Текст книги "Альбаррасин (СИ)"

Автор книги: Карин Кармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

– Она впустила тебя в свою память?

– Она…

Не говорить же, что только что научилась проникать в чужие воспоминания? Вряд ли на такое признание Флэй продолжит дружелюбно улыбаться. Пусть влезать в его голову и проверять на деле, чем может закончиться их ментальное противостояние, она вовсе не собиралась. Но… Лезть к Блэйк ведь тоже не планировала. К тому же прекрасно помнила, что случилось в последний раз, когда её вот так вот необъяснимо перекинуло с места на место. А следом вспомнила и Нару, и что случилось потом на пляже Альбаррасина.

Кэйсси настороженно огляделась.

– Слушай, я правда опасная. И непредсказуемая. Могу нечаянно тебе навредить.

– Каким образом? Прикончишь меня? Навяжешь свою волю? Поверь…

– Я не пугаю, – перебила она. – Просто сама не знаю, ни кто я теперь, ни на что способна, ни как это контролировать. Поэтому мне лучше убраться. Подальше отсюда. Пока ничего не случилось.

– Тебе лучше расслабиться, – Флэй хмыкнул, похлопал по одеялу. – Садись.

– Ладно, – Кэйсси выдохнула. Моментально оказалась на кровати рядом с ним. Пытаться понять, как это произошло, даже не стала. Просто уселась с противоположного края, поджав под себя ноги. – Тогда давай попробуем сначала, – она приветливо улыбнулась. – Я – Кэйсси, это ты уже знаешь. Я прекрасно… – не договорила. Ухмыльнулась, вспомнив про больницу и Вейл. – Ну, не совсем прекрасно, но как-то себе жила в Ланте. Ничего такого, как теперь, не умела. Хотя не отказалась бы уметь. И сейчас не отказываюсь, хотя уметь всё равно не должна. По идее. А потом Блэйк, с которой я познакомилась в Петле, чуть не погибла. Косвенно тоже, наверное, из-за меня, потому что… Не знаю, почему. Мне так кажется, – Кэйсси пожала плечами. – В общем, случилось ещё много чего. Тебе это вряд ли интересно. Но дело даже не в этом. Не только в этом. Меня такой, какая есть, быть не может и не должно. И я бы умерла, если бы не вмешалась твоя дочь и не спасла меня.

Флэй нахмурился, сцепил тонкие пальцы в замок.

– Не называй её так, хорошо?

– Как её называть – не столь важно. Это всего лишь семантика, – Кэйсси непроизвольно скопировала голос и интонацию Флэя из воспоминаний Блэйк.

На миг его дружелюбие удалось пробить. Флэй удивлённо вскинул брови.

– Здорово. Ты действительно… что-то новое. Встряхиваешь наш застоявшийся мир?

– Пока что за всех альба отдуваются только Блэйк и Ренна. Теперь ещё ты.

– Рэн заварила эту кашу?

– Рэн – это Ренна? – догадалась Кэйсси. – Не знаю. Но меня хотя бы успела снять с огня, пока я не пригорела.

– Держу пари, – Флэй усмехнулся, – она могла снять тебя с огня намного раньше и вообще исключить возможность попадания на огонь.

– Могла, наверное. Но так ей было бы неинтересно. И это была бы не Ренна.

Влезать в их дела хотелось ещё меньше, чем к ним в головы. Увиденное и рассказанное и так складывалось в довольно «милую» картинку явно непростых отношений всей троицы, помноженных на века. Да так, что кто там кого любит, кому изменил, кого предал и как всё это происходило на самом деле, особой роли для Кэйсси не играло. Зато многое объясняло.

Вывод напрашивался сам собой: ей во что бы то ни стало необходимо держаться подальше. В противном случае нечаянное вмешательство чревато последствиями для всех, и для неё самой в первую очередь. И понимая это, всё равно продолжала лезть:

– Знаешь, слушая тебя и Блэйк, мне начинает казаться, что вообще во всем всегда виновата Ренна. А я лично так не считаю.

– Ренна много в чём виновата. И я тоже. И Блэйк.

– Вот она-то точно виновата, – вырвалось у Кэйсси.

Флэй некоторое время молчал, пристально смотрел на неё, может быть, пытался прочитать мысли. Если и так, она никакого вмешательства не чувствовала. Хотя почему-то казалось, что должна. Ведь её собственные манипуляции неизменно сопровождались болевыми эффектами.

– Я никак не пойму, что тебе на самом деле известно, – пробормотал Флэй.

– Это разве имеет значение? – удивилась Кэйсси.

– Наверное да. Раз я об этом думаю.

– С самомнением у вас у всех полный порядок, – опять не удержалась она. – Вам бы вместо поваров и уборщиков хорошего психоаналитика каждому. Пожизненно.

– Проще нас всех прихлопнуть. Сделаешь, опасная? – Флэй тихо рассмеялся.

– Честно? Идея прихлопнуть альба лично мне нравится. Ну, не всех, конечно. Но так гораздо быстрее и надёжней, чем возня с мозгоправом. А начинать надо с таких, как Блэйк, чтобы не смогли больше никого притащить с собой в Альбаррасин. Жаль, что они-то как раз умирать не захотят…

– Мало кто захочет. Ты знаешь, что альба на их предложение стать вечным никто никогда не говорил «нет»?

– Догадываюсь, – кивнула она, сразу подумав о Наре. Интересно, согласилась бы она, предложи ей Блэйк такое безумие, как бессмертие? Вполне возможно, что да.

Флэй усмехнулся.

– Никак не можешь решить, нужна ли тебе вечность?

– Не нужна, – уверенно ответила Кэйсси. – Хотя мне её никто не предлагал, но если бы предложили, я бы всё равно отказалась. И не передумала бы потом, как ты. Но я не осуждаю, просто…

Она только сейчас осознала, что безоговорочно встала на сторону Ренны. Что бы та ни сделала в прошлом, как бы ни поступила в будущем. Разум бесполезно надрывался, напоминая – ей не следует искать заочных оправданий любым поступкам. Не пытаться принять, как есть. Уйти, не лезть, исчезнуть, забыть.

– Твоё право выбрать то, что ты считал лучшим для себя. Влюбившись в Блэйк, ты никого не предавал, даже свою жену. Только жаль, что, согласившись стать альба, ты всё усложнил. Так или иначе втянул ещё и дочь. Позволил Блэйк втянуть её. Это исправить уже нельзя. Вы оба наказаны вечностью, оба мучаетесь. А Блэйк… – зло бросила Кэйсси. – Такие, как она живут дальше, находят себе новые игрушки в Петле, с упоением калечат какого-нибудь одарённого смертного, превращая в вечного.

Флэй ответил не сразу.

– Ты на неё злишься. Очень. Не нужно. Моя жена и я… мы были знакомы с детства. Почти не знали жизни друг без друга. Это не значит, что не представляли. Я уверен, что в последние месяцы она, коря себя и мучаясь угрызениями совести, желала избавиться от персонального ада под названием брак. Потому что я… – он покачал головой. – «Передумал» звучит так, будто я сидел и взвешивал все «за» и «против». Всё было проще. Всё произошло мгновенно и внезапно. Я вдруг захотел жить. Захотел дышать, захотел свободы, захотел Блэйк. Быть с ней, узнать. Не знаю, сможешь ли ты это понять. Я не мог поступить иначе. Не смог бы вернуться домой и позволить болезни по-настоящему закончить своё дело. Тогда бы я предал себя. И за всё это время… никогда, ни разу я не чувствовал себя игрушкой. Всякое бывало, но не это. И никогда не сожалел. Моё последнее желание и попытка всё прекратить было взвешенное, спокойное. Я устал и… Это казалось удачной мыслью. Смерть представлялась долгожданным отдыхом после многих лет бессонницы, – Флэй усмехнулся. – Может быть, я снова сходил с ума. Так ведь уже было. В прошлый раз Блэйк нашла единственного во всех мирах человека, который сумел удержать меня на краю. Считаешь, я эгоистичным образом втянул собственную дочь в то, к чему сам оказался не готов? Позволил сделать с ней то, чего ни в коем случае не стоило допускать? Едва не разрушил её личность, лишил возможности иметь нормальную, человеческую жизнь, семью, детей? Не потрудился узнать её, понять, прежде чем давать ненужную вечность?

Он говорил так, будто неоднократно задавал себе эти вопросы. Прошёл через ответ «да», чтобы понять, что всё-таки правильнее будет сказать «нет».

– Я… ничего не считаю… про вас, – Кэйсси замялась.

Рассуждать о Ренне было трудно. Особенно, о прошлом. Как могло бы быть, как было бы лучше. Она же сама рассказывала Кэйсси: выбор был добровольный, и долгое время Ренна наслаждалась новой вечной жизнью. А Кэйсси… Кто она в этой бесконечной смене похожих дней с точки зрения бессмертной альба? Песчинка, миг, пустота.

Думать об этом было больно. Не говорить, не задумываться, не напоминать себе – проще. Тогда можно ухватиться за хрупкую иллюзию мимолётного настоящего.

– Вечность противоестественна, – Кэйсси вскинула голову. – Её не должно существовать.

– Ты говоришь прямо как Ренна.

– Это плохо?

– Ни в коем случае. Почему это должно быть плохо?

– Потому что ты её не… – Кэйсси замолчала. Обычное «не любишь» показалось неуместным. А нужное, правильное слово никак не находилось. – Вы не похожи на семью. В моём представлении. Это не страшно, – поспешно добавила она. Улыбнулась, подтягивая согнутые в коленях ноги к груди. – Наверное, у вас, не может быть по-другому. Нельзя вечно любить. Даже родную дочь.

– Можно, – Флэй сцепил руки в замок, закинул за голову, уставился в потолок. Помолчал, словно сомневаясь в своих словах или подбирая подходящие. – Можно. Несмотря ни на что. Только всё иначе. Вечность видоизменяет некоторые понятия. Грани стираются. Биологическая разница несущественна. Я не делал ничего из того, что положено отцу. Я никогда им не был. Зато мы с Ренной натворили достаточно, чтобы угробить хорошее отношение друг к другу, и это уже вряд ли интересно тебе. Но всё-таки твоё первое недосказанное «не» – ошибочно.

– Пусть. Вы всё равно не похожи на семью. Вообще на людей. Наверное, ваши чувства, отношения, восприятие давно атрофировались. Вы не способны любить. А те, кто умел, разучился. Вы… Вы…

Кэйсси накрыл прилив неожиданной ярости. Беспричинной, потому что Флэй ничего плохого ей не сделал. И уж точно не был виноват в том, что существуют Альбаррасин и вечные альба. Что Ренна её спасла, что стала ближе, чем должна, но оказалась бессмертной и потому недосягаемой. Что для неё Кэйсси была и останется подопытной свинкой.

– Вы, как заевший диск – снова, снова, снова. Движетесь не вперёд, а по кругу. Бессмысленно. И других втягиваете. Таких, как мы. Используете, а потом бросаете умирать и забываете. Находите новых, всё повторяется. И будет повторяться всегда. Как этот ваш Маррен! Вы не осознаёте, как это ужасно. Вы… Вас…

Кэйсси поняла, что злится на себя, потому что не готова смириться, потому что лезет туда, куда не стоит соваться. Зачем-то ищет оправдания, хотя знает, что никогда не согласится стать ничего не значащим мигом.

– Вас всех нужно запереть в Альбаррасине, как в клетке и… – Кэйсси осеклась. Успела заменить едва не сорвавшееся с губ «уничтожить» на другое, – не выпускать отсюда никогда.

– Ты права, – тихо ответил Флэй. – Почти во всём – права. Мы, как заевший диск. Мы не похожи на семью. У нас нет и не может быть цели. Мы не способны идти вперёд, потому что впереди нет ничего, что не встречалось бы раньше. Мы связываем своё существование с другими, чья жизнь – песчинка. Уходим, оставляя их умирать. Или остаёмся до конца, чтобы уйти после. Но сути это не меняет. Мы – уходим. Их будут сотни, может быть, тысячи, больше. Просто знакомых, близких друзей, временных союзников, случайных встречных. Всех не запомнишь. Даже не так – почти всех рано или поздно забудешь. Нас надо запереть в герметичной комнате и выкачать оттуда воздух. Впрочем, думаю, наши тела найдут выход. Адаптируются. Даже в самой безнадежной ситуации. Я пробовал. Я понимаю, – он замолчал. Пристально посмотрел Кэйсси в глаза. – Всё. До конца. Понимаю. Это очень глубокий и очень чёрный колодец. Но на дне ждёт не смерть, а осознание другого – если бы всё случилось снова, даже зная финал – я всё равно поступил бы так же. И Ренна тоже.

Да, Ренна тоже. Кэйсси не сомневалась.

Но выход был. Их всех необходимо уничтожить – она сумела сказать это, пусть и не произнесла вслух. И понять – она не просто готова, она хочет это сделать. Может. Чтобы научить альба ценить каждый миг, каждую долю секунды. Чтобы заставить поверить – конец существует. И что бы сейчас ни говорил Флэй, он заслуживает конца. Настоящего. Как и его дочь.

Кэйсси вскочила, вскинула руки, направив заструившийся из раскрытых ладоней фиолетовый свет прямо на Флэя. Зажмурилась, не желая запоминать последний взгляд, когда он поймёт, что она задумала.

И в этот момент притихшая внутри «вторая» снова проснулась, напомнила о себе раздирающим вены противоречием. Она явно не разделяла намерений убивать. Кэйсси оцепенела, каждой клеточкой ощутив знакомое, покалывающее в крови сопротивление. Казалось, целую вечность пыталась подчинить «вторую» себе, пока не сдалась – та, что внутри опять оказалась сильнее, опять знала, как. Только не учила, а делала вместо неё.

Кэйсси открыла глаза. Плотная занавеска жалко повисла на кончике, в разбитое окно проник солнечный свет. Лизнул горячим языком ладони, отразился, окутывая Флэя в оранжевый, блестящий кокон. Неподвижное тело медленно приподнялось над кроватью, да так и застыло.

Кэйсси вдохнула, задерживая дыхание. Подчинилась, полностью отдаваясь во власть «второй». Поняла, что должна делать и когда остановиться. В полной тишине опустила руки, посмотрела на Флэя – он уже не парил в воздухе, а стоял на полу. Кожа больше не светилась, огненные искрящиеся лучи исчезли.

– Как?.. – Голос принадлежал не ему и прозвучал подобно взрыву. – Что?..

Кэйсси оглянулась. Блэйк была сама на себя не похожа: в округлившихся глазах плескалось изумление пополам со страхом.

Что-то с грохотом возвестило о падении, и Кэйсси снова повернулась к Флэю. Он покачнулся. Вцепился рукой в спинку коляски, но устоял. Блэйк в миг оказалась рядом, подставила ему плечо.

– Ты… Как… Что она?..

– Всё в порядке.

– Чёрта с два! – Блэйк не слушала. Переводила растерянный взгляд с Кэйсси на Флэя. – Чёрта с два… Сядешь?..

– Лэй! – Флэй повысил голос, но не помогло.

– …нет? Что с тобой?! – теперь Блэйк глядела вновь на неё.

Кэйсси же не смогла удержаться на ослабевших вдруг ногах и почти рухнула на пол, нелепо цепляясь за покрывало.

– Успокойся, с ним всё будет в порядке, – выдохнула она.

– Я спокойна. Я…

– Ага, заметно, – хмыкнул Флэй, и Блэйк замолчала. – Нет, всё-таки сесть – хорошая мысль, помоги. – Уже на краю кровати он несколько раз осторожно распрямил и снова согнул ноги в коленях. – Отвык, больно. Только не надо и это лечить, – улыбаясь, Флэй посмотрел на Кэйсси. – Похоже, ты тоже не очень-то веришь в смерть, как выход.

– Верю, но… сложно.

Он покачал головой.

– Когда веры достаточно – нет. Умереть на самом деле легко.

– И эгоистичнее, – буркнула Блэйк.

– Уби… сложне… нее, чем умере… еть, – с трудом проговорила Кэйсси. Закашлялась.

– Кто кого собрался убить? – Блэйк испуганно смотрела на неё сверху вниз.

– Я… его.

Кашель усилился – грудь будто сжали в тиски и проткнули раскалённым железом. Кэйсси сделала над собой усилие, сипло хватая ртом воздух. Опять закашлялась – на этот раз сильнее. Отняла от губ ладонь и ужаснулась – перед слезящимися глазами плясали алые пятна.

Ей показалось, что вновь повисла невероятная, тяжёлая тишина. Потом Флэй медленно, словно через силу, спросил:

– Ты что натворила?..

– Это вирус… Так… – она сглотнула. – Так уже было. Дома.

Так было – Кэйсси помнила. Слабость, неожиданные головокружения, холодный пот крупными каплями на лбу. Потом кашель. И кровь.

В первый раз она испугалась. Потом сумела убедить себя, что всё ерунда. Обычная простуда, пройдёт. И действительно прошло – ненадолго. Кашель и слабость вернулись. В итоге она оказалась в больнице, где, очнувшись в белоснежной палате, увидела над собой синие счастливые глаза и довольную улыбку.

– Всё будет хорошо, – пообещала ей Вейл.

Кэйсси прикусила губу. «Всё будет хорошо» оказалось ложью. Нара права – она смертельно больна. Она умрёт. Уже умирает – на глазах у опешивших вечных, которые продолжат жить и скоро забудут о ней. Может быть, расскажут Ренне. А та вряд ли расстроится. И тоже обязательно забудет. Или нет, но её жалость – слишком мало. И слишком унизительно.

Кэйсси попыталась встать – на удивление получилось. Цепляясь за кровать, удалось удержаться на ногах, медленно выпрямиться, посмотреть им в лицо.

– Прощайте.

Глава 20. Самый старый мальчик

Небольшая комната, где их с Ренной оставили дожидаться новых данных, не понравилась с первого взгляда. Здесь, как и везде в Институте крови, использовался какой-то особый вид солярной энергии, от соприкосновения с которой вены не зудели так, как в доме у Вейл и в собственной квартире. Только это не меняло общего впечатления – слишком много пластика и стекла, чересчур вычурно, броско. После просторного зала – ещё и тесно.

Прямо над ними нависал невысокий потолок ярко-красного цвета. На длинных чёрных шнурах болтались грязно-белые шары. Видимо, лампы, хотя совершенно не похожие на обычные светодиоды. Прямо на молочные стены чья-то неуёмная фантазия в виде украшения налепила рельефные спирали в той же цветовой гамме: пронзительно белые и невыносимо красные.

Под ногами – такой же ярко-красный пол. Гладкий, блестящий, почти зеркальный, вдобавок разрисованный белыми тонкими кольцами, глядя на которые начинала кружиться голова. В самом центре, на маленьком, не больше полутора метров в диаметре, островке ютились круглый столик из чёрного стекла и три несуразных кресла в тон свисающим шарам.

За гигантским, почти во всю стену – от пола до потолка, окном царило самое настоящее буйство красок. Рыжее небо, розовые кроны огромных деревьев, бурые низкие тучи – безумная, потрясающе разнообразная палитра заката в Ланте. Со своего места Нара могла видеть даже уползающее за горизонт голубое солнце. Яркое, блестящее, оно совершенно не слепило глаза. Почему-то казалось холодным, хотя скудных познаний в физике хватало, чтобы понимать: температура на поверхности превышает в несколько тысяч раз раскалённое солнце Лериды и даже Альбаррасина.

В Беасайне начинался вечер, в Аро совсем скоро наступит утро. И следовало возвращаться домой, принять душ, переодеться, а затем отправляться в офис и пробовать наконец соединить в одно целое нового себя и привычный уклад. Но Нара не спешила. Никогда не отличавшаяся терпением, сейчас выжидала.

Бросаться в Аро, так и не поняв, в кого она превратилась, кем теперь считать Кэйсси, а самое главное – кто и почему настойчиво желает прервать их существование, Нара не торопилась. А ещё боялась. Сильно. И даже не пыталась это скрыть. На смену беспечности пришла осторожность. Страх, словно крошечный осколок, незаметно проник внутрь и острой ноющей болью отдавался в сердце, не позволяя окунуться в манящий омут новых возможностей. Напоминал, что теперь, как никогда, нужно опасаться желаний, постоянно прислушиваться к себе, контролировать каждый шаг, каждое движение, каждую мысль.

Невероятные события последних двух суток навсегда изменили привычную жизнь и её саму, пусть она, как выяснилось, никогда не была обычным человеком. И если бы не Вейл, ничего бы ни случилось. Не было бы ни Кэйсси, ни Петли, ни Блэйк, ни аварии, ни скалы, ни луны расинов, ни Альбаррасина. Всем этим Нара обязана именно Вейл. Плохим, хорошим – уже не отличишь. Всё смешалось, закрутилось. Гнев, восхищение, влечение, недоверие и даже страх стали одним целым.

А Вейл не уставала удивлять. От её сумасшедшей одержимости не осталось и следа, теперь перед ними предстала серьёзная, целеустремленная женщина-учёный. Ни намёка на самовлюблённую, высокомерную гордячку.

Ренна, сидевшая напротив Нары, внимательно изучала принесённые Вейл бумаги. Нара покосилась на приготовленную и для неё стопку, нахмурилась. Первичный сравнительный анализ крови мало в чём помог разобраться и почти ничего не объяснил. По крайней мере, ей. Всё, что она вынесла из лекции бывшей подружки – теперь, побывав в Петле и вобрав в себя энергию лун, она завершила необходимые метаморфозы и стала полноценным представителем древней расы. Не такой, как альба – смертная, уязвимая, хотя с особой кровью суждено жить гораздо дольше, чем если бы Нара осталась с так и нераскрытым потенциалом. В остальном похожа на обычного человека, а вот «необычность» придётся регулярно подпитывать ультрафиолетовым излучением лун.

Вейл подозрительно долго не возвращалась. От этого ещё сильнее охватывало беспокойство. Никак не покидало ощущение, что за ними внимательно наблюдают несколько десятков глаз. Нара усмехнулась. Ну ещё бы. Лакомый кусочек для генных извращенцев Ланты – расин и альба, целые и невредимые. Пока невредимые.

– Думаешь, стоит доверять Вейл? – громко спросила Нара. Пусть знают, что она сомневается и задумывается, а не слепо бредёт в расставленные сети. Даже, если в конечном итоге это ничего не изменит в их судьбе.

Ренна оторвала взгляд от бумаг:

– Гениям не стоит доверять, они эгоисты до мозга костей. Вейл – гений, без преувеличения.

– Так и вижу, как этот гений с группой единомышленников мешает сейчас нашу кровушку, а потом бестелесные ребятки со скалы покажутся нам детской забавой.

– Будем надеяться, она не настолько гений.

Нара кивнула и снова уставилась в окно.

Просто надеяться – слишком мало, но вступать в дискуссию о возможных вариантах развития событий при невидимых свидетелях не хотелось. И так понятно – Вейл будет помогать ровно столько, сколько ей необходимо для собственных исследований. Пока она заинтересована в крови расинов, можно пытаться манипулировать её действиями, хотя никаких гарантий всё равно никто не даст. Даже на Ренну и Блэйк рассчитывать не приходится. Каждый сам за себя.

Но оставалась Кэйсси – на первый взгляд единственное связующее звено между ними. И очень непредсказуемое. Если, конечно, Вейл не врёт, утверждая, что понятия не имеет, во что та могла превратиться.

Прежнее беспокойство за неё напомнило о себе. Может, для других она и правда всего лишь ценный генетический материал, но для Нары почти родная теперь. Как сестра, которой никогда не было. Всё-таки зря она отпустила её с Блэйк. Кто знает, что творится сейчас в Альбаррасине. Ни за одну из них она бы ручаться не стала, и неизвестно, какие метаморфозы могли произойти за то время, пока они вынужденно торчат в Беасайне.

– Я, наверное, смотаюсь к вам. В замок. Найду Кэйсси. Хочу убедиться, что она в порядке. От меня здесь всё равно толку мало. Потом верну… – Нара не договорила. Сильный спазм сдавил горло.

Ренна тут же отбросила листы на стол. Будто тоже что-то почувствовала.

– Что с тобой?

– Без понятия. Ничего похожего на то, что было на скале.

Нара не задыхалась, но по ощущения в горло будто натолкали ваты – она мешала вздохнуть, противно свербила внутри, сползала шершавым комком дальше вниз. Нара попробовала откашляться. Не помогло – вата никуда не исчезла. Зато появилось осторожное покалывание в висках.

Ренна закрыла глаза и чуть приподняла ладони одна к другой, словно обхватила невидимый шар. Или голову. Со вздохом опустила руки на колени.

– Твоя энергия отталкивает мою. С Кэйсси было… – она замолчала, нахмурилась. – Иначе.

– Не надо со мной, как с Кэйсси. Это чревато, – пробормотала Нара, не оставляя попытки откашляться.

– Остроумно. Может, наши девочки там сейчас вцепились в волосы друг другу, а ты копируешь ощущения Кэйсси?

– Это не самое страшное из того, что рисует моё воображение. – Нара машинально отметила, что уже не в состоянии разглядеть лицо Ренны и пейзаж за окном. Всё сливалось в яркое месиво. – Надо было всё-таки прихватить их с собо… – закончить фразу не получилось из-за очередного приступа кашля. Гораздо более ощутимого. – У… ме…ня навер… ное… эта… как её… Ал…лер… лергия на Вейл… Или дрянь уже ус… успела что-то сделать, – хрипло произнесла она, почувствовав привкус крови. Испуганно лизнула тыльную сторону ладони, проверяя. Сглотнула. Ощущение усилилось, но следов крови на руке не было.

– Галлюцинации?

На ответ не хватило сил. Нара, беспомощно сползла на пол, согнулась пополам, обхватив живот. Желудок свело судорогой. Следом замутило. Подумалось, что она ничего не ела уже чёрт знает сколько времени. Может, причина внезапного недомогания в этом? Потом горло сдавил ещё один удушающий спазм, белые кольца заплясали причудливыми зигзагами. Пришлось зажмуриться. «Вата» набилась уже и в уши, и сквозь неё с трудом проникал голос Ренны.

– Нара, послушай… Нара… – звук переместился: Ренна стояла рядом. – Это не твоё. Это Кэйсси. С ней что-то происходит. Но я её не чувствую. Не понимаю, где она сейчас находится. Попробуй ты.

– Не могу сосредот… – Нара с трудом открыла глаза, перехватила встревоженный взгляд Ренны.

– Ты даже звучишь, как она.

– Как от это… го изба… ви… виться?

– Постарайся отделить её ощущения от своих.

– Каким образом?

Ренна начала объяснять, но Нара не расслышала.

Окружающий мир в одно мгновение замолчал. Или она сама внезапно оглохла. Не моргая, смотрела в серые глаза, видела, как шевелятся губы Ренны, но не слышала ни звука. Понимала, что происходит, где находится, что следует делать, но не могла пошевелиться, как будто кто-то подчинил себе её тело. Потом по венам пустили электрический заряд, слабость отступила. Ей на смену пришло раздражение. Следом – злость. Мгновенно из маленькой кусачей точки в груди она превратилась в раскалённый огненный шар и продолжала расти. Ещё секунда, и небывалую ярость уже невозможно было удержать в себе.

Нара вскинула голову, плохо соображая, что делает. Выпрямилась, прогнулась назад, одновременно выставив перед собой руки. По обнажённым предплечьям вниз к запястьям побежали искрящиеся сиреневые молнии, кончики пальцев окрасились в лиловый цвет, ладони зажгло. А дальше от них отделился сверкающий сгусток энергии.

Затем всё вокруг исчезло. И к абсолютной тишине добавилась темнота.

– Какого чёрта!.. – пробился в сознание едкий тон Ренны.

Нара так и не поняла, сколько времени прошло, когда звуки и запахи неожиданно вернулись. Несколько секунд? Минут? Часов? Она с трудом разлепила веки, но Ренну увидела не сразу.

– Мне шибануть в ответ, или тебя попустило? – Та стояла у противоположной стены, выглядела потрёпанно. Вокруг сжатых в кулаки пальцев вились ярко-красные огненные язычки, а стеклянные спирали за её спиной покрылись трещинами, как будто в них врезалось что-то большое и тяжёлое.

– Что я натворила?

– Как минимум, дала Вейл повод изменить кошмарный интерьер… – Ренна встряхнула кисти, огненные язычки сверкнули и погасли. – А ещё попыталась испепелить меня. Или не меня. Но от тебя шли яркие, сиреневые силовые волны. Больно, кстати, – она помассировала шею. – Скорее всего, это вообще не ты, а Кэйсси. Нам надо её найти.

Нара медленно поднялась колен. Она снова была собой – никакой ваты в горле, никакого раздражения.

– Я её чувствую. Не знаю, хорошо это или плохо, но она сейчас не с Блэйк, – Нара сосредоточилась, заставляя две точки пространства соединиться, и уверенно шагнула в надпространство. – Иди за мной.

Кроваво-белая комната сменилась поляной Альбаррасина. Первое, что бросилось в глаза, – неестественно зелёный густой лес в красных лучах заходящего солнца, которое едва проглядывалось сквозь высокие кроны деревьев. В следующее мгновение Нара заметила светло-коричневое пятно справа от себя. Оглянулась. С удивлением уставилась на одноэтажное деревянное строение с соломенной крышей – никогда раньше она не видела ничего подобного.

Ренна бросилась к домику. Почти мгновенно вскочила на крыльцо, с ноги вышибла дверь, вломилась внутрь. Похоже, она прекрасно знала, где они оказались, и что-то не на шутку её встревожило.

– Кэйсси! Парс!

Нара отставала не больше, чем на шаг, но когда вошла в дом, Ренна уже скрылась в глубине комнат. Кто такой Парс, не было ни малейшего представления. Зато почти сразу стало ясно – Кэйсси в этом домике им не найти. То ли опоздали, и она успела переместиться в другое место, то ли Нара ошиблась, и Кэйсси здесь вообще не было. В последнее не верилось – сильное присутствие ещё ощущалось в пространстве.

Сразу за дверью обнаружилась чистая, светлая квадратная прихожая с узкой лестницей без перил, упирающейся верхним концом в деревянную же крышку люка и широкой скамьёй под окном. На ней стояли вазоны с одинаковыми тощими, чахлыми растениями. В противоположной от входа стене имелась ещё одна, уже не запертая. Дерево почернело, будто кто-то пытался выжечь замок. Дальше виднелся холл, квадратный. Три двери. Все открыты. Три небольшие, похожие, как отражения, комнаты хорошо просматривались с любой точки. Внутри всё из дерева: деревянный, отполированный пол, деревянные стены, светлая мебель, грубая, сделанная руками. Тканые дорожки на полу, плетёные скатерти.

В комнате был выход в четвёртую, а на пороге неё стояла Ренна и отрешённо смотрела перед собой.

Нара поравнялась с ней и тоже застыла.

У противоположной стены на узкой кровати, закутавшись в белую простыню, лежал человек. Со спины невозможно было предположить возраст даже приблизительно. Может, мальчик, а может, древний старик. Одно было совершенно ясно – перед ними труп. В бездыханном теле не проглядывалось ни грамма жизненной энергии.

– Какого чёрта здесь забыла Кэйсси?

– Парс мёртв, – произнесла Ренна, как будто это могло ответить на вопрос.

– Вижу. Но как?.. Он же альба. И мы в Альбаррасине. Такое возможно?

– Невозможно, – Ренна по-прежнему глазела в одну точку. – Не должно быть возможно. Но ты сама видишь.

– Может, Кэйсси пыталась его спасти?

– От кого? – Ренна потёрла ладонями щеки, будто пыталась проснуться, и словно через силу перешагнула порожек. Остановилась, обернулась. Нара видела, что Ренна по-настоящему изумлена. – Парс считался самым древним из нас. Но поскольку никто из высших альба не помнит времени без себя, сама понимаешь, их мнение может быть ошибочным, – Ренна перевела взгляд на неподвижное тело. – А теперь он мёртв.

Нара осталась стоять в проёме, прислонившись спиной к деревянному косяку. След Кэйсси терялся здесь, и это пугало сильнее, чем необъяснимая смерть самого древнего альба.

– Ренна, я её больше не чувствую.

– Хочешь сказать… – она не договорила. Помолчала секунду, потом воскликнула: – Но ты же жива! Ты бы знала, если бы испытала ощущения подобные см… – Ренна снова замолчала, почесала указательным пальцем переносицу. – Идём.

– Куда?

– Спросим Блэйк, – резко и зло ответила она и тут же исчезла.

Расспросить Блэйк казалось превосходной идеей. Она должна была знать хоть что-то. Если, конечно, ещё в состоянии об этом рассказать. Что, если… Нара нахмурилась, отгоняя неприятную мысль. Не раздумывая больше, последовала за Ренной и с удивлением обнаружила, что они обе стоят на той же поляне возле домика, куда она сама привела их пару минут назад. Но уже не одни.

Ренна грубо перехватила Блэйк за плечи. Рывком отбросила в сторону, прижала к стене. Рявкнула, не давая опомниться:

– Где Кэйсси?!

– Рэн?! – Блэйк удивилась. Попыталась оттолкнуть Ренну. Конечно же, не вышло.