Текст книги "Фиалка для мажора (СИ)"
Автор книги: Карина Мин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Внутри меня всё заледенело и в ушах зашумело от подступающего стыда. Не за родителей, ими я гордилась, а за то, что мне приходится сидеть и выслушиватьэто .
– Да, всё верно, – заставила я свой голос прозвучать твёрдо.
– Очаровательно, – мать Олега изящно отставила чашечку. – И как же они отнеслись к тому, что вы так... стремительно прыгнули выше головы?
Глава 5. Юля
Глава 5. Юля
На меня словно ушат ледяной воды вылили: я не знала, что ей отвечать, чтобы не нахамить и не подставить Олега и нашу легенду.
– Не боитесь, Юля, что наш круг окажется для вас излишне специфичным? – тем временем продолжала мать Олега. – Простите мою прямоту, но брак в нашей семье это не только гормоны и студенческая романтика. Это соответствие статусу, протоколу и обязательствам. Вы вообще представляете, как вести себя на приёмах? О чем говорить с женами министров? Боюсь, лингвистика тут мало поможет. Вы просто сломаетесь через месяц.
Я слушала её вполуха, смотрела на остывающий чай и молилась, чтобы Олег вернулся. Его всё не было. Логично, что переговоры затянутся надолго, не на десять минут. Мне хотелось встать и уйти, но я что-то даже не знала, куда.
Но ситуацию спасла бабушка Олега.
– Лера, прекрати немедленно! – наконец не выдержала Вероника Павловна, со стуком опустив чашку на блюдце, отчего фарфор звякнул. – Что ты несешь? Девочка – умница, лингвист, красавица! Устроила тут допрос с пристрастием! Твой Игорь в её возрасте вообще в рваных джинсах ко мне свататься приходил, забыла?! Из какого такого круга ты его вытащила?
– Мама, тогда времена были другие, – поморщилась Валерия Валерьевна, даже не повернув головы к матери. Её глаза всё так же хищно буравили меня. – Сейчас ставки выше. И я не хочу, чтобы мой сын стал посмешищем из-за мезальянса.
– Да плевать я хотела на твои ставки! – отрезала бабушка.
Валерия Валерьевна открыла рот, чтобы ответить матери и тут же его закрыла, потому что дверь веранды плавно отъехала в сторону и к нам вернулся Романов, довольный и спокойный. Руки его расслабленно опущены в карманы брюк, плечи развернуты, а на губах играла его обычная улыбнка. Похоже, разговор с Шанхаем он закрыл на своих условиях и без лишних нервов.
Правда, стоило его серому, внимательному взгляду скользнуть по веранде, оценивая обстановку, как улыбка Олега мгновенно погасла. Лицо Романова превратилось в ледяную маску, а глаза потемнели до грозового оттенка.
От него повеяло таким ощутимым холодом, что разговор оборвался сам собой, не продолжаясь.
– Мы уезжаем, бабуль, – на удивление негромко, но так, что у меня мурашки пошли по спине, отчеканил Олег, подходя к столу.
– Как уезжаете? – ахнула Валерия Валерьевна. – Олег, днём приедут партнёры твоего отца, ты обязан присутствовать!
– Я никому ничего не обязан, мам, – ледяным тоном процедил Олег, в упор глядя на мать. – Дела по контракту Киры я закрыл, а сейчас забираю свою невесту и увожу её в город. Хватит с неё знакомства с родней на первый раз.
Он протянул мне руку, и я, не раздумывая ни секунды, вложила свои пальцы в его ладонь, готовая бежать отсюда хоть пешком.
– Олежка, – с грустной улыбкой поднялась со стула Вероника Павловна. – Ну как же так... Ты хоть привези мне Юленьку еще как-нибудь. Пообещай!
– Посмотрим, ба. Как время будет, – уклончиво ответил Олег, но бабушку обнял крепко. – Спасибо за запеканку.
– Юленька, держи этого оболтуса в узде! – крикнула мне вслед бабуля, пока Олег буквально уволакивал меня с веранды под недовольным взглядом матери.
Мы обогнули огромный дом, направляясь к отдельно стоящему крытому гаражу, возле которого на солнце уже блестела его оранжевая Ламборгини. Рядом на лужайке под раскидистым дубом стояли деревянные садовые качели.
– Посиди здесь, Юля, – Олег мягко подтолкнул меня к качелям. – Я зайду, заберу наши вещи из комнаты и проверю, чтобы мы ничего не забыли. Минута – и валим отсюда. Ладно?
– Да, пожалуйста, быстрее, – взмолилась я, опускаясь на деревянное сиденье.
– Прости, что оставил тебя одну с ними, Фиалка, – виновато сказал он. – Мать тебя обидела? Что она тебе наговорила?
Я махнула рукой:
– Да ничего страшного, всё в порядке, Романов. Иди уже, давай скорее уезжать отсюда.
Олег кивнул и быстрым шагом скрылся за поворотом дома.
Я откинулась на спинку качелей, поджав ноги в светлых кедах, и прикрыла глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ветер приятно шелестел листвой, солнце припекало, и я наконец-то смогла немного перевести дух в тишине.
– О-па... А что за нимфа у нас в саду прячется? – раздался вдруг сиплый, откровенно пьяный мужской голос.
Я вздрогнула и открыла глаза, выиискивая источник звука.
Из-за угла гаража, покачиваясь, выползло похмельное чудо: парень лет двадцати пяти, в помятой брендовой рубашке, расстегнутой чуть ли не до пупка, с растрепанными волосами и мутным, блуждающим взглядом. В руке он держал недопитый бокал с каким-то напитком.
– Приве-е-ет, – протянул он, глупо ухмыляясь и целенаправленно направляясь к моим качелям. – А я думаю, кто это тут и чья тачка стоит... А тут такая конфетка сидит. Ты к кому, лапуля? К Игорю Владимировичу на прием? Или, может, к его жене на полставки?
– Я с Олегом, – холодно ответила я, инстинктивно вжимаясь в спинку качели и натягивая край белой футболки Олега пониже на узкие джинсы. Внутри противно екнуло: этот парень выглядел абсолютно пьяным, а я была совершенно одна на заднем дворе огромного, чужого дома.
Его липкий взгляд мазнул по моим ногам, и мне стало физически тошно. Захотелось немедленно спрятаться, стать невидимкой, провалиться сквозь землю – только бы не чувствовать себя вещью, которую оценивают на витрине.
– С Олежкой? – парень пьяно фыркнул, остановившись в шаге от меня. От него разило дорогим алкоголем, табаком и тяжелым перегаром. – Да ладно тебе в сказки его верить. Он баб меняет как перчатки, сегодня ты, завтра другая. А ты девочка зачетная... Домашняя такая. Интеллигенция, да? Слышал я краем уха чьи-то утренние бредни про какую-то лингвистку.
Он наклонился ниже, так что удушливая волна перегара ударила мне прямо в лицо. К горлу подкатил ком тошноты, а пальцы, сжавшие деревянное сиденье качелей, побелели от напряжения. Надо было встать и отойти до того, как он ко мне подошел. Эх, Юля-Юля...
– Слушай, забей ты на этого сухаря Олега, – протянул он, и прежде чем я успела среагировать, его наглые пальцы легли мне на колено и медленно поползли вверх по бедру.
– Убери руки, – сказала я, однако из горла вырвался только тихий шепот.
– Пошли со мной, а? – грязно ухмыльнулся он, наклоняясь почти к самому уху. – Я тебе такие индивидуальные занятия по кунилингвистике устрою – закачаешься. Языковые практики, все дела... Любишь ведь языком работать? Я тоже.
Он заржал на своей шуткой, а внутри меня все просто взорвалось от дикой, удушающей паники. Омерзение смешалось со страхом в такую смесь эмоций, что в глазах потемнело. Каждой клеточкой тела я ощущала опасность этой пьяной скотины.
Я попыталась качнуться назад, с силой вбиваясь спиной в плетеную основу качелей, и наотмашь ударила его по руке, пытаясь сбросить ладонь со своего бедра.
– Не трогай меня! – голос сорвался на испуганный, дрожащий писк.
Этот подонок лишь сильнее засмеялся, явно распаляясь от моего сопротивления, и перехватил обеими руками качелю, нависая надо мной всем телом.
– Да ладно тебе ломаться, нимфа, все вы одинаковые.
Одна его рука легла на мой подбородок, больно впиваясь пальцами в кожу и заставляя запрокинуть голову. Я зажмурилась, готовая закричать во весь голос, теряя последние крохи контроля над ситуацией.
– Руку убрал. Быстро. Второй раз повторять не буду.
Голос, раздавшийся неподалеку, был похож на удар хлыста. Парень надо мной мгновенно замер и повернул голову на источник звука, а по моей коже с новой силой пробежали мурашки, но теперь это был не страх, а дикое облегчение, от которого к глазам мгновенно подступили слезы.
Олег стоял в трех метрах от нас. Его лицо казалось высеченным из камня, челюсти были сжаты с такой силой, что кожа на скулах натянулась, а серые глаза превратились в два куска льда. Брендовый пакет, который он держал, закинув за спину, полетел прямо на траву. От Олега исходила такая аура угрозы, что у меня перехватило дыхание.
Пьяный парень заржал, явно не понимая, в какую смертельную петлю только что засунул голову:
– О, Олежка! Да ладно тебе, я просто подкатил к красотуле, че тако...
Договорить он не успел. Олег преодолел разделявшее их расстояние за долю секунды – я даже моргнуть не успела, смазался сам момент движения. Романов не стал тратить время на слова, предупреждения или цивилизованные разборки. Он мертвой хваткой вцепился Бардину в воротник рубашки, с треском сминая дорогую ткань, рванул его на себя, одним движением отдирая от меня, и впечатал того спиной в ствол ближайшего дерева.
Бокал с виски вылетел из рук парня и тот упал на траву, брызнув каплями алкоголя по моим светлым кедам.
– Эй, ты чего, сдурел?! – заверещал тот, мгновенно трезвея от страха, когда Олег с размаху придавил его горло своим предплечьем, буквально вжимая в ствол и лишая возможности дышать.
Я сидела на качелях, боясь пошевелиться, и во все глаза смотрела на Олега. Меня трясло. С одной стороны, мне хотелось забиться в угол от того, насколько беспощадным он сейчас выглядел, с другой – внутри я ощущала чувство безопасности. Меня защищали так, как никто никогда в жизни этого не делал.
Бардин забил ногами, его глаза округлились, выдавая панический ужас, а пальцы судорожно вцепились в руку Олега, пытаясь ослабить хватку на своем горле, но Романов стоял как скала, не двигаясь ни на миллиметр.
– Еще раз, Бардин, – с пугающей яростью проговорил Олег прямо ему в лицо. – Еще раз ты посмотришь в ее сторону, заговоришь с ней или просто подумаешь о ней... Я тебя, тварь, прямо в этом гараже по запчастям разберу и в бетон закатаю. Ты меня понял?
Бардин судорожно, насколько позволяло прижатое горло, закивал, хватая ртом воздух и бледнея на глазах. Из его взгляда моментально испарилась вся спесь: перед Олегом он был просто ничтожеством.
Романов с силой отшвырнул его в сторону. Парень не удержался на ногах, позорно повалился на газон и согнулся пополам, зашедшись в кашле.
– Пошли в машину, Юля, – скомандовал Олег, даже не повернувшись ко мне.
В его обычно насмешливом голосе сейчас было столько не терпящей возражений властности, что я пулей слетела с качелей, позабыв, как дышать. Мои колени и так до сих пор мелко дрожали, а в ушах стоял шум от пережитого испуга.
Романов подхватил с травы наши вещи, одним широким шагом нагнал меня у гаража, открыл пассажирскую дверь Ламборгини и буквально затолкнул меня в салон, не забыв застегнуть ремень безопасности, словно прятал самую ценную добычу от чужих глаз.
Сам он стремительно обошел машину, сел за руль и с такой силой захлопнул водительскую дверь, что внутри замкнутого пространства все содрогнулось. Пакет из его рук полетел на заднее сиденье.
Двигатель спорткара взревел, когда Олег резко выжал газ, и машина с оглушительным визгом шин рванула с территории поместья, унося нас прочь.
Минут пятнадцать мы ехали в тишине. Олег крепко, до побеления костяшек, сжимал руль, а его взгляд был намертво прикован к дороге. Спидометр Ламборгини выдавал какие-то безумные цифры, и машина буквально летела по трассе, разрезая густеющие сумерки.
Я сидела, отвернувшись к боковому окну, инстинктивно кутаясь в его огромную белую футболку и обнимая себя руками за плечи. Меня все еще мелко потряхивало: и от омерзительных воспоминаний о пальцах Бардина, и от той пугающей ярости, которую только что выдал Романов, защищая меня.
Наконец, когда за окном замелькали привычные городские пейзажи, Олег выдохнул сквозь зубы. Маска циничного, самоуверенного мажора вернулась на его лицо, словно защитный экран, но под ней отчетливо сквозило раздражение – причем злился он явно на самого себя.
– Стоило мне отлучиться ровно на пять минут... – почти прорычал он. – Юля, какого хрена ты не закричала?! Почему не позвала сразу?! Если бы я задержался хотя бы еще на минуту, этот пьяный урод... У меня до сих пор руки в кулаки сжимаются, стоит только подумать, что он мог сделать.
Мои глаза округлились. Обида и возмущение мгновенно вытеснили остатки страха.
– Я просто сидела на качелях, как ты и сказал, Романов! – резко повернулась я к нему, чувствуя, как к горлу подступают горячие слезы. Голос предательски сорвался на шепот. – Мне, по-твоему, доставило удовольствие то, что этот подонок ко мне лез и пальцы распускал?! Да я со страха чуть не умерла, у меня голос пропал! А ты... ты еще и на меня голос повышаешь!
Олег бросил на меня быстрый, полыхнувший тревогой взгляд, а затем резко крутанул руль, перестраивая Ламборгини в крайний правый ряд. Машина плавно затормозила у обочины под раскидистыми городскими деревьями и замерла, сбрасывая обороты бешеного двигателя.
Романов отстегнул ремень безопасности, развернулся ко мне всем телом и запустил пятерню в свои растрепанные волосы, тяжело дыша.
– Черт... Прости, Фиалка, – неожиданно искренне произнес он. – Перегнул и почти наорал на тебя, я идиот. Я просто... я когда увидел, что эта тварь тебя за лицо держит, у меня натурально крышу сорвало. Напугал тебя еще сильнее, да?
– Да, напугал, – тихо ответила я, спешно размазывая ладонью одинокую слезу по щеке и упорно опуская взгляд на свои колени. – Но не ты, а этот... Если бы ты не пришел...
– Я бы пришел в любом случае, – жестко перебил Олег.
Он неожиданно протянул руку и аккуратно, едва ощутимо коснулся теплыми пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на него.
В его серых глазах, еще минуту назад ледяных, сейчас горело столько нежности, что внутри все перевернулось.
– И я найду способ сделать так, чтобы этот ублюдок до конца жизни обходил тебя за три километра. Обещаю тебе. Больше тебя никто и пальцем тронуть не посмеет, пока я рядом. Ясно?
Пока я рядом.
Эти слова отозвались в груди странным трепетом, от которого захотелось зажмуриться. Между нами словно натянулась невидимая струна, и ее вибрация мешала дышать.
Нужно было срочно выстраивать защиту, возвращать границы, пока этот невыносимый Романов не залез мне под кожу окончательно.
Я молча кивнула и осторожно отстранилась, вынуждая его убрать руку. Олег все понял – ухмыльнулся одними уголками губ, завел мотор и плавно вернул машину в поток.
Остаток пути мы провели в молчании. Когда оранжевый суперкар с низким рокотом заехал во двор с общежитиями, это выглядело как инопланетное вторжение. Парочка студентов, куривших у крыльца, чуть сигареты из ртов не выронили, провожая взглядом сияющую Ламбу.
Олег припарковался прямо у входа и заглушил мотор. В этот же момент мой мобильный в кармане джинсов коротко завибрировал. Я вытащила его, взглянула на всплывшее уведомление от банка и замерла – на счет пришел наш ранее оговоренный гонорар за выходные, ровно до копейки.
– Деньги пришли, спасибо, Романов, – тихо сказала я, глядя на общагу.
Внезапно подумалось, что еще утром я проснулась в его спальне, на его половине кровати... А теперь наш договор был официально завершен.
Я уже потянулась к ручке двери, но в этот момент телефон в моей ладони снова бешено зажужжал. Экран моргнул, и у меня натурально глаза поползли на лоб, потому что вслед за первой транзакцией в сто пятьдесят тысяч прилетела вторая от отправителя Олег Игоревич Р.
Круглая, совершенно безумная цифра в пятьсот тысяч. Полмиллиона.
Мамочки.
Я испуганно повернулась к Олегу. Он как раз невозмутимо заблокировал экран своего айфона и бросил его в подстаканник, словно он только что читал сообщение от друга, а не занимался переводом целого состояния мне.
– Романов, ты с ума сошел?! – я уставилась на него, переводя взгляд с экрана на его спокойное лицо. – Это что такое? Мы договаривались о совсем других условиях, это слишком много! Я переведу назад, это грабеж!
– Во-первых, не переведешь – я заблокировал обратную транзакцию через личного менеджера, – лениво ухмыльнулся Олег, откидываясь на кожаную спинку кресла. Он снова включил расслабленность, но по тому, как внимательно он следил за моей реакцией, было ясно: Романов просто пытается сгладить неловкость. – Во-вторых, Юлия Степановна, у нас все строго по договору.
– Мы договаривались на меньшую сумму! – возмутилась я, чувствуя, как щеки обжигает румянец.
– Это компенсация за то, что четыре часа, превратились в почти двадцать, – Олег повернул голову и заглянул мне прямо в глаза. улыбка с его губ исчезла, уступая место серьезности. – А еще за мамины допросы с пристрастием, за утренний инцидент... и штрафные санкции, которые я выставил сам себе за то, что оставил тебя одну на веранде и подставил под этого ублюдка Бардина. Для идеальной невесты – повышенный тариф. Так что не вздумай со мной спорить. Иди отдыхать, Фиалка.
Спорить с ним сейчас, когда он смотрел на меня этим своим смущающим взглядом, было бесполезно.
– Спасибо... за компенсацию, Романов, – тихо ответила я, крепче перехватывая сумку. Нужно было бежать в свою комнату общаги прямо сейчас, пока все не стало слишком неловко, и подумать, как вернуть ему эти деньги. – Главное, что все закончилось. Завтра понедельник, Романов. Возвращаемся к реальности. Ты магистрант на каникулах, я – сотрудник учебной части. Нам больше нет смысла... пересекаться вне университета.
Напоминание о наших настоящих статусах прозвучало как моя попытка выставить массивный забор между мной и им.
Олег несколько секунд молча всматривался в мое лицо, словно читал мысли, а потом понимающе хмыкнул.
– Хорошо, Юлия Степановна. Я буду прилежным студентом и не стану мозолить Вам глаза, – он сделал паузу, и его голос стал на тон ниже: – Выспись как следует. И... мою футболку можешь оставить себе. Тебе идет.
Последние слова заставили мое сердце сбиться с ритма. Я ничего не ответила, просто коротко кивнула, забрала свои вещи с заднего сиденья и вышла из машины.
Тяжелая дверь Ламборгини закрылась, отсекая меня от роскошного кожаного салона. Оранжевый спорткар тут же сорвался с места, изящно вильнув хвостом, и скрылся за ближайшим поворотом, оставляя меня одну.
А я медленно пошла к крыльцу и почему-то на душе стало так тоскливо и пусто, хоть волком вой.
Говорят, что слухи в студенческой среде распространяются со скоростью звука. На самом деле – гораздо быстрее.
Когда оранжевая Ламборгини Олега с громким рыком скрылась за поворотом, я наивно надеялась, что все ещё спали и никто ничего не заметил. Но стоило мне переступить порог нашей комнаты в общежитии, как реальность больно щелкнула меня по носу.
Моя соседка, Светка, даже не дала мне разуться. Она буквально подлетела к двери, едва не выронив из рук пилочку для ногтей, а её глаза горели таким фанатичным блеском, будто она увидела живое пришествие рок-звезды.
– Юля! Ты издеваешься?! – завопила она на всю комнату, преграждая мне путь. – Я сейчас в окно смотрела! Это что, был Романов?! Ты... вы... вы вместе?!
– Свет, успокойся, никто не вместе, – выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в кармане жжет телефон с его сумасшедшим переводом на счете. – Он просто... подвез меня по делу. Мы работали над одним проектом.
– Над каким таким проектом вы двое суток на выходных работали?! – Светка пронзительно хмыкнула, скрестив руки на груди и глядя на меня с явным недоверием. – Юлька, не держи меня за дуру. Проект у них! Да девчонки из третьей комнаты небось уже вовсю строчат в универский паблик «Подслушано», что Романов подкатывает на своем спорткаре к нашей Фиалке из учебного отдела!
Остаток выходных превратился в изощренную пытку. Стоило мне выйти на общую кухню или пройти по коридору, как разговоры затихали, а спину начинали жечь чужие, полные зависти и любопытства взгляды.
Меня накрывала настоящая паранойя: казалось, каждый встречный студент знает, что я провела выходные в его доме, в его огромной серой футболке... От этого чувства хотелось забиться под одеяло и не высовываться.
Но настоящая проверка на прочность ждала меня на работе.
В понедельник в учебной части воздух можно было резать ножом. Наша начальница, Тамара Ивановна, женщина строгих правил и предпенсионного возраста, трижды за утро вызывала меня сверить ведомости, при этом как бы невзначай выспрашивая:
– Юленька, а что это за молодой человек вас вчера к корпусу подвозил? Уж не Олег Романов ли? Вы поосторожнее, милая, у него репутация... специфическая. Студент, конечно, перспективный, из хорошей семьи, но такие мальчики девочек из нашего отдела всерьез не воспринимают. Не портите себе личное дело и жизнь.
Сотрудницы из других кабинетов, помоложе, всё откровенно шушукались, косясь на меня.
– Надо же, скромница Юля, а какого хищника подцепила, – долетел до меня шепоток из-за соседнего стола, когда я наливала чай. – Надолго ли? Такие, как Романов, с приличными девочками только играют.
Внутри всё сжималось от стыда. Мне хотелось крикнуть им всем: «Да это просто притворство было! Это фикция!», но это должно было остаться между нами с Олегом. Я чувствовала себя запертой в клетке из собственной лжи.
К среде этот прессинг меня окончательно вымотал. Я ходила по коридорам университета, втянув голову в плечи, и вздрагивала от каждого шороха. Телефон, слава богу, молчал – Олег держал слово и не проявлялся.
«Всё закончилось, – думала я в среду после обеда, упаковывая файлы с протоколами в большой пластиковый пакет, чтобы забрать их с собой в общежитие и там заполнить. – Пошумят и забудут к сентбрю. Хорошо, что у магистрантов начались каникулы, точно не будем все лето пересекаться с ним».
Пакет получился объемным, но я упрямо тащила его по коридору, чувствуя себя заезженной рабочей лошадкой.
Когда я толкнула тяжелую дубовую дверь университета и вышла на крыльцо, то сразу поняла: что-то не так.
Обычно я наблюдала спешащих к метро или на вечерние занятия студентов, когда выходила после работы, но сейчас они образовали плотное живое кольцо прямо перед нашим корпусом.
Отовсюду доносился приглушенный, восторженный гул и хихиканья, девчонки с младших курсов шушукались, вытягивая шеи и снимая что-то на телефоны, а парни завистливо вздыхали.
Я перехватила пакет поудобнее и замерла, когда до меня донеслись отчетливые шепотки:
– Неужели он ждёт ту самую таинственную сотрудницу учебного отдела?
Я медленно перевела взгляд вперёд: прямо около ступеней, бесцеремонно перекрывая пешеходную зону, стояла оранжевая Ламборгини. В лучах яркого солнца её хищный, футуристический кузов буквально горел.
Но мое сердце пропустило удар не из-за машины.
Олег.
Он лениво опирался бедром о крыло этого шедевра автопрома. Как обычно, на нем были свободные темные брюки и легкая белая рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами. Очки сдвинуты на макушку.
Он спокойно листал что-то в телефоне, абсолютно игнорируя толпу вокруг, словно стоял посреди собственной закрытой парковки, а не перед сотней студентов. Настоящий хозяин жизни. Уверенный, недосягаемый и чертовски привлекательный.
– Романов! – громко крикнул ему кто-то из парней. – Не твоя красотка вышла?
Внутри меня поднялась волна паники и я инстинктивно попыталась слиться с толпой, но было поздно: Олег повернул голову в сторону крыльца, и его глаза мгновенно зацепились за мою фигуру.
Он убрал телефон в карман и неторопливым шагом направился прямо ко мне, не отводя от меня хищного взгляда. Толпа бакалавров перед ним послушно расступилась, передо мной тоже: я все пыталась спрятаться, но мне не давали.
Вот подстава! Испорчу всему бакалавриату ведомости и заставлю пересдавать все экзамены!
Контраст в тот момент между нами был, конечно, убийственным: я – уставшая, растрепанная девушка в простой блузке и юбке с дурацким большим пакетом документов, и он – стильно одетый мажор, по которому вздыхал весь университет.
– Привет, Фиалка, – спокойно произнес Олег, останавливаясь на ступеньку ниже меня.
Вокруг словно воцарилась оглушительная тишина, в которой я отчетливо слышала стук собственного сердца. Наверное, в этот момент я покраснела до корней волос.
Девушки, оказавшиеся поблизости, тут же начали вовсю перешептываться: «Слышала, как это мило?», «Боже, он произносит "Фиалка" с такой нежностью!». Мне безумно хотелось крикнуть им, что это просто моя фамилия, и чтобы они не выдумывали лишнего, но голос пропал.
На лице Олега играла едва заметная, довольная ухмылка, а в глазах плясали опасные искорки. Он без малейших усилий забрал у меня тяжеленный пакет, мгновенно перекинув его ручки себе на предплечье, будто пакет ничего не весил.
– Романов, ты что здесь устроил? – в ужасе прошипела я, готовая провалиться сквозь землю под прицелом десятков чужих глаз. – Уезжай немедленно! Мы же договаривались не пересекаться больше, и тут ты...
– Трое суток прошло, Юля, – резонно заметил он, делая шаг ко мне и полностью перекрывая собой весь остальной мир. От него пахло дорогим парфюмом, свежестью и тем самым мужским теплом, от которого у меня подкашивались колени в его спальне. – Мой лимит ожидания исчерпан. Поехали, ужинать пора.
– Никуда я не поеду! – я упрямо скрестила руки на груди, пытаясь включить строгого сотрудника, хотя внутри все трепетало от его уверенного голоса. – Мне нужно в общежитие, у меня работа горит! Отдай протоколы!
Олег оценивающе посмотрел на меня, затем на толпу вокруг, которая уже откровенно затаила дыхание, и его ухмылка стала шире.
– Хорошо. Раз ты отказываешься идти сама... Пеняй на себя, – спокойно констатировал он.
Прежде чем я успела хотя бы пискнуть, Олег шагнул вплотную ко мне. Его сильные руки собственнически и легко подхватили меня под спину и под бедра, отрывая от земли.
– Олег! – ахнула я, напрочь теряя остатки самообладания. От неожиданности я инстинктивно обхватила его за шею, когда он сделал первый шаг вниз по ступеням. – Отпусти! Слышишь? Ты с ума сошел, на нас все смотрят!
Толпа вокруг восторженно взревела, кто-то заулюлюкал и захлопал. Мои щеки пылали так, что, казалось, на них можно было поджарить яичницу.
Мне было дико неловко, но одновременно с этим по телу разлилась странная, пугающая слабость. Олег нес меня так надежно, уверенно и легко, что я физически почувствовала себя абсолютно защищенной.
– Ну, тут поблизости тоже есть хорошие рестораны, – абсолютно невозмутимо отозвался Олег, шагая к машине. – Раз ехать не хочешь, донесу тебя на руках. Мне не трудно, Фиалка, ты пушинка.
– Ладно! Ладно, стой! – взмолилась я, пряча лицо в ладони, чтобы никто не видел моего смущения. – Поставь меня, я сяду в машину!
Олег хмыкнул прямо мне в макушку. Он донес меня до Ламборгини, нажал кнопку на ключе, и дверь суперкара плавно взмыла вверх, открывая доступ в роскошный салон.
Романов бережно опустил меня в низкое кожаное сиденье и закинул мой пакет с протоколами на заднее сиденье.
Я буквально рухнула в кресло, прячась от внешнего мира, и только в этот момент замерла, пораженная новой волной эмоций.
Вместе с теплым воздухом салона меня накрыл ошеломительный и свежий аромат: на заднем сидении лежал огромный, невероятно красивый букет нежно-розовых пионов и белых гортензий. Они были такими пышными, словно их только что срезали в каком-то райском саду.
Это цветочное великолепие окончательно выбило почву у меня из-под ног. Что происходит? Это он мне такое купил?
Олег успел обойти машину, сел за руль, и дверь так же плавно опустилась, отсекая нас от кричащей толпы. В салоне воцарилась плотная тишина, нарушаемая только рокотом заведенного двигателя.
Я сидела, прижав ладони к горящим щекам, и во все глаза смотрела на этот букет. Растерянность, смущение и какое-то странное чувство в груди смешались в один безумный коктейль.
– Это... мне? – тихо, почти шепотом спросила я и сразу же дала себе подзатыльник. А вдруг не мне?! А я тут уже нафантазировала себе невесть что!
Олег плавно нажал на газ, и Ламборгини мягко тронулась с места, унося нас прочь от университета. Затем он коротко посмотрел на меня и мягко улыбнулся.
– Тебе, Юля, для хорошего настроения в середине недели, – сказал он. – А протоколы твои мы заполним вместе после ужина, я умею красиво писать. Расслабься, всё под контролем, Фиалка.
Пока Ламборгини Олега плавно лавировала в потоке машин, внутри салона, несмотря на нежный аромат пионов, напряженность между мной и Олегом становилась все ощутимее. ИЛи это только мне так казалось.
Я сидела, скрестив руки на груди, и во все глаза разглядывала безупречный профиль Романова. Он вел машину одной рукой, абсолютно расслабленный и довольный собой, словно не он только что устроил цирк перед всем университетом.
Конечно, ему-то что: прокатился на красивой тачке, эффектно украл сотрудницу учебного отдела и уехал в закат. А мне завтра опять идти на работу! И снова ловить эти взгляды, выслушивать теории заговора от Светки и ломать голову, как объяснить Тамаре Ивановне, почему меня уносят со службы на руках.
– Романов, – нарушила я тишину, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально строго и возмущенно. – Ты вообще понимаешь, что такое личные границы? И субординация?
Олег даже бровью не повел, лишь плавно перестроился в соседний ряд, мельком взглянув на меня через зеркало заднего вида.
– Субординация? Фиалка, мы вроде как помолвлены. Какая уж тут субординация.
– Мы помолвлены по контракту, который закончился ввоскресенье утром! – напомнила я, повернувшись к нему всем телом. – Зачем нужно было устраивать это шоу на крыльце? Ты хоть представляешь, как тяжело мне было отбиваться от сплетников эти три дня? Про твою оранжевую Ламбу в общаге уже легенды складывают! Девчонки с пятого этажа, кажется, дежурство у окон установили, тебя ждут. Коллеги смотрят на меня так, будто я тайно унаследовала нефтяную вышку, а Светка проходу не дает, выспрашивая подробности нашего романа. Я только-только вздохнула спокойно, решила, что все утихло, и тут являешься ты. С цветами и спецэффектами!
Я выдохнула, чувствуя, что высказала все, что накипело. На самом деле, больше всего меня смущало то, что глубоко внутри, под всей этой паникой, сидело абсолютно нелогичное чувство, дать определение которому я боялась. Ведь его руки были такими надежными, а сам Олег донес меня до машины так легко, будто я весила не больше пакета с документами. И вот эта собственная слабость пугала меня сильнее всего.
Олег плавно сбросил скорость и свернул к набережной. Он припарковал машину у невысокого кованого забора, заглушил двигатель и повернулся ко мне. Сдвинув очки на макушку, он посмотрел на меня со своей фирменной, слегка лукавой ухмылкой.
