Текст книги "Альбаррасин (СИ)"

Автор книги: Карин Кармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

На самом краю поблескивало стекло. А шар по-прежнему висел совсем рядом, словно сообщая – передумаешь, вот он я. Желаешь увидеть всё? Думала, что жизнь уже перевернулась? Поверь, это только начало.

Блэйк даже не сомневалась. Это действительно только начало.

Глава 22. Всё меняется

Первое понятное ощущение – прохлада. Не такая, когда в распахнутое настежь окно дует свежий ветерок, а равномерная прохлада хорошо кондиционируемого помещения. Дышалось легко – и это всё, что волновало в этот момент.

Кэйсси открыла глаза и увидела высокий ровный белый потолок со множеством точек-лампочек, выключенных сейчас. Слева всю стену занимало стекло, за которым клубился густой дым, завораживающе, неспешно завивался в узлы, чуть бледнел, наливался серым, шёл чёрно-белыми мраморными узорами. Некоторое время она бездумно наблюдала за хороводами на стекле, затем снова откинулась на спину и тогда увидела, что рядом с ней лежит Ренна.

– Эй, – позвала Кэйсси.

Ренна пошевелилась, открыла один глаз. Лениво приподняла голову и снова уронила её на подушку. Сонно пробормотала:

– Как ты себя чувствуешь?

– Живой, – Кэйсси перевернулась к ней лицом и закуталась в мягкое одеяло. Оказалось, оно не одно – у Ренны было своё. – Где мы?

– У меня дома. Не в Альбаррасине.

– Давно?

– Сегодня четвёртый день.

– Ого. Так долго. Что случилось?

Ренна перевернулась на бок, убрала за ухо прядь волос. Внимательно посмотрела на Кэйсси:

– Ты совсем ничего не помнишь?

– Ну, не совсем ничего, – смутилась она. – Помню красный потолок и голос Вейл. Это она меня вылечила?

– Если бы. Ты всё сделала сама. Ты поразительно сильная.

Самоисцеление, так разве бывает? Верилось с трудом. О таком Кэйсси никогда не слышала. Такое даже после всего пережитого казалось абсолютно нереальным. Но по словам Ренны она сумела направить свою же энергию на себя, заставив вирус отступить. Навсегда ли? Об этом сейчас не хотелось думать.

– Ко мне должна прилагаться инструкция с перечнем возможностей и обязательными правилами эксплуатации, – рассмеялась Кэйсси.

– Нам повезло, что я сразу нашла правильную кнопку.

– Уверена, что это была единственная кнопка?

– Можем поискать остальные, – Ренна подобралась ближе, перехватила за запястье, ласково потянула к себе.

Кэйсси послушно юркнула к ней под одеяло, лукаво прищурилась, обнимая за шею:

– Если ты настаиваешь.

– Настаиваю, – шепнула Ренна. Поцеловала плечо Кэйсси, чуть отстранилась, с серьёзным лицом подцепила мизинцем кружевную бретельку ночной рубашки, – и поищу. Прямо сейчас, – она ловко перевернула Кэйсси на спину, отрывисто поцеловала: – Не отвлекаясь на разговоры.

– Я не слишком признательна за спасение? – рассмеялась Кэйсси.

– Слишком – не бывает, – Ренна снова поцеловала её губы, не давая возразить. – Ты правда сама себя спасла. Я только зудела над ухом.

– И что же ты зудела?

– Всякое. Я могу быть очень красноречивой, – ухмыльнулась Ренна. – Не надейся, что поделюсь секретом. Вдруг мне ещё пригодится этот трюк. Эффект неожиданности и всё такое.

– Например, такой?

Ренна вместе с одеялом взмыла под потолок. Расхохоталась, исчезая раньше, чем одеяло упало обратно на кровать, появилась слева от Кэйсси, лежа на боку и опустив голову на согнутый локоть:

– Не обольщайся. У меня тоже есть несколько трюков в запасе.

– Покажешь мне все?

– Прямо-таки все? – Ренна уселась сверху, поднимая руки Кэйсси над головой.

– Ага.

Может, не стоило заводить этот разговор прямо сейчас. Или вообще никогда не стоило, но промолчать не вышло. Кэйсси было важно обсудить, что произошло в Альбаррасине, до того, как они снова займутся любовью.

– Почему ты меня не бросила?

Ренна замерла, выпрямилась. Кажется, сильно удивилась:

– А ты думала, брошу?

– Ты же не знала, что случилось, и могла решить, что я… Ведь я же… – Кэйсси замялась.

– Убила Парса, – закончила за неё Ренна. – По крайней мере, это один из вариантов. Ещё есть, как минимум, наши ониксовые друзья.

– Которых тоже привела туда я.

– В смысле, привела? – Ренна улеглась рядом, не сводя с неё внимательного взгляда.

– Тени, что были на скале… Они никуда не делись, просто сидели во мне, – тихо призналась Кэйсси, опустив глаза. – Я ничего не чувствовала… такого… странного. Даже не поняла, что случилось.

– Никто из нас не понял.

– А потом, когда я случайно перенеслась к твоему отц… к Флэю в комнату, ужасно разозлилась на него и полностью потеряла контроль. Не соображала, что творю. Мне чудилось, что хочу его убить, а вместо этого…

– Я боялась, что ты забрала себе его рак, – неожиданно заявила Ренна, перевернулась на спину и уставилась в потолок. – Я бы не оставила тебя, я… я же обещала, что не позволю тебе погибнуть.

Они помолчали.

– Помнишь, что было потом?

– Частично. Я начала задыхаться, попыталась перенестись подальше, на пляж, но почему-то попала в дом к этому… Парсу. И тогда Тени вышли наружу. Надеюсь, они убили его, а не я… – Кэйсси осеклась. Какая разница, кто убил, ведь именно она привела их в Альбаррасин, а значит, пусть косвенно, но виновата. – Они и вас тоже хотели?..

– Нет, – перебила Ренна, поворачивая к ней голову. – Нам они устроили шоу с частичной сменой времён года, но без рукоприкладства. Потом рассыпались. Кажется, навечно.

– Кажется или?.. – насторожилась она.

– Полагаю, с конкретно этими товарищами мы попрощались навсегда.

– Думаешь, есть другие?

– Обязательно.

Кэйсси брезгливо поморщилась.

– Не то что бы у меня паранойя, но мне абсолютно не нравится быть переносчиком заразы.

– Эй, – Ренна нежно чмокнула её в щёку, – ты не переносчик. Ни в коем случае. А если некоторые мои догадки верны, ты, скорее, переносчик лекарства.

– Лекарства от чего? – Кэйсси придвинулась ближе, уткнулась лицом в плечо Ренны.

– От вечности. Это только предположение. Доказательств у меня сейчас нет, но очень скоро Альбаррасин окончательно изменится.

– Как изменится?

– Станет прежним. Таким, каким мир был до того, как в нём поселились альба. Он уже меняется, с момента твоего первого появления там, – Ренна ласково провела кончиками пальцев по спине Кэйсси вверх к шее и обратно к пояснице. – Они пока ничего не заметили или как всегда не придали значения, уверенные, что им ничего не грозит. Однако очень скоро не смогут больше игнорировать то, что происходит. Им наверняка не понравится, – она довольно хмыкнула. – А может, я слишком много на себя беру. Может, они решат, что мне надо снести башку. Но это всё равно лучше, чем ничего. Чем так, как сейчас.

– Они это Блэйк и Флэй?

– Высшие альба.

– Они могут прийти сюда? – Кэйсси неожиданно для себя испугалась.

Ренна рассмеялась.

– Страшно?

– Можешь смеяться, но… Блэйк же не станет молчать, расскажет им про меня. А потом…

– Не паникуй.

– Я не паникую. Я… – Кэйсси села. Пожалуй, впервые отчётливо осознала: таких, как она, не просто не было и не будет. Таких, как она, и быть не должно. Генная модификация, эксперимент, который вышел из-под контроля. – Я жить хочу. Не вечно, но долго.

– Будешь, – заверила Ренна.

– Ага. Скажи ещё, что останешься со мной… – Кэйсси оборвала фразу, потому что «навсегда» прозвучало бы сейчас так же обречённо и неуместно, как «никогда».

Какое-то время Ренна молча изучала потолок, потом тоже села. Заговорила, взяв Кэйсси за руки и глядя в глаза:

– Послушай. Тебе ничего не угрожает. Ты вроде бы справилась с вирусом. Вейл оставила тебя в покое, она сейчас сильно увлечена Нарой. Этот мир, эта квартира – о них знают единицы. Флэй и ещё один альба, мой друг. Когда-нибудь я вас познакомлю. Здесь безопасно. Можешь оставаться, сколько захочешь. Хотя после розово-голубого благолепия Ланты Давинар наверняка покажется тебе постиндустриальным адом, но дом защищён, никакие «они» не смогут ввалиться без предупреждения. Всегда будут нужные секунды, чтобы удрать.

– А ты?

– Что я?

– Ты будешь здесь со мной?

– Я… – Ренна отвела взгляд. – Мне нужно знать… нужно понимать, что произошло в Альбаррасине. Это действительно важно. Но это никак не влияет на нас с тобой. Я не хочу, чтобы ты лезла во всё, что случится там дальше.

Кэйсси опешила. Потом разозлилась.

– Давай договоримся, что ты не будешь решать, куда мне лезть, а куда – нет.

– Зря хорохоришься. Ты когда-нибудь своими действиями уничтожала целый мир?

– Вот давай только без нравоучений тысячелетней, умудрённой бесценным житейским опытом.

– Да нет у меня никакого тысячелетнего опыта! Мне и семисот ещё нет.

– Не важно, – Кэйсси обиженно поджала губы. – Хочешь, чтобы я ушла, так и скажи.

Ренна неожиданно подалась вперёд, обхватила её лицо ладонями, прижалась лбом ко лбу. Прошептала:

– Я не хочу, чтобы ты уходила. Я хочу, чтобы ты жила. Понимаешь? Чтобы любила меня, а не ненавидела.

– Я на твоей стороне, – также шёпотом ответила Кэйсси.

Пальцы Ренны скользнули на её плечи, мягко сжали. Она наклонилась, нежно поцеловала Кэйсси в губы, обняла. Снова шепнула, как будто их могли услышать:

– Если скажу, что я чуть с ума не сошла, пока ты приходила в себя все эти дни, ты поверишь?

По её глазам было видно, что это действительно так. А ещё там была усталость. Не та, что раньше, когда утомляла вечная жизнь, а иная: когда полно проблем, нужно куда-то спешить, что-то делать, с чем-то разбираться.

– Чем я могу помочь? – тихо спросила Кэйсси.

Ренна еле слышно вздохнула.

– Не знаю. Замок развернулся, утратил многомерность, поломал к чертям половину леса, а они всё равно отказываются признавать очевидное. Не верят, что это конец. Не хотят верить.

– Конец? – Кэйсси удивлённо вскинула брови. – Вейл всё-таки нашла рецепт от вечности?

– Не в Вейл дело. – Ренна покачала головой. – Понимаешь, я ведь хотела измениться сама. Хотела вернуть себе и другим альба выбор. Хотела отдать долг Флэю, – она смотрела мимо неё: в окно, будто могла там что-то увидеть. А может, и могла. – Знаешь, на что меня в своё время поймала Блэйк?

Кэйсси не знала.

– Мой отец умер до моего рождения, и мне его чертовски не хватало. А потом пришла Блэйк и… Безграничные возможности с вечной жизнью шли бонусом. Флэй не знал о моём существовании. Блэйк не рассказывала ему до последнего. Запретила мне. Ждала, пока я изменюсь. Боялась, что не выйдет, ведь такого никогда не было, чтобы кровные родственники обладали равным даром. Переживала, что тогда Флэй не выкарабкается, что она потеряет его. Блэйк, наверное, никогда ни за кого так не боялась, как за него. И я не знаю, хватило ли у неё смелости посчитать. У меня – хватило. Флэй приходил к моей матери за день или два до того, как в его ДНК не осталось ничего человеческого. А потом на свет появилась я.

– Почему-то меня это не удивляет? – хмыкнула Кэйсси, вспоминая красивую девушку из памяти Блэйк. Значит, она и есть мать Ренны. – Вы с ним говорили после того, как я?..

– О тебе?

– О том, как он собирается жить дальше вечно.

– Он-то как раз и не собирается, – Ренна усмехнулась. – Флэй в курсе, чем происходящее грозит всем альба.

Кэйсси вздохнула, размышляя, стоит ли произносить вслух, что она на самом деле думает про Флэя и о том, какой выбор он сделал, как сделал. Не потому что опасалась реакции Ренны. Просто не была уверена, нужно ли ей это сейчас. Казалось, Ренна хочет выговориться, а не выслушивать её мнение по каждому пункту. В конце концов, что Кэйсси понимает? У неё никогда не было семьи и родных, ей не пришлось делать выбор между вечной жизнью и смертью, за неё всё решили другие.

– Не мне его судить.

– Не тебе. Но ты судишь, – Ренна вдруг засмеялась. – Флэй лучше меня. Когда-нибудь ты это поймёшь. Я никогда его не винила. У меня было чудесное детство. До тринадцати лет я, вообще, вела себя, как избалованная маменькина сволочь. Смерть отца неожиданно принесла успех его последней книге. Моя семья и раньше не испытывала стеснения в средствах, но к моему рождению пришёл именно успех. Невероятный. Я ни в чём не знала отказа. Могла делать, что хочу, как хочу и где хочу. И я та, кто я есть теперь, потому что тогда всё сложилось именно так.

– Я тоже его не виню. Просто считаю, что он виноват, – ухмыльнулась Кэйсси. Сменила тему. – Так что у вас там стряслось, пока я валялась в отключке?

Ренна, не выпуская её объятий, устроилась поудобнее.

– Как я уже сказала, Альбаррасин возвращает себе естественное состояние. Море истока беснуется, солнце идёт пятнами, воздух становится ледяным, потом раскаляется и снова промерзает. Очень похоже на агонию, а значит, скоро сдохнет.

– Что ты имеешь в виду?

– Альбаррасин – искусственный мир. Точнее, изменённый для того, чтобы альба могли там жить. Лесные просторы вокруг, многомерный замок и всё остальное не возникли сами по себе. Не спрашивай меня, как и откуда. Я не знаю. Может быть, если бы знала, смогла бы починить. Ломать – не строить.

Кэйсси нахмурилась.

– Хочешь сказать, что альба больше не смогут жить в Альбаррасине?

– Именно. Но и без Альбаррасина не смогут. Нам останется или перестать быть альба, что пока невозможно, или найти другой источник питательной энергии вместо солнца Альбаррасина, что тоже вряд ли исполнимо. Вейл пытается разобраться, что можно сделать. Полагаю, ей нравится мысль получить несколько тысяч обречённых на смерть альба для опытов. Но пока у неё есть только я и Нара. Если она ошибётся, я могу подохнуть гораздо раньше, чем хотела бы.

Кэйсси растерялась. Замерла, вцепившись в плечи Ренны, сбивчиво зашептала:

– Ты… ты не можешь умереть. Я не хочу… не надо.

– Я тоже не спешу умирать, – улыбнулась Ренна. – Я – идиотка, но не… – наверное, она хотела сказать «самоубийца», но прозвучало бы двусмысленно.

Кэйсси вскочила, несколько раз нервно прошлась от окна к двери и обратно, понимая свою беспомощность и одновременно не желая её признавать. Остановилась, глядя на Ренну. Упрямо мотнула головой. Нет. Она ни за что не позволит ей умереть, пусть ещё не знает, каким образом. Она найдёт выход.

Они найдут его все вместе.

Глава 23. Преступление и наказание

Оказалось, в замке есть спортзал. Напичканный всем, чем только можно, из каких угодно миров. В одном из боковых тренировочных помещений даже была установлена проекционная спарринг-система тирканов, единственной расы, устройства которой не требовали для работы электричества, а потому могли функционировать в Альбаррасине. Бассейн имел несколько режимов, позволяя не только наматывать круги, но и устроить плавание с препятствиями.

Блэйк знала, что найдёт Флэя именно там.

Она старалась незаметно проскользнуть внутрь, хотя понимала, что он всё равно почувствует и собьётся с ритма. Его приятель, взявшийся помогать Флэю полноценно встать на ноги, говорил, что помехи – это даже хорошо, помогают развивать концентрацию и умение отсекать ненужное, поэтому попросил её приходить каждый раз в новое время, иногда – не приходить вовсе. Сбивать с толку, злить, мешать… Мол, Флэй – не новичок, пусть не расслабляется. А ей нравилось наблюдать за его тренировками, да и ошибался он не так уж часто, чтобы её присутствие действительно могло помешать.

Сегодня она пришла пораньше. Из-за двери доносился звон стали – фехтование тоже было частью программы восстановления.

– Вы оба рехнулись?! – Блэйк застыла от неожиданности. Наверное, закричала очень громко, потому что они мгновенно остановились, опустили клинки.

– Мы полностью себя контролировали, – сказал Флэй.

– Ага, я вижу.

Его рубашка в нескольких местах была порвана и пропиталась кровью, друг выглядел не лучше. Неуязвимым альба не было необходимости использовать защитное снаряжение, порезы никого не беспокоили, шрамы не оставались, риска смерти или даже более-менее серьёзной травмы не существовало, но раньше Блэйк никогда не видела, чтобы они шли друг на друга с боевым оружием.

– Согласись, поединок получился шикарный, – Флэй довольно ухмыльнулся.

– Я не… – Блэйк шумно выпустила воздух, потом несколько раз раскрыла и закрыла рот.

Она не могла понять, что именно её так напугало, а потом – разозлило. Ведь они в безопасности. Альба мог пострадать, только если в нём почти не осталось энергии, а эти два красавца были, как сытые коты, обожравшиеся сметаны. Никакой объективной угрозы. Кэйсси поставила Флэя на ноги, над болью в отвыкших мышцах он работал. И финал «танца со шпагами» подтверждал, что справлялся Флэй отлично. Былая лёгкость и кошачья грация вернулись почти полностью, ну а раны… Не страшно, заживут. И всё-таки Блэйк была в ярости.

– Вы степень шикарности по лужам крови устанавливаете? Теперь я понимаю, почему ты просил меня не приходить на тренировки! Ты хочешь… ты…

– Нет, – Флэй не дал ей договорить. Но она и не смогла бы сказать этого вслух: на миг испугалась, что настроение у него не просто хорошее, а истеричное, и за этим скрывается желание ещё раз попробовать со всем покончить. – Приятно контролировать своё тело. Приятно ощущать силу. А фехтование, – шпага со свистом рассекла воздух, – мне всегда нравилось.

– Сегодня у меня нет на это времени! – Блэйк и не думала успокаиваться. Раздражённо вскинула руки и зашагала прочь.

– Лэй, стой! Чёрт, подержи. – Звякнул металл, наверное, Флэй всучил шпагу другу. – Лэй! – Он догнал её уже в коридоре. Поймал за плечи, заставил остановиться и обернуться. – Ну что ты?

– Ну что я?! Ну что ты! Вы двое… вы как дети!

– Ага, – просто ответил он, улыбаясь.

– У вас в голове ветер.

– Ага. Всегда ты была ветром, теперь мой черед. И это здорово, это очень… живое ощущение. Светлое.

– Светлое… – передразнила она. – Флэй, ты же знаешь. Вечной жизни скоро не будет. А без неё не будет неуязвимости. Всё это – временное. Ещё день, два, месяц – и всё. Может, час! Сегодня ты себя изрежешь, развлекаясь, а завтра не сможешь залечить раны! И…

– Ты права.

– Что?..

– О, меня услышали! – он взял её за руки, сжал ладони. Посмотрел в глаза. – Ты права, я как ребёнок. Как заново родился. Мир кажется другим, и я ношусь по нему беспечным ветерком. Не знаю точно, что со мной сделала Кэйсси, но… По-моему, она не просто починила мой позвоночник. Она убила остатки рака, который продолжал меня травить все эти семьсот лет. И я страшный эгоист, да. Но я рад, что Альбаррасину наступает конец. Что нам придётся вывернуть себя наизнанку. Что мне понадобится пластырь или даже визит к врачу, если я поранюсь. И что, может быть, останется шрам.

– Думаешь, будет так просто? Посмотри! – Блэйк вырвалась, махнула на пейзаж за огромным окном. – Идёт дождь, Флэй. Дождь! Да, облака не мешают солнцу, но… Если… когда Альбаррасину наступит конец – мы погибнем. Нам некуда идти. Не у кого просить помощи. Содружества, которое заперло нас здесь, уже тысячелетия как не существует. Пусть у нас получилось пережить их, но они добились главного – мы всё равно погибнем.

– Необязательно. Мы можем вернуться домой.

– Лерида не примет нас.

– Неправда. Нас может не принять Аро, но это всего лишь мегаполис под куполом. Планета пуста. Её солнце даст нам энергию, пока мы ищем решение.

Они не первый раз заговаривали об этом. Флэй, который никогда не считал себя альба, теперь говорил «мы». И от этого Блэйк становилось тепло. Она начинала верить, что всё ещё может получиться, что у них есть выход. И перестала злиться на порезы.

Флэй был с ней в пещере, полной светящихся шаров, когда Блэйк решила туда вернуться на следующий день. Потом она всё ему рассказала. С самого начала. С того, что ещё совсем недавно не помнила.

Она боялась, что правда испугает его, отвернёт. Ведь раньше Блэйк была абстрактно вечной, а теперь бесконечная жизнь превратилась в цифры. Но Флэй сказал, что не имеет значения ни древняя вина, ни старые ошибки. Есть только мир, который рушится, и есть будущее, которое необходимо создать. Есть задача, и она, Блэйк, не одна против упрямых идиотов, которые не хотят верить.

– Высшие никуда не уйдут. Зачем им голые просторы Лериды, когда у них есть уютный замок в Альбаррасине? Мы не сможем их заставить.

– Когда запахнет жареным – побегут. Вот увидишь, Лэй.

– А если нет? Если не успеют? Мы ведь должны покинуть Альбаррасин раньше, чем начнется катастрофа. Но в неё сложно поверить. Почти невозможно, – Блэйк покачала головой. – Когда Кэйсси оживила меня, я не долго верила в собственную смертность. Легко убедила себя, что была без сознания и ничего страшного не случилось. Даже, когда мы нашли Парса мёртвым, я отказывалась верить.

– Но всё-таки поверила. И они рано или поздно поверят. Тебе просто нужно продолжать с ними говорить.

– Я пытаюсь. Но у меня нет слов, которые их убедят, Флэй. Я не лидер, я никогда им не была.

– У тебя есть я.

– Ты тоже не лидер.

– Уверена? – Флэй вскинул брови и серьёзно посмотрел на неё. Блэйк никогда не видела такого выражения у него в глазах. Желание напомнить, что он не из высших и никто не станет его слушать, моментально исчезло. Лёгкий ветер может набрать силы и задавать курс. – А ещё у тебя есть Ренна, где бы она не находилась сейчас.

– Да, но… – Блэйк сглотнула. – Если мне поверят, высшие обвинят её в сегодняшних бедах Альбаррасина. Это ведь она нашла Вейл, привела сюда Кэйсси с Нарой. Из-за неё здесь оказались Тени, убившие Парса и сломавшие печати на пещере.

– Ты права. Им будет нужен крайний. Как всегда. И…

– И крайней объявят Кэйсси, – закончила за него Блэйк. – Думаешь, Ренна в курсе, где девчонка?

– Если кто-то и знает, это Ренна. Наверняка помогает ей прятаться.

– Ты так уверен, что она выжила.

Флэй многозначительно хмыкнул:

– Если бы Кэйсси умерла, мы бы точно уже поняли.

Блэйк тяжело вздохнула, мысленно соглашаясь. Они бы действительно поняли. Последняя серьёзная утрата Ренны стоила жизни целому миру.

– Ты хотя бы говорил с ней?

Флэй едва заметно качнул головой.

– Ты должен постараться найти с Ренной общий язык.

– Должен. – Он отвернулся к окну. Тихо произнёс, не глядя на Блэйк: – Кэйсси заявила мне, что я никогда не любил Ренну. Не прямо так, но посыл был такой. Ты же знаешь, что она ошиблась?

Блэйк нашла его руку, сжала ладонь. Она знала. Ренна тоже.

– Можно я тебя испачкаю? – неожиданно спросил Флэй, оборачиваясь.

– Что?..

– Вымажу в собственной крови, – он засмеялся, ничего больше не объясняя. Не дожидаясь ответа, привлёк Блэйк к себе, крепко обнял. – Вот так, – прижался щекой к её волосам. – Теперь они тебя испугаются и наконец-то очнуться от спячки.

– Они?..

– Высшие. Те, к кому ты сейчас пойдёшь. Ты же пойдёшь?

– Откуда ты…

– Я всё всегда знаю, это у Ренны от меня.

Блэйк улыбнулась. Её действительно ждали те, с кем она решилась поговорить наедине, и, если надо – за шкирку отволочь в пещеру и ткнуть носом в капсулы. Пусть вспомнят. Пусть поверят. Ведь завтра уже может быть поздно. Если Альбаррасин накроет огненным морем, возвращая ему прежний облик, кто знает, удастся ли добраться до воспоминаний тогда? Пещера герметична, но как поведёт себя надпространство после всего?

Капсулы слушались только тех, кто их оставил. Каждому – своя. Это было объяснимо: память вставала туда, где раньше была неощущаемая пустота. Мать Блэйк откуда-то знала, что ей не пережить вторых метаморфоз, и завещала капсулу дочери. Поэтому она получила доступ и к её воспоминаниям тоже. Додумался ли кто-нибудь из тех, кто погиб, до такого?.. Или их память навсегда останется в капсулах?

Последние дни всё время болела голова. Чужая память тяжело приживалась, затуманивая то, что когда-то случилось с самой Блэйк уже в этой жизни. Оставляла лишь опыт, умения, знания. Свои и теперь – чужие. И даже их было недостаточно, чтобы легко найти выход. Приходилось надеяться, что кто-то другой из высших, кто был намного ближе к Парсу, чем её мать, в курсе, что именно тот сделал с миром. Не может же быть, чтобы Парс контролировал весь процесс в одиночку и никому не раскрыл деталей. Но чтобы понять, надо привести всех высших в пещеру и заставить каждого коснуться капсулы.

Она обязана найти способ их уговорить.

– Тогда пачкай сильнее, чтобы уж наверняка страху навести, – Блэйк запрокинула голову, встретилась с Флэем взглядом.

Он обхватил её лицо ладонями, мягко поцеловал.

Она не знала, как так получилось, но когда несколько дней назад всё завертелось с новой силой, как-то само собой вышло – то, что давно считалось сломанным, угасшим, вновь будоражило кровь. Нет, она никогда не переставала любить Флэя, но со временем чувство переросло в какую-то невероятную глубокую близость, почти родство, растеряв страсть и пыл, и даже просто желание прикасаться. Теперь же…

Впрочем, теперь Блэйк было абсолютно плевать, почему и как. Она нехотя отстранилась.

– Вот, так ещё лучше. Красавица, – Флэй щёлкнул её по носу.

– Пойду вселять страх.

– Ага.

– Иду.

– Иди.

– Отпусти, и сразу пойду.

Он выпустил её левую руку, чтобы тут же перехватить за правую.

– Так?

– Обе.

– Иди уже. – Когда она отошла на несколько шагов, снова окликнул: – Лэй!

Блэйк остановилась, обернулась, вопросительно смотрела на него.

– Хочешь, я схожу в Аро?

– Зачем?

Флэй улыбнулся.

– Найду Нару, расспрошу её.

– О чём? – напряглась Блэйк.

– О грандиозном возвращении её предков в Лериду.

– Не стоит. Нара наверняка пытается вернуться к прошлой жизни. В ней она адвокат, а не спасительница древней цивилизации. – После исчезновения Ренны и Кэйсси они так толком и не поговорили. Сначала это мешало Блэйк, потом стало не до того. Она с грустью покачала головой. – Мы там никому не нужны, Флэй. И уж если альба придётся возвращаться, то, как ты верно сказал – на голые скалы, чтобы никому в Аро не мешать.

– Ага. Но ещё я сказал «может не принять». Ты не знаешь наверняка.

– Нара в любом случае ничего не решает за свой мир.

Да и я не решаю, хотелось добавить. Лишний раз напомнить, что она никто в глазах остальных альба. За ней не пойдут.

– Зато Нара может рассказать, какая будет реакция у тех, кто решает.

Блэйк с сомнением пожала плечами.

– Вряд ли она захочет с тобой говорить. Если вообще всё ещё в Лериде, а не сбежала в Ланту.

– Моя гордость не пострадает, – рассмеялся Флэй. – Тогда я просто осмотрюсь. Должен же я знать, где мы будем жить. Я даже кровь с себя смою, чтобы не пугать никого.

Блэйк шумно выдохнула, едва сдерживая улыбку – такое смешное у него было в этот момент лицо. Махнула рукой, соглашаясь.

– Делай, что считаешь нужным.

***

Нара со злостью пнула Сферу. Невидимая защита мягко спружинила удар, не позволяя ноге коснуться прозрачного и на первый взгляд хрупкого «стеклянного» купола. В ту же секунду послышался неприятный звук – дребезжащий, пугающий. Как будто рядом закоротили два оголённых провода.

Она уже знала – ещё одна попытка, и сработает следующий уровень защиты – опять ударит электрическим током. Не сильно, но достаточно, чтобы отлететь на пару метров, а затем ощутить всю прелесть восприимчивой к электромагнитным волнам плоти и на несколько минут отказаться от желания приближаться к Сфере вообще.

Не навсегда. Боль постепенно утихала, мысли прояснялись, по жилам снова спокойно бежала кровь. И Нара раз за разом упрямо поднималась и шла к куполу, чтобы всё опять повторилось в том же порядке.

Сейчас она не торопилась. Поджав под себя босые ступни, сидела на тёмном прохладном песке, смотрела на отражающую лунный свет пластиковую сталь и пыталась разобраться в себе.

С тех пор, как закончилась последняя стадия метаморфоз, в основном преобладал голод. Ни с чем не сравнимый энергетический голод. По ощущениям – в тысячи раз сильнее, чем ломка завязавшего наркомана. Когда-то в ранней юности Нара, как и большинство сверстников, испробовала на себе предложенный на вечеринке неизвестный наркотик забавы ради. Ей повезло чуть меньше – первым опытом оказался сильнодействующий опиат, вызывающий кроме потрясающих по размаху и красочности галлюцинаций ещё и сильнейшую зависимость. Понадобилось несколько месяцев на борьбу с собственным организмом, чтобы избавиться от пагубной привычки, но память о пережитых мучениях осталась. Три месяца назад Нара убедилась, какими ничтожными они были.

Сначала она не сразу поняла, в чём дело. Способности вдруг пошли на убыль. В какой-то момент практически не приходилось больше сдерживаться – надпространство не открывалось, перемещение, чтение мыслей, телекинез и прочие фокусы давались с трудом, электроприборы не ломались, даже навязчивое «присутствие» Кэйсси исчезло. Нара обрадовалась – наконец-то желание обрести прежнюю жизнь материализовалось, и у неё почти получалось не выделяться.

Но радоваться пришлось недолго. Через пару суток счёт перешёл на секунды. Нара металась озверевшим хищником по квартире, круша всё, что попадалось под руку. Тело болело так, что хотелось снять с себя кожу или сигануть вниз с балкона. В начале такая возможность просто нравилась, позже – казалась единственным выходом. Не соображая, Нара ринулась на стекло. К счастью, выпасть из окна не позволил инстинкт самосохранения, зато удалось перенестись за Сферу, на знакомую уже скалу. Ту самую, куда вышвырнуло после первой встречи с Блэйк. Или другую, похожую – в тот момент было не до деталей.

А когда в глаза ударил яркий сиреневый свет луны, когда по жилам побежали колючие горячие волны, и мозг снова включился, Нара поняла кое-что из того, о чём с момента возвращения в Аро предпочитала не задумываться. Главным образом, что голод, о котором предупреждала Вейл, не шутки. А ещё – что Сфера каким-то образом блокирует, не пропускает внутрь необходимое ей ультрафиолетовое излучение.

Почему? Нара не знала. И сейчас, сидя внутри, в нескольких метрах от границы, где светящийся купол уходил в землю, ощущая понятный теперь уже голод, ломала голову над вопросом – кому и зачем понадобилось накрыть Аро крышкой? Каково её настоящее предназначение: оберегать потомков древней расы или держать взаперти?

Кроме голода всегда присутствовала пустота. Даже не так, а огромными буквами. Избавиться от неё не получалось даже на короткое мгновение. Не спасали ни работа, ни развлечения, ни вкусная еда, ни секс. Пустота умело пряталась за тонкой пеленой ежедневных горестей и радостей и с завидным постоянством напоминала о себе в самый неподходящий момент. И тогда, не в силах больше сопротивляться накатившей тоске, Нара снова и снова прокручивала в памяти последнюю неделю, изменившую её жизнь навсегда. Жалела, что разозлилась на Блэйк, то ли пытавшуюся защитить, то ли избавиться от неё, и не вернулась обратно в Альбаррасин.

Тогда это стало последней каплей. Не страх, не испуг, не плохое предчувствие – банальная обида. А ещё – усталость. Словно Нара долго, бесцельно играла в чужие игры по чужим правилам, которые ей навязали. Слишком много всего произошло, слишком быстро, слишком сразу. Не оставалось времени спокойно взвесить, задуматься, проанализировать, почувствовать – куда, зачем, почему. Постоянная опасность, спасение, новые проблемы, а с ними – и новые вопросы, ответы на которые требовали большего риска и порождали больше проблем. Поэтому оказавшись дома, захотелось отдышаться, смыть грязь и песок, и, если не случится чего-нибудь ещё, попытаться обо всём забыть.