Текст книги "Альбаррасин (СИ)"

Автор книги: Карин Кармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Глава 12. Неудавшийся эксперимент

Просыпаться без головной боли было приятно. Даже когда в правую щеку упирается что-то острое, левая рука неестественно вывернута в бессознательном поиске подушки, а правая нога, согнутая в колене, свисает с края лежанки и затекла.

Просыпаться там, где пахнет книгами, тоже доставляло неожиданное, новое по краскам удовольствие. Особенно, когда запах знакомый, почти родной. Такой, словно Блэйк снова вернулась на много, очень много лет назад. Туда, где всё только начиналось. Где было тепло. Даже жарко.

Нет, это сейчас жарко. Несмотря на то, что она ничем не укрыта, а одежды по-прежнему, считай, что нет. На лицо падают мягкие солнечные лучи. Значит, ещё утро. Или уже – утро… Но всё равно жарко и пробуждает воспоминания.

Флэй всегда любил бумагу. Книги. В их с Ренной родном мире ещё не успели заменить всё и вся электронными версиями, но к этому шло, когда Блэйк забрала его оттуда. Став альба, Флэй получил неограниченный доступ к любому из миров, но остался верен себе: всё от руки, всё на бумаге. Ему нравилось, что техника не любит их биополя, машины – глохнут, бытовая аппаратура сходит с ума, даже электронные часы в относительной близости от альба ломаются. Зато карандаши, ручки, чернильные перья, грифели, фломастеры, бумага, блокноты – что угодно, в чём не будет микросхем и электроники – это было его.

Когда-то Флэй играл на скрипке. И на гитаре. И ещё на нескольких музыкальных инструментах. В детстве его пытались убедить, что дар, как говорили у него дома, от Бога, но он не особо любил музыку. Флэй любил сочинять истории и сделал ставку на это. Он не был гением, но воображение никогда не подводило, слова подчинялись легко, и в двадцать семь Флэй уже умудрился издать несколько книг, которые неплохо продавались. Ему ничего не было нужно, только свобода и возможность делать то, что нравится. И он сумел себе и не только себе это обеспечить.

В его доме всегда пахло солнцем и книгами. Но у судьбы были свои планы на молодого, подающего надежды писателя.

Ренна не умела ничего. Точнее, она не хотела уметь. Ей всё давалось легко, по щелчку. Любая затея, любой идиотский план с раннего детства без труда воплощался в реальность. У неё был острый ум, склонность к манипуляциям, желание власти и одновременно свободы, а ещё ни с чем не сравнимый талант обольщать и очаровывать.

Семья в один голос пыталась вразумить её, твердила, что она смогла бы многого достичь. Что игнорировать свои таланты – безответственно. Ренна ухмылялась, пожимала плечами и срывалась с места в очередное безумное путешествие на поиски древних цивилизаций. Это единственное, что ей было интересно. Вся её не такая уж долгая смертная жизнь была похожа на игру.

А потом появилась Блэйк, пообещав вечность и невозможное. Она знала, чего не хватало Ренне, и предложила ей это. В отличие от Флэя, Ренна поверила сразу.

Как же они оказались похожи! Ренну точно так же тянуло ко всему бумажному, написанному от руки. И плевать, что на один единственный кристалл можно залить всё, чем она забила полки от пола до потолка в нескольких комнатах. Плевать, что её жилище походит на библиотеку и архив.

Сначала Блэйк это нравилось, потом…

Нет. Не стоит. Сейчас – не самый лучший момент вспоминать, как оно всё было. Потому что так недолго расслабиться, подставить себя и, скорее всего, других под удар. Это же Ренна. Она далеко не белый и пушистый романтик, увлекающийся мифами и историей всех миров сразу.

Блэйк пошевелилась, пытаясь принять вменяемую позу, но только сильнее вывернула суставы, охнула. Открыла один глаз. Правый. Прямо перед носом действительно лежала толстая старая книга. А ещё стопка помятых листков, исписанных мелким, аккуратным почерком, затёртая от множества прикосновений папка с пожелтевшими газетными вырезками, огрызок карандаша, какой-то хлам.

Всё это и многое другое она успела рассмотреть вчера, пока проявляла не свойственные ей чудеса выдержки, дожидаясь, когда Ренне надоест возиться с нахальной девчонкой.

Конечно, когда она решила выполнить просьбу «подопытной свинки» вернуть её в клетку, Блэйк и не подумала оставить их в покое и свалить восвояси. Она могла бы отправиться на поиски Нары, попытаться понять, что именно та вспомнила, когда утащила её со скалы в Аро, а потом так же мгновенно исчезла из Альбаррасина.

Вместо этого Блэйк упрямо последовала за Ренной, пусть это означало наблюдать, как та любезничает с Кэйсси, организовывает ей полноценный ужин из трёх блюд, укладывает спать. Девчонка бурчала в ответ что-то благодарное, а Блэйк подумала, что не так уж Кэйсси хочет, чтобы её оставили в покое и вернули к прошлой жизни. Разве будет в ней место настоящему чуду и исполнению любой прихоти?

Её хотелось размазать тонким слоем по стенке. С самого первого мгновения. Даже, когда Блэйк полагала, что их знакомство продлится ровно столько, сколько необходимо, чтобы стереть девчонке память и отправить домой. Задолго до того, как на сцене появилась Ренна и дала Блэйк более-менее очевидный повод злиться. И чем дальше, тем сильнее Кэйсси раздражала. Последующей истерикой, претензиями, заискивающим тоном. Тем, что Ренна опекает, уговаривает, успокаивает, нянчится с ней, как с маленькой, беспомощной и беззащитной, коей она вовсе не является. Тем, что Кэйсси даже не пытается соображать и упростить всем задачу по выяснению, какого чёрта происходит и кому она мешала настолько, что её пытались убить, не особо заботясь о возможных свидетелях. В общем – всем, и это было глупо, но справиться с собой Блэйк не могла, поэтому вместо того, чтобы найти подход к девчонке, продолжала её провоцировать. А та в долгу не оставалась.

Ренна выбрыки игнорировала и на берегу моря, и позже, в замке, чем только добавляла масла в огонь. В оба огня. В конце концов, Блэйк не выдержала, ушла от греха подальше, но не слишком далеко – в соседнюю комнату. Ждать. Она видела, что Ренна не всё понимает, что у неё масса вопросов. Кто-то пытался, и довольно успешно, переиграть её. Кто, зачем? Кому-то мешают её затеи? По-настоящему мешают? Значит, она затеяла что-то грандиозное или натолкнулась на что-то стоящее. Блэйк хотела быть частью этого.

Утром она была готова признать, как нелогично, чтобы не сказать по-идиотски, вела себя накануне. Вряд ли поможет, если предложит теперь Кэйсси: «Давай начнём всё с начала – мы же не враги». Или: «Смирись, я никуда не денусь». Точно не станет лучше, но по крайней мере можно попытаться поговорить с Ренной.

Всё её поведение было такой несусветной глупостью, таким ребячеством, что Блэйк даже не стала искать ему вразумительное объяснение. В итоге просидела в эркере на диване, листая книги и перебирая записи. Раз за разом прокручивала в голове предстоящий разговор, продумывала вопросы, перебирала события дня, репетировала реплики, а потом – просто пыталась вспомнить, когда последний раз общалась с Ренной или хотя бы находилась в одной комнате. Разговор обещал быть долгим. Или наоборот. Но при любом раскладе – тяжёлым, который рано или поздно скатится во взаимные обвинения.

Вспоминать – лучший способ заснуть, особенно, когда организм отключается от непривычной усталости. Может, и хорошо, что она вырубилась в совершенно неприспособленном для сна месте: переспав со своими вопросами и размышлениями, на свежую голову оглянувшись на вчерашние события, Блэйк вдруг поняла – давить на Ренну и требовать ответов уже не хочется. Хотелось, чтобы разговор действительно стал разговором. Чтобы Ренна рассказала сама.

Не раз за вчерашний безумный день Блэйк ловила себя на ощущении, что окажись на её месте любой другой высший альба, давно лишившийся любопытства, он бы тоже не смог остаться в стороне. Какая-то тайна, связанная с прошлым, заставляла внутренне вздрагивать. Словно оживали древние инстинкты, о которых Блэйк не знала или забыла, как забыла тот день, когда появилась на свет, как не помнила, где. Будто просыпалась генетическая память, не давала остановиться, вычеркнуть случившееся из памяти – словно это тоже было частью давней программы, заложенной в ней. И что Ренна всё это понимала, гнала её, но в то же время готова принять, готова ответить. Главное, подобрать правильные слова, чего уже много лет не удавалось.

Блэйк закрыла глаза. Хотелось нырнуть обратно в сон, ненадолго убежать от бешеного поиска ответов. В этот момент Блэйк напомнила самой себе Кэйсси. Девчонка тоже кричала, что хочет, чтобы ничего такого с ней не происходило. Чтобы всё было, как раньше. И вряд ли по-настоящему хотела.

Надо всё-таки просыпаться. Вернуться к себе, принять душ, одеться в конце концов. Если через пару часов всё начнет повторяться, если её вновь выжмут как губку, высосут всю энергию, потом попытаются утопить в ядовитом море, вытащат под незнакомое и в то же время почти родное солнце чужого мира, то пусть при этом она хоть выглядит вменяемо, а не как бездомная оборванка.

Блэйк села. Потянулась. Зевнула.

– Доброе утро, – послышалось из дальнего тёмного угла.

От удивления она моргнула. Надо же! Ренна заговорила первой.

Не удержалась:

– Тебе тоже ночь пошла на пользу?

Ренна хмыкнула.

– Кофе?

– По твоему рецепту?

– Не моя идея была заснуть на диване.

Блэйк встала, поправила халат. Приблизилась к письменному столу, за которым сидела Ренна.

– Ладно, давай уже свой кофе.

– И никакой благодарности! – она, ухмыляясь, протянула стакан. Светло-коричневый напиток оказался ледяным, абсолютно не похожим на кофе, но тем не менее вкусным и, главное, действительно бодрящим.

Несколько секунд Блэйк потягивала его, глядя то на Ренну, то на разложенные по столу бумаги и книги, и даже заметила выглядывающий из-под вороха листов пластиковый угол чего-то, что вполне могло оказаться ноутбуком. Ренна и техника? Вот это уже что-то новенькое!

Ренна не сводила с неё мрачного взгляда, видимо, терпеливо дожидаясь, когда Блэйк заговорит. Она не стала тянуть.

– Ненормальная реакция моря Истока, мёртвый наручник тайко. Нара со всеми её непонятными способностями. Кэйсси, светящаяся, как гирлянда, – неторопливо перечислила Блэйк. – Ты правда думала, что я просто уйду, если потребуешь?

– А ты проснулась и сразу в бой, – усмехнулась Ренна.

– Конечно, я в бой. Ты втянула меня в какую-то хрень! – Настрой на конструктивный разговор быстро улетучивался. Ренна же оставалась спокойной, по всяком случае внешне. – Верни мой наручник.

– Он не твой.

– О, конечно! Хочешь сказать, он твой?

– Лэй…

– Не называй меня так.

– Иди к себе, Блэйк. Умойся. Прими душ, долгий и холодный. Переоденься. Поешь обычной еды. И приходи. Поговорим.

– И я застану тебя здесь?

– Кэйсси будет спать некоторое время. Я никуда не денусь.

– Ты…

– Обещаю, – она не дала отпустить очередную колкость. – Ты заснула у меня в комнате. Я смирилась, что от тебя не отделаться.

Блэйк фыркнула, залпом допила «кофе», шумно поставила стакан на стол, на какой-то листок. Кажется, пустой, судя по тому, что Ренна никак не реагировала. За порчу записей можно было вылететь из комнаты спиной в дверь. Но её неожиданное утреннее самообладание только сильнее раздражало.

– Зачем тебе нужна эта девчонка?

Ренна не ответила.

– Слушай, всё необязательно должно быть… так.

– Согласна, – она кивнула. – Не обязательно. Но ты знаешь, что будет. Потому что это ты и я. Мы по-другому не умеем, Блэйк.

– Ты собралась меня воспитывать?

Ренна хмыкнула:

– Ещё скажи – дрессировать.

Блэйк вспыхнула. Заехать бы ей сейчас! Но мешал стол. Она сжала руки в кулаки. Мысленно выдохнула и вдохнула несколько раз как можно глубже.

– Я – часть всего этого, Рэн. Дай мне хоть что-нибудь! И я отправлюсь, как ты предложила, в душ.

– Ты не часть меня и не часть Флэя. Хочешь что-нибудь? Вот тебе что-нибудь, Лэй. Ты никогда не должна была приходить за ним. Отведённое Флэю время измерялось десятилетиями. Он знал едва ли не с рождения, что умрёт молодым. И потому был ярким. Неординарным. А потом появилась ты, и всё стало… иначе.

Такого Блэйк не ожидала. Ренна никогда не пыталась читать её мысли, это было табу, единственное, в чём она оставалась верна себе всегда. А потому не могла знать, о чём Блэйк вчера думала. Угадала? Или сама думала о том же?

– Я стала его шансом, Рэн.

– Ты стала его иллюзией. Ты дала ему пустоту. Он – не я. Он не умеет придумывать цель. Не умеет обманывать себя и идти вперёд только потому, что есть дорога, а значит, надо двигаться. Не умеет жить без смысла. Не умеет просто существовать.

Ренна резко выпрямилась и встала. Блэйк от неожиданности отпрянула, но она, кажется, не обратила внимания. Продолжила говорить:

– Ты никогда не умела разбираться в людях. Флэй устал от вечной молодости уже за тридцать лет, и тогда тебя посетила другая гениальная идея.

– Я пыталась помочь! Не могла же я… Он!.. – Блэйк сорвалась на крик, осеклась. Заговорила почти шёпотом: – Ты вынуждаешь меня оправдываться. Опять. Как всегда. Чёрт бы тебя побрал, Рэн. Не говори мне, что всё это из-за Флэя.

– Всё это из-за бессмысленности вечности, Блэйк. Из-за всех нас, уставших, скучных и скучающих, равнодушных ко всему альба. Это так… противоестественно, – она зажмурилась, тряхнула головой. – Всё наше существование – ошибка. Бессмертие нам чуждо. Я не могу так больше. Простые слова – «надоело, устала» – и на десятую долю не описывают, что я чувствую на самом деле. Но я – не Флэй, я не сделаю того, что сделал он. Я слишком себя люблю, – Ренна криво усмехнулась. – Однако и так продолжаться не может. Не может! Хочешь быть частью всего этого? Хочешь по-настоящему помочь? Отлично. Помоги мне всё исправить.

– Исправить что? – Блэйк поискала глазами, куда бы сесть, не нашла, поэтому так и осталась стоять.

Когда-то Ренна хотела вернуть альба всю их былую силу. Была уверена, что зависимость от солнца – болезнь, от которой можно вылечиться. Избавиться. Найти другие источники питательной энергии, найти способы остаться вне Альбаррасина навсегда, обрести полный контроль над всем своим потенциалом. У неё было столько теорий… давно, ещё в самом начале. Точнее, после первой сотни лет, когда одной вечной молодости и практически неуязвимости больше не хватало. Ренна наслаждалась тем, кем стала, не понимала депрессию Флэя и, позже, обиду и злость Блэйк. Теперь она говорит – исправить.

– Ты же знаешь, это нельзя исправить, Рэн. Нельзя, потому что ничего не сломано. Вы – высшая ветка эволюции. Люди с особыми генами из других миров, кто в определённый момент выходит на новый уровень, чтобы стать альба. Такие, как вы с Флэем. Как Нара…

Блэйк замолчала. Как Нара? Действительно? Та была уверена, что кто-то вмешался и что-то с ней сделал. Как-то подтолкнул к метаморфозам. Может быть, ускорил развитие ментальных способностей. Или даже искусственно их вызвал. Блэйк тогда подумала, что если кто-то и мог сотворить подобное, то только Ренна.

Плюс Кэйсси. Странная Кэйсси, которая каким-то образом связана с Нарой.

– Ты заблуждаешься, Лэй.

Блэйк моргнула. Надо же как задумалась, почти забыла, где и с кем находится.

– Альба – не ветка эволюции, не высшее звено, как вы привыкли считать, – пояснила Ренна. – Альба – всего лишь старый генный эксперимент. Неудачный. Такие, как мы с Флэем – его искусственное повторение. А такие, как Нара, вернее, её далёкие предки – его инициаторы.

– Инициаторы? Хочешь сказать, что они истинные творцы Альбаррасина?..

– Истинные творцы! – передразнила Ренна. – Не было никаких творцов, Блэйк. Чёрт вас разберёт, зачем вы их так обозвали. Расины ничего никогда не создавали, никакими первоистоками не ворочали. Да, могли летать, лечить и молнии глазами пускать. Да, черпали энергию у небесных светил. Но это всё!

– Расины?..

– Древняя раса. Ваши настоящие предки. Их почти не осталось, а те, что есть – уже не ровня прежним. Но и среди них иногда встречаются интересные личности. Такие, как Нара.

– Ты… откуда ты всего…

– Нахваталась? С людьми разговаривала. Книжки умные читала. Ты знаешь, что всё это есть в нашей библиотеке, здесь, в замке. Ну, не всё, конечно. Но многое. Я начала проверять, сверять данные. У меня было достаточно времени. Высшие альба верят, что раньше солнце было бледнее, ваша связь – тоньше, а приливы моря Истока позволили создать связь между высшими альба и звёздами. Что все остальные миры – ваши дети, дети Альбаррасина, которые вы должны оберегать, поэтому следите за Петлёй. Но у вас нет ни одного свидетельства, что это действительно было так. Вы всё забыли, вам давно нет ни до чего дела. Вы привыкли, смирились с тем, что есть. Самый древний альба и тот не помнит, чтобы когда-то было иначе.

– Ты нашла Парса?

Ренна самодовольно ухмыльнулась:

– Правда, поразительно, чего можно достичь, имея вечность и упрямство?

Блэйк задумалась. Бессмертная жизнь отнимает способность удивляться. Привыкаешь, что рано или поздно произойдёт всё, что угодно. Потому что времени не просто много – оно бесконечно, и то, что кажется невозможным сейчас, будет доступно через тысячу лет. А потом начинаешь думать, что всё уже было, всё уже видели, всё пережили. Что новые чувства на самом деле просто хорошо забытые старые, и тоже будут вскоре забыты. Проходит время, и так и случается. Как там говорят? Всё проходит – пройдёт и это. Так зачем чувствовать? Зачем удивляться, зачем переживать? Зачем что-то создавать? Пусть этим занимаются другие. Те, чья жизнь быстротечна.

Такие неправильные чувства и мысли – такие привычные для альба. И всё же далеко не всех они затронули. Многие из них продолжают жить, делая вид, что им столько лет, на сколько они выглядят. Год за годом, век за веком обманывают себя и окружающих, путешествуя по Зрелым мирам.

– Не верю.

– Твоё право, Блэйк.

– Неужели кто-то так хотел бессмертия, что согласился на мир-клетку?

– Подозреваю, клетка – случайность. Побочный эффект.

– Как это?

– Тебе никогда не приходило в голову, почему Альбаррасин – такой? Почему в этом мире больше нет ни одного живого существа, кроме нас?

– Сейчас ты скажешь, что это искусственно созданная вселенная.

– Вряд ли созданная. Скорее, изменённая.

– Целиком, Ренна?

– Да.

– У тебя есть хоть какие-то доказательства твоей теории? – Блэйк недоверчиво покачала головой. – Если кто-то был способен на такое… Бессмертие для них должно быть пройденным этапом. А оно максимум, что этот кто-то мог получить. Больше в существовании альба нет ничего ценного.

– Доброе утро! – за спиной послышался знакомый голос.

Блэйк обернулась. Нара стояла в метре от них, уже в другой одежде – в светлых джинсах и голубой рубашке с небрежно закатанными чуть выше локтя рукавами. Она на мгновение задержалась на Блэйк взглядом, ухмыльнулась, скользнув глазами по её фигуре всё в том же дурацком халатике нараспашку, потом повернулась к Ренне.

– Надеюсь, я вам не помешала и нам всё ещё по пути, потому что надо поговорить. Серьёзно поговорить.

Глава 13. Вирус Кэйсси

Уже давно Кэйсси не просыпалась просто потому, что выспалась, когда никуда не надо спешить. Когда можно лежать, вытянувшись, на приятно пахнущих цветами простынях в мягкой удобной кровати, забыть о времени, как будто впереди вечность. Думать лишь о том, что доставляет удовольствие. Например, что вчера здесь сидела Ренна. И если дотянуться до подушки, можно снова почувствовать её запах. А потом представить глаза – удивительные, безумные. Потрясающие. Как Ренна смотрит в упор, как ухмыляется.

Кэйсси окончательно проснулась и прислушалась. В смежной комнате кто-то разговаривал. Один из голосов без сомнения принадлежал Ренне, второй – её белобрысой подружке. Значит, Блэйк вернулась. А может, и не уходила вовсе. Почему бы и нет? От них вчера разве что искры не сыпались.

Приятная истома сменилась злостью. Кэйсси порывисто села и только тогда заметила, что на коже вновь проступили искрящиеся вены. Страха, как вчера, не было. Гнев, обида, ненависть, раздражение – всё, что угодно, но не страх. Ренна говорила, что надо оставаться спокойной несмотря ни на что. Что ж, можно попытаться.

Кэйсси откинулась обратно на подушку, зажмурилась. С шумом втянула воздух, задержала дыхание, медленно выдохнула. Успокоиться не получалось. Перед глазами маячила ухмыляющаяся физиономия Блэйк, насмехалась и корчила рожи. И сразу захотелось вцепиться ей в горло, пусть это будет последнее, что она сделает в своей никчёмной жизни.

И Кэйсси отчетливо поняла: вчерашнее внимание, терпение, обходительность Ренны – не больше, чем простая предосторожность. Чтобы не происходило вот такое, как сейчас. По крайней мере пока она не поймёт, что это, и не найдёт способ подчинить и контролировать. Кэйсси – всего лишь очередное исследование, чей-то неудавшийся опыт или наоборот удавшийся, от которого хотели избавиться, а Ренна забрала себе результат, вытащив из таксилёта. На это намекала Блэйк. Нужна живой не потому что действительно нужна, а потому что Ренна ещё не наигралась.

Несколько секунд ушли на бесполезную борьбу. Разум умолял не делать глупостей, что-то внутри сопротивлялось, в висках стучало. Стиснув зубы, Кэйсси заставила себя встать с кровати и дойти до ванной. Открыла кран с холодной водой, плеснула в лицо. Затем выпрямилась, встречаясь взглядом с собственным отражением, и отшатнулась. Кожа уже не светилась, но глаза изменили цвет и были теперь ярко-фиолетовыми.

И опять, как вчера, на смену беспричинной ярости пришло бессилие.

Она безвольно повисла на раковине, не удержалась, соскользнула на пол. Ванная покачнулась, желудок свело судорогой. Кое-как Кэйсси доползла до унитаза и позволила себе не сдерживать больше душивший рвотный спазм.

Постепенно в голове прояснялось. Получилось встать, умыться, почистить зубы, даже принять душ. Практически силой заставить себя снова посмотреть в зеркало – глаза уже не блестели, зрачки сузились, но радужка осталась тёмно-фиолетовой.

Кэйсси, шатаясь, подошла к тумбе, на которой стопкой лежала новая одежда. Не глядя, нацепила бельё и первое попавшееся платье, оказавшееся сарафаном. Влезла в валявшиеся на полу босоножки, вернулась в комнату, прислонилась к стене.

Нара говорила, что «клуб» что-то с ней сделал, что после него она обрела гены. Может, и Кэйсси тоже? Что, если и она способна на гораздо большее, просто ещё не знает, как. Не умеет. Но ведь может научиться. Ведь может же? Нара, наверное, сумеет объяснить, как.

Кэйсси замерла, осознавая, что та гораздо ближе, чем она могла пожелать – прямо в соседней комнате. Кэйсси ощутила её присутствие так, будто сама стояла там же. И даже голоса за дверью звучали теперь отчетливей.

Первой мыслью было броситься туда, к ней. Кэйсси шагнула, почти касаясь дверной ручки, но остановилась. Что, если она ошибается? Что, если Нара – тоже враг?

– Теперь я знаю, как мы с Кэйсси попали в петлю. Уверена, ты тоже. Я права?

– Думаю, Кэйсси втащила вас обеих, – это уже был голос Ренны. – Страх за свою жизнь спровоцировал переход. Ты шла комплектом. Я совсем немножко не успела.

Послышался смешок Блэйк:

– То есть всё-таки твой эксперимент?

– Не мой.

– Не её, Блэйк. Но она в курсе, как мы связаны с Кэйсси и кто стоит за всем этим. Не так ли?

Наверное, Ренна кивнула в ответ, потому что Блэйк буркнула:

– Кто бы сомневался.

– Ты сомневалась, – в тоне Нары отчётливо звучал упрек. – Убеждала нас, что с Ренной говорить не стоит. Лучше бы сразу спокойно всё обсудили, чем…

Послышался чей-то громкий вздох.

– Что ты знаешь про вирус Кэйсси? – спросила Нара.

Ренна ответила сразу:

– Немного. Редкое инфекционное заболевание. Она потеряла сознание на улице, после чего её отвезли в больницу, а уже там проводили исследования. В том числе неофициальные.

Кэйсси нахмурилась. Может, выйти к ним и заявить о своём присутствии, раз они так дружно обсуждают её персону? Она почти успела прикоснуться к ручке, когда снова заговорила Нара:

– Мы можем поговорить наедине?

– Не можете! – недовольно отозвалась Блэйк.

– Зачем тебе это? Ты же её терпеть не можешь, а речь пойдёт именно о ней! – удивлённо воскликнула Нара.

Кэйсси довольно улыбнулась. Наконец-то кто-то признал очевидное. Значит, Нара на её стороне. Не то что Ренна, которой то ли плевать, то ли её забавляют их перепалки. И ещё вопрос, что бы она сделала, если бы явилась вчера на пляж чуть раньше. Не факт, что, встань перед Ренной выбор, кого защищать, она бы выбрала её, Кэйсси.

– Девчонка, кстати, тоже не пылает ко мне страстной любовью, – парировала Блэйк.

– Ты пыталась её убить вчера. И меня заодно с ней, кстати. И вообще всё выглядит так…

– Я не пыталась никого убить! Я же уже объясняла. Кэйсси умничала, а я хотела поделиться с ней тем, что чувствую в тот момент. Чтобы она прозрела и поняла, что пора заткнуться. Когда не верят словам, я использую другие методы. Возможно, море Истока что-то сделало и с этими способностями.

– Море? – переспросила Ренна. Судя по тону, абсолютно серьёзно, без тени издёвки.

– Да. Я пыталась вчера рассказать, но тебе же не до этого было, – Блэйк, как всегда, злилась. – Море Истока устроило мне внеплановый прилив с усилением части, в которой хочется вспороть себе живот и простирнуть в воде кишки, только бы избавиться от боли. А потом вызвало сильный приступ ярости. Может, у тебя и этому есть объяснение?

– Смесь биополей. То, что тебя опустошили и ты была на грани. Близость воскресшей энергии расинов. Что угодно. Можем вернуться и поэкспериментировать.

– Нет уж, – встряла Нара. – Никто не гарантирует, что ещё что-нибудь не вызовет у одного из нас новое аномальное желание, с которым мы не сможем справиться.

– Никто, – согласилась Блэйк. – Тем более Кэйсси тоже не очень-то проста и безобидна, как выяснилось.

Кэйсси зло усмехнулась. Сильнее захотелось, чтобы странное свечение оказалось малой толикой того, на что она способна теперь. Ну хотя бы капельку способностей. И вот тогда…

Она не успела развить мысль, потому что Нара снова заговорила:

– Кэйсси не проста. И боюсь, вы даже не представляете, насколько. Никто не представляет. Но дело не в этом. Это не самое плохое. То есть даже неплохое. Есть новости хуже.

– Насколько хуже? – уточнила Ренна.

Кэйсси прижалась к двери лбом, затаив дыхание.

– Давайте по порядку. Мне так будет проще. Я могу сесть… там? – спросила Нара.

Видимо, Ренна выразила молчаливое согласие, потому что почти сразу послышались шаги, какая-то возня, звук отодвигаемого стула или ещё чего-то, потом снова голос Нары:

– Не совсем понимаю, с чего начинать. Наверное, лучше с Вейл. Она… В общем, какое-то время назад мы познакомились в Аро. Встречались… – Из-за двери донёсся нервный смешок. – Потом расстались. Естественно, мне и в голову не приходило, что она из другого мира. Но, как выяснилось сегодня, Вейл живёт и работает в Ланте. Руководит целым научным проектом по изучению паранормальных способностей. Именно это исследование привело её в Аро. Она искала кровь для своих опытов. Особую кровь, которая поможет привить обычным людям всякие ваши… наши штучки. Наделять способностями. Или лишать их. В общем, добиться конвейерного производства Одарённых в рамках отдельно взятого мира. Пока в рамках.

– Не думаю, что это их конечная цель.

Кэйсси была готова поклясться, что на этих словах Ренна ухмыльнулась.

Ну вот, опять. Почему не получается не думать о Ренне? Даже сейчас, когда обсуждают её собственную жизнь, вероятно, её будущее. Прошлое уж точно. А она, как дура, представляет Ренну. Как та сидит, как смотрит, как ухмыляется.

Интересно, а она может об этом знать? Ведь она умеет читать мысли и… Например, вчера, когда…

Кэйсси поняла, что краснеет. Какого чёрта?! Выкинуть из головы. Выкинуть! Сейчас же и навсегда. Не думать, не чувствовать, да так, чтобы Ренне нечего было прочитать, когда влезет к ней в голову в очередной раз. Чтобы только сунулась, а там красивым искрящимся почерком надпись: «Вали отсюда нафиг!»

– Моя кровь заинтересовала Вейл, – опять заговорила Нара. – Якобы что-то такое этакое. Нечто особенное. Ты была права, Блэйк. Способности у меня с рождения. Вейл утверждает, что почувствовала потенциал, потом анализ подтвердил её теорию, и что она всего лишь хотела узнать, как расшевелить спящие способности.

– Ты ей доверяешь? – вместо Блэйк послышался спокойный голос Ренны.

– Честно? Не особо. Как-то слишком невинно для дряни, спавшей со мной только для того, чтобы воровать кровь для усиления генов собственной расы. Хотя она утверждает, что не могла мне ничего рассказать. Мол, я бы не поверила.

– А ты бы поверила? – спросила Ренна.

– Не знаю. Может, и поверила бы. Но точно не позволила проделать такое с Кэйсси. Ведь она – вообще случайная жертва, подвернувшаяся Вейл под руку. Видите ли, у нас какая-то там генетическая совместимость. Была. Вернее, есть. А теперь, благодаря Вейл, ещё и общее биополе.

– Ничего себе! – воскликнула Блэйк. – Как же ты умудрилась не заметить, что из тебя в буквальном смысле сосут кровь?

– Ты бы, конечно, сразу обо всём догадалась, да? Не сомневаюсь. Ни секунды, – с сарказмом бросила Нара. – А я вот, представь себе, не заметила. Представь себе, мне даже нравилось, как сосут. Вейл, знаешь ли, умеет не только перемещаться и гипнотизировать.

Ещё бы… Ведь Вейл такая… такая… Рядом с ней Блэйк, даже в своём коротком платьице, – никакущая уродина.

– Я не говорю, что догадалась бы, но…

– Давайте не будем отдаляться от конструктивной стороны вопроса, – встряла Ренна. – Что Вейл известно о твоей крови?

– Видимо, достаточно. По её словам, моя кровь похожа на вашу. И те возможности, которыми она наделяет, сравнимы только с вашими. В чём-то даже их превосходят, хотя и не дают такой регенерации клеток, как у вас. А значит, и вечной жизни.

Вечной жизни? Кэйсси изумлённо моргнула. Вечным может быть только беспорядок в комнате Ренны, а не люди. Ладно, пусть альба не совсем люди, но внешне же похожи. Две руки, две ноги, голова и всё остальное на своих местах.

– Получается, что эксперимент Вейл подтверждает твою теорию, – в тоне Блэйк звучало искреннее недоумение.

– Какую ещё теорию? – Нара, как и Кэйсси, видимо, не понимала, о чём речь.

– Ренна говорит, что мы… высшие альба… когда-то были смертными расинами. Как ты… А потом устроили на себе генетический мегаэксперимент. – Судя по недовольному тону, Блэйк не сильно хотелось это признавать.

– Насчёт расинов ничего не знаю. Но из рассказа Вейл я поняла, что в Ланте не сильно продвинулись в своих опытах.

– Хочешь сказать, они не поняли, что с твоей помощью нашли ген, отвечающий за способности, и успешно привили его Кэйсси? – нарушила молчание Ренна.

– Без понятия. По словам Вейл якобы исследования моей крови не дали никаких преимуществ. По крайней мере тех, ради чего всё затевалось. Никакой ощутимой пользы. Поэтому она решила уничтожить следы. Внушила водителю взорвать таксилёт, усадила туда Кэйсси, напихала взрывчатки в её квартиру и поставила датчики движения. По-твоему, так поступают с удачным экспериментом? По-моему, нет.