Текст книги "Фиалка для мажора (СИ)"
Автор книги: Карина Мин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
– Во-первых, контракт не закончился, Фиалка. Моя бабушка вчера битый час выясняла, когда ты снова приедешь, и мне пришлось пообещать, что скоро. Так что нам еще придется подыграть, – спокойно объяснил он, и его голос стал чуть мягче. – А во-вторых... Я трое суток честно держал дистанцию. Но сегодня подумал, что ты точно завалила себя работой, и решил совместить приятное с полезным. Кормить тебя надо, Юлия Степановна, а то от твоих бумажек ты скоро прозрачной станешь. Вопросы еще есть?
Тронутая заботой, я помотала головой и он, хмыкнув, вышел из машины.
«И придраться ведь не к чему...» – подумала я, а мое сердце почему-то забилось быстрее. Глупости какие.
– Пойдем, – Романов уже обошел машину и открыл дверь с моей стороны, чтобы выпустить меня. – Тебе нужно нормально поесть.
Ресторан оказался потрясающим. Это была просторная летняя веранда, расположенная прямо на деревянном пирсе у воды. Плетеные кресла, мягкие белые подушки, гирлянды из мелких лампочек, которые как раз начали загораться в наступающих сумерках, и легкий прохладный ветерок от реки. Настоящий рай после тяжелого рабочего дня.
Олег выбрал самый уютный столик у края платформы, скрытый раскидистыми деревьями в кадках.
Официант появился мгновенно. Олег, даже не открывая меню, заказал легкий салат с морепродуктами, запеченную рыбу и большой графин ягодного лимонада со льдом.
– И побыстрее, пожалуйста, девушка сегодня совершила трудовой подвиг, – с улыбкой добавил он, подмигнув официанту.
Я откинулась на спинку кресла, наблюдая, как лучи солнца играют на воде. Атмосфера этого места и приятная прохлада лимонада окончательно растопили мою настороженность.
«Ладно, признаю, это гораздо лучше, чем сидеть в душной комнате общаги и жевать вчерашние бутерброды, – подумала я, косясь на Олега. – Но расслабляться нельзя, мало ли что».
– Ну и чего ты притихла, Фиалка? – мило улыбаясь, Олег оперся локтями о стол, с легким прищуром разглядывая мое лицо в теплом свете лампочек. – В машине так бодро возмущалась.
Официант как раз бесшумно расставил перед нами тарелки с дымящейся рыбой и салатом. Олег тут же потянулся к графину, наполнил мой бокал прохладным лимонадом и пододвинул ближе ко мне. Его движения были естественными, уверенными: он ухаживал за мной без какого-либо пафоса, просто и заботливо, словно делал это всю жизнь.
Я взяла вилку, но есть не спешила. Наоборот, сузила глаза и посмотрела на него с явным подозрением.
«Так, стоп, – закрутилась в голове настороженная мысль, которая, по всей видмости, догоняла меня очень долго, так как я уезжала от нее на Ламборгини, и догнала только что. – Мы сидим на закрытой веранде. Вокруг ни души, кроме парочки за соседними столиками, которым до нас нет никакого дела. Бабули тут нет. Мамы его – тем более. Перед кем мы сейчас играем в идеальную пару? Зачем эти пионы, зачем это ухаживание за столом? Тут явно какой-то подвох».
– Романов, – я аккуратно положила вилку обратно и подперла подбородок ладонью, в упор глядя на него. – Скажи мне честно: зачем все это?
Олег, который как раз собирался взяться за нож, приподнял одну бровь:
– Что именно «все это»? Ужин? Я просто кормлю те...
– Не надо, – перебила я, качнув головой. – Твоих родственников тут нет. К чему этот аттракцион невиданной щедрости и заботы? Ты можешь расслабиться, я и так выполню свою часть сделки, подыгрывать мне один на один не нужно.
Олег отложил приборы вслед за мной, и его лицо мгновенно потеряло расслабленное выражение. Он чуть подался вперед, сокращая расстояние между нами через стол, и посмотрел на меня так серьезно, что у меня внутри все замерло.
– Кстати, о сделке, – он опустил взгляд на мои руки. – А где кольцо, Фиалка? Почему пальцы пустые? Не потеряла в общаге?
Я невольно спрятала левую руку под стол, чувствуя, как щеки снова предательски розовеют.
– Оно в тумбочке в общаге лежит. Зачем мне его в учебную часть носить? Чтобы Тамара Ивановна окончательно корвалолом отпаивалась? Или чтобы потерять? Я тогда за всю жизнь не расплачусь за этот реквизит, Романов. И вообщбе, – запоздало возмутилась я. – Зачем ты его мне в пакет положил вместе с платьем, совсем сдурел? Когда мне отдать тебе его?
– Никогда. Носи, – негромко, но очень веско произнес Олег, возвращая свой потяжелевший взгляд к моему лицу. – Я хочу, чтобы ты его носила, это подарок. И раз уж ты спрашиваешь, перед кем я играю... Юль, включи логику. Если бы мне нужно было просто отработать контракт, я бы прислал за тобой водителя, выдал четкие инструкции в сухом СМС и встретился бы с тобой ровно за пять минут до семейного обеда.
Он сделал глоток лимонада, не сводя с меня глаз, и добавил с едва заметной хрипотцой:
– Но я приехал сам. Черт, Фиалка... – он запустил ладонь в волосы, явно волнуясь. – Я вообще не умею этого говорить, так что слушай один раз. Я притащил тебе пионы, потому что в воскресенье ты рассматривала эти кусты у веранды. И раньше я мог спокойно ждать, чтобы не отвлекать тебя от защиты диплома, но после этих выходных… Я три дня места себе не находил, Юль. Всё. Мне мало. Мало смотреть на тебя издалека. Потому что, – он сделал паузу и набрал в грудь побольше воздуха, перед тем как выпалить: – Потому что ты мне нравишься. По-настоящему, Фиалка.
Глава 6. Юля
Глава 6. Юля
Ты мне нравишься.
Эти слова, произнесенные его бархатным, серьезным голосом, напрочь выбили почву у меня из-под ног.
– Р-романов, прекрати, – выдохнула я, судорожно вцепившись пальцами в юбку платья под столом, чувствуя, как к горлу подкатывает волна паники. – Пожалуйста, не надо так шутить. Это... это жестоко. Найди себе для таких игр кого-нибудь из своего круга. Я в этом всём ничего не понимаю.
Олег нахмурился, внимательно вглядываясь в мое лицо.
– Опять включаешь свою броню, Фиалка? Я еще на юбилее у бабули, когда ты устроила бунт из-за ночёвки в одной кровати, понял, что ты у меня с шипами, но сейчас ты испугалась так, будто я первый мужчина, который говорит, что ты красивая и нравишься ему.
– Потому что так и есть, Романов! – воскликнула я чуть громче, чем собиралась, и тут же испуганно прикусила язык, косясь на соседние столики. Сбавив тон до шепота, я до боли закусила губу, глядя куда угодно только не на него: – Да, я испугалась! Потому что ты прав, ты действительно первый, кто мне это говорит. У меня вообще никогда никого не было, понимаешь? Пока все девочки ходили на свидания, выбирали платья и учились флиртовать, я сутками зубрила учебники. Сначала чтобы поступить на бюджет, потом ради красного диплома. У меня не было времени на парней, Романов. И я понятия не имею, как себя вести, когда такой, как ты, смотрит на меня вот так... словно хочет меня съесть. Пожалуйста, не ломай мне жизнь. Мне правда страшно.
От переизбытка эмоций я закрыла лицо руками и старалась сдержать рвущиеся наружу волнение и страх.
Олег молчал так долго, что я не выдержала и мельком взглянула на него сквозь пальцы: Романов сидел, откинувшись на спинку плетеного кресла, и смотрел на меня совершенно потемневшими и какими-то ошеломленными глазами.
Поймав мой взгляд, Олег молча поднялся со своего места. Прежде чем я успела испугаться или надумать себе лишнего, он обошел столик и опустился на корточки прямо передо мной.
Мой судорожный нервный выдох застрял где-то на полпути, потому что я от волнения перестала дышать. А Романов очень бережно коснулся моих запястий, мягко отводя мои ладони от лица, затем опустил мои руки вниз, мягко сжимая мои ладони в своих.
– Юль, посмотри на меня, – тихо, но очень твердо попросил он снизу вверх. Я нехотя опустила взгляд, утыкаясь в его серьезное лицо. Сейчас между нами вообще не было дистанции. – Я не собираюсь ломать тебе жизнь, и торопить тебя тоже не буду. Мне просто нужно было, чтобы ты знала правду. Считай, что я обозначил свои намерения, а дальше всё будет только так, как позволишь ты. Слышишь? Дыши, Фиалка. Никто тебя не съест. Пока что.
От его успокаивающего тона и тепла его рук внутри наконец-то с тихим щелчком отпустило натянутую пружину. Смущение от возникшей ситуации никак не уходило, и Олег, словно чувствуя это, нежно отпустил мои руки и поднялся, возвращаясь на свое место и давая мне личное пространство.
Я растерялась. Напрочь позабыла все свои аргументы и, чтобы окончательно прийти в себя, я поспешно уткнулась в тарелку, сделав вид, что салат с морепродуктами – это самое важное, что есть сейчас в моей жизни.
Олег развивать тему дальше не стал, видимо, понял, что если сейчас скажет еще хоть слово про чувства, я просто сбегу. Он лишь пододвинул ко мне ближе бокал с лимонадом, давая мне время перевести дух, и сказал:
– Ешь, Юля. Приятного аппетита.
Дальнейший ужин прошел удивительно легко. Напряжение, державшее меня в тисках последние три дня, постепенно растворилось в аромате запеченной рыбы, шуме воды и негромком голосе Олега. Без свидетелей и своей пафосной семейки он оказался потрясающим собеседником – умным, ироничным и внимательным. Я ловила себя на мысли, что мне с ним тепло.
Когда солнце село, а над рекой зажглись огни вечернего города, Олег расплатился по счету. Мы поднялись из-за стола, и неспешно пошли к машине.
– Ну что, Фиалка, – Олег окинул меня взглядом, когда мы подошли к Ламборгини. – Скоро полночь. В общаге тебя Светка и другие девчонки явно караулят. Если мы завалимся туда с твоими бумагами, тебя и меня заодно допросят с пристрастием, а бумаги тебе нужны к утру.
Я грустно посмотрела на пакет сквозь стекло Ламборгини.
– И что ты предлагаешь? – тоскливо спросила я. – Заполнять документы в машине под фонарем?
– За кого ты меня принимаешь? Поехали ко мне.
Олег коротко усмехнулся и открыл для меня пассажирскую дверь, которая привычно взмыла вверх.
Затем, увидев в моем взгляде мгновенно вспыхнувшую настороженность, он приподнял руки в примирительном жесте и добавил с улыбкой:
– Расслабься, Фиалка, везти к себе домой я тебя не рискну. Поехали ко мне в офис.
– В офис? – удивленно моргнула я. – В двенадцатом часу вечера?
– Мой личный офис, имею право, – пафосно отчеканил Романов, но в его глазах блеснули искорки. – Там сейчас ни души, тихо, есть идеальный письменный стол и очень удобное кресло, хороший кофе и никто не будет стоять у тебя над душой и отвлекать. Поработаешь спокойно, а я составлю компанию, обещал же помочь. Даю слово, Юль, только кофе и протоколы. Едем?
Стоило один раз провести с Юлей выходные... Всё. Система дала сбой. Возвращаться в рамки «студент-сотрудница» после того, как она спала в моей постели, оказалось выше моих сил.
Три дня в пустой квартире меня натурально штормило, я даже в офис не ездил. Поэтому в среду в четыре я просто швырнул ноутбук на диван, забрал из салона охапку пионов и поехал громить её тщательно выстроенные границы прямо к учебной части, чтобы у неё вообще не осталось шансов сделать вид, что Романова не существует.
Но то, что произошло в ресторане, выбило из меня все, что я напланировал в отношении неё. Когда она заговорила, признаваясь, что у неё вообще никогда никого не было, меня словно обухом по голове ударили.
Я сидел, смотрел на неё и чувствовал себя распоследним подонком. Пока я обдумывал план завоевания и давил на неё своей настойчивостью, Фиалка просто панически боялась, что я сломаю её привычный, хрупкий мир, который она строила по кирпичику.
Плевать мне было на ресторан и приличия. Я опустился перед ней на корточки и взял в свои руки её ледяные, дрожащие пальцы просто потому, что смотреть на неё н в этот момент было физически больно.
Мне захотелось спрятать её от всего мира, от сплетников-коллег и, в первую очередь, от себя самого.
Я не собираюсь ничего ломать... Всё только так, как позволишь ты.
Мужчины в моей семье не просят разрешения, они берут своё. Но с ней я был готов учиться ходить на цыпочках, лишь бы она снова не закрылась в своей раковине. Ей нужно время и я ей его дам.
Теперь же, посадив её в машину, я мягко рванул с места, вклиниваясь в вечерний поток на набережной. В салоне Ламборгини снова воцарилась тишина.
Юля сидела, отвернувшись к окну, и задумчиво разглядывала бегущие огни фонарей. Пальцы, которые я ещё десять минут назад согревал в своих ладонях, теперь аккуратно перебирали ремешок её сумки.
Она явно пыталась переварить моё признание, а я впервые в жизни не знал, о чём спросить девчонку, чтобы не спугнуть её окончательно.
На светофоре я повернул голову, откровенно рассматривая её профиль. Тонкая шея, упрямо сжатые губы, светлая прядь, выбившаяся из причёски.
Сотрудница учебной части, блять. Ну какая из неё строгая сотрудница? Она просто маленькая девочка, которая взвалила на себя заботу о родных и закрылась от всего мира за горой ответственности.
И от осознания того, что в её жизни я – во всех смыслах действительно первый, кто подошёл так близко, у меня под кожей ощутимо закипела кровь в собственническом азарте.
Она мельком поймала мой взгляд через стекло, смущённо качнула головой и ещё сильнее закуталась отвернулась.
– Романов, ты на дорогу смотри, пожалуйста, – тихо попросила она, не поворачиваясь.
– Смотрю, Фиалка, – ухмыльнулся я, плавно выжимая газ и перестраиваясь к съезду на Новую Басманную, где располагался наш бизнес-центр. – Всё под контролем. Почти приехали.
Я разблокировал двери, краем глаза наблюдая, как она расслабляется, понимая, что мы действительно припарковались у строгого стеклянного здания, а не у жилого комплекса.
Ладно, Юлия Степановна. Сегодня будут только кофе и протоколы, я своё слово держу, но ты все равно рано или поздно будешь моей.
Скоростной лифт бесшумно взлетел на тридцатый этаж бизнес-центра. Офис Романова был абсолютно пустым, как он и обещал: темноте горела лишь синеватая дежурная подсветка вдоль плинтусов, но главным украшением этого места были стены. Точнее, их отсутствие: сплошные панорамные окна от пола до потолка, за которыми раскинулась ночная Москва – тысячи неоновых огней, светящиеся нити дорог, крошечные машинки где-то далеко внизу…
– Добро пожаловать в мое убежище, Фиалка, – тихо сказал Олег.
Он проводил меня в свой личный кабинет. Там стоял огромный стол из массива темного дерева, глубокие кожаные кресла и царил идеальный порядок.
Олег включил небольшую настольную лампу, отчего комната сразу погрузилась в уютный полумрак, отодвигая огни города и блеск небоскребов на второй план. Через несколько минут он вернулся из приемной с двумя чашками потрясающе пахнущего свежесваренного кофе.
– Ну, показывай свои протоколы, – сказал он, решительно вывалив папки на стол, и снял свои часы, положив их рядом.
Мы действительно просто работали, и, к моему глубокому удивлению, Олег не соврал: почерк у него был безупречный – ровный, четкий, каллиграфический. Мы распределили обязанности: я диктовала имена, темы дипломных работ, оценки выпускников, и номера приказов, а он вписывал их в бланки. Через какое-то время поменялись.
Мы негромко переговаривались, шутили, я пару раз искренне рассмеялась над его забавными комментариями к темам некоторых дипломов. Атмосфера была настолько комфортной, что я окончательно расслабилась, напрочь позабыв о разговоре в ресторане.
А потом Олег расстегнул пару верхних пуговиц на своей белой рубашке и небрежно закатал рукава выше локтей. В золотистом свете лампы я невольно засмотрелась на его сильные предплечья с четко проступившими венами на запястьях, смуглые на фоне белоснежной ткани. Внизу живота странно и горячо потянуло от этой картины.
– Так, остался последний протокол, – сбивчиво пробормотала я, чувствуя, как от его близости начинает пересыхать в горле.
Я потянулась к стопке, чтобы передать ему бланк, и в этот момент наши пальцы соприкоснулись.
Обычно это происходило мимолетно, но сейчас Романов не убрал руку. Его горячая ладонь уверенно накрыла мои пальцы, мягко, но властно прижимая их к деревянной поверхности стола.
Я замерла, боясь сделать даже вдох. Сердце мгновенно сбилось с ритма и застучало где-то в висках.
Я медленно подняла голову и встретилась с его взглядом и у меня перехватило дыхание. В его серых глазах больше не было привычной иронии: они потемнели до цвета грозового неба, а зрачки были так расширены, что практически поглотили радужку. Олег смотрел на меня в упор, тяжело, по-мужски голодно и пугающе серьезно.
В кабинете воцарилась тишина, в которой, казалось, было слышно, как бешено колотится мой пульс. Олег сидел слишком близко. Я физически ощущала исходящее от него тепло, вдыхала его парфюм, смешавшийся с горьковатым ароматом кофе, и видела, как тяжело и прерывисто вздымается его грудь под тонкой тканью рубашки. Он был буквально опьянен нашей близостью, и это выражалось в каждом его микродвижении.
Он медленно, словно давая мне время опомниться и сбежать, потянулся свободной рукой к моему лицу. Его большие, чуть шероховатые пальцы нежно коснулись моей щеки, очертили контур подбородка и заправили непослушную прядь волос мне за ухо.
От этого простого прикосновения по коже пробежал табун мурашек. Я завороженно смотрела на губы Олега, чувствуя, как все мое сопротивление тает, словно мартовский снег. Разум отчаянно кричал, что это безумие, но тело упрямо хотело, чтобы он сделал этот последний шаг.
Один сантиметр. Между нашими губами остался всего один сантиметр. Я инстинктивно приоткрыла рот, затаив дыхание и резко зажмурившись, ожидая поцелуя, который перевернет всю мою жизнь.
Его горячее дыхание обожгло мои губы… И тут его пальцы на моей щеке дрогнули, а затем он медленно, очень тяжело выдохнул сквозь зубы и отстранился, а я удивленно открыла глаза.
Романов откинулся на спинку кресла, запустил пятерню в свои темные волосы, яростно взъерошив их, и закрыл глаза на несколько секунд, пытаясь унять внутреннюю бурю. Я увидела, каких невероятных усилий ему стоило остановиться: его пальцы заметно подрагивали от дикого перенапряжения.
– Черт... – хрипло пробормотал он, открывая глаза: в них все еще горели опасные искры, но кажется он уже полностью контролировал себя. – Извини, Фиалка. Поторопился. Не хотел тебя пугать.
Я сидела неподвижно, не в силах даже пошевелиться, сгорая от дикой смеси разочарования, дикого облегчения и жуткого смущения. Наверное, в этот момент я была пунцовой до корней волос.
Олег бросил короткий взгляд на часы на столе, затем на панорамное окно, за которым вовсю царила глухая ночь, и его голос вернул себе прежнюю, пусть и немного натянутую, уверенность:
– Время почти три. Если я сейчас не отвезу тебя в общагу, твоя Светка меня прибьет. Последний бланк я заполню сам, тут три строчки осталось. Собирай вещи, Юля.
Ночные посиделки за работой и пугающая, манящая близость Олега казались затянувшимся сном.
«Мне мало. Мало тебя. Потому что ты мне нравишься. По-настоящему» .
В ушах до сих пор стоял его тихий, хрипловатый голос, а ладони, кажется, всё ещё помнили тепло его рук, когда он опустился на корточки прямо посреди ресторана.
Пока я заполняла эти треклятые протоколы под его внимательным взглядом, мозг отчаянно пытался найти подвох, но так и не смог. И Романов действительно сдержал слово: сварил кофе, помог с бумагами и пальцем меня не тронул. И от этого его признание казалось ещё более реальным и... опасным.
Но стоило мне разлепить глаза, как суровая реальность с размаху опустила меня на землю.
Светка не просто не спала, она сидела на краешке моей кровати, практически гипнотизируя меня взглядом. В руках она сжимала телефон, а на лице ее цвела такая торжествующая улыбка, будто она лично выиграла в лотерею.
– Проснулась, Юля? Или мне теперь называть тебя «Ваше оранжевое высочество»? – ехидно протянула она, пихая мне под нос экран своего смартфона. – На, любуйся. Ты теперь у нас главная медийная личность университета.
Я зажмурилась, но Светка была неумолима. На экране в главном студенческом паблике «Подслушано» висело вчерашнее видео. Снято было на удивление качественно, с хорошего ракурса: вот Олег в лучах солнца уверенно подхватывает меня на руки, вот закрывается футуристическая дверь машины и Ламборгини с ревом уносится в ночь.
Заголовок поста гласил:«Романов перешел к активным действиям. Сотрудница учебного отдела эвакуирована с работы в режиме "принцессы". Ждем свадьбу?» , а в комментариях уже развернулись настоящие дебаты на триста сообщений.
– Господи, за что мне это? – я со стоном уткнулась лицом в подушку, готовая провалиться сквозь землю прямо в тапочках.
Мы просто ужинали и заполняли протоколы! Попробуй теперь докажи это трем тысячам студентов, у которых каникулы на носу и дефицит сплетен.
– Юль, ну расскажи, – канючила Светка. – Что это было? Вы все-таки встречаетесь? Иначе зачем он...
– Нет, – перебила её я, оторвав голову от подушки. – Ты узнаешь первой, если между нами что-то будет.
Дорога до учебного корпуса превратилась в полосу препятствий. Обычно я сливалась с толпой, но сегодня этот фокус не прошел. Вахтерша на входе в общагу проводила меня понимающим, даже уважительным взглядом, а по пути к главному зданию первокурсники буквально шарахались в стороны, уступая мне дорогу. Мне казалось, что у меня на лбу неоновым светом горит надпись «Собственность Романова».
Стоило мне переступить порог учебной части, как разговоры мгновенно затихли. Девочки-методистки смотрели на меня с таким восторгом, словно я сейчас должна была выдать им эксклюзивное интервью.
На моем рабочем столе уже стоял горячий стаканчик кофе из дорогой кофейни напротив и свежий круассан. На картонном держателе красовалась размашистая надпись маркером:«Хорошего дня, Фиалка. Не забудь поесть. Олег» . Сердце почему-то забилось чаще, но я поспешно загнала это чувство поглубже.
Я молча достала из пакета папки с протоколами и выложила их на соседний стол. Из своего кабинета как раз величественно выплыла Тамара Ивановна: она строго кашлянула, поправила очки и посмотрела на меня с легким укором, смешанным с чисто женским любопытством.
– Юленька, протоколы, конечно, оформлены идеально, даже проверять не буду, – Тамара Ивановна постучала пальцем по бумагам и понизила голос. – Но вы бы как-то поаккуратнее, милая. Ректорат с утра это видео обсуждает. Романов у нас, конечно, студент образцовый, гордость магистратуры и мальчик из приличной семьи, но такие демонстративные жесты на крыльце университета... Это же подрыв субординации. На вас весь бакалавриат смотрел.
– Тамара Ивановна, это вышло случайно, я... – попыталась оправдаться я, чувствуя, как щеки заливает густой румянец.
– Ладно, дело молодое, даже декан одобрил, – махнула она рукой, смягчаясь. – Главное, чтобы работе не мешало. Иди, трудись.
Коллеги захихикали, а я рухнула на свой стул, мечтая превратиться в невидимку. В этот самый момент мой телефон, лежащий возле клавиатуры, коротко завибрировал, пришло СМС от Олега:
Олег Романов:Доброе утро, Юля. Как чувствует себя звезда интернета? Видео сохранил на память, ракурс с крыльца отличный.
Я сердито фыркнула, быстро напечатала ему ответ:
Юля:Романов, удали его и не пиши мне, я работаю. И спасибо за кофе, не стоило.
Отправила ему собщение и принялась за внесение ведомостей в базу.
К двум часам дня я поняла, что утренняя порция сплетен была лишь цветочками и настоящий апокалипсис начался после обеда.
Обычно в наш кабинет заглядывали уставшие студенты с хвостами по учебе или старосты с ведомостями, а в каникулы практически никто, но сегодня контингент резко изменился: дверь учебной части практически не закрывалась, и входили туда исключительно... модели. Ну, или девушки, которые очень старались ими выглядеть.
Первыми ласточками стали три девицы с другого факультета: в шлейфе удушающе дорогого парфюма, на умопомрачительных шпильках и с сумочками, чья стоимость равнялась моей годовой зарплате.
– Ой, здравствуйте, – протянула та, что шла первой, высокомерно оглядывая наш скромный кабинет с казенными шкафами. – А мы хотели спросить... когда будут готовы списки на повышенную стипендию?
– Списки на информационном стенде в главном корпусе уже неделю как висят, – устало ответила моя коллега Марина. – И вы не в свою учебную часть зашли, девочки.
Девицы даже не повернулись к ней. Шесть глаз были намертво прикованы ко мне: они бесцеремонно просканировали мою простую блузку, собранные в пучок волосы, отсутствие дорогих украшений.
– Серьезно? – не до конца скрывая брезгливость, тихо, но отчетливо шепнула одна из них подруге, кивая в мою сторону. – Это она? Романов совсем ослеп?
– Да ладно, на пару недель поиграть взял, – таким же шепотом отозвалась вторая, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. – На контрастах его потянуло, бывает.
Они уплыли, а внутри меня все клокотало от унижения. Мне хотелось запустить в них тяжелой папкой, но пришлось сжать зубы и уставиться в монитор.
Однако на этом паломничество не закончилось. За следующий час к нам «просто спросить» зашли: мисс Университета прошлого года, дочка какого-то замдекана и целая стайка третьекурсниц в экстремальных мини-юбках.
Все они заглядывали под любыми предлогами: узнать расписание, уточнить часы приема, спросить про несуществующие бланки. И сценарий повторялся: оценивающий, полный презрения взгляд на меня, шушуканье у двери, театральные вздохи и разочарованное: «И это ВСЁ? Ну и выбор у него...»
Я чувствовала себя редким экспонатом в зоопарке. Кабинет превратился в проходной двор, девчонки-методистки уже откровенно злились, потому что из-за этих визитов мы не могли нормально работать – в коридоре выстроилась очередь из любопытствующих красоток, которые громко обсуждали Олега и его новую пассию в лице меня.
Однако на паломничестве девиц все не закончилось: вскоре к ним присоединилась и мужская половина университета. Правда, парни действовали тоньше, но от этого было не легче. И они не язвили, наоборот, заходили, внезапно замолкали и откровенно пялились на меня.
Например, к нам зашла вся университетская сборная по волейболу, которую все сотрудники хорошо знали, и я чуть не сползла под стол от их явления к нам.
– Э-э-э, здравствуйте, – протянул их капитан с мехмата, Антон Мальцев, не отрывая от меня взгляда и игнорируя остальных. – А можно... черновик заявления на материальную помощь? На нашем факультете закончились черновики…
Пока я, закатив глаза от такого предлога, искала бланк, он со значением переглянулся со своим товарищем по команде у двери. Тот одобрительно и тихо присвистнул:
– А Романов-то шарит, симпатичная.
Я выдала Антону бланк, чувствуя, как уши начинают гореть. Парни поблагодарили меня и ушли, но в коридоре тут же послышалось их громкое обсуждение:
– Да ладно вам, нормальная девчонка, милая такая, естественная. Не то что эти наши силиконовые куклы! И голос такой приятный.
Господи, они меня теперь еще и оценивают!
А финальной каплей стало появление Нади – королевы юридического факультета, которая, по слухам, безуспешно пыталась захомутать Романова весь прошлый семестр.
Она вошла, лениво жуя жвачку, остановилась прямо напротив моего стола и, поправив идеальные локоны, громко обратилась к пространству:
– Девочки, а у вас тут кондиционер не работает? А то некоторые сотрудники выглядят какими-то... помятыми и несвежими. Наверное, ночные... бодрствования очень утомляют.
Марина за соседним столом возмущенно ахнула, а у меня от злости побелели пальцы, сжавшие компбютерную мышку.
– А вот тебя чужая личная жизнь, я вижу, прямо извела, – раздался от двери бархатный знакомый голос.
Все в кабинете синхронно повернули головы. В дверном проеме, небрежно оперевшись плечом о косяк, стоял Олег. В черной футболке с белоснежными японскими иероглифами и с неизменной легкой ухмылкой он выглядел до невозможности спокойным, но взгляд серых глаз был холодным, как лед.
Надя подавилась жвачкой, увидев его. Ее спесь испарилась за долю секунды и она тут же расплылась в приторной, кокетливой улыбке и сделала шаг к нему, изящно покачивая бедрами:
– Олег! Привет! А я тут... просто зашла про документы уточнить. Может, кофе попьем?
Олег даже не посмотрел на нее. Он оттолкнулся от дверного косяка, прошел мимо ошалевшей Нади, словно она была пустым местом, и остановился прямо у моего стола, за спинкой моего кресла.
– Не попьем, Надь. Я навсегда занят Юлей, – отрезал он, собственнически положив ладони мне на плечи и чуть сжав их, а у меня чуть не отвисла челюсть от таких заявлений, но сцену при всех я устраивать не хотела, поэтому промолчала. – Не хочу давать ей поводов для ревности. О, Тамара Ивановна, добрый день. Я у вас Юлю заберу чуть раньше, сейчас? У нас там... важное семейное мероприятие за городом на эти дни, бабушка очень ее ждет.
Тамара Ивановна, которая по всей видимости только что собиралась устроить разнос Наде, оценивающе посмотрела на Олега, потом на меня, вздохнула и махнула рукой:
– Ладно уж, Романов, забирай свою принцессу. Все равно из-за твоего фан-клуба работать невозможно.
– Спасибо, – Олег мягко поблагодарил заведующую и, наклонившись, забрал мою сумочку со стула. – Кстати, Тамара Ивановна, советую вам на дверь табличку повесить «Работа с документами», а то там в коридоре половина университета жаждущих стоит, Юлю оценивают. Мне это не нравится.
У Нади от его слов округлились глаза, а мои коллеги прыснули со смеху, глядя на нее.
– Пошли, Юль, – Олег протянул мне ладонь. – Хватит на сегодня трудовых подвигов, пора насладиться летней погодой.
Я послушно вложила свою ладонь в его и поднялась, чувствуя, как внутри разливается сумасшедшее, триумфальное облегчение. Олег тут же переплел наши пальцы так, что его рука оказалась сверху моей, совсем как у парочек в кино про любовь.
Мы вышли в коридор, и толпа студентов тут же благоговейно расступилась, провожая нас ошарашенными взглядами. Олег уверенно вел меня к выходу, крепко сжимая мою ладонь, а я думала о том, что быть под его защитой – чертовски приятное чувство.
