Текст книги "Альбаррасин (СИ)"

Автор книги: Карин Кармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Ничего не случилось. За ней никто не пришёл – ни Вейл, ни Ренна, ни Тени. Только через два дня появилась Блэйк – живая, здоровая, немного печальная. И какая-то совсем другая, далёкая, будто они едва были знакомы. После её ухода в душе поселились неизвестные раньше одиночество, тоска, скука. Нару часто подмывало бросить всё, принять предложение Вейл и переехать к ней в Ланту. На секунду верилось, что с её помощью получится заполнить сводящую с ума пустоту. Пусть на время. Потом казалось, что станет только хуже. Что на самом деле она должна найти свой собственный смысл бытия, свою цель, свой путь здесь – в Лериде. Не находила, и тогда появлялась злость. На себя, на Вейл, на Блэйк, даже на Кэйсси. На весь мир. Нет – на все миры сразу.

Сегодня она вымещала её на Сфере.

Нара решительно поднялась на ноги. Короткий миг, и она уже стояла с другой стороны купола. Лунный свет плотным коконом окутал тело, кожа жадно впитывала энергию.

Может, если собрать достаточно сил, Сфера не будет такой неприступной?

Нара вытянула вперёд руку. Сконцентрировалась, вбирая энергию и трансформируя её в светящийся шар, замахнулась. Замерла, почувствовав чьё-то присутствие, резко обернулась. Перед ней в нескольких метрах застыл альба.

– Привет. Я же не помешал? – он не торопился подходить ближе и казался знакомым, словно они уже встречались или…

– Ты – Флэй? – догадалась Нара.

Тот кивнул.

– А ты – Нара.

– Что-то слу… – она не договорила, пытаясь по выражению лица понять, что могло привести сюда отца Ренны. Ничего конкретного на ум не приходило. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Сразу к делу, да? – усмехнулся Флэй. – Тогда я тоже, – он сунул руки в карманы джинсов, некоторое время молчал, глядя на свои ботинки, чуть покачиваясь с носка на пятку. Потом медленно заговорил, будто обдумывая каждое слово. – Как думаешь, отреагирует ваше правительство на появление сразу нескольких тысяч незваных гостей?

– Что? – Нара от удивления разжала кулак. Шар на мгновение вспыхнул ярче и исчез. – Каких гостей?

– Шумных, самоуверенных, высокомерных. Если Блэйк сможет убедить высших не терять время. Альбаррасину приходит конец, а солнце Лериды очень близко по свойствам. Этот мир когда-то был и домом альба. Очень давно. Возможно, не останется выбора. Но они не… – Флэй вдруг улыбнулся. – Ты же не создашь ещё один такой шарик и не запустишь им в меня, если я начну действовать на нервы?

– Давай по порядку, с самого начала, – Нара кивнула на песок, села, согнув ноги в коленях. Демонстративно сунула руки в широкие карманы, как бы говоря, что Флэю ничего не грозит. – Что значит Альбаррасину приходит конец?

Тот устроился рядом.

– Ты ведь знаешь, что их планету видоизменили, чтобы она подходила для жизни альба?

– Ренна что-то говорила… или Блэйк… или Вейл… – неуверенно пробормотала Нара. – Видимо, мои попытки стереть случившееся из памяти не прошли даром. Впрочем, я и раньше мало что понимала. С технической точки зрения. Если не ошибаюсь, ваше солнце особое, отравляющее кровь всем, кроме расинов и альба, но вам дарит вечную жизнь со способностями. Благодаря ему Альбаррасин каким-то образом защищает и делает вас неуязвимыми. Хотя… – Она вспомнила разлетевшееся на пылинки тело Парса и внимательно посмотрела на Флэя. Интересно, отец Ренны уже знает об этом? – Не суть. Насколько я понимаю, с Альбаррасином происходит что-то не то. Правильно?

– Не то – мягко сказано. Раньше это была мёртвая планета. Фахтэ. Голый камень, бунтующие вулканы. Она-то и стала местом ссылки для альбаррасинов.

– Альбаррасинов?..

– Так они себя называли. Новая раса или, скорее, промежуточный энергетически нестабильный этап между расинами и альба. Такие, как Блэйк, Парс и многие другие. Теперь они называют себя высшими, потому что были первыми, но перед этим успели наворотить дел. За преступлением последовало наказание. Тогда существовало некое содружество. Блэйк рассказывала, что в него входили весьма могущественные цивилизации и несколько десятков попроще. Они… Хотя вот это, наверное, действительно неважно, кто они и откуда, большинства из них больше не существует. Расины тоже являлись частью содружества и были обязаны подчиняться общим законам, но твои предки нарушили один из основных, запрещавший генетические эксперименты, которые могли привести к бессмертию. Грубо говоря, древние расины наплевали на запреты и последствия. Итог, – Флэй кивнул за спину. – Ну и мы. Содружество Вселенных переловило их всех, а потом заперло в изолированном мире в расчёте, что рано или поздно новая раса погибнет, уничтожив сама себя. А они нашли способ выжить и превратились в альба.

– Каким образом?

– Я не слишком разбираюсь в технической стороне воплощения плана Парса. Кажется, он что-то сделал с магнитным полем планеты, связав его со своим биополем. А когда умер, связь пропала и весь механизм блокировки вышел из строя. Или… не знаю, – Флэй развёл руками. – Если хочешь, я могу рассказать, что успел услышать от Блэйк. Или можем подождать её. Она обещала присоединиться чуть позже, и тогда узнаешь историю из первых уст.

– Ждать мы точно не будем, – усмехнулась Нара. Села удобнее, скрестила на груди руки. – Значит, они… вы… собираетесь сюда. Я не совсем понимаю, зачем.

– Если Альбаррасин снова станет непригодным для жизни, альба будет нужен новый дом, а что может быть лучше старого? – Флэй помолчал. – Я пришёл просто поговорить. Не втягивать тебя в новые неприятности, а спросить, что нас ждёт, если к Блэйк всё же прислушаются. Пока большинство альба находятся в стадии отрицания очевидного. Впрочем, их можно понять.

Нара задумчиво обвела взглядом тёмный пляж.

– Как видишь, здесь полно места. Хватит на всех. Вполне можете отгрохать себе новый замок. Никто в Аро не заметит, даже если таких замков будет сто. Просто потому что в мегаполисе понятия не имеют, что здесь и как. Из-за этой штуковины, – она кивнула на сверкающую поверхность Сферы позади них. – Под куполом будет сложнее. Впрочем, с вашими возможностями вы вполне можете раствориться среди остальных, остаться незамеченными. Правда, не думаю, что вам там понравится. Бетон, приборы, механика. Вдобавок, эта хрень не пропускает излучение, поэтому набираться энергии придётся за Сферой, как и мне. Но это тоже вряд ли проблема.

– Не проблема. – Флэй усмехнулся. – В общем-то, альба и жить здесь необязательно. Достаточно приходить, заряжаться энергией, уходить. И никому никаких хлопот. Но так не будет. Желание свить гнездо, осесть… оно возьмёт своё. Поэтому, понравится или нет, но они будут пытаться это сделать, – он тоже оглянулся на Сферу. – А если её отключить?

– Знаешь, где кнопка?

– Знаю, кто её установил и зачем.

– Наверное, и здесь не обошлось без вас, – предложила Нара, откидываясь назад и упираясь руками в песок.

– Без нас, наверное, нигде не обходится, в скольких мирах наследили, – Флэй рассмеялся. – Когда – это легко. Давно. Очень. Чуть больше тридцати тысяч лет назад. Не альбаррасины, но из-за них. Всё то же содружество. В наказание за то, что расины допустили катастрофу. По сути та же тюрьма, как и Фахтэ, только приспособленная к комфортной жизни без способностей.

– Охренеть, – хмыкнула Нара, почти физически ощущая, как удивление сменяется чем-то сродни отчаянному пофигизму. Видимо, только так мозг мог здраво воспринимать услышанное. – Блэйк же говорила, что ничего не помнит.

Флэй рассмеялся.

– Вот уже два месяца, как вспомнила. Она нашла капсулы памяти. Та пещера, в которую вы с ней угодили… – он помолчал. – Наверное, и тут стоит начать с самого начала. Альба пережили трансформацию дважды. Первый раз, когда в ходе эксперимента превратились из расинов в бессмертных, второй – когда нашли выход из «клетки», куда их заперло содружество. Одним из обязательных условий процесса было полное очищение сознания с помощью Петли. Они обнулили себя, изъяли собственные личности, оставили только набор базовых способностей, чтобы, проснувшись после трансформации, суметь вернуть себе память, которую загрузили в специальные капсулы. Но что-то пошло не так. То ли очнулись не там, то ли очистили себя недостаточно, то ли ещё что. Теперь у них появился шанс вернуть память и стать собой.

– Собой? – тупо переспросила Нара, чувствуя, что пофигизм сдаёт позиции, радушно предлагая разуму осмыслить всё, что рассказал Флэй. – Это как?

– Прости, плохо выразился. Я имел в виду восстановить собственные воспоминания.

– За все тридцать тысяч лет?!

– Нет. Всего за три тысячи. Или чуть больше. Ровно столько, сколько они прожили в изгнании, пока не нашли выход. Плюс то, что было до. В случае Блэйк – двадцать пять лет жизни, как расин. Три тысячи – как альбаррасин. Когда всё грохнулось к чертям, ей было двадцать пять лунных лет. Её мать была среди тех, кто проводил эксперимент, кто разбирался как, что, когда, с кем… Блэйк с детства знала, что с ней будет дальше, так что серьёзные отношения исключались, как и потомство. И то, что происходило последние двадцать семь тысяч лет, осталось в её памяти прежним. Может быть, чуть померкло, потому что первая жизнь теперь кажется ей ближе, ярче. Накладывается, затмевает многое. Но не всё, конечно. Я понимаю, звучит странно, – Флэй помолчал. – У неё всё время болит голова, и я не знаю, как ей помочь.

– Обычные таблетки, надо думать, в таких случаях не помогают. – Нара задумчиво покусала губы. – Я бы порекомендовала попросить Кэйсси. Ты лучше меня знаешь об её способностях.

– Если забыть о том, что я понятия не имею, где она, то, скажем так, мой небогатый опыт общения с ней весьма неоднозначен. Насколько я знаю, Кэйсси хотела меня убить. Правда, вышло несколько наоборот.

– Ренна могла бы устроить вам безопасный сеанс, – улыбнулась Нара.

Флэй вдруг стянул ботинки, встал. Подошёл к самой кромке воды. Поднял с песка несколько камней. Замахнулся. Куда улетел камень, темнота увидеть не позволила, только звук сообщил о том, что прежде чем нырнуть в воду, он как минимум раз десять прошлёпал по волнам.

– Я не знаю, где Ренна. И не знаю, захочет ли она мне помогать.

Глава 24. Память

Блэйк остановилась у двери, попыталась унять дрожь.

В первый раз перед высшими она тоже была одна. Те, кто должен был принимать решения, заботиться и искать выход, те, кто прожил столько, сколько существовали альба, те, кто столько забыл – не хотели ей верить.

Даже когда в Альбаррасине пошёл дождь, впервые за многие тысячи лет, а может быть, вообще, впервые, они ей не поверили. Блэйк видела, как они были напуганы, хотя ни за что не признавали этого. Как цеплялись за прошлое, которое на самом деле лишь кроха в море их жизней, и как отказывались делать шаг вперёд.

Их мир наконец получил возможность сдвинуться с мёртвой точки, а они… они не хотели. Перемены за окном казались им временной непогодой. Пока ещё ничем не грозили. Высшие альба играли в равнодушие. Но сделать вид, что ничего не происходит, не получалось уже даже у самых твердолобых.

Шесть дней прошло с тех пор, как взбунтовалось море Истока. Три дня тому назад Замок утратил свою многомерность: развернулся в плоскости и подмял лес, превращая деревья в щепки. Теперь это было гигантское полупустое строение, которому не хватало хорошей транспортной сети внутри. Об его истинных размерах никто не имел даже примерного представления. Непостижимым образом никто не пострадал.

Северное крыло выходило теперь на берег, и когда первая волна врезалась в террасу, Блэйк была там – на балконе последнего этажа. Смотрела и не верила своим глазам, но не боялась. Вода ушла, откатилась на километры. Застыла, набралась сил и снова двинулась на каменные стены. Планета видела в них заразу, которую надо уничтожить, и пыталась смыть с лица Альбаррасина.

Теперь Блэйк знала: в пещере хранилось больше пятнадцати тысяч капсул. В каждой – воспоминания тех, кто родился за много лет до того, как появился Альбаррасин. Только четыре тысячи пятьсот двадцать три сумели выжить и превратиться в первых альба. Вот что имел в виду Парс под «цена вам не понравится». Цена за уют нового мира. Цена за силу, власть. За свободу, на которую бывшие расины не смели уже надеяться. За перегрызенные прутья «клетки», в которую их бросило Содружество. За всё это им пришлось заплатить смертью. Они отдавали себе отчёт, на какой риск идут, но всё равно не думали, что результат окажется таким.

Теперь Блэйк помнила, сколько лет прошло, как звали родителей, даже время, когда её даже не существовало, а мать, сама ещё девчонка, готовилась к эксперименту.

В их истории хватало потрясений. Сотни тысяч лет назад солнце Лериды едва не убило молодую расу, вызвав резкий скачок в эволюции. Оно заставило приспосабливаться. Направило естественное развитие по другому пути. Чтобы выжить, древние расины должны были стать сильнее и выносливее. И они стали, начав с того, что смогли противостоять вредному излучению, а затем поняли, как использовать отражённый свет луны.

Они не жили вечно, но постепенно способность к регенерации увеличила продолжительность их жизни почти вдвое. Они не ворочали основаниями миров, но со временем развили умение свободно путешествовать по ним. Они многому научились: телепатия, телекинез, левитация, исцеление энергией. Но всё равно в какой-то момент им стало тесно. В себе. В болезнях, которые всё ещё приходилось лечить. В своей такой короткой жизни. Ведь сто пятьдесят – это так мало, только успеваешь войти во вкус!

Им захотелось большего, и долгие годы лучшие учёные умы Лериды работали над секретом долголетия, пока не нашли ответ. Способ превратиться в альбаррасинов. Конечно, не всем оказались доступны места в новую жизнь. Да и кто решится на эксперимент планетарного масштаба, не проверив предварительно последствия на контрольной группе?

Критерии допуска к программе занимали не один печатный лист, подбор кандидатов вёлся долго, тщательно и открыто. Вся Лерида с замиранием следила за новостями в ожидании первых результатов. Не сомневалась в успехе и уже верила, что не за горами тот день, когда появится простой, безболезненный способ для любого желающего, а может быть, даже повсеместная вакцинация в младенчестве, чтобы новое поколение жило лучше.

Расины не думали о других вселенных. Не задавались вопросом, почему ни в одном из них никто не живет больше ста – ста пятидесяти лет. Они верили, что нашли безопасный способ жить дольше.

Их предупреждали. Закон Содружества, в которое входила на правах младшего члена молодая, но дерзкая Лерида, был категоричен. Им напомнили о тайко, расе – из-за которой в своё время и возникло Содружество, и которая на собственном опыте доказала, что эксперименты с бессмертием – опасны. Расины едва ли не отмахнулись. Предоставили тысячи и тысячи терабайт материалов, результатов исследований, доказательств и объяснений. Им запретили. Но они не остановились. Они не сомневались в своей гениальности.

И ошиблись. Во всём.

Теперь Блэйк осознавала, что постепенно становится другой, смотрит на вещи иначе. Что воспоминания последних тысяч лет – меркнут, что пустоту заполняет то, что когда-то принадлежало не ей, но от этого не становится легче.

Теперь Блэйк заново переживала свой первый вдох, как вечной. Тогда всё вышло совсем не так, как обещала мать. Ей казалось, изнутри что-то рвётся на свободу, требует избавиться от материальной оболочки. Тело горит, чешется. Помогало какое-то время не дышать. Боль утихала, становилась ноющей, но никогда не исчезала до конца. Потом приходилось снова делать вдох и снова окунаться в волны боли.

Блэйк помнила, как в исследовательский центр пришло сообщение о том, что творится за его стенами. О родной планете, терпящей одно стихийное бедствие за другим. О Вселенных, которым досталось ещё больше, и о решении, которое приняло Содружество. Расины повторяли историю тайко. Закон Кольца запрещает ничем не мотивированный революционный подход к собственному развитию и не терпит нарушений.

Новая раса совсем не походила на улучшенный вариант старой. У учёных получилось создать нечто принципиально новое. Первые же тесты показали – те, кто прошёл генетическое изменение, будут жить теперь не просто долго. Они будут жить вечно. И они невероятно опасны для всего живого. Энергия, запертая в материи. Невероятная мощь биополей, бесконтрольно вторгающихся в магнитное поле планеты.

Последствия ощутили повсюду. В считанные дни альбаррасины поставили под угрозу существование Лериды и сместили баланс энергий в других Вселенных. Тлай, самая могущественная цивилизация Содружества, внесла предложение, которое единодушно поддержали остальные члены. Их изолировали, всех. Никому не удалось скрыться – у Содружества всё было готово для такого поворота событий, они лишь выжидали удобный момент, чтобы обрушить праведный гнев на Лериду.

Блэйк помнила, как содрогнулись миры, когда Тлай активировали невидимую, но ощутимую Границу. Как заработало магнитное поле, которым спеленали бывшую Вселенную тайко, ставшую тюрьмой для тех, чьё существование закончилось гибелью сотен тысяч людей. Как Содружество выпустило Гончих – те самые «Тени», что впервые пришли за ними неделю назад. Невероятно, но технология Тлай на десятки тысяч лет пережила своих создателей.

Всех альбаррасинов приговорили к верной смерти в медленно умирающей Вселенной, из которой они, сами того не желая, забирали необходимую для баланса энергию. Расинов оставили в Лериде, но упрятали под Сферу и накрыли ей столицу планеты, где они, лишенные питательного излучения светил, постепенно реэволюционировали и превращались в обычных людей без способностей.

Через почти три тысячи лет после вердикта Содружества альбаррасины на грани отчаяния во второй раз нарушили Закон Кольца. Злой бог Парс понял, как стать невидимыми для Гончих и Границы. А ещё – как исправить первый эксперимент. Так появились Альбаррасин и Петля. Так возникли альба – такие же всесильные, какими когда-то были расины, но вечные и, в отличие от альбаррасинов, безопасные для мироздания.

Теперь Альбаррасин разрушался, и никто из них понятия не имел, как не дать ему превратиться обратно в умирающую планету, как спасти всех, кого Фахтэ приютила на двадцать семь тысяч лет. Благодаря Парсу, альба отгрызли у жизни огромный кусок, но потратили его впустую. А теперь не хотели ничего слышать.

Но она заставит их вспомнить.

Блэйк решительно распахнула дверь.

***

Через окно в комнату струился призрачный лунный свет, превращая темноту в приятный полумрак. Их кожа тоже светилась.

Кэйсси со счастливой улыбкой зажмурилась. Ренна полусидела на постели, опираясь затылком на мягкое изголовье и нежно водила пальцами по её предплечью. Кэйсси была уверена – Ренна тоже довольно улыбается, только чуть сдержаннее. А она не собиралась сдерживать эмоции. Бесполезно – ничего бы не вышло, потому что сейчас она для Ренны, как открытая книга. Каждое биение сердца, каждое движение, каждая мысль, каждое желание, каждое ощущение – всё доступно. Хочешь узнать – окунись, почувствуй. Ей нечего скрывать.

– Не знаю, как это возможно, но я безумно в тебя влюбилась, – прошептала Кэйсси, перехватывая руку Ренны и сцепляя свои пальцы с её в замок. – Наверное, за это придётся дорого заплатить. Но я готова. Теперь готова.

Ренна крепче обняла её, мягко коснулась губами виска. Кэйсси почувствовала лёгкое покалывание на коже, а потом тепло – мягкое, обволакивающее, проникающее в каждую клеточку.

– Боишься щекотки?

– Нет, – Кэйсси качнула головой. Удивилась. – Почему ты спрашиваешь?

Вместо ответа Ренна отыскала длиннющее перо в развороченной подушке. Оно зависло сантиметрах в пятнадцати от носа Кэйсси и медленно поплыло к ней.

Она засмеялась, сильнее прижимаясь к Ренне. Ласково сжала в ладонях её лицо:

– Ты что-то такое делаешь со мной. Это потрясающе. Ты потрясающая.

Ренна вскинула одну бровь, лукаво прищурилась:

– Пытаешься сбить меня с мысли? – она перевернулась и оказалась сверху. – Я всё равно доберусь.

Перо опустилось, скользнуло по плечу Кэйсси, вызывая ворох мурашек.

– Эй, я могу стать призраком, – хохоча, напомнила Кэйсси.

– И что?

– И не доберёшься, вот что.

– Уверена? Здесь наши силы равны, мы ведь не в Альбаррасине.

– И слава богу. Слушай, – Кэйсси перестала смеяться, серьёзно посмотрела Ренне в глаза. Поднимать тему снова не хотелось, её бы воля – она забыла обо всём и не вспоминала никогда, но что, если это поможет спасти гибнущий мир и всех альба? – Возможно, я просто пытаюсь найти себе оправдание.

– Но?.. – Ренна села рядом.

– Но у меня никак не выходит из головы одна вещь. Ты сказала, что Содружество создали Тени специально, как защитный механизм. Чтобы находить и обезвреживать, если кто-нибудь из расинов раскроет свой ментальный потенциал и сумеет выбраться на свободу из-под Сферы. Так?

– Так говорит Блэйк.

– Тогда почему они не тронули меня?

– Мешанина в твоей крови, например. Ты же не чистокровный расин, это могло сбить Гончих со следа. Сначала они увидели в тебе энергию расина, потом альба, а потом разглядели обычную лантийку. Ланта тоже входила в Содружество и была главным союзником Тлай. Значит, ты не враг и не представляешь опасности.

– Допустим, но как ты объяснишь, как они влезли в меня на скале? Я сейчас не про сам процесс. Я имею в виду – зачем? Я ведь ничего не знала ни о Парсе, ни о Альбаррасине, ни тем более о той пещере с капсулами. Они не могли предвидеть, что я попаду в Альбаррасин снова. Логичней в таком случае было влезть в тело альба. Уж он-то точно рано или поздно вернётся в Альбаррасин. А просчитать такой алгоритм… – Кэйсси приподняла голову, чтобы видеть глаза Ренны. – Тебе не кажется, что это чересчур сложно для существ, которые представляют собой всего лишь древний защитный механизм?

– Что конкретно ты пытаешься сказать?

– Что, если Гончими управляют? Логично ведь, что в прошлом у них был какой-то дистанционный пульт или что-то похожее. Что, если кто-то его обнаружил или каким-то другим способом получил доступ к управлению?

Ренна села ровнее, задумчиво почесала лоб.

– Вполне возможно. То, что Блэйк вспомнила, не до конца вписывается в нашу ситуацию. Вернее, не вписывается совсем, – она покусала нижнюю губу, невесело улыбнулась. – Пока ты набиралась энергии, я вернулась на поляну. Исследовала каждый миллиметр, где раньше стояла халабуда Парса. Каждую щепку, что не унесло ветром. Единственное, что там осталось ценного – это подземная пещера. Может, Тени явились туда, потому что только так можно было распечатать вход, а потом поняли, что сначала им надо уничтожить Парса. Но я всё равно не понимаю, зачем. Кому какое дело до капсул с памятью? Вряд ли Тени были запрограммированы на возвращение памяти высшим альба. Наоборот, в интересах Содружества, чтобы они как можно меньше знали. К тому же Альбаррасин напрямую зависел от Парса, и его смерти хватило бы с лихвой. С пещерой или без, мир бы начал меняться обратно.

– А что, если Тени к пещере не имеют отношения? – Кэйсси тоже села. Скрестила на груди руки. – Может, это какой-нибудь посмертный эффект. Парс же наверняка понимал, что с его гибелью всё рухнет.

– Думаешь, пещера – это его запасной план?

– Почему бы нет? – повела плечом Кэйсси. – Может, он и создал многомерную искусственную оболочку для гибнущей планеты в одиночку, но при этом оставил кому-нибудь из высших подробную инструкцию.

– Мне не даёт покоя шоу, которое Тени нам устроили на поляне. Или не нам. Возможно, это часть их программы. Или причина в другом. Тлай ведь не просто так отправили всех альбаррасинов в ссылку именно в эту Вселенную. Наверняка учитывали множество вариантов. А значит, Тени вовсе не такой простой механизм, как можно подумать. Ты что-нибудь помнишь из того, что делала там с ними?

– Нет. Но… – Кэйсси нахмурилась. – Мы можем попробовать узнать, что именно я не помню.

– Предлагаешь, чтобы я влезла к тебе в память, как ты – к Блэйк?

– Осторожно, – хмыкнула она. – Ещё немного, и мне начнёт казаться, что ты Альбаррасин ради неё спасаешь. Откуда ты вообще знаешь, что я влезла к ней в голову?

Ренна улыбнулась.

– Нара, между прочим, тоже в курсе, как ты по чужим головам научилась шарить.

– Нара, между прочим, в курсе много чего, о чём ты не в курсе, – парировала Кэйсси.

Улыбка Ренны стала шире.

– Да? И о чём же, например? Можно, я это тоже подсмотрю в твоей памяти?

Весело ей, конечно. А она ревнует, хотя дала себе слово, что не будет.

Ренна обняла Кэйсси, прижимая спиной к своей груди. Скрестила на её животе руки:

– Блэйк было слишком много в моей жизни и будет слишком много в твоей, раз уж нас с тобой угораздило быть вместе. Тем более, если ты продолжишь нам помогать. Так что не упоминать Блэйк не выйдет. И тебе пора научиться мне доверять.

Ревность испарилась, уступая место нежности и тревоге.

– Знаю. Прости.

– Послушай. Твою память специально блокировали, – Ренна нежно коснулась губами виска Кэйсси. – Поэтому мне придётся погрузиться в твоё сознание гораздо глубже, чем было у тебя с Блэйк. Это означает, что ты тоже можешь зацепить что-нибудь из моей памяти. Что-нибудь, что тебе не понравится. Ты должна быть к этому готова.

Кэйсси взялась за её запястья, крепко обхватила. Усмехнулась, подумав, каким нелепым кажется сейчас обычное желание всех влюблённых знать друг о друге всё. Она не хотела. Но, видимо, кое-что узнать всё-таки придётся.

– Обещаю не устраивать истерик и сцен ревности.

Так или иначе за плечами у Ренны столетия, впереди – бесконечно много лет. Она продолжит жить, совершать ошибки, исправлять их, опять ошибаться, наслаждаться, страдать, расставаться, прощать, забывать, влюбляться и так по кругу. А у неё ничтожно мало времени, когда тратить драгоценные минуты на ревность к прошлому – непозволительная глупость. Сегодня Ренна с ней. Это главное. И поэтому она должна избавиться от всех сомнений, страхов, неуверенности. Их с Ренной завтра – слишком зыбкое, чтобы ссориться из-за вчера.

– Готова?

Кэйсси кивнула.

…Больница никогда не нравилась ей. Здесь давили стены. Дышать всегда трудно, воздух пропитан стерильностью, если та вообще может чем-то пахнуть, множество непонятных приборов и пугающих роботов.

Сейчас Кэйсси сидела в удобном кресле и терпеливо дожидалась кого-то. Стены уже не давили, запах не раздражал, яркий свет не резал глаза.

– Знакомое место. – Незримое присутствие Ренны ощущалось и внушало уверенность.

Кэйсси оглянулась и заметила в конце длинного, пустого коридора Вейл.

Та стояла, прислонившись спиной к красной стеклянной стене, рядом с незнакомым полным мужчиной в голубом халате. Как всегда, шикарная. Синее облегающее платье повторяло каждый изгиб идеального тела, высокие каблуки делали стройную фигуру выше. Жесты властные, как будто ей принадлежала не только эта больница, но и вся Вселенная. Вейл знаком отпустила мужчину, тряхнула рыжей гривой и направилась в сторону Кэйсси грациозной походкой хищницы – неторопливые, уверенные шаги пожирали пространство.

Кэйсси машинально вжалась в кресло. В присутствии Вейл она всегда робела, хотя та была с ней мила и любезна. Может, потому что в голосе нет-нет да проскальзывали ледяные нотки, а во взгляде – высокомерие. Вейл – Одарённая, она не умела вести себя иначе, но сейчас в её взгляде мелькнуло сочувствие. Настоящее. Кэйсси откуда-то знала: Вейл не притворяется.

– Как ты себя чувствуешь? Ничего необычного?

Кэйсси помотала головой, сильнее ощущая дискомфорт. Казалось, что глаза Вейл гипнотизировали. Попросит сейчас спрыгнуть с крыши, и Кэйсси выполнит, не задумываясь.

– У меня хорошие новости, – в голосе Вейл отчетливо послышалось разочарование. – Больше у нас нет причин держать тебя здесь. Ты можешь вернуться домой.

К робости Кэйсси добавился интерес Ренны. Вряд ли она специально позволила понять, что чувствует, но теперь Кэйсси точно знала: Ренна искренне восхищается Вейл, её умом, амбициями, знаниями. Ревность впилась острой иголкой, отвлекая. Кэйсси машинально выставила блок, заставив себя сосредоточиться только на собственных воспоминаниях. И сознание послушно раздвоилось, как будто здесь и сейчас существовало две Кэйсси. Одна находилась в больнице в прошлом. Вторая наблюдала за первой, отмечая каждую деталь.

Бесконечный красный коридор был совершенно пуст – они шли по нему уже минут пять, а им до сих пор никто не попался навстречу. Зато уже раз семь свернули направо, отчего ощущение, что идут по кругу, только росло. Кэйсси так и подмывало распрощаться с Вейл и броситься бегом вперёд, чтобы поскорее оказаться на шумной улице. Почувствовать себя свободной. Вдохнуть наконец-то приторно-сладкий, густой, как карамель, воздух, запрокинуть голову, увидеть небо, улыбнуться птицам, потом зажмуриться от удовольствия, подставляя лицо ласковым лучам солнца, рассмеяться.

Кэйсси в прошлом никак не могла вспомнить, сколько именно дней находилась в больнице. И дней ли? Может, недель. Или месяцев. Уточнять у Вейл не хотелось.

Кэйсси в настоящем знает, что провела взаперти ровно пятьдесят один день.

Кэйсси в прошлом послушно брела рядом с Вейл, почти не слушая её. Какая разница, что та говорит? Она свободна, свободна, свободна…

Кэйсси в настоящем знает, почему у неё в больнице такой прилив энергии. Понимает, что тогда задумала Вейл.

Кэйсси в прошлом ничего не подозревала. Не догадывалась, что с каждым шагом приближалась к гибели.

Коридор кончился неожиданно. Кэйсси в прошлом замедлила шаг, неуверенно потопталась на пороге широко раскрытой двери, недоверчиво покосилась на остановившуюся в проёме Вейл.

– Тебя уже ждёт таксилёт. – Холёная белая рука с синими овальными ноготками изящно взлетела в воздухе, указала на стоянку.

Кэйсси в настоящем понимает – Вейл подготовилась. Служебный выход без лишних свидетелей, заказанное к порогу такси, заглюченый водитель-смертник. Никаких осечек в идеальном плане. Почти идеальном. Ей почему-то чудится фальшь, игра в каждом жесте, в каждом слове Вейл. Но она не успевает сосредоточиться. Мимолётное, невнятное ощущение, мелькнув тенью, исчезает.

Кэйсси в прошлом смущённо бормотала слова благодарности, не поднимая взгляда. Потом неслась со всех ног к таксилёту, торопливо кивнула на прощание и села на заднее сидение. Уже из салона сквозь затемнённые окна бросила прощальный взгляд исподтишка на Вейл. А та смотрела на неё так, будто непрозрачное стекло – не помеха. Накатила тоска вперемешку со страхом. Сердце то замирало в груди, то бешено колотилось, словно собиралось выскочить из груди. Пульс громко стучал в висках. Стало холодно, хотя в салоне было не продохнуть от жары. Внезапное головокружение вынудило зажмуриться. А таксилёт уже набрал высоту и мчался над Беасайном.