Текст книги "Альбаррасин (СИ)"

Автор книги: Карин Кармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Кэйсси в настоящем знает, что произойдёт дальше. Сначала плавно опустится стеклянная перегородка. Потом резкий запах газа, тошнота. Мозг успеет предупредить об опасности, Кэйсси в прошлом – испугаться и отправить сознание в Петлю, Ренна – подхватить её тело и перенести на газон. Взрыв, разлетающийся на куски таксилёт, клубы чёрного дыма в оранжевом небе.

Кэйсси в настоящем пытается остановить мелькающие в памяти картинки, отмотать назад, вернуться в то странное ощущение – у дверей с Вейл.

Не получается.

– Где Тени, Кэйсси? Покажи мне.

Кэйсси в прошлом скорее догадалась, чем поняла – она в комнате Флэя. И почти сразу сильный спазм сдавил грудь, будто холодные пальцы схватили за горло и душат. В ушах звучал незнакомый голос. Бесполый, монотонный. Повторял одну и ту же фразу, смысла которой Кэйсси не знала. Силилась разобрать слова, но всё сильнее болела голова, всё труднее было дышать.

Кэйсси в настоящем больно. Так не должно быть: память – всего лишь отпечаток. Но Кэйсси чувствует то же, что чувствовала в прошлом, к которому прикасается. Вдруг кажется, будто её обдувает мягкий, ласкающий летний ветерок, и сквозь ледяную корку прорывается другой голос – Ренны:

– Котёнок, слушай меня. Вернись на шаг. Вернись к Флэю.

Кэйсси в настоящем послушно отматывает назад картинки. Наугад останавливается.

– Ты что натворила? – Флэй не сводил с неё испуганного взгляда.

Его комната наполнилась одиночеством и страхом. Кашель мешал соображать, Кэйсси различала только одно желание – убраться. Как можно дальше. Туда, где никто не найдёт. Где не будет альба и снисходительной жалости бессмертного к умирающему.

Бесполый голос продолжал монотонно бормотать. Сопротивляться ему не получалось. Короткий миг, и залитая солнечным светом комната в замке сменилось лесной поляной.

Перед взором возник одноэтажный домик, вокруг было странно тихо, даже птицы не пели. Дверь распахнулась. Сколько лет тому, кто стоял на пороге было не понять. На лице юноши светились глаза старика.

– Но почему он? – спрашивает Ренна в настоящем. Не у Кэйсси – у её памяти. И у того, что подчиняет себе её сознание в прошлом.

Они молчат, а Кэйсси в настоящем узнает то, что выяснила Ренна – самому древнему альба больше тридцати тысяч лет. Его зовут Парс.

Вероятно, он почувствовал чьё-то присутствие, но продолжал стоять и удивлённо смотреть на неё. Кэйсси с испугом таращилась в ответ. Не могла ничего сказать, сделать… Оцепенела от ледяного холода. Необъяснимого, потому что с неба светило раскалённое солнце, под ногами зеленела трава, за спиной альба цвели цветы в глиняных горшках.

– Что тебе здесь надо? – грубо спросил Парс.

Кэйсси в настоящем улавливает оглушительное недоумение Ренны: оказывается, самый древний альба был вовсе не удивлён гостье.

– Ты знаешь сам, – Кэйсси в прошлом покорно озвучила, что требовал всё тот же голос в её голове, ни капли не сомневалась – он не шутит. – Альбаррасин должен быть разрушен. Время пошло.

Виски сдавливает, как в тисках. Память сопротивляется, как будто хозяин голоса не хочет, чтобы добрались до сути. Кэйсси в настоящем кажется: ещё немного – и она потеряет сознание. Но в этот момент, здесь, сейчас, в реальности, Ренна раскрывается, позволяя Кэйсси прикоснуться к своей энергии, взять себе столько, сколько нужно.

Осторожно она пользуется согревающим живительным теплом. Вместе с ним приходят картинки из чужой памяти.

…В темноте казалось, что там, где они находились, ничего нет. Только низкий каменный алтарь и свеча позади него. Чёрно-красные стены украшали странные не то объёмные рисунки, не то лепные надписи, мерцающее пламя заставляло их отбрасывать тень, делало ещё необычней, даже пугающими.

Такое место подошло бы для какого-нибудь мрачного демона, но Ренна, а вместе с ней и Кэйсси, знали: местные верили, что здесь обитают добрые духи, время которых – ночь. В этом мире у Добра был чёрный цвет, который помогал скрываться от захватившего день Зла. Вот уже почти пятьсот лет здесь всё было наоборот.

Девушку возле алтаря Кэйсси видит впервые. Она – не альба. Худенькая фигурка, затянутая в узкие, совершенно несоответствующие месту джинсы и майку-топ. Маленькие босые ступни. Прямые чёрные волосы, длинные, ниже талии.

Ренна её знает, как и то, что она, закрыв глаза и положив руки на камень, пыталась сорвать завесу с прошлого. Что-то вспомнить. И у неё могло получиться, потому что алтарь – не просто обработанный кусок скалы, а тонкий прибор неизвестной этому миру технологии. Информационный блок, доступ к которому имели лишь избранные. Но не эта девушка.

Внезапно её охватило серебристое сияние, и облик поменялся: на ней появилось светящееся белое платье почти до самого пола, которое приоткрыло босые пятки на каменном полу. Чёрные волосы почему-то совсем не отражали свет, а даже наоборот, словно поглощали его, и только венчающая голову серебряная диадема мерно мигала в темноте.

– Это крайне неразумно с твоей стороны, – тихо напомнила ей Ренна.

Девушка обернулась. Она молода и невероятно красива, но не яркой красотой. Её лицо будто светилось изнутри. В такую не влюбляются, такой хочется поклоняться, почитать её, как божество.

Ренна же смотрела недовольно.

– Урсейя, в этот храм нельзя так просто взять и войти. На него наложено заклятие.

– Тебя злит, что я прошла сквозь твою охрану? – её губы искривились в усмешке.

– Это вовсе не моя охрана. Заклинание наложено древними. Его несложно обойти, но не стоит этого делать. Ты должна сейчас быть с остальными, они уже заметили твое отсутствие и начинают нервничать. Ты же не хочешь, чтобы они узнали?

Урсейя усмехнулась:

– Оставь этот бред. Я знаю, кто ты.

– И кто же?

– Ты и есть древняя. Из тех, кого мы теперь зовём ушедшие. Ты когда-то жила на нашей земле, но потом умерла, а теперь вернулась, чтобы нас уничтожить.

Ренна удивилась, но продолжала злиться, хотя её голос ничем не выдавал настоящих эмоций:

– Я пытаюсь вам помочь.

– Намерение не имеет значения. Только результат.

– Это тебе боги сказали?

Урсейя медленно обошла алтарь, останавилась по другую сторону, протянула руку, касаясь свечи, и тут же отдёрнула. Кэйсси в настоящем знает почему – воск ледяной, так же, как и пламя. Это лишь иллюзия. Холодный огонь, который Ренна притащила из другого мира. Атрибуты загадочности, призванные убедить местных жителей, что здесь пристанище добрых духов, которые спасут и защитят.

– Я должна была увидеть храм изнутри. Прикоснуться ко всему, чем он наполнен. Даже к тому, чего ты не видишь.

Видение обрывается. Картинка опрокидывается, наливается светом. Солнце отражается от облаков, земля теряется где-то далеко внизу. Здесь Кэйсси уже была раньше – в воспоминаниях Блэйк.

– Если ты не остановишься, Ренна…

– Это и наш мир. Наш дом. Флэй, я не могу…

– Рэн, я не буду начинать всё с начала. Не буду тебе снова объяснять, что Нейла теперь живет по другим законам. Остановись.

– Они себя разрушают.

– Это их жизнь. А ты не их богиня. Хватит играть чужими жизнями.

– Играть? Мы сделали это. Ты. Я. Блэйк. Я…

– Ты знаешь, кто такая Урсейя? – перебил Флэй.

Ренна отвернулась. Посмотрела на облака.

– Почему мы всегда встречаемся здесь? – Она не хотела отвечать на вопрос, не хотела слушать отца. Конечно, она знала, кто такая Урсейя. Как знала, что если не остановится и проиграет, никогда себе не простит.

Кэйсси в настоящем отгораживается от памяти Ренны.

Когда-нибудь, если этому суждено случиться, если она выживет, если у них получится спасти Альбаррасин, если… Если все эти бесчисленные «если» позволят, она обязательно расспросит Ренну обо всём, что произошло тогда. И кто такая Урсейя. Кэйсси хочет знать. Но сейчас не время. Пока в ней снова достаточно энергии, стоит попытаться ещё раз.

Она набирает в лёгкие воздуха, прикасается к своим воспоминаниям и будто проваливается в глубокий колодец. Мучительные секунды падения, перед глазами снова проносится калейдоскоп из картинок. И снова возвращается боль, удушающий кашель разрывает лёгкие на части. Во рту – привкус крови. В голове – тот же монотонный голос.

Память, это всего лишь память. Всё это уже было, всё это уже не может причинить вреда.

Кэйсси в настоящем безвольной марионеткой отдается во власть уже пережитого, чтобы показать Ренне и пережить снова. Болят мышцы, вены, кожа. В ней будто застряло инородное тело, пытается высвободиться. Любой ценой, даже если цена – её жизнь.

Голоса, запахи, звуки, картинки, ощущения теперь троятся. Кэйсси одновременно чувствует тремя ипостасями сразу. Одна – пассивно наблюдает в настоящем, две другие борятся между собой в прошлом. И эта борьба сводит с ума.

Кэйсси в прошлом – снова призрак. Как на пляже с Ренной, как потом на скале, когда Тени…

Тени! Она увидела их совсем близко. Ещё через миг осознала – они всё это время находились внутри неё, а сейчас беспрепятственно покидали убежище, множились, из серых превращались в чёрные блестящие на солнце, как гладкая морская галька.

Было холодно. Ужасно холодно. Воздух стыл в горле, обжигал нёбо. Но дышать, как ни странно, становилось легче. Кашель пропал, исчез привкус крови.

Невидимая сила лишила Кэйсси опоры, и бестелесной оболочкой она стремительно взмыла в надпространство – туда, где Теням до неё не добраться. Зато она могла видеть. И Кэйсси в настоящем позволяет увидеть и Ренне.

Парс не боялся. Стоял на пороге и ждал, пока Тени его убьют. Казалось, что ему было плевать, чем закончится их противостояние. Будто он уже был готов умереть, а, может быть, даже хотел.

Кэйсси в настоящем чувствует – Парс невозможно устал от бессмертия и бремени, которое взвалил на себя.

А Тени будто нарочно не спешили. Полукругом выстроились перед ним, застыли. Долгие секунды ничего не происходило. А потом из Парса начала медленно уходить энергия. Он продолжал стоять, улыбался. Не упал на колени, не задыхался, хватаясь за горло, не корчился в муке. Лицо застыло, будто маска, а затем начало синеть. И только последняя улыбка самого древнего альба намертво приклеилась к его губам. В буквальном смысле.

А потом он неожиданно развернулся и ушёл в дом.

Тени не спешили за ним. Вскинули головы к небу, будто чувствовали, что оттуда за ними наблюдали.

Кэйсси в настоящем откуда-то знает: у Гончих тлай нет глаз, но это не мешает им видеть.

Кэйсси в прошлом сжалась от ужаса. Чёрные твари, завершив миссию, не скрывали намерений: они собирались вернуться обратно в неё. Взмыли в надпространство, плотным ледяным кольцом окружили. Все её силы, физические и ментальные, вся энергия теперь уходили только на одно – не позволить им. Не дать превратить себя в оружие. Не допустить, чтобы по её вине погибли другие.

Снизу послышались приглушенные голоса. Кэйсси узнала их, но всё равно опустила голову – на поляне, прямо под ней появились Ренна и Нара. Они о чём-то обеспокоенно переговаривались, одна за другой бросились в дом Парса.

Вместе с узнаванием пришёл ужас – хозяин бесполого голоса хоть и молчал, но посылал вполне понятный импульс Теням – уничтожить.

Что это означало – Кэйсси в прошлом даже не задумалась. Если впустить Тени в себя, получится выиграть драгоценные секунды. Может быть, тогда Ренна и Нара успеют уйти и спастись.

В сознании мелькает ослепляющая вспышка, похожая на взрыв, только бесшумный. А следом каскад из ярких картинок сменяется темнотой. В ней – очень тепло, уютно. Глаза закрываются, руки безвольно падают. Кэйсси в настоящем умирает, только почему-то это совсем не тревожит. Мягкое, нежное тепло и темнота становятся ближе.

И вдруг обрываются ледяной вспышкой, будто кто-то бросил её в прорубь.

Оказалось, что ледяная вода – не мираж, не игра памяти. Перед ней стояла Ренна с ведром в руках и улыбалась.

– Прости. Другие способы не действовали.

Кэйсси окинула взглядом влажную постель, ворох из слипшихся перьев, недавно служивших мягкой подушкой, скатывающиеся по обнаженной коже в мурашках прозрачные капли воды, убрала с лица намокшие пряди волос.

Память отпускала.

– Надеюсь, ты хоть что-нибудь поняла из всего этого.

– Хоть что-нибудь поняла, – Ренна с шумом выдохнула. – Например, что меня водили за нос. Парс знал, что происходит. Когда ты явилась к нему – он определённо знал, и кто ты, и что будет дальше. Возможно, даже ждал. Это чувствовалось. Я же… не подозревала. И есть несколько совпадений, которые мне не нравятся.

– Что за совпадения? – Кэйсси нахмурилась.

– Не хочу обвинять голосло…

– Я должна знать! Я уже часть этого, и мне совершенно не нравится, что кто-то использовал меня. Да ещё бросал с место на место, как Нара, и… – она осеклась. Испуганно замолчала.

Ренна хмыкнула, пожимая плечами.

– Ты сама это сказала.

– Нара?! – Кэйсси покачала головой. – Нет. Не может быть.

– Уверена? Когда Тени орудовали на поляне, Нара здорово припечатала меня к стенке в кабинете Вейл. Очень похоже по ощущениям. Возможно, именно Нара опустошила Блэйк на поле, а ещё чуть не убила тебя. От неё глючило Блэйк на море. Она была на скале, когда Тени появились во второй раз, – Ренна развела руками. – Я не обвиняю, но слишком много совпадений. Нара – истинный расин, и Блэйк ещё в Петле почувствовала исходящую от неё угрозу.

– Я тоже – расин, – Кэйсси перехватила взгляд Ренны. – Ладно, не только, но и расин тоже. Во мне кровь Нары. Я разве враг? – От волнения не получалось связать слова в нормальные предложения. – Я и Нара… Она не может мне врать. Я бы поняла. Такое нельзя скрыть. Наша с ней ментальная связь – сильнее, понимаешь? Даже чем с тобой, во много раз. А если… Нет, всему, что ты сказала, есть объяснение. Должно быть! – Кэйсси нервно всплеснула руками. – Слушай, я не буду сидеть тут и гадать. Я пойду и… Если понадобится, влезу к ней в башку силой и всё узнаю.

– Кэйсси, сядь. Выдохни, – Ренна обняла её и почти силой усадила. – Всему есть объяснение, да. И мы пойдём и проверим. Вместе. Но не прямо сейчас. Если… Я говорю если!.. ты ошибаешься, и ваша связь – не помеха дурить тебе голову, то Нара нас на месте завалит. Учитывая размах происходящего, мы можем оказаться намного слабее. Пусть даже наши силы почти равны, но если появятся Тени…

Кэйсси шумно выдохнула, скрестила на груди руки. Посмотрела исподлобья на Ренну:

– Ты мне что-то недоговариваешь? Расины и альба – враги?

Глава 25. Ещё один расин

– Тебя прислала Блэйк? – спросила Нара, наблюдая, как Флэй бросает камни в воду. Вслед за первым последовал второй. Потом третий.

– Не совсем. Это была моя идея.

– Даже так? – искренне удивилась она.

Вариант, что Флэй на самом деле пришёл, чтобы расспросить о возможных последствиях массового переселения в Аро, а заодно ввести в курс последних событий и состояния Блэйк, казался удобным предлогом. Куда проще, а, главное, эффективней, влезть в голову какого-нибудь политика и всё узнать, а ещё лучше – внушить правительству необходимость сотрудничества с другой расой. Но никакого скрытого мотива в их встрече Нара не находила. Кроме одного.

– Блэйк рассказала про нас?

Флэй обернулся. Ничего в его взгляде и выражении лица не изменилось, но Нара поняла: если Блэйк и призналась, вряд ли рассказала обо всём, что успело и не успело между ними случиться.

– Она говорила о тебе, – Флэй посмотрел на песок, на свои ноги, сделал несколько шагов вдоль воды. – Я пришёл посоветоваться.

– Со мной?..

– Что тебя удивляет? – Он пожал плечами: – Конечно, мы могли пойти другим путём. Заняться подготовкой заранее. Выйти на контакт с вашей верхушкой или обрушиться на ваши головы толпой. Поверь. Найдётся много таких, кто обязательно устроит шоу из появления альба просто потому, что страсть к спецэффектам, видимо, идёт бонусом к вечности. Но это не мой стиль. И не стиль Блэйк.

– В нашу последнюю встречу она очень ясно дала понять, что не нуждается больше в моей помощи. Я бы предпочла не вмешиваться и дальше.

– Я уважаю твоё желание оставаться в стороне. Но сразу или позже, когда в Лериду явится толпа бездомных альба, у тебя не получится игнорировать происходящее. Потому что ты уже не такая, как все остальные в Аро, – Флэй кивнул на Сферу. – Так или иначе ты будешь втянута в то, что происходит. И я подумал, что будет гораздо честнее, если ты узнаешь, какого чёрта происходит, до того, как начнётся светопреставление.

Нара задумчиво посмотрела на луну, скользнула взглядом по усыпанному звёздами небу. Снова уставилась на Флэя.

– Дай угадаю. Уже мысленно пакуешь чемоданы? – рассмеялся он.

– Не дождётесь. В кои-то веки под нашей крышкой намечается заварушка. Можно сказать, мои предки возвращаются в родовое гнездо. И я это пропущу? Ни за что!

– Надеюсь, будет, кому возвращаться. – Флэй зашёл в воду. – Тёплая. Приятно.

– В Альбаррасине не спешат верить в конец света?

– Знаешь, я, наверное, мог бы много интересного рассказать им, чтобы они поверили. Например, что их ждёт, если не поторопятся. Про энергетический голод. Но кто станет слушать бывшего самоубийцу?

Про голод Нара могла бы рассказать и сама, но её-то уж точно никто в Альбаррасине не воспримет всерьёз.

– По-моему, альба вообще никого не слушают. Блэйк – особенно.

– Если она вбила себе в голову что-то, то да, – по голосу чувствовалось, что Флэй улыбается.

– То есть всегда, – хмыкнула Нара. – Думаешь, у неё есть шанс переубедить ваших твердолобых?

– Блэйк может быть удивительно изобретательной. И упрямой, как ты, наверное, сама уже знаешь. Она и не с такими справлялась. Она не сдастся. Просто нужно время, а его как раз у неё нет. Впервые. – Флэй стоял, сунув руки в карманы, почти по щиколотку в воде. – Как поверить в такое, если тебе само понятие неизвестно?

– Не знаю, – честно призналась Нара. – Ты так о ней говоришь, про упрямство вот… И вообще. Мне, – она усмехнулась, – иногда хотелось ей врезать. На её фоне других высших мне страшно представлять. Не думаю, что с ними в принципе можно договориться.

– Мне кажется, я наконец-то её поймал, – пробормотал Флэй, по-прежнему не глядя на Нару. – Понадобилось без малого семьсот лет, куча ошибок, одна попытка умереть и одна разъярённая девчонка. Но я поймал, и теперь уже навсегда.

– В каком смысле поймал?

Флэй обернулся и прежде чем что-то успел сказать, Нара разглядела чужое биополе, те самые энергии, о которых столько слышала. Это было похоже на то, как если бы Флэя облизывали язычки пламени. Маленькие, юркие бледно-голубые змейки-молнии метались вокруг, вспыхивая красными, яркими. Знакомыми. Вот почему в первый миг в сознании не прозвучал сигнал – чужак, хоть Нара и поняла, что перед ним кто-то, кого она раньше никогда не встречала.

Флэй сразу показался своим. Но не потому, что внешне похож на Ренну, и не потому что Нара много слышала о нём. Сама того не понимая, она почувствовала в нём энергию Блэйк. А это могло означать только одно – Флэй и Блэйк вместе. Теперь или снова они – пара. Противный, саднящий осадок пополз по горлу вниз, на миг застрял в груди, обжигая, и горьким комком провалился в желудок. И необходимость услышать ответ Флэя отпала сама собой.

Ревность. Непонятная, необоснованная, глупая ревность.

Нара нахмурилась, поджала губы. Несколько секунд буравила Флэя взглядом исподлобья, пока не осознала, как по-идиотски выглядит сейчас. Запоздало отвернулась, зачем-то вскочила, приблизилась к Сфере. Глядя в неё как в зеркало вспомнила, как они целовались в воде, как почти… Дорого бы она дала, чтобы увидеть Блэйк сейчас, заглянуть в голубые бесстыжие глаза и… и… высказать всё.

– …я не понимаю, какого… – Её отражение возникло внезапно. Рядом. Блэйк продолжала говорить и ожесточённо жестикулировала. Потом, видимо, осознала, где находится. Замерла, уставилась на своё отражение, перевела изумлённый взгляд на Нару. – Какого чёрта?!

– И тебе здравствуй.

Сейчас Блэйк выглядела ещё «шикарней», чем на поле после аварии кабриолёта. Отчаянные, безумные, горящие от прерванного спора глаза, миленькое свободное платьице, на сей раз голубое и чуть длиннее, чем обычно – почти до колен. Лохматая копна светлых волос, развевающихся на ветру, перепачканная в чём-то кожа и, что гораздо хуже, вымазанное энергией Флэя биополе. Швырнуть бы её сейчас в воду, отмыть, а потом… Потом…

Нара прикусила губу, отгоняя неуместные фантазии.

– Прости, – она нарочито равнодушно пожала плечами. – Не хотела выдёргивать тебя так настойчиво.

– Всё-таки влюблённые во всех мирах одинаковы трогательны, – послышалось сбоку.

Нара вздрогнула, машинально обернулась на голос с до боли знакомыми дерзкими нотками.

– Доброй ночи, – Вейл по очереди оглядела всех, насмешливо склонила голову набок, улыбнулась. Сделала несколько шагов и остановилась в паре метров от них. Традиционно полуголая – короткий кусок полупрозрачной красной ткани, намотанный на обнажённое тело, вряд ли можно было классифицировать, как одежду. Босиком – красные остроносые туфли на длинном тонком каблуке она держала в руках.

***

Недоумение Блэйк было кратким, но оглушительным. Ей показалось, что все слышали, как клацнули её зубы, и теперь пялятся на неё, потому что она даже моргает громко.

Хотелось разразиться вопросами или даже возмутиться, но слова застряли в горле. Видимо, за последнюю неделю, несмотря на весь фейерверк, что творился в Альбаррасине, она отвыкла от неожиданностей. Нет, не так. Она отвыкла от подобных неожиданностей. Вот если бы рядом с замком образовался действующий вулкан, грозя потоками лавы, тогда она знала бы, что делать и как реагировать. А сейчас Блэйк чувствовала, будто её швырнули в ледяное море и с довольной улыбкой наблюдали, как она старается выплыть на берег.

Демонстративное безразличие на лице Нары не могло скрыть злорадства на что-то, возможно сделанное или сказанное ей до того, как Блэйк оказалась здесь. Рыжеволосая красивая девица в коротком красном платье, похоже, тоже неприкрыто наслаждалась происходящим.

Флэй бродил в воде, не выказывая беспокойства, только привычный лёгкий интерес. Невозмутимый. Уверенный. Он последнее время часто бывал таким.

Растерянность схлынула, раздражение не появилось, тревога усилилась. Ничего хорошего ни пляж, ни знакомое море под фиолетовым небом, ни зеркальный купол Сферы не предвещали, и вряд ли Блэйк перенеслась сюда случайно.

Девица, улыбаясь, перевела взгляд с Блэйк на Нару, потом на Флэя и снова посмотрела на Нару:

– Ты ведь меня представишь?

– Ты… ты же… – довольное выражение на лице Нары сменилось изумлением. Искренним и настороженным.

Девица, продолжая улыбаться, кивнула. Опустила на песок туфли, плавно вытянула вперёд левую руку, шевельнула пальцами, и на ладони появился небольшой, размером с яблоко, фиолетовый искрящийся шарик.

– Но… Ты же… – Нара, казалось, напрочь забыла, что кроме них двоих на пляже находился кто-то ещё. Переместилась к девице, одним шагом преодолела последние разделявшие их сантиметры. С силой схватила за плечи, тряхнула, отчего огненные локоны взлетели в воздухе и мягкой волной опустились на обнажённые плечи.

Блэйк только сейчас заметила, что кожа незнакомки отражает сиреневый лунный свет, одновременно впитывая его в себя, а внутри чётко просматривалась уже знакомая энергия расинов, похожая на энергию Нары, но ещё больше – Кэйсси, только в чистом виде, без примесей чужого биополя.

– Как?.. Нет… Зачем?.. Когда? – продолжала бормотать Нара, вцепившись в девицу.

– Потом, хорошо? – перебила та, кивком напоминая, что они не одни. В голосе, несмотря на вопросительную интонацию, послышались твёрдые, властные нотки. Так говорят те, кто привык приказывать, а не просить об одолжении. – Ты нас представишь наконец?

Нара какое-то время молчала, не шевелясь. Затем отступила назад, опустила руки.

– Блэйк, Флэй, – она обернулась. Бросила на него быстрый взгляд, посмотрела на Блэйк. – Это Вейл. Та самая.

– Та самая и всё? Ренна представила бы меня лучше, – девица насмешливо фыркнула. Подкинула светящий шарик на ладони, перевела заинтересованный взгляд на Флэя. Затем уверенно шагнула вперёд, приветливо кивая Блэйк: – Искренне рада нашему знакомству. Прости, что Нара выдернула тебя к нам. Она не меняется. Такая непосредственная и эгоистичная, как ребёнок, – та самая Вейл небрежно повела плечом. – Но ты ещё можешь вернуться в Альбаррасин, хотя не советую.

Блэйк не собиралась никуда возвращаться. Теперь тем более. Тревога крепла, мысли разбегались. И причиной было вовсе не прогрессирующее количество расинов на квадратный метр. На миг в душе вспыхнуло то же чувство, когда она впервые прикоснулась к Наре. Враг. Защищаться. Потом осознала, что нынешнее ощущение и близко не стоит: Нара никогда не была врагом. Не могла им быть, потому что расины и альбаррасины никогда не враждовали. Содружество не прививало им эту мысль. Незачем.

У возникшего в Петли чувства была другая природа. Блэйк теперь это знала. Особые, только внешне такие же, как остальные народы, населяющие миры Вселенных, расины обладали способностью узнавать соплеменников в толпе, даже не видя глазами, безошибочно выходить друг на друга. Возможно, сознание Нары, её спящее знание истинной природы попыталось подать знак, вторгнуться в заблокированный участок памяти Блэйк. Пробилось, а пустота, на которую там наткнулось, отреагировала неожиданным образом, послав сигнал «враг».

С Вейл не было нужды ни в каких ощущениях или сигналах, чтобы распознать исходящую от неё угрозу. И хотя Блэйк признавала, что может опять ошибаться, что Вейл – не враг им всем, убираться обратно в Альбаррасин не торопилась.

– Я тоже рада нашему знакомству. Очень много о тебе слышала, – приветливо улыбнулась Блэйк. – Нара, объяснишь, что происходит?

– Я? – Пару секунд та переводила растерянный взгляд с неё на Вейл и обратно. Потом вдруг с силой привлекла Вейл к себе, обняв за талию. – Нет уж. Пусть он, – зло кивнула на Флэя, – тебе объясняет. У него хорошо получается. А мы с Вейл пока прогуляемся. Нам…

– Я сама могу всё объяснить, – перебила Вейл. – Что именно тебя интересует?

– Нара… Ты… я… – Блэйк на мгновение нахмурилась и почувствовала себя круглой дурой. Неужели она ревнует Нару к этой наглой девице?

Блэйк соврала бы, если бы сказала, что никогда не думала о Наре и о том, что произошло между ними. Почти произошло. Что забыла её слова и прикосновения, что не вспоминает. Она соврала бы, если бы сказала – что всё это имеет прежнее значение. Но оглянуться на Флэя оказалось невероятно тяжело. А он в этот самый миг как раз наклонился, выуживая что-то из воды, и через секунду послышались шлепки плоского камешка по воде.

Она взглянула на Вейл. Ещё один расин и снова из Ланты – мира, который когда-то приложил руку к наказанию Лериды. Блэйк жалела, что так мало расспрашивала Ренну о том, чем занимается Вейл. Что лишь злилась, обвиняла и предрекала, что ничего не выйдет. Теперь злость исчезла, потому что у них не осталось времени на личную неприязнь. Слишком много всего свалилось. Как и зачем – не имело значения. Той, кто генетически изменил Кэйсси, не составило бы труда провернуть опыт и над собой. Улучшенный, исправленный и дополненный эксперимент.

– И что же ты можешь объяснить?

– Могу или должна? – Улыбка с лица Вейл не исчезла, просто стала другой – холодной и жёсткой. Точно так же изменился взгляд тёмно-синих глаз. В них больше не было ни капли вежливого дружелюбия, только высокомерие и голый расчёт, будто Вейл мысленно прикидывала, какую пользу может извлечь из ситуации. И совершенно этого не скрывала, как не ждала ответа на свой вопрос. – В принципе, я в отличие от тебя могу объяснить всё. Если захочу.

– Если я найду, что предложить тебе взамен? – спросила Блэйк, возможно резче, чем стоило и чем имела право.

Вейл усмехнулась.

– У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Кроме неё, – она небрежным кивком указала на Нару, застывшую рядом, словно изваяние. Повелительным жестом остановила, когда та собралась вмешаться. – Ты просила объяснить. Передумала?

Блэйк вскинула брови, улыбнулась:

– Мы, видимо, друг друга не поняли. Я сюда не по своей воле пришла, и вопрос мой касался именно этого.

– Я прекрасно тебя поняла, хотя вопрос ты так и не озвучила.

Вейл подкинула на ладони искрящийся сгусток энергии, самодовольно улыбнулась. Фиолетовый шарик пролетел несколько метров, за считанные доли секунды преодолевая расстояние до Сферы, с характерным хлопком встретился со сверкающей гладкой поверхностью и эффектно разлетелся разноцветными искрами.

– Объясняю, что здесь только что произошло. Всё дело в том, что Нара – страшная собственница, – как ни в чём не бывало продолжила Вейл. – А поскольку вместо того, чтобы изучать новые возможности, она все эти дни последовательно и методично глушила способности, то контролировать определенные желания так и не научилась. О некоторых даже не подозревает, – Вейл обернулась к Наре, лукаво подмигнула. – Расины умеют многое. Например, притягивать к себе других, с кем близко знакомы, практически из любой точки и любого мира, пока порталы оттуда открыты, – она повернулась обратно к Блэйк. – Считай, тебе сказочно повезло, что Нара очень вовремя тебя приревновала.

Пока Вейл говорила, настроение Блэйк менялось. Сначала хотелось сбежать, чтобы не слушать. Потом – ударить, после – вырвать язык, свернуть шею. Вейл великолепно умела вызывать к себе раздражение. Но когда она замолчала, Блэйк смогла выдавить чуть слышно, чувствуя, как холодеют пальцы, и боясь сделать хоть что-нибудь, чтобы получить ответ самостоятельно:

– На что ты намекаешь?

Вейл посмотрела на неё в упор.

– Не намекаю. Сообщаю. То, чего вы все так опасались, случилось. Странно, что ты не почувствовала.

Она ещё не закончила говорить, а Блэйк уже пыталась нащупать Пути. Кружилась голова. Леденели пальцы рук и ног. Становилось тяжело дышать. Реальность теряла смысл, оставляя лишь одну мысль: неужели не успели?! Надпространство охотно развернулось, пляж обрёл иную чёткость. Вода застыла, мелкий прибой перестал шелестеть. Песок под ногами превратился в твёрдый, потрескавшийся грунт. Туннели, тонкие, едва осязаемые проколы – сотни, десятки дорог уводили прочь, в полном, лёгком доступе. Блэйк прикасалась к ним, тянулась, ощущала ответное, приглашающее покалывание – только выбери и иди. И только Пути в Альбаррасин упирались в невидимую преграду.

Она попыталась понять, где находятся те, с кем несколько минут назад она разговаривала, кого пыталась убедить, что пришло время выбираться из раковины бессмертия, и снова натыкалась на ватную, пружинящую стенку. Они были там, Блэйк чувствовала высших и не могла прикоснуться к их сознаниям, достучаться, разорвать пространство.

– Ренны не было в Альбаррасине, – сквозь туман паники послышался лишённый эмоций голос Флэя, и Блэйк вывалилась обратно в нормальное пространство. Почти упала на песок, но Флэй успел подхватить её под локоть: оказывается, он уже вышел из воды и подошёл к ним.