Текст книги "Альбаррасин (СИ)"

Автор книги: Карин Кармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

– Я рада, – кивнула Вейл.

Нара громко хмыкнула, закатив глаза.

– Не веришь? – Вейл с невозмутимой улыбкой обернулась к ней.

Та смерила её долгим, мрачным взглядом. Вейл пожала плечами, будто отвечая на не озвученную претензию, посмотрела на Флэя, потом на Блэйк.

– Можете не верить, но я правда рада. Из всех альба Ренна – единственная, кто заслужил право не умереть в вашей прогнившей клетке от энергетического истощения.

– А ты знаешь всех, чтобы судить?! – не выдержала Блэйк.

Думать о том, что творится в Альбаррасине, она себе запретила. Не сейчас, не здесь. Если Вейл не врёт, а закрытые Пути говорят в пользу этого, то уже ничего не исправить. Не остановить. Сожалеть, посыпать головы пеплом, проклинать себя и других за глупость, упрямство и прочие непростительные ошибки – делу не поможет. Блэйк и раньше подозревала, что, когда солнце Альбаррасина начнёт меняться, мир захлопнется, законсервируется сам в себе, превратившись в ловушку, каковой был до того, как Парс нашёл выход из созданной Содружеством тюрьмы. Содружеством, среди которого были и предки Вейл.

– Знаю достаточно. Столько людей погибло, столько миров. И что? Вы прониклись их гибелью? Какой урок вынесли? Сиганули в раскалённую лаву от раскаяния? Нашли другой способ подохнуть от чувства вины? Нет! Вы наплевали на всех. Пережили и создали для себя уютный, безопасный мирок, угробив половину своих же. Снова! А чтобы не мучиться угрызениями совести, избавились заодно от памяти. Возомнили себя богами. Решили, что имеете право отлавливать и превращать других в такие же прогнившие, равнодушные мумии! При этом вы искренне считали это подарком судьбы! Вы…

– Мы никого не отлавливали, – перебила Блэйк. Она ненавидела оправдываться и не считала нужным. Уж точно не перед Вейл. – Тебя там не было, ты не сможешь понять. Информация – совсем не то, что лично пережить сначала тысячелетнее заточение, голод, все грани сумасшествия, агрессии, апатии, потом – надежду и неизвестность. Незнание, кто выживет, а для кого не хватит энергии нового мира!

– Вы – ошибка, за которую пришлось заплатить всем. Им, – Вейл кивнула в сторону Нары, – нам, тлай. Всем остальным тоже.

– Мы – ошибка? А не решение Содружества?! – Голос ещё не срывался на крик, но близко подходил к этому. Злость захлёстывала, лишала способности соображать. – Не ваше всеобъемлющее категоричное превосходство? Не ваше право сильного? Тлай предложили, Ланта поддержала. Вы подмяли под себя всех недовольных. Чем существование расинов грозило мирозданию? Ничем. Только вы не хотели лишнего беспокойства. Платить заставили вы! Ты и тебе подобные. Вам было проще наказать всех. Обвинить каждого, кто не соответствовал вашим критериям!

– Нашим критериям? – Вейл смотрела на неё с жалостью. – Содружества давно нет, Блэйк. Я не имею к нему никакого отношения. Прошло много тысяч лет. Понимаю, тебе трудно это осознать. Для тебя всё началось тогда и никак не закончится. Могло бы закончиться сегодня, если бы не глупая ревно…

– Ты ведь знала, что Альбаррасин становится недоступным, поэтому пришла? – оборвала её Нара, не давая Блэйк разразиться новой тирадой. Развернула Вейл лицом к себе: – Ты знала, что так будет, да?

– Конечно, нет! Откуда, по-твоему, я могла знать?

– Оттуда же, откуда знаешь всё это!

Вейл неожиданно легко высвободилась, хотя Нара держала её крепко.

– Нам надо поговорить, милая. Кое-что решить. Спокойно, без криков. И лучше наедине. – Вейл наклонилась, подхватила туфли с песка. – Буду ждать, где всегда.

И прежде, чем до Блэйк по-настоящему дошло, что только что заявила Вейл, та исчезла.

– Чёрт бы тебя побрал, – сквозь зубы пробормотала Нара. Рухнула на песок, села, обхватив колени.

Чёрт бы её побрал, согласилась Блэйк. Чёрт бы побрал слова, что задели за живое, воспоминания, от которых болела голова, страх, что лишал способности здраво мыслить. Чёрт бы побрал эмоции, которые заставляли чувствовать себя снова девчонкой. Упрямую мать, которая решила за неё, а потом бросила расхлёбывать. Для Блэйк действительно ничего не закончилось, и растерянность затмевала опыт прожитой вечности.

Она легонько стиснула ладонь Флэя. Ощутив ответное пожатие, невесело улыбнулась, чувствуя, как растворяется злость и появляется усталость. Захотелось точно так же сбежать, обо всём забыть или хотя бы, как Нара, упасть на песок. А потом уткнуться носом в её колени и разреветься, как ребёнок.

– Альбаррасина больше нет, – тихо сказала она. – Или очень скоро не станет. Как когда-то не стало Тайко. Была бы здесь сейчас Ренна, она бы цинично пошутила, что одной проблемой меньше.

– Иногда ты думаешь о ней даже хуже, чем я, – чуть слышно усмехнулся Флэй.

– С ней всё в порядке?

– Она не в Альбаррасине. В этом я уверен.

Блэйк кивнула. Большего он и не мог знать.

Она выпустила его руку, приблизилась к Наре, не спеша опустилась на песок в стороне. Хотела что-то спросить, но вместо этого сказала:

– Привет… – и почему-то почувствовала себя ужасно.

Нара не ответила.

– Ты тоже считаешь, что мы должны были умереть от чувства вины в качестве расплаты за самоуверенность?

– Я считаю, что я – идиотка, потому что… – Нара осеклась. Подняла голову, встретилась с Блэйк глазами. Её взгляд изменился. Вместо тотальной растерянности – лёд отчуждения, словно за долю секунды между ними появилась невидимая, но очень прочная стена. Не та, что превращала их в смертельных врагов, но та, что не позволяла оставаться друзьями. – Нет, я не считаю, что ты должна была умереть. На твоём месте я бы не торопилась прыгать в пекло, а постаралась бы выжить. Ты правильно выбрала. Тогда и теперь тоже. Это не делает тебя лучше в моих глазах. И хуже тоже. Ты такая, какая есть. И ты не виновата.

– Я такая, какая есть, – повторила она, оглянулась на Флэя.

Тот не спешил подходить к ним, но не отворачивался. Блэйк не рассказывала ему о том, что почти произошло на скале. Не потому, что хотела скрыть или сожалела. Просто так вышло. А теперь она никак не могла понять, насколько это имело значение для неё и будет – для Флэя. Снова глянула на Нару, всё-таки прошептала:

– Прости.

– За что ты просишь прощение? – ухмыльнулась Нара. – За то, что было, или наоборот – чего не было и уже не будет? Или на всякий случай?

– За то, в чём, как ты говоришь, я не виновата, но что всё равно причиняет боль, – она попыталась улыбнуться.

– Не нужно. – Нара встала, медленно расправила широкие штанины, стряхнула с них песок. Так же медленно огляделась. Несколько секунд пристально разглядывала Сферу, потом переместилась к Флэю. Заговорила спокойно, по-деловому, может слегка сдержанно, но без злости: – Я не очень понимаю, что должна делать сейчас, когда наша беседа утратила условное наклонение.

– Наша беседа утратила не только это. Сюда никто не придёт, незваных гостей не будет. Вне Альбаррасина нас не так уж много, и вряд ли альба догадаются, куда идти.

– Чем я могу помочь?

Флэй пожал плечами.

– Сам не понимаю. Мы оказались в потрясающей ситуации.

– Но что-то делать надо.

Блэйк перестала слушать, посмотрела на воду.

С голоду они не умрут – есть Лерида. Без денег тоже не останутся. Она готовилась к этому. К тому, что окажется без дома. Что Альбаррасин станет недоступен или просто прекратит существование. Первым делом привела в порядок разбросанные по мирам собственные норы, пополнила запасы «на чёрный день», над которыми всегда смеялась и не верила, что пригодятся. Занимаясь всем этим, чувствовала себя невероятно глупо, будто заранее сдавалась, а ещё – будто готовилась к поражению. Флэй верил, она успеет убедить остальных, что надо уходить, процесс не остановить, потому что единственный из них, кто знал, как справиться с взбунтовавшейся стихией – Парс. Она ни во что не верила, но не позволяла печальным мыслям захватить власть над поступками.

И сейчас, когда возможное будущее превратилось в паршивую реальность, накатила вдруг полнейшая апатия. Что-то делать? А зачем? И действительно – что? Искать остальных? А как? Она даже не знала, кто спасся, и найти их не получится. Во всём многообразии миров вряд ли звёзды встанут так, что подскажут альба путь в единственное место, где они могут выжить. Повезёт, если хотя бы часть из них, по цепочке выходя друг на друга, доберутся сюда.

А потом что? Рассредоточиться по планете? Вернуться в нажитые норы и наведываться сюда, чтобы подышать полезным воздухом, а затем возвращаться к своим странным жизням? Купить квартирку в Аро, найти работу, в миллионный раз поиграть в смертных? И так – до бесконечности? Раньше вечность не пугала, сейчас… Нет, сейчас страха всё так же не было. Но заранее становилось скучно. Результат известен. Почему раньше он не имел значения? Потому что был Альбаррасин? Нечто постоянное, неизменное, где не возникало необходимости притворяться?

Лерида пуста, альба могут построить себе новый дом. Другой, но почти такой же. Фиг с ней, с многомерностью, всё равно от неё было больше вреда и неразберихи, чем пользы. Пусть нет солнца Альбаррасина, но есть солнце Лериды. И снова – а зачем?

– Зачем всё?..

– В каком смысле всё?

Блэйк вздрогнула, оторвала взгляд от тёмной, бесконечной водной глади.

Спрашивала Нара, и сейчас она хмурилась. А Блэйк даже не заметила, что произнесла фразу вслух.

– В самом прямом. Зачем что-то делать? Чтобы снова всё наладилось и пошло своим чередом? Может, Вейл права, и лучше бы всё закончилось сегодня. Может быть, права Ренна, и таких, как мы, вообще не должно было появляться на свет.

– Та-а-а-ак… – Нара шумно выдохнула. Раздражённо махнула рукой, глядя на Флэя. – Прости, на это у меня сейчас точно нет ни сил, ни времени, ни желания. Когда обретёте смысл вечной жизни снова, и я всё ещё буду вам полезна, дайте знать.

И исчезла.

Флэй подошёл к Блэйк, встал рядом, глядя на неё сверху вниз.

– Она права.

– В чём? – Ей приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его глаза.

– В том, что на это сейчас нет ни сил, ни времени, ни желания.

– На что?

– На истерики и упадок духа.

Блэйк не ответила – нечего было сказать. Спорить, что никакая у неё не истерика? Сообщить, что вот наконец-то она его поняла? Полностью, до конца. Все его слова, сказанные за семьсот лет. Его и Ренны. Все ощущения. Всю безысходность, серость, однообразие и желание прекратить. Нет, она не захотела умереть, но поняла, почему они хотели. Словно увидела мир их глазами, и он ей не понравился.

Блэйк сгребла в ладошку песок, высыпала и снова набрала полную.

– Поднимайся.

– Отстань.

– Поднимайся, Лэй.

– Я устала.

– Я знаю, – Флэй присел на корточки. – Лэй, посмотри на меня.

– Ты не понимаешь.

– Я не понимаю? – он хмыкнул. – Ты правда так думаешь?

Она опять промолчала. Ответ был бы «нет». Если кто-то и мог понять, так это Флэй. Даже Ренна, считая, что главная ценность жизни в её конечности, вряд ли когда-нибудь испытывала что-то подобное. Она не искала смерти, только смертности. Блэйк же сейчас была близка к тому, чтобы по-настоящему начать жалеть, что Нара так удачно выдернула её с Альбаррасина.

– Ты злишься. На меня все злятся. Я…

– Прекращай, – перебил Флэй. – Прекращай, прошу тебя. Вот это всё – не ты, не твоё, ты знаешь.

– Прекращать?! – Блэйк вскочила. Теперь она смотрела на него сверху вниз. – Я должна быть вечно бодрой и боевой? Истерически оптимистичной? Самоуверенной, всезнающей, хладнокровной? Вечно бороться? Не сдаваться, упорно искать ответы, выходы, сыпать предложениями? Спорить до хрипоты? Доказывать?

– Я люблю тебя, – неожиданно сказал Флэй, заставляя замолчать на вдохе.

– Но… При чём здесь… – она глубоко выдохнула. Шумно. И будто сбросила шелуху. Будто ночь стала светлее. Ответить Блэйк ничего не успела, Флэй уже продолжал:

– Я знал давно, всегда, ты ведь помнишь. Но осознал, что это означает, только теперь. Хоть год, хоть миллион лет. Время перестаёт иметь значение.

– Значит, смысл нашей жизни – в любви?

– Нет. В равновесии, – он встал.

– И в чём же заключается равновесие, от того что мы выжили?

– Не знаю, – Флэй пожал плечами. – Пока не знаю. Но мы живы, а значит, у нас есть возможность выяснить.

– И что потом?..

– Будем думать об этом потом. Лэй, во всём в жизни есть смысл. Но мы часто его путаем с объяснением событий и поступков. С мотивацией, с целью. Ты это сейчас ищешь. А смысл ближе к самоопределению. Подозреваю, мир ещё не раз перевернётся с ног на голову, но мы дойдём до конца, и ты сама всё поймёшь.

– Философствуете? – раздался за спиной голос Ренны. Блэйк оглянулась и совсем не удивилась, увидев рядом с ней Кэйсси.

Глава 26. Спор

Ренна уверенно шагнула вперёд, а Кэйсси осталась стоять там, куда они вдвоём перенеслись, как только после нескольких безуспешных попыток оказаться в замке убедились: Альбаррасин недоступен. С того момента Кэйсси больше не спорила, не возражала, даже не пыталась. Целиком и полностью положилась на Ренну, хотя видела – та растеряна не меньше неё. Может быть, даже больше.

Как относиться к тому, что происходило, Кэйсси не знала. Объяснить не получалось. Испугаться тоже, потому что она не понимала, чего или кого ей бояться. У «врага» не было конкретного лица. Даже имени. В то, что виной всему Нара, Кэйсси упрямо не верила. Прекрасно помнила искреннее недоумение той на поляне, куда Нара притянула из ванной Ренны. И всё, что случилось потом, тоже. Всё это – не игра. Нара не притворялась, совершенно точно была сбита с толку и плохо понимала, что вообще происходит. Не врала, не использовала, не пыталась силой прочитать мысли. Никакой опасности, скрытой или явной, от Нары ни разу не исходило. Но доказательств не было, лишь ощущения, полагаться на которые Ренна не спешила. Пусть и не обвиняла открыто Нару, но просила не торопиться с выводами, подождать, всё взвесить. Явно что-то недоговаривала, намекая на связь между Нарой и Вейл.

Рядом с её знанием и опытом Кэйсси ощущала себя маленькой несмышлёной девчонкой. Это немного злило, совсем чуть-чуть. А вот уверенность в собственной правоте таяла, уступая место неопределённости. Даже абстрактная возможность, что врагом могла быть Нара, всё равно не пугала в отличие от дальнейшей судьбы Ренны. И потому её беспокойство, которое она старательно прятала за обычными ухмылками, невольно передалось и Кэйсси. Пусть ей не нравился Альбаррасин, но у чужой беды мгновенно появилось родное лицо. А это сразу многое меняло.

Вряд ли бы она кинулась, сломя голову, спасать всех альба и разбираться в проблемах чужого мира, но ради одной, без которой жизнь утрачивала всякий смысл, Кэйсси была готова лезть в любое пекло. Уже влезла, потому что сумев определить, где была Нара, стояла сейчас на сером песке Лериды и с испугом таращилась на Блэйк и Флэя. Чувство вины росло со скоростью света, будто она лично нажала на кнопку и включила обратный отсчёт для всех альба.

Кэйсси встретилась взглядом с Флэем, опустила глаза. Показалось, что он знает, о чём она сейчас думала. И уж точно помнил, что она наговорила ему, когда явилась к нему. Наверняка подозревал, что Парс погиб не без её участия. Блэйк обязательно рассказала ему, что знала. Снова захотелось исчезнуть, спрятаться. Если бы не присутствие Ренны, наверное, она бы поддалась трусливому порыву и удрала куда-нибудь подальше от проницательных серых глаз.

Ренна будто что-то почувствовала. Не оборачиваясь, отступила на шаг назад, нашла ладонь Кэйсси, крепко сжала. Спросила, обращаясь не к ней:

– Полагаю, вы уже в курсе последних новостей в Альбаррасине, раз тоже пришли пообщаться с Нарой?

– Тебе обязательно иронизировать?

Кэйсси ясно увидела, как Блэйк стиснула зубы. Даже услышала, как они скрипнули.

Ренна не стала огрызаться в ответ. Подошла к ним, потянув за собой Кэйсси. Остановилась в нескольких шагах.

– Да. – Ренна встретилась взглядом с Блэйк. – Помогает принять неизбежное.

– Правда? – скривилась та. – Твой дом уничтожен.

– Мой дом уничтожен много лет назад. Я сама его уничтожила, хотя он предупреждал и умолял меня остановиться, – Ренна развернулась к Флею. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Блэйк молчала, Кэйсси даже показалось – затаив дыхание, потом Ренна снова заговорила: – Ты был прав. Это моя вина. Снова.

Флэй покачал головой.

– Неужели считаешь, я ни при чём? – ухмыльнулась Ренна. – Вот это действительно что-то новенькое.

– Большую красную кнопку ты не нажимала, – тихо отозвался Флэй. – Хотя, конечно, легко и привычно повесить всех собак на ту, кто постоянно устраивает локальные концы света в той или иной вселенной.

Кэйсси нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Оглянулась – Нары на пляже не было, хотя она чётко ощущала её след в пространстве именно здесь. Притянуть к себе не получалось – Кэйсси не понимала, как именно надо это делать, а одного только желания видеть Нару перед собой явно не хватало.

Она обернулась к Сфере, равнодушно скользнула взглядом по собственному отражению и снова чётко осознала недавнее присутствие Нары. Но не только её. Был ещё один след, принадлежавший кому-то, кого Кэйсси тоже знала.

– Нара только что была здесь? Вы говорили с ней? – не давая Ренне возможности ответить отцу, спросила она.

– Да. На оба вопроса, – подтвердил Флэй. – Я пришёл узнать про Лериду, а она вытащила Блэйк из Альбаррасина как раз перед тем, как он захлопнулся.

– Она что, знала, что там… – начала Ренна, но её опять перебили, на этот раз Блэйк:

– Нет, не знала. Просто они с Флэем очень вовремя увели разговор в неконструктивное русло.

Флэй бросил на неё короткий взгляд, но ничего не сказал. Ренна нахмурилась, вопросительно посмотрел на отца.

– Это абсолютно неважно, – снова вмешалась Блэйк и почему-то смутилась.

– Кому как, – вырвалось у Кэйсси.

Блэйк явно времени даром не теряла, небось навёрстывала упущенное за пару столетий или сколько там прошло, пока отец Ренны был прикован к инвалидному креслу. Если Нара увидела в их биополях то же, что и она сейчас, реакцию угадать несложно. Перехватив пристальный взгляд Блэйк, Кэйсси представила, как должны выглядеть они с Ренной, и поняла, что краснеет. Но всё-таки заставила себя не опустить глаза:

– Нара была не одна? Я кого-то чувствую… знакомого, – неуверенно пробормотала она. – Кажется, ещё одного расина.

– Вот. Правильно. Давай к сути, – подхватила Блэйк, может быть, излишне по-деловому. Как будто жалела, что затронула тему, а теперь только и ждала повода её сменить. – Здесь только что была ваша общая знакомая, – она посмотрела на Ренну. – Ты тоже не знала, что Вейл превратила себя в расина, или просто забыла нам рассказать?

– А… вот как?.. – Ренна не притворялась. Кэйсси чувствовала, что удивление абсолютно искреннее, как и её собственное. Вейл – расин? С каких пор? Хотя, может, поэтому она просила Ренну дать ей время и не мешать. Наверняка собиралась закончить превращение без сторонних наблюдателей.

– И давно? – уточнила Ренна.

– Ты нас спрашиваешь? – усмехнулась Блэйк. – Ты же у нас всегда всё знаешь.

– Ну, вдруг она похвасталась своими достижениями, – Ренна пожала плечами. – Вейл такая. Она может. Не смотри на меня так, Блэйк. Я уже давно тебе не вру. Вейл не была расином четыре дня назад, когда я принесла к ней Кэйсси. По крайней мере… – Ренна обернулась, взглянула на отца и снова уставилась на Блэйк. – Мы что-то упускаем. Мне…

– Не вздумай заявить, что тебе надо подумать обо всём где-нибудь в одиночестве, – заявила Блэйк, угрожающе поднимая руку. – Мне не нравится растущее количество расинов на квадратный метр и чем это сопровождается, – она бросила виноватый взгляд на Кэйсси. – Прости, я не о тебе. Просто последние дни всё…

Кэйсси насупилась, повела плечом. Прикусила нижнюю губу, чтобы не ляпнуть гадость в ответ. Вряд ли Блэйк собиралась её обидеть. А если и собиралась, то сейчас всё равно неподходящее время для ссор.

– Мы упускаем очень многое, – нарушил молчание Флэй. – Вейл – лантийка и ненавидит альба так, как должен ненавидеть потомок Содружества. Но в то же время она – расин.

– У расинов тоже достаточно причин ненавидеть альба, – заявила Кэйсси. Пояснила, когда все посмотрели на неё: – Их ведь тоже посадили в клетку. По сути обрекли на вымирание, как расу. Лишили не только способностей, но и свободы. А всё потому, что кучка самоуверенных выскочек решила обрести бессмертие.

– Неправда. Эксперимент проводился в перспективе повторить его на всём населении планеты, – сказала Блэйк.

– Думаешь, это сильно помогало тем, кого заперли под этой штуковиной из-за вас? – Кэйсси кивнула на Сферу. – Или тем, чьи близкие погибли из-за всех катаклизмов, начавшихся после вашего перерождения?

– Что ты знаешь о Вейл? – спросил Флэй, глядя на Ренну и не давая им увязнуть в споре.

– Ничего особенного. Родилась и выросла в Беасайне, училась там же, много путешествовала. Мозгов хватит на всех нас. Способностей теперь, видимо, тоже. Родители из Ланты, потомственные учёные. Основали Институт крови, но давно умерли. Оставили единственной дочери нехилое наследство. Теперь она там всем заправляет. Нара сейчас с ней?

Флэй кивнул:

– Скорее всего. Вейл хотела с ней поговорить наедине.

Кэйсси уставилась на море, наблюдая, как волны одна за одной вылизывают мокрый песок. Кажется, подозрения Ренны только крепли. Она же, наоборот, сильнее верила, что Нара ни при чём. Однако возвращаться к бесполезному спору не хотелось, в присутствии Флэя и Блэйк – тем более.

– Тогда пойду туда и всё узнаю, – тихо проговорила Кэйсси, обращаясь к Ренне, но не глядя на неё.

– Одна – нет, – Ренна крепче сжала её ладонь.

В другой ситуации такой жест Кэйсси расценила бы, как трогательную заботу или проявление любви. Сейчас же ощутила себя маленьким ребёнком, которого держит за руку строгий родитель, чтобы она не совершила какую-нибудь глупость. И поняла, что начинает злиться. Ренна что, не доверяет ей? Не верит, что она в состоянии справиться сама? Очень зря. По крайней мере, понять, врёт ли Нара или нет, она уж точно в состоянии. А присутствие альба только помешает.

Захотелось высвободиться, самовольно выйти на Нару, найти Вейл, заставить рассказать обеих всё, что знают. Кэйсси сдержалась. Обещала ведь, что попробуют разобраться вместе. Шумно выдохнула. Проворчала, по-прежнему глядя на море:

– Ну и что ты предлагаешь? Будем стоять здесь, искать виноватых и строить теории?

– Никто здесь стоять не будет. Но одна ты к ним не пойдёшь.

– А что, собственно, вы собрались обсуждать с Нарой? – поинтересовалась Блэйк.

– Уточнить некоторые подозрительные совпадения, чтобы расставить все точки, – ответила Ренна. – Тут кое-что выяснилось… В общем, Кэйсси пустила меня в свою память, и оказалось, что наш дорогой Парс умело водил меня за нос. Когда я нашла его, он сделал вид, что ничего не помнит. Жил себе отшельником, выращивал цветочки в глиняных горшках, картошку сажал за домом, занимался самосозерцанием и был склонен к словесному поносу философского характера. Как такому не поверить? Сейчас я понимаю, что он либо никогда не стирал собственную память, либо восстановил её позже. Вопрос – зачем?

– Точно. Битые шары в пещере, – пробормотал Флэй, обернувшись к Блэйк.

– Ты прав, – помрачнев, кивнула Блэйк. – Почему я раньше не подумала об этом?

– Вы о чём? – спросила Ренна.

– В первый раз, когда я пришла в пещеру, я порезала ногу. Скорее всего, об остатки разбитого шара. Полностью загруженные капсулы памяти уничтожаются, но оболочка остаётся. Значит, это были осколки от капсулы Парса. Вряд ли кто-то другой из высших альба там побывал.

– Согласен. Недаром он жил не в замке со всеми, а построил хижину прямо над входом в пещеру.

– И при всём желании его всегда было невероятно сложно найти, – задумчиво добавила Блэйк. – Вероятно, пещера как-то экранировала. Или он не хотел, чтобы туда приходили.

– Ладно, – вздохнула Ренна. – Не думаю, что мы когда-нибудь получим ответ. Я вообще готова перед каждым словом добавлять «может быть» и «вероятно». Нам в принципе ничего неизвестно о том, что запустило процесс уничтожения. Может, со смертью Парса исчезла многомерность и начался откат только потому, что все изменения держались на его биополе. Мы ведь даже понятия не имеем, как он превратил умирающую Фахтэ в солнечный Альбаррасин. Но теперь я знаю одно: когда Тени пришли убивать Парса, он не защищался и не пытался сопротивляться. А ещё он совершенно не удивился появлению Кэйсси, считай, на пороге своего дома. Это всё очень странно.

Кэйсси почувствовала на себе тяжёлый взгляд. Обернулась, встретилась глазами с Флэем.

– Ты попробовала на нём тот же способ, что и на мне? – спросил он.

Вопрос не был обвинением, в голосе не звучал упрёк, и всё равно задело. Напугало, заставило заново пережить те ужасные мгновения, когда на её глазах и по её вине умирал самый древний альба. Захотелось оправдаться, найти всему объяснение, доказать, что она не виновата. Только как? Не говорить же: это не я. Не она, а кто тогда? Кому бы ни принадлежал тот голос, именно она позволила ему подчинить себя.

Флэй ждал ответа. Казалось, они все ждали. Даже Ренна. Впрочем, она же сказала, что готова перед каждым словом ставить «возможно». Ренна ни в чём теперь не уверена и абсолютно всё подвергает сомнению. Наверняка и её слова тоже. А попытку убедить в невиновности Нары воспринимает, как укрывательство. Или ещё что похуже.

Захлестнула обида, чувство вины сменилось злостью.

– Может, расины и альба никогда и не были врагами, – Кэйсси выдернула свою ладонь из пальцев Ренны, – но мы на верном пути ими стать.

– Что? – удивилась побледневшая Блэйк.

– Ничего! – огрызнулась Кэйсси. – Нара – мировое зло, Вейл ненавидит альба, я убила Парса и погубила Альбаррасин. Замечательно. Вот и нашли, наконец, виноватых.

Ренна рассмеялась.

– Имею полное право забрать часть лавров мирового зла себе. Ничего бы этого не случилось, если бы я не полезла со своей навязчивой идеей к Парсу, не нашла Вейл и не начала следить за её экспериментами. А если этого мало, привела тебя и Нару в Альбаррасин. Мне продолжать?

Она перехватила её руку. Кэйсси снова попыталась выдернуть, тогда она взяла вторую. Всё так же улыбаясь, посмотрела ей в глаза.

– Мы все так или иначе виноваты. Сейчас, раньше, ещё будем. Но в данный момент мы перечисляем факты. Понятно?

Кэйсси послушно кивнула, успокоилась, как будто прикосновения Ренны обладали магической силой.

– И почему же Нара – мировое зло? – встряла Блэйк.

– Я не знаю, – ответила Кэйсси. Пожала плечами. – Надеюсь… Нет, верю, что нет, но… Кто-то управлял мной. Заставил меня впитать Тени и перенести их в Альбаррасин на поляну, а потом позволить им убить Парса.

– Самое удивительное, что Парс знал, кто она! – воскликнула Ренна.

– А я готова поклясться чем угодно, что видела его впервые в жизни.

– Он не просто узнал её. Парс будто понимал, почему она там, почему с ней Тени. Предвидел или откуда-то знал, что они собираются сделать и не предпринял ни одной попытки их остановить. Словно ждал этого, понимаете?

– Кто-то вынудил меня прийти туда, внушил всё это делать, – с жаром добавила Кэйсси, уже не беспокоясь, как будет выглядеть вся история в глазах Блэйк и Флэя, поверят ли они ей, сочтут виноватой или сумасшедшей. – Кто-то подчинил моё сознание, перенёс меня с места на место против моей воли. Насколько я знаю, альба так не умеют. Только мы, расины. Но я не вижу причин, зачем Наре уничтожать Альбаррасин.

– Разве? Ты же сама только что сказала, что у расинов в Аро был как минимум один повод ненавидеть альба и желать мести, – тихо произнёс Флэй.

– Не то чтобы я могу ручаться за Нару, – нарушила молчание Блэйк, – но я успела достаточно с ней пообщаться, чтобы сейчас утверждать – у неё нет подобных замашек. Она из тех, для кого всё, что непосредственно ей не мешает, не имеет значения. Злой властелин – не её амплуа.

– Зато Вейл прекрасно вписывается в эту роль, – Ренна многозначительно вскинула брови. – А у неё с Нарой, как известно, был бурный роман. И сейчас они где-то вдвоём.

– Она могла использовать Нару, – с горечью признала Кэйсси.

– Могла, – согласилась Ренна. – А ещё они могут быть заодно до сих пор, и всё с самого начала было отлично отрепетированным спектаклем. Падение на поле, появление Теней под Сферой, – она перевела взгляд на Блэйк, – твоя почти что гибель. Ты ведь была на грани тогда. Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы ты не надела чёртов браслет, и благодаря ему я бы не почувствовала, что с тобой беда.

– В лучшем случае валялась бы в грязи до сих пор, – хмыкнула Блэйк. – В худшем – взлетела бы на воздух, как Парс.

– Вот именно, – кивнула Ренна. – И всё, что Нара делала потом, тоже можно по разному оценивать.

– Но она же задыхалась, когда на скале появились Тени, – без особой уверенности напомнила Кэйсси.

– Или умело делала вид. На забывай, котёнок, что на поле Тени не причинили ей никакого вреда. А потом, по её же словам, она побывала на скале одна, и ничего не случилось. Но даже если соврала, она всё равно каким-то образом оказалась у себя дома и даже легла спать, в то время, как Блэйк подыхала на поле одна.

– А потом чуть не убила меня, – едва слышно вырвалось у Кэйсси.

Ренна ласково заглянула ей в глаза, не выпуская рук:

– И чуть не пришибла меня в лаборатории Вейл. Причём, как раз тогда, когда ты отчаянно сопротивлялась и не хотела пускать Тени обратно в себя.

– Когда я нашёл её здесь, – заговорил Флэй, – никаких Теней тоже не было.

Блэйк принялась массировать виски:

– Как же мне надоела вся эта каша в памяти. То не помню ни фига, то всплывает.

– У тебя в голове больше информации, чем любой мозг в состоянии обработать, – с плохо скрываемым беспокойством констатировал Флэй.

– Да уж. Понятия не имею, как не путаюсь в том, что когда было и почему! Я должна знать про Лериду и расинов всё. Что могут, что нет. Как могут. Я ведь была достаточно взрослой, чтобы запомнить. А в итоге…

– В итоге мы уходим от темы, – усмехнулась Ренна.

– Тот, кто перенёс меня к Парсу, тот, кому принадлежал голос, это не Вейл и не Нара. Ты сама видела в моей памяти, – Кэйсси посмотрела на Ренну. – Что, если расинов гораздо больше, чем мы думаем?

– Только этого нам не хватало, – нахмурилась Блэйк.

– Рэн, ты же сама мне сказала, – не унималась Кэйсси, – что в лаборатории Вейл Нара задыхалась так, будто копировала меня. Что, если это вовсе не притворство? Что, если её используют точно так же, как меня? Наше с ней незнание, нашу силу, способности. Что, если существует ещё кто-то, обладающий такими же умениями, как у нас? Ещё один расин. Или несколько. Может, сотни. Или же… это вообще не имеет отношения к расинам. Может быть, это потомки тех, кто заправлял всем, когда существовало Содружество. Или оно существует каким-то образом до сих пор, а Вейл – с ними заодно. У них-то точно есть и повод уничтожить Альбаррасин. И возможность это сделать. – Кэйсси перевела дыхание, и теперь уже она взяла Ренну за руки. – Что будет с теми, кто остался в Альбаррасине?