее, она эти дни будет интенсивно погружена в процесс обучения со мной. Всего доброго.
Олег с абсолютно невозмутимым видом нажал отбой и протянул мне замолчавший телефон.
Я стояла, прижатая им к балконным перилам, тяжело дыша, и смотрела на этого сумасшедшего круглыми от шока глазами.
– Романов... ты... ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделал?! – наконец обрела я дар речи. – Подтягиваешь английский?! Ты?! Да у тебя произношение как у принца Гарри! Если моя мама спросит...
– Не спросит она ничего, – Олег нагло ухмыльнулся, перехватывая меня за подбородок и заставляя посмотреть ему прямо в глаза, и я увидела, что в их глубине сейчас плясали шальные искры. – Твоя мама сейчас в таком восторге, что её Юлечку оценили на самом верху, что до понедельника точно не станет портить тебе ничего. А насчет интенсивного погружения... Фиалка, я ведь почти не соврал. Пойдем-ка обратно в комнату, твой доктор Романов еще не закончил утренний осмотр твоей шеи.
