Текст книги "Фиалка для мажора (СИ)"
Автор книги: Карина Мин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Олег дал мне пару секунд, чтобы перевести дыхание. Мое тело стало абсолютно податливым, полностью расслабленным, наполненным нежностью к Романову.
Поняв, что я совершенно готова принять его, Олег уткнулся в мою влагу головкой члена и, нежно целуя меня в губы, очень медленно принялся входить в меня, заполняя собой до предела.
Я простонала ему в губы от острой боли и непривычно растянувшей меня полноты, но он тут же замер, давая мне время привыкнуть к нему.
– Все хорошо? Сильно больно? – прошептал Олег, целуя мои мокрые от слез щеки. – Я не двигаюсь, Юля. Скажи, как будешь готова.
Он снова поцеловал меня так, что у меня снова прошла по телу аосхитительная дрожь, после чего я сказала ему, что готова, и началось чистое безумие.
Олег двигался сначала очень осторожно, а затем все быстрее, с мягкой подчиняющей меня силой, от которой у меня плавилось всё тело и вышибало из головы абсолютно все мысли.
Я только крепче сжимала его плечи, царапая их ногтями, и двигалась вместе с Олегом, полностью ведомая его ритмом. Боль быстро растворилась, уступая место новым непривычным ощущениям.
Каждое его движение отзывалось во мне мощными волнами удовольствия, а его стоны мне в шею доказывали, что этот мужчина сейчас точно так же теряет контроль над собой, как и я.
Вскоре я задохнулась и выгнулась в его руках, чувствуя, как внутри все стягивается в огненный узел, и сорвалась на крик, когда меня затопило ослепительной разрядкой, во время чего Олег сделал пару очень глубоких толчков, и его тоже накрыло: он содрогнулся всем телом, со стоном выдыхая мое имя мне в шею.
Мы лежали, тяжело дыша и не размыкая объятий. Казалось, на этом все должно было затихнуть, но огонь внутри Олега даже не думал угасать.
Спустя несколько минут, когда наша кожа все еще была влажной от пота, его ладонь, поглаживавшая мое бедро, скользнула выше.
Я тихо ахнула, когда Олег перекатился и снова навис надо мной.
– Олег, я ещё не отдышалась, – прошептала я, чувствуя, как его горячие губы медленно дорожкой поцелуев спускаются от моей шеи к груди, и перешла на стон.
– Просто чувствуй и получай удовольствие, Юль, – отозвался он, приподнимая мои бедра и укладывая их себе на талию. – Я всё сделаю сам.
Второй заход получился совсем другим: неторопливым, тягучим и безуменно откровенным. Боль внизу живота совсем ушла, оставив лишь обостренную чувствительность.
Олег входил в меня медленно, до самого упора, и затем выходил полностью, доводя меня до безумия каждым плавным движением. Я выгибалась в его руках, громко, не стесняясь, стонала на всю спальню и сходила с ума от того, как он стонал в унисон со мной и как его мощное тело дрожало от нарастающего экстаза.
Когда нас накрыла вторая, ещё более сильная волна оргазма, я просто плакала от счастья, уткнувшись ему в плечо, а Олег крепко сжимал меня в руках и шептал на ушко всякие нежности. А затем пошёл на третий заход, даря мне всю нерастраченную страсть и нежность, и показывая, как он умеет любить.
Вскоре я окончательно вымоталась, поэтому Олег лег на спину, а я устроилась у него на груди, слушая, как бьётся его сердце. Ладонь Романова нежно и успокаивающе поглаживала мою обнаженную спину, даря тепло.
– Ну что, Юля, – произнес он. – Теперь ты никуда от меня не денешься, влюбишься и женишься, да?
Я тихонько рассмеялась, сильнее прижимаясь к его горячему боку и чувствуя, как веки слипаются от усталости.
– Романов, девушки не женятся, а замуж выходят.
– Знаю, Фиалка, это же была отсылка на песню, – сказал Олег, уткнувшись носом в мои растрепанные волосы и крепче прижимая меня к себе. – Отдыхай давай, завтра поговорим. У нас впереди еще вся жизнь.
Я послушно закрыла глаза, засыпая в его руках абсолютно счастливой и умиротворенной.
Утро вторника началось не с будильника, а с невесомого прикосновения к моему лицу.
Олег лежал рядом, подперев голову рукой, и сонной, нежной улыбкой наблюдал за тем, как я открываю глаза. Его пальцы медленно очерчивали линию моей скулы, спускались к шее и зарывались в растрепанные волосы.
– Доброе утро, Фиалка, – увидев, что я проснулась, прошептал он мне прямо в губы, касаясь их своим неторопливым поцелуем, от которого внутри всё сладко сжалось.
– Доброе, – выдохнула я, счастливо улыбаясь такому пробуждению.
Всё тело приятно ломило после вчерашней ночи, но это была приятная усталость, от которой на душе становится легко и светло.
– Пошли в душ, – он подхватил меня на руки, игнорируя мои слабые протесты, и понес в ванную.
Просторная душевая кабина мгновенно заполнилась теплым паром, едва он включил воду. Олег выдавил на ладонь немного геля с ароматом ванили и бергамота, и этот сладковатый, пряный запах тут же смешался с паром.
Его большие, мокрые ладони, покрытые пышной пеной, скользнули по моим плечам. Он нежно намыливал меня,осторожно смывая остатки вчерашнего дня и ночи.
Его пальцы неторопливо описывали круги на моей груди, заставляя соски мгновенно затвердеть под струями воды, затем опускались ниже к талии, сжимали бёдра и плавно возвращались к шее. Каждое прикосновение его скользящих ладоней отзывалось во мне сладостной, тяжелой тревогой внизу живота.
– Ты безумно красивая, Юль... – выдохнул Олег прямо мне в губы, смывая пену с моих плеч, и снова поцеловал, заставив сладко застонать и зарыться пальцами в его мокрые волосы .
Его поцелуи под шумящей водой были очень глубокими, его язык изучал мой рот словно в первый раз. Олег пил капли воды с моих губ, целовал подбородок, шею, ключицы, пока я млела и растворялась в его поцелуях.
Его потемневшие от страсти глаза в какой-то момент стали почти черными. Он осторожно прижал меня спиной к запотевшей кафельной стене и слегка приподнял, заставляя меня обвить его талию ногами. Его ладони намертво зафиксировали мои ягодицы, не давая соскользнуть.
– Я люблю тебя, Юль, – внезапно произнёс он, уткнувшись своим лбом в мой.
Я затаила дыхание от его признания, часто заморгав и попытавшись сообразить, какие слова сказать в ответ,, но Олег и не ждал от меня ответа: он просто плавно насадил меня на свой член, заставив меня судорожно ахнуть и сжать его широкие плечи пальцами. Вся моя чувствительность после ночи была обострена до предела и каждое его движение ощущалось запредельно остро.
Наш секс получился невероятно искренним и откровенным. Романов двигался медленно, не сводя с меня затуманенного взгляда. Периодически Олег глубоко целовал меня и доводил до безумия каждым глубоким толчком, а его пальцы до боли впивались в мои ягодицы.
Я громко, не стесняясь, стонала ему в шею, чувствуя, как с каждым новым движением внутри разгорается сладкий пожар. Олег рвано дышал, его мышцы под моими ладонями были каменнымм, а стоны вырывались из его груди при каждом глубоком толчке.
Вскоре я задохнулась от восторга, выгибаясь в его руках и сжимаясь вокруг него, а Олег сделал последнюю фрикцию и с громким стоном кончил, намертво прижимая меня к себе и зарываясь лицом в мои мокрые волосы.
Мы стояли под падающими струями еще несколько минут, просто дыша друг другом, пока пульс постепенно возвращался в норму.
Через час, переодетая в новое легкое платье из наших вчерашних покупок, я сидела за столиком на открытой веранде стильного ресторана на берегу Москва-реки. Прохлада, периодически веющая с реки, слегка освежала, а над речной гладью кружили кричащие чайки.
Романов заказал нам пышные сырники со свежими ягодами, хрустящие круассаны и по чаше капучино. Сам он сидел напротив меня, в белой рубашке с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, расслабленный, безумно красивый и абсолютно довольный жизнью.
Олег то и дело перехватывал мою руку через стол, целуя мои пальцы и не обращая внимания на завистливые взгляды официанток.
– Олег, ты меня так избалуешь, – смутилась я, отпивая пенку с кофе. – Время уже десять. Я же от такой жизни вообще отвыкну приходить на работу вовремя.
– А тебе и не надо перерабатывать, Фиалка, – хмыкнул он, прищурив серые глаза. – Твоя главная работа теперь – быть счастливой и делать меня счастливым, а со всем остальным я разберусь сам.
До университета мы доехали довольно быстро, без пробок, и на парковке у нашего корпуса, где сейчас не было толп студентов из-за каникул, Олег заглушил двигатель, притянул меня к себе за затылок и долго целовал меня, не позволяя мне выйти, пока я окончательно не запылала.
– Удачного дня, Фиалка, – прошептал он, отстранившись и поцеловав меня в нос. – Вечером я тебя заберу.
– И тебе, – всё ещё ошалевшая и смущенная выдохнула я и, поправив сумочку, выпорхнула из машины.
На моё опоздание даже не обратили внимания, но злоумпотреблять я этим не планировала. Атмосфера в кабинете была сонной примерно до обеда. Марина лениво стучала по клавиатуре, периодически вздыхая о чём-то, а Тамара Ивановна шелестела распечатками учебных планов и что-то писала на бумагу, изредка отпивая из своей любимой кружки.
А я всё утро сидела с ведомостями на пересдачи, и у меня уже в глазах рябило от таблиц. Я как раз сделала очередной глоток уже остывшего кофе, собираясь вбить в базу очередную фамилию нерадивого студента, когда экран моего телефона, лежащего на столе, ярко вспыхнул, и сам телефон провибрировал о входящем сообщении.
Я покосилась на него, ожидая увидеть сообщение от Олега в мессенджере, но текст на экране заставил меня замереть. На белой плашке красовался значок Госуслуг.
Госуслуги: «Романов Олег Игоревич направил вам заявление о заключении брака. Для продолжения процедуры, пожалуйста, подтвердите согласие в личном кабинете и выберите дату регистрации в ЗАГСе г. Москвы...»
Глава 10. Юля
Глава 10. Юля
От прочитанного уведомления кофе пошел не в то горло, и я разразилась таким диким кашлем, едва не обрызгав бумаги, что Марина аж подпрыгнула на стуле, а Тамара Ивановна испуганно уронила ручку.
– Юлечка, господи, ты чего? – Марина тут же протянула мне бумажную салфетку. – Переработала? Воздуха, воздуха глотни!
– Все... все нормально, – прохрипела я со слезами на глазах, судорожно зажимая рот салфеткой и неверяще глядя в экран, где Госуслуги все еще вежливо предлагали мне стать официальной женой Олега Романова.
Мои руки задрожали. Какой брак?! У нас же... мы же только вчера...
Не соображая, что делаю, я схватила телефон, быстро поднялась со своего места и, пробормотав что-то невнятное типа «Мне нужно срочно позвонить», выскочила в коридор факультета.
Стоило двери учебной части захлопнуться за моей спиной, как я быстро набрала его номер. Трубку сняли на втором же гудке.
– Ну привет, будущая Романова, – вкрадчивый, безумно довольный голос Олега в динамике заставил мои колени окончательно подогнуться. – Быстро ты уведомления читаешь.
– Романов, ты с ума сошел?! – зашипела я в трубку, оглядываясь по сторонам, и быстро пошла по коридору подальше от любопытных ушей коллег. – Какое заявление?!
– Зачем откладывать неизбежное, Фиалка? Всё равно ты никуда от меня не денешься, – низкий смешок Олега почему-то донесся не только из динамика, а откуда-то совсем рядом.
Я не успела додумать эту мысль, потому что чья-то большая, горячая ладонь мягко, но решительно перехватила мое запястье, заставляя опустить телефон. Оказывается, прямо у двери пустующей триста четвертой аудитории стоял Романов. В моих глазах он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала – шальной, уверенный в себе и запредельно сексуальный.
По-моему, я обречена быть влюбленной в него, как ни крути. Только недавно попрощались, а я восхищаюсь им, словно не видела его сто лет.
Прежде чем я успела издать хоть звук, Олег толкнул тяжелую деревянную дверь аудитории, затянул меня внутрь и запер ее на защелку.
В классе стояла полутьма – жалюзи были опущены, спасая комнату от полуденного солнца. Олег впечатал меня спиной в закрытую дверь, мгновенно перехватывая мои руки и фиксируя их на дереве над моей головой. Мой мобильник выпал из пальцев на пол.
– Олег... – выдохнула я, но он не дал мне договорить.
Он поймал мои губы своими. Это был поцелуй-наказание, поцелуй-демонстрация – глубокий, горячий, от которого в голове мгновенно вспыхнул весь вчерашний порочный пожар.
– Я же сказал тебе утром, что люблю тебя, Юль, – на мгновение прервался он и снова поцеловал меня так, словно мы не виделись несколько лет, а не несколько часов, сминая мои губы и заставляя меня задыхаться от нахлынувших чувств.
Олег намертво прижал меня к двери, и его свободная ладонь скользнула вниз, без труда забираясь под легкую ткань моего платья. Его ладноь уверенно огладила мое бедро, поднимаясь все выше, заставляя меня судорожно выгнуться навстречу его руке.
– Олег... Кто-то же может зайти… Или мимо пройти… – попыталась воззвать я к его разуму, когда его шаловливые пальцы коснулись края кружевного белья, дразняще очерчивая самую чувствительную зону.
– Дверь заперта, Фиалка, – шепнул он мне прямо в губы, слегка кусая мою нижнюю губу. – И вообще, ты заявление ещё не подтвердила. Так что я имею полное право применить физическое внушение.
Его пальцы скользнули под шёлк моих трусиков, прямо к истекающей влаге. У меня подкосились ноги, и я удержалась в вертикальном положении только потому, что Олег крепко держал меня за талию, а затем он медленно скользнул внутрь меня двуми пальцами.
Я закусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон, и сильнее закинула голову назад, вжимаясь затылком в дверь.
– Ну так что, Юль? – Олег оторвался от моих губ, тяжело дыша мне в шею и оставляя на нежной коже ключиц влажные, горячие поцелуи, пока его рука продолжала доводить меня до безумия. – Нажимаем «согласна»?
– Нажимаем... – простонала я, полностью растворяясь в этой нежной ласке прямо посреди рабочего дня. – Все, что хочешь, Олег... Только не останавливайся…
– Романов, ты сумасшедший, – шепотом выдохнула я, судорожно цепляясь за его крепкие плечи. – Где колечко, где цветы, где романтика, в конце концов?!
Олег рассмеялся мне в кожу, но его пальцы ни на секунду не остановились, заставляя меня то тонуть в сладкой неге, то испуганно прислушиваться к шорохам в пустом коридоре.
– Во-первых, я соскучился, Фиалка. Два часа без тебя – это уже статья за жестокое обращение с магистрантами, – он коснулся губами моей мочки уха, отчего по телу побежали крупные мурашки. – А во-вторых, я просто лишаю тебя любых путей к отступлению.
– Каких... путей? – я едва соображала, когда его большой палец смазал каплю влаги у самого центра моего блаженства.
– Обыкновенных, – Олег чуть отстранился, заставляя меня открыть глаза и посмотреть в его шальной взгляд. – Ты у меня слишком правильная, Юль. Начнешь сейчас думать, взвешивать, сомневаться… А время идёт. А за романтику не переживай, Фиалка. Будет тебе и романтика, и всё остальное.
– Ты в своем репертуаре, Романов... – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё плавится от его слов и от того, что его ладонь сделала еще одно глубокое движение, выбивая из меня остатки воздуха.
– Я лучший, Фиалка, – прошептал он, снова впиваясь в мои губы голодным, поцелуем, полностью забирая мой хриплый стон себе. – И ты от меня уже никуда не денешься.
Через пять минут я, кое-как придя в себя и поправив задравшееся платье, стояла перед зеркалом в углу аудитории, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Щеки горели так, будто я только что пробежала стометровку.
Олег, абсолютно довольный, собранный и ни разу не растрепанный, поднял с пола мой телефон, разблокировал его и протянул мне, ткнув пальцем в экран со строгим гербом Госуслуг.
– Давай, Фиалка, подтверждай и иди работать, а то Тамара Ивановна меня с потрохами сожрет, если её лучший специалист пропадет насовсем.
Я посмотрела на заявление, затем на этого невыносимого мажора, который за несколько дней перевернул мою жизнь с ног на голову, вздохнула и... решительно нажала кнопку «Согласна».
Экран подмигнул мне надписью:«Заявление успешно отправлено второй стороне» .
– Доволен, Романов? – буркнула я.
– Запредельно, будущая Романова. Вечером буду ждать тебя у крыльца. Не опаздывай.
На носочках туфель я пробежала по коридору до своего кабинета, чтобы не было слышно цокота каблуков, аккуратно приоткрыла дверь учебной части и постаралась проскользнуть к своему столу максимально незаметно, ни на кого не глядя. Сделала самое деловое лицо, на какое только была способна, и сразу потянулась к стопке ведомостей.
Марина перестала стучать по клавишам.
– Так, Юлька, – протянула она, заговорщицки прищурившись. – Ты ушла звонить бледная как поганка, а вернулась такая... румяная. И помада у тебя как-то подозрительно обновилась. Точнее, ее вообще не осталось.
– Я просто... на лестнице душно было, – пробормотала я, судорожно листая первую попавшуюся ведомость и молясь, чтобы мои щеки перестали так откровенно пылать. – Кондиционеры в коридоре вообще не справляются.
Тамара Ивановна оторвалась от своего монитора, поверх очков оценивающе посмотрела на меня, затем перевела взгляд на окно, под которым все еще хищно поблескивал оранжевый суперкар Романова, и покачала головой:
– Душно ей на лестнице, надо же. Юля, у тебя зеркало на столе лежит, посмотрись. У тебя на шее прямо такое алиби горит, которое ни один тональный крем не замажет. Романов твой, я смотрю, вообще берегов не видит. Уже дисциплину на факультете подрывает.
Я судорожно поправила воротник платья, готовая провалиться сквозь землю от смущения.
– Тамара Ивановна! – пискнула я.
– Ладно уж, работай, – беззлобно усмехнулась заведующая, возвращаясь к своим планам. – Романов – парень видный, напористый, в отца пошел. Главное, ведомости к среде сдай, а там хоть на Госуслугах заявления друг другу кидайте.
От фразы про Госуслуги у меня едва сердце не остановилось. Значит, точно все на лице написано!
Марина со смешком подкатила свой стул ближе к моему столу и зашептала:
– Юлька, ну ладно тебе. Мы же за тебя горой. Расскажи хоть, каково это когда тебя мажор на Ламборгини увозит? Он правда такой собственник, как разыгрывал тут, или дома покладистый?
Я посмотрела на сияющие глаза Марины, на уткнувшуюся в документы, но явно прислушивающуюся Тамару Ивановну и невольно улыбнулась.
– Такой же, – тихо ответила я, открывая наконец нужную программу. – Но... кажется, я попала, по-настоящему и бесповоротно.
После сумасшедшего дня в учебной части, где Марина допрашивала меня с пристрастием, а Тамара Ивановна многозначительно вздыхала, салон машины Романова действовал на меня убаюкивающе.
Олег, как и обещал, ждал меня у крыльца ровно в шесть вечера. И вот сейчас он уверенно вел машину, левой рукой придерживая руль, а правой крепко сжимая мою ладонь и переплетя наши пальцы. В салоне тихо играла спокойная музыка. Атмосфера витала до неприличия уютная и почти домашняя, пока Романов, словно между прочим, не разрушил эту идиллию одной-единственной фразой:
– Слушай, Фиалка, а когда ты меня со своими знакомить будешь?
Я, уже почти задремавшая от усталости и разморившего меня тепла, резко распахнула глаза и повернула голову к нему.
– Что? В каком смысле со своими?
– В самом прямом, Юль, – Олег даже не повернулся, продолжая следить за дорогой, но его губы тронула едва заметная улыбка. – С мамой твоей, с бабушкой. Я ведь с ними еще не знаком. Надо бы исправить этот пробел в ближайшие дни. Раз уж я беру в жены их дочь и внучку, нужно показаться им на глаза. Одобрение получить, все дела.
У меня внутри всё буквально перевернулось и завязалось в тугой узел. Я со шлепком выдернула свою ладонь из его руки.
– Романов, притормози! – мой голос от неожиданности сорвался на писк. Я представила реакцию своей строгой мамы на то, что у меня отношения и свадьба, и меня аж в жар бросило. – Я не готова!
Олег бросил на меня быстрый, удивленный взгляд и тут же снова перехватил мою руку, возвращая её на свое бедро и накрывая сверху тяжелой, горячей ладонью.
– А что тебя смущает, Фиалка? Ты заявление на Госуслугах несколько часов назад подтвердила? Подтвердила. Значит, процесс официально пошел. Или ты думала, мы туда чисто ради развлечения кликнули?
Кажется, у моей нервной системы случился перегруз от всего происходящего, потому что я занервничала и принялась тараторить:
– Я думала, мы хотя бы пошагово будем двигаться! – воскликнула я, нервно всплеснув свободной рукой и чувствуя, как щеки обжигает румянцем. – А ты мало того что полный газ даёшь, так еще и к моей маме уже собрался?! Я едва успела переварить, что ты вообще в моей жизни появился и что всё так закрутилось! Олег, мы же всего-ничего вместе! Это... это слишком быстро! Я за твоей скоростью вообще не успеваю, Романов! У меня стресс!
Вывалив всю бурю эмоция на него, я резко замолчала: он внимательно меня слушал, но молчал, и я начала переживать, вдруг перегнула с эмоциями...
Машина плавно затормозила на красном светофоре. Олег повернулся ко мне всем телом, прожигая меня слишком внимательным взглядом.
– Фиалка, во-первых, выдохни – Олег протянул руку и аккуратно заправил мне за ухо выбившийся локон, задержав пальцы на моей пылающей щеке. – Посмотри на меня. Я тороплюсь не для того, чтобы тебя испугать. Я просто не хочу терять ни дня, Юль. Я нашел своё и время терять не хочу.
Он коротко поцеловал меня в нос, сгоняя последние остатки моей паники, и ласково заглянул прямо в глаза.
– Извини, если это тебя испугало. Я знаю, что у тебя в голове сейчас ураган, но тебе не нужно ничего контролировать, доверься мне. Про романтику я помню, просто мне нужно больше времени на подготовку. А к твоим маме и бабушке мы поедем ровно тогда, когда ты сама глубоко вдохнешь и скажешь мне, что готова. Я подожду, только не затягивай. Слышишь?
Я судорожно выдохнула, чувствуя, как напряженные плечи сами собой опускаются, а паника внутри затихает.
– Слышу... – тихонько пискнула я, уткнувшись носом в его запястье и вдыхая родной аромат парфюма.
– Вот и отлично, – прошептал Олег, оставляя на моей макушке долгий поцелуй. – И ещё... Неужели ты думаешь, что после всего, что между нами было, я тебя кому-то отдам? Или отпущу обратно в твою общагу? Романовы назад не сдают. Так что выдыхай, перестань паниковать и думай, какой торт и какие цветы твои мама и бабушка любят. С пустыми руками я к своей будущей теще не поеду.
Светофор загорелся зеленым, и Ламборгини снова сорвалась с места, унося нас в сторону Таганки. А я сидела, прижавшись спиной к кожаному креслу, смотрела на уверенный профиль Олега и понимала: моя размеренная, тихая жизнь окончательно закончилась. Зато началась новая – безумная, яркая и до невозможности счастливая.
Я нажал отбой, завершив разговор с Юлей, швырнул айфон на стол и откинулся на спинку своего кресла. Щёки уже сводило от улыбки, которую я никак не мог согнать со своего лица: мне никогда не надоест слушать её милый голос.
Черт возьми, Романов, соберись. Тебе двадцать три, ты держишь стартап, ворочаешь миллионами, а ведешь себя как пацан, которому впервые дали списать домашку.
Но внутри все просто полыхало и пело. Каждое утро рядом с этой девчонкой превращалось в какой-то персональный рай. Стоило вспомнить ее сонный голос, сияющие глаза и мягкие губы, как в груди разливалось тепло, что дышать становилось трудно.
Моя.
– Ну и че это за сопли в сахаре были по разговору? Романов, тебя подменили, или мне сразу вызывать экзорцистов?
Я неохотно вынырнул из своих мыслей и наткнулся на глумливую физиономию Руса Кирсанова. Этот шкаф антресольный развалился в кресле напротив и нагло закинул свои кроссовки прямо на мой чистый журнальный столик. В его руке, покрытой свежими боксерскими ссадинами, сейчас был бордовый загранпаспорт Юли. Мое недавнее преступление: я всеми правдами и неправдами забрал его из международного отдела с помощью дяди.
Внутри мгновенно вспыхнуло раздражение и мне захотелось выписать другу хорошую оплеуху.
– Ноги со стола убери, животное, – процедил я, подходя к нему и забирая документ. – И паспорт вдалеке от напитков трогай, это документ моей будущей жены.
Рус как раз делал глоток воды. Результат предсказуемый – он закашлялся, шумно поперхнулся и едва не залил свои шмотки. Его глаза удивлённо округлились.
– Кого?! Жены?! – кашляя, сипло произнёс он. – Романов, хорош стебать. Я думал, ты очередную девку просто на моря везёшь! Какая, к черту, жена? Ты у нее паспорт отжал, чтобы она из страны не сбежала, когда масштаб твоего пиздеца осознает?
Я бережно убрал Юлин загранник во внутренний карман пиджака.
– Кирсанов, завидуй молча, – я заставил свой голос звучать максимально жестко. – Скоро на нашей свадьбе свидетелем будешь. И о путешествии при ней не говори, если познакомлю вас до него. Она об этом ни сном ни духом, так что если вякнешь где – закопаю прямо на ринге.
Рус замер и медленно изучал меня серьёзным взглядом, а затем выдал, качая головой и ухмыляясь:
– Твою мать... Ты реально пропал, братан. В ЗАГС за несколько дней – это, конечно, чистый нокаут. И как тебе оно? В петлю добровольно лезть? Не жмет?
Я посмотрел на его разбитые костяшки, потом в окно – на безумный ритм июньской Москвы. Еще полгода назад я думал точно так же, как он. Считал всех женщин временным развлечением, приятным бонусом к красивой жизни. А сейчас... Сейчас внутри все встало на свои места потому что рядом была та самая.
– Это не петля, Рус, – я заговорил, и от моего тона Кирсанов даже перестал ухмыляться, сразу посерьезнев. – Это когда ты понимаешь, что без этой девчонки в твоей жизни тупо нет смысла. Гоняешь по городу, делаешь бизнес, а в голове только мысли о ней – как она, блин, мило злится, когда возмущена, как пахнут ее волосы, как она упрямо прячет глаза, а потом сама целует так, что с ума сходишь... В общем, встретишь свою – сам поймешь, какой ты был идиот раньше.
– Не-не-не, упаси меня ринг от этой вашей любви, – Рус замахал руками, шутливо сдаваясь. – С меня хватит девиц на одну ночь. Связываться с чувствами? Да я лучше под прямой правый от Тайсона встану, целее буду. От баб одни проблемы, вынос мозга и кассовые разрывы в бюджете.
Я только усмехнулся. Посмотрим, Кирсанов, как ты запоешь, когда тебя самого накроет.
Я поднялся, застегивая пуговицу пиджака и поправляя манжеты рубашки. Нужно было возвращаться в реальность: стартап сам по себе денег не заработает, а мне теперь нужно обеспечивать не только свои хотелки, но и будущие хотелки моей будущей жены.
– Ну-ну, Кирсанов. Запомню твои слова, скажу тебе их, когда влюбишься. Погнали, инвестор должен прийти в течение двадцати минут, нужно всё с ним обсудить, чтобы освободить вечер пятницы, у меня там миссия повышенной сложности. Придется попотеть сильнее, чем тебе на своих боях.
– Какая еще миссия? Опять предки прессуют? – поинтересовался Рус, вставая с дивана, и подхватил свой пиджак со стула.
– Хуже, – я криво усмехнулся, вспоминая, как Юля паниковала в машине, а на следующий день дала добро. – В пятницу еду знакомиться с будущей тещей и суровой бабушкой. Выберу самый дорогой и здоровый торт в кондитерской, самые красивые цветы и поеду сдаваться.
Кирсанов заржал на весь офис, хлопая меня по плечу:
– Ну все, Романов. Считай, левый хук в челюсть ты уже пропустил. Теща – это тебе не бизнес, чувак. Земля тебе пухом, братан!
И Олег был прав, Руслана накроет)))
Аннотация:
Он – боксер с тяжелым ударом, острым языком и привычкой добиваться своего.
Я – отличница, которая хотела, чтобы бывший наконец оставил меня в покое.
Только соглашаясь на фиктивные отношения, я не учла одного: Руслан Кирсанов никогда не проигрывает. Особенно когда решил, что я – его главный приз.
Со среды до пятницы я жила как на иголках. Работа в учебной части спасала: июньские документы по выпуску, оформление сводных ведомостей по сессии и подготовка к приему абитуриентов требовали полной концентрации, поэтому Тамара Ивановна нагружала нас с Мариной так, что к вечеру в голове оставалась только работа.
Но стоило мне закрыть глаза перед сном, как перед внутренним взором вставала предстоящая поездка к родителям. Так что засыпала я не сразу, но Олег находил способы успокоить моё внутреннее волнение так, что бессонница сразу уходила.
И вот этот день настал. Пятница, вечер после работы и очень нервная я в машине спокойного Олега – вот как можно было описать мой мандраж перед знакомством в двух словах.
Оранжевая Ламборгини Олега, мягко покачиваясь на ухабах, медленно вкатилась во двор типичной спальной панельки, где жила моя мама.
Зрелище было необычным: его машина на фоне облупившихся качелей на детской площадке и железных гаражей смотрелся как космический корабль, случайно приземлившийся в спальном районе.
Местные бабушки, дежурившие на лавочке у третьего подъезда, синхронно повернули головы, перестали щёлкать семечки и буквально застыли с открытыми ртами.
Олег припарковался, заглушил мотор и повернулся ко мне. Видя, как я нервничаю, он аккуратно перехватил мои запястья, и заставил посмотреть на него.
– Ну и чего мы зависли, Фиалка?
– Олег, мне страшно, – честно призналась я, шмыгнув носом и вжимаясь в кожаное кресло. – Моя мама... она ведь обычный человек. А бабушка вообще старой закалки...
– Фиалка, а я что, необычный человек? – хмыкнул он, но я неумолимо продолжала:
– Да я не о том! Если они увидят такого роскошного тебя, твою крутую машину, а потом узнают, что мы так быстро решили пожениться... У бабушки точно давление подскочит! Она решит, что я либо сошла с ума, либо... либо беременна!
Олег на секунду замер, а потом выдал такой искренний и громкий смешок, что я невольно залюбовалась им.
– Беременна, говоришь? – спросил он, поглаживая тёплыми пальцами кожу на моих запястьях. – Ну, над этим пунктом мы, если надо, поработаем. А в остальном – выдохни, Фиалка. Твоя задача – просто быть рядом. Разговаривать с ними буду я и сражу наповал твою бабушку так, что она мне сама тебя отдаст, вот увидишь.
Я уткнулась лбом в его крепкое, пахнущее дорогим парфюмом плечо, чувствуя, как паника медленно, но верно отступает. Рядом с ним было невозможно долго бояться. Он просто забирал всю ответственность себе, оставляя мне только право чувствовать себя защищенной.
– Нос выше, Фиалка, – ухмыльнулся он, целуя меня в висок, и помог перебраться обратно на сиденье. – Погнали сдаваться.
Он вышел из машины, обошел капот и открыл мне дверь. Сам Олег сегодня выглядел изумительно: темно-синие джинсы, белоснежная рубашка с небрежно закатанными рукавами, на запястье – дорогие часы.
Я поправила свой розовый сарафан, сделала глубокий вдох и шагнула на асфальт.
Тем временем Олег достал с заднего сиденья две огромные охапки цветов: нежные пионы для мамы и классические бордовые розы для бабушки, а мне кивнул на большую фирменную коробку с тортом из элитной кондитерской на Таганке.
