Текст книги "Терзаемый (ЛП)"
Автор книги: К. М. Рудж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Язык Лили выглядывает между зубами – верный признак того, что она трудится над особенно горячей сценой. Я наблюдаю за ней из кресла, утопая в тёплом свете её настольной лампы.
Ритмичное «тап-тап» клавиатуры заполняет небольшую комнату, становясь саундтреком к самому сюрреалистичному и прекрасному периоду моей жизни. Пока Лили пишет свой эротический роман про жнеца, я – её пленная аудитория и невольный свидетель того, как каждые несколько абзацев румянец медленно поднимается по её шее.
Честно говоря, я никогда не думал, что способен чувствовать такое спокойствие и блаженство. До Лили моя жизнь была тёмной и наполненной криками бесчисленных душ.
Теперь же, наблюдая, как она создаёт миры словами, я ощущаю тепло, которого раньше никогда не знал. Каждый раз, когда она ловит мой взгляд, на её лице расцветает застенчивая улыбка, и я таю ещё немного.
– Так, так, – бормочет она, подавляя смешок. – Он снимает с неё… – она замолкает, прикусив губу. – Чёрт, это звучит слишком клинически.
Я тихо усмехаюсь.
– Может, «расстёгивает»? – предлагаю я.
Её глаза загораются.
– О-о, прекрасно! «Расстёгивая изящную застёжку её лифчика…» – она яростно стучит по клавишам, во взгляде вспыхивает новый огонь.
Я откидываюсь в кресле, довольный, наблюдая за её работой, потерявшись в самой красоте её сосредоточенности.
Мирную атмосферу разрывает резкий звук открывающейся двери. В проёме стоит Ханна, нахмурившись.
– Векс, – говорит она чуть громче, чем следовало для такого маленького пространства. – Там кто-то пришёл к тебе.
У меня всё внутри ухает вниз.
– Ко мне? – хмурюсь я, поднимаясь с кресла. – Кто?
Ханна пожимает плечами.
– Не сказал. Просто спросил именно тебя. Сказал, что это важно, – она бросает на меня проницательный взгляд, её глаза мечутся между Лили и мной, а затем снова возвращаются к дверям. – Всё в порядке?
– Очень надеюсь.
Перевожу взгляд на Лили, которая смотрит на меня с беспокойством.
– Я скоро вернусь, – обещаю я и выхожу вслед за Ханной в коридор.
Подходя к входной двери, я чувствую, как в животе затягивается узел. Приготовившись и глубоко вдохнув, открываю дверь. Лицо по ту сторону совсем не тот, кого я ожидал здесь увидеть.
Ладно. Это хуёво. Очень хуёво.
Я оборачиваюсь к Ханне, одарив её ободряющей улыбкой. Она отвечает тем же и, приняв молчание за знак, уходит. Я быстро выхожу наружу, закрыв дверь за собой, и снова поворачиваюсь к нему.
– Адимус? – спрашиваю я растерянно.
Он почти никогда не появляется в Царстве Людей, так что его присутствие здесь может означать только одно – дурные новости.
– Векслорн, – произносит он, и в его голосе звучит почти болезненная властность. – Они идут.
Я никогда не видел его таким серьёзным.
Пиздец.
Я знал, что это случится.
– Кто именно? – спрашиваю, пытаясь понять, насколько всё плохо на самом деле.
Его взгляд впивается в меня.
– Совет. Остальные арк-жнецы. Они знают.
У меня скручивает желудок. Я прекрасно понимаю, что означает это «они знают». Нарушение Кодекса Жнецов – преступление колоссального масштаба, караемое… скажем так, вечное небытие – это не пикник.
– Интересно, как же они догадались, – язвительно замечаю я, стараясь держать голос ровным.
Адимус вздыхает – звук, похожий на шорох листьев на кладбище.
– Это не важно. Важно другое, Векслорн. Почему? Почему ты осмелился отнять человеческую жизнь? Ты же знаешь Кодекс! Знаешь последствия!
Я знаю правила. Каждый жнец их знает. Люди умирают, когда приходит их время, и точка. Мы лишь сопровождаем их дальше. Но Лили…
– Ты должен был понимать, что это приведёт к войне, Векслорн! К гражданской войне среди жнецов! – ревёт Адимус. От его обычного спокойствия не осталось и следа. Он в ярости.
Я заставляю себя встретиться с ним взглядом.
– Я сделал это ради Лили.
Лицо Адимуса ожесточается.
– Лили? Какая-то жалкая смертная? Ты рискнул всем, проклял себя ради людишки?
– Она не «какая-то смертная», Адимус! Она чистая. Невинная. И они… они отняли у неё это, – мой голос срывается, воспоминание слишком свежо и болезненно.
Он приподнимает бровь, но молчит, позволяя мне продолжить.
– Они напали на неё, Адимус. Они… они избили её, изнасиловали и бросили тело на улице, словно мусор. Когда я нашёл её, она была полностью сломана. Я не могу описать, каково было видеть её такой.
Я начинаю ходить взад-вперёд, сбиваясь, захлёбываясь словами:
– А эти мужчины, эти монстры, были неподалёку. Смеялись, хвастались тем, что сделали, и собирались сделать это снова, Адимус! Как я мог позволить им жить? Как я мог стоять там и забирать её душу, зная, что они разгуливают на свободе и готовы причинить боль кому-то ещё?
Я останавливаюсь и устремляю взгляд в пол.
– Я не мог. Просто не мог. Я не мог вынести мысли о том, чтобы забрать её душу в Подземный Мир. Никто не заслуживает такой смерти.
Адимус долго молчит. Я чувствую его осуждение, его приговор. Он не может понять.
– Я знаю, что нарушил Кодекс. Знаю, что поступил неправильно. Но я не мог просто стоять и ничего не делать. Я выбрал её. Я выбрал месть. Какими бы ни были последствия, – говорю я твёрдо.
Он смотрит на меня. В его глазах смешались разочарование и, неожиданно, что-то очень похожее на жалость.
– Они не увидят это так, Векслорн. Они видят лишь нарушенный закон. Готовься, – говорит он тихо. – Пощады не будет.
И с этими словами он исчезает.
Мы с Вексом уходим глубже в поле, высокая трава касается моих ног. Луна тяжело висит в небе, заливая всё серебристым светом. Такие ночи кажутся вырванными из сна… или из кошмара, смотря как на это посмотреть.
Я захотела прогуляться, потому что ночное небо сегодня особенно красивое. Звёзды мерцают, и клянусь, пару минут назад я видела падающую. Плюс тишина и покой.
– Помнишь, как я пыталась заплести тебе косичку, потому что думала, что тебе одиноко? – хихикаю я, толкнув его плечом.
Векс только вздыхает, низко, шуршаще, словно ветер в сухих листьях.
– Возмутительно, если подумать. Маленькая девочка подружилась со взрослым мужчиной, – отзывается он, и в голосе звучит тень веселья.
Он является смертью, но в большинстве случаев этого и не скажешь. Просто… Векс. Высокий, вечно в чёрном и с улыбкой, способной вырвать сердце. Вполне нормально, если не учитывать, что он вообще-то жнец.
– Мне было восемь! Я не знала, что ты, ну… смерть! Я просто думала, что ты странно одетый чувак, которому нужен друг, – ухмыляюсь я, а воспоминание всё ещё заставляет меня смеяться.
Подружиться с жнецом Смерти определённо было самым странным, что я когда-либо делала. И поверьте, я делала странные вещи.
Последние две недели, пока Векс почти жил у меня, были довольно насыщенными. Начиная с объяснений, что мои средства для ухода за кожей не зелья, и заканчивая тем, как он был поражён тем, сколько еды я вообще могу в себя запихнуть.
На мгновение повисает тишина, прерываемая стрёкотом сверчков. Потом я вспоминаю:
– Эй, а кто это был у двери раньше?
– Адимус, – Векс останавливается, плечи чуть опускаются.
– О, тот парень из Подземного Мира? Он снова шёл в раздаточную? – спрашиваю, пытаясь разрядить обстановку.
Он даже не улыбается.
– Он пришёл предупредить меня. Совет… они знают.
Холодный страх ползёт по моему животу.
– Они знают, что я сделал, и идут за мной. А Совет арк-жнецов не славится милосердием.
Я всё ещё не уверена, что именно он сделал. Каждый раз, когда я пыталась спросить, он говорил, что мне не о чем переживать, и переводил тему.
Сердце стучит в груди. Я сглатываю.
– Что мы будем делать?
Он протягивает руку, на секунду зависая над моей ладонью, но потом убирает её.
– Не волнуйся. Я не позволю им причинить тебе вред, – говорит он с тихой убеждённостью, которая одновременно пугает и почему-то успокаивает.
Он наклоняется и срывает в поле одну белую маргаритку, её лепестки сияют в лунном свете. Выпрямляется, не отрывая взгляда от моего, и осторожно протягивает мне цветок.
– Это тебе, – тихо говорит он. – Чтобы ты помнила: даже в самую тёмную ночь всегда найдётся немного света.
Я беру маргаритку, её прохладные лепестки касаются моих пальцев. Маленький, простой жест, который он делал ещё когда я была девочкой.
Я поднимаю на него взгляд и слабо улыбаюсь, но улыбка тут же угасает, потому что краем глаза я замечаю движение.
– Эм… а кто это? – спрашиваю я, дрожащим голосом.
Векс резко поворачивает голову туда, куда я смотрю, и мягко, но крепко хватает меня за запястье, утягивая себе за спину.
– Держись за мной, Лили, – рычит он, и в голосе не осталось ни привычной язвительности, ни очарования.
Три фигуры. Все в чёрных мантиях, как у Векса в ту ночь на Хэллоуин, но вокруг них потрескивает тревожное электрическое гудение. Должно быть, это арк-жнецы.
Один из них, которого я решила считать главным из-за особенно светящихся глаз, шагает вперёд.
– Векслорн, – гремит его голос, отзывающийся силой. – Мы пришли за тобой. Ты нарушил Кодекс Жнецов. Ты ответишь за свои проступки.
Векслорн?… Точно, это его настоящее имя.
Он лишь усмехается, хотя его обычно завораживающие глаза вспыхивают чем-то, подозрительно похожим на страх.
– О, весело, – протягивает Векс. – Какое неожиданное вмешательство. Ты принёс снеки, Офиэль? Я жутко голоден.
Офиэль лишь прищуривается.
Прежде чем я успеваю осознать происходящее, начинает шевелиться ещё больше теней. На этот раз появляются ещё три жнеца, и двигаются они с пугающей скоростью. Они хватают Векса, заламывая ему руки за спину.
– Нет! Прекратите! Не трогайте его! – визжу я, адреналин ударяет в кровь.
Я даже не думаю. Просто действую. Я бросаюсь вперёд и со всей силы влепляю ближайшему жнецу по лицу.
Звук разносится по тихому полю. Он просто… смотрит. Лицо скрывается в тени капюшона, но я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь. Никогда ещё я не ощущала себя такой ничтожной, такой до ужаса напуганной.
– Лили! Беги! – орёт Векс, и в его голосе звучит отчаяние. – Убирайся отсюда! Сейчас же!
Сырой ужас в его голосе вырывает меня из оцепенения. Мне не нужно повторять дважды. Я разворачиваюсь и бегу. Бегу так, будто от этого зависит моя жизнь. А если честно, скорее всего так и есть.
Последнее, что я вижу, это Векса, вырывающегося из хватки его пленителей, серебряные глаза пылают и злостью, и тревогой.
Я не смею оглянуться. Просто бегу дальше, а образ этих арк-жнецов и страх в глазах Векса выжигаются у меня в голове.
Моя мечта о романе со жнецом только что превратилась в полноценный кошмар. А теперь мне нужно понять, что именно сделал Векс, и как его спасти.
Потому что, несмотря ни на что, мне правда, по-настоящему дорог этот до абсурда красивый, нарушающий правила жнец Смерти.
Ладно. Глубокий вдох.
Только что я отлично проводила время с Вексом: мы болтали о прошлом, у меня порхали бабочки в животе, когда он протянул мне красивую белую маргаритку… а в следующую секунду всё полетело к чертям. Буквально.
Я собой не горжусь. Я сбежала. Сбежала ровно настолько, чтобы увидеть, как эти абсолютные уроды тащат его через поле, пиная и бурча, в сторону этой жуткой, заросшей лесополосы. А потом я сделала самое тупое, что только можно.
Мой мозг почему-то решил, что логика и самосохранение – это не обязательные функции. Так что я пошла за ними.
И что я вижу? Грёбаную магию, вот что. Дверь. Обычная деревянная дверь, самая нормальная на вид дверь, просто взяла и появилась посреди нигде. Как в каком-нибудь ситкоме, только вместо шутки это, видимо, портал в Подземный Мир.
Они протащили его внутрь, дверь начала мерцать, и голос, тоненький, настырный голосок, подозрительно похожий на мою совесть, орёт: не делай этого! Это же безумие!
Я игнорирую и принимаю идиотское решение. Я рвусь вперёд.
Едва успеваю. Меня накрывает странным тянущим ощущением, будто меня пылесосом засасывает в другое измерение, а затем… темнота. Не уютная темнота моей спальни с блэкаут-шторами. Эта тяжёлая, давящая, душераздирающая. Я моргаю, пытаясь привыкнуть. Постепенно из мрака начинают проступать очертания.
О. Мой. Бог.
Только не снова.
Башни. Рваные, чёрные башни, царапающие небо, которое, кстати, темнее земли. Жуткие здания с каким-то ненормальным количеством шпилей. Мёртвые деревья, их ветви когтями тянутся к туману, который висит в воздухе плотной пеленой. Туман, наверняка, из чистого отчаяния.
Это был Подземный Мир. Как будто выдранный прямо из хоррора, только, знаете ли, это по-настоящему. Я сглатываю, и в горле вдруг становится суше, чем в Сахаре.
Я официально самый тупой человек на планете. Он предупреждал меня не сметь делать это снова, а я вот она. А Векс… где-то здесь. И ему нужна помощь.
Понятия не имею, что делаю. У меня нет плана, нет оружия, нет здравого смысла, очевидно. Но я должна найти его. Должна вытащить его из этой задницы. Даже если это меня убьёт.
Для начала… в какую сторону вообще пошли эти арк-жнецы?
Я делаю медленные, осторожные шаги, осматриваясь. Всё вокруг какое-то тусклое и мёртвое. Неудивительно, что они такие депрессивные.
Я прижимаюсь к шершавой обсидиановой стене того, что можно было бы назвать зданием Подземного Мира. Честно, слово «здание» звучит слишком щедро. Точнее было бы: «кошмарная махина, слепленная из ночных ужасов».
Здесь всё кажется смертельно опасным: и воздух, густой от запаха гнили, и тревожная тишина, которая гудит низкой, угрожающей энергией.
Я выглядываю из-за угла, сердце колотится о рёбра. И тогда я вижу их. Арк-жнецы. Уф… Даже отсюда я чувствую электрическое потрескивание их присутствия, а их скелетные лица перекошены самодовольством. Они тащат кого-то, и, когда я подхожу ближе, вижу, что это Векс.
Они запихнули его туда, что выглядит до ужаса похоже на тюрьму. Паника сжимает мне желудок. Я не могу просто оставить его.
Я жду, спрятавшись за корявым мёртвым деревом, чьи ветви тянутся к небу, словно костлявые пальцы, пока арк-жнецы не выходят обратно, важно вышагивая, а их смех эхом разносится в давящем воздухе. И тогда я срываюсь с места.
Тюремная дверь со скрипом распахивается, издав стон, от которого по спине бегут мурашки. Внутри воздух ещё гуще и темнее, чем снаружи. Стены глухо-багровые, а единственный свет исходит от странных, едва светящихся рун, вырезанных в камне. Жутко до дрожи.
Я тяжело сглатываю и иду по длинному, гулкому коридору. Каждый шаг ощущается как предательство, а звук, отражаясь от стен, усиливает мой страх. В самом конце я вижу это. Комната… или, скорее, камера. Проём перекрывают толстые чёрные прутья, перекрещённые решёткой, а внутри Векс.
Его руки закованы над головой, запястья натянуты неудобно и болезненно. Рубашка разорвана, голова опущена, чернильно-чёрные волосы закрывают лицо. Он не двигается.
– Векс? – мой голос едва слышен.
Он вскидывает голову так резко, что я чуть не подпрыгиваю. Его глаза, обычно спокойные омуты тьмы, горят неожиданной яростью.
– Лили? Какого хрена ты тут делаешь? – шипит он, хриплым голосом, с примесью неверия и чего-то очень похожего на злость. – Тебе жить надоело? Убирайся отсюда, пока они тебя не увидели!
Я подхожу ближе к решётке, игнорируя инстинкт, который орёт мне бежать.
– Я не могу просто оставить тебя здесь, Векс.
Он смотрит на меня несколько секунд, потом выдыхает, опустив плечи.
– Ты, блядь, сумасшедшая, в курсе?
– Ты бы сделал то же самое для меня, – признаюсь я с улыбкой. – Так… где, чёрт возьми, мы?
Он тихо усмехается, дёргая цепи.
– Ну что, человечишка. Добро пожаловать обратно в Вуаморта Эребус.
– Вуамо… что? – спрашиваю я, наклоняя голову набок.
– Подземный Мир, дорогая. А это место – Багровые Владения. По сути, тюрьма для жнецов.
Срань господня. Это похоже на сон. Нет, на ёбаный кошмар. Я оглядываюсь, пытаясь найти ключ или что-нибудь, что открывает эту решётку.
– Если у тебя нет тайной силы жнеца, ты эту решётку не откроешь, – говорит Векс.
Он снова прочитал мои мысли. Ну да, конечно. Так себе попытка избавиться от старых привычек.
– Но у тебя-то она есть. Почему ты просто не откроешь? – спрашиваю я, но он снова устало вздыхает.
– Они забрали мою косу. Без неё я – ничто, – говорит он и отводит взгляд.
Я прикусываю щёку изнутри, и мне приходит идея. И я уже знаю, что ему она не понравится.
– Где она может быть?
– Эм… скорее всего, в Соборе Эребу… – он осекается, – нет, блядь, даже не думай! Ты не войдёшь туда и просто так её не заберёшь. Тебя убьют, – цедит он, и в голосе явственно звенит злость.
– Я думала, жнецам нельзя убивать людей, – огрызаюсь я.
– Если ты не заметила, ты больше не в мире людей, дорогая. Ты в нашем. И здесь они могут делать что, сука, угодно.
Воздух вдруг становится ещё тяжелее, сердце ускоряется. Но я смотрю ему прямо в глаза, сглатывая ком в горле.
– Я вытащу тебя, – говорю твёрдо, разворачиваюсь и иду к выходу.
– Пиздец, Лили… Ладно, стой! – кричит он.
Я замираю и оборачиваюсь.
– Если тебя поймают… или если ты не успеешь до того, как они появятся, уходи оттуда. Беги через Тёмные Плоскости, это лес напротив Собора. На другой стороне будет мост. Перейдёшь его, спрячься в Кобальтовой Бухте. Я тебя найду. Обещаю.
Его голос натянут, срочный, и эта срочность отзывается в бешеном стуке моего собственного сердца.
Слёзы подступают к глазам, когда я понимаю, что, возможно, вижу его в последний раз. Я быстро киваю, отчаянно пытаясь удержать поток, и стираю слёзы, которые всё-таки сорвались, выходя из здания.
Холодный камень вгрызается в запястья, уже содранные арк-жнецовскими путами. Ещё минут двадцать в этой проклятой тюрьме, и я начну вязать вместе с местными комками пыли просто ради развлечения. Затем тяжёлая железная дверь со скрипом приоткрывается.
Адимус.
Мой «друг». Он выглядит таким же измученным, как я себя чувствую. Тёмная мантия арк-жнеца висит на нём тяжелее обычного, а глаза, которые обычно светятся жизнью, сейчас потускнели.
– Выпусти меня, Адимус, – рычу я, и слова сдирают горло, словно наждак. – Это уже смешно.
– Не могу, Векслорн. Ты же знаешь. Поверь, я бы очень хотел, – морщится он.
Он звучит искренне, и это злит ещё сильнее. Пустые извинения от друга, который держит ключ от моей свободы. Ебучий цирк.
– Тогда сделай хоть что-то! – рявкаю я, и голос отскакивает от холодных стен. – Лили здесь, Адимус. Она прошла через врата. Эта упрямая маленькая человечишка сейчас носится по Подземному Миру и ищет мою косу. Ты вообще понимаешь, насколько это опасно?
Вместо ожидаемого осуждения по его лицу пробегает тень улыбки.
– Лили? Это… впечатляет. Я её недооценил. Пройти через охранные чары врат – немалый подвиг.
– Её убьют! Она человек, Адимус. Хрупкая вещь в этом кошмаре, – сужаю глаза я глаза.
Он выдыхает так, будто воздух выходит из проколотого лёгкого.
– Ладно. Ладно, понял. Ты переживаешь. Просто… – он мнётся, взгляд скользит к дверному проёму. – Она погибнет, Векслорн, если задержится здесь слишком долго.
Он прав. Лили человек, а у людей нет «иммунитета» к Подземному Миру. Если она вскоре не уйдёт, её быстрее любых жнецов убьёт само место.
– Тогда отпусти меня!
После, кажется, вечности он всё-таки лезет под мантию и достаёт косу. Металлический щелчок замка, когда он отпирает дверь камеры, оказывается самым сладким звуком в моей жизни. Затем Адимус спешит ко мне и снимает оковы.
– Найди её, – говорит он тихо. – Вытащи отсюда. И постарайся не попасться сам.
Я не трачу время на вопросы, откуда у него вдруг нарисовалась совесть. Спрошу позже, когда Лили будет в безопасности, а коса снова окажется в моих руках.
Я почти вылетаю из Багровых Владений. Воздух Подземного Мира кажется особенно мерзким после часов в этой клетке.
Моё первое побуждение – это направиться в Собор, где, как я сказал Лили, обычно хранилась моя коса. Но когда добираюсь, огромный зал пуст. Только мои шаги, отдающиеся эхом. Что-то не так.
И тогда до меня дошло.
Лили не дура. Она знает, насколько тут опасно. Послушала меня.
Я сказал ей: если не успеешь, беги и прячься.
Кобальтовая Бухта находится на другом конце этого проклятого мира, ближе к краю. Я срываюсь на бег, пролетая мимо жнецов, надеясь, что никто не всмотрится.
А если они нашли её? Если она заблудилась?
Я должен успеть.
Тёмные Плоскости никогда не были прогулкой. Даже для такого, как я. Корявые, костлявые деревья тянутся когтями к тусклому небу с серным оттенком. Воздух густой от запаха гниения и сожалений.
А сегодня это ещё и долбаная полоса препятствий. Ветки хлещут по лицу, колючие плети цепляются за и без того разорванную рубашку, земля под ногами неровная и пытается подставить подножку каждым шагом.
– Чёрт бы тебя побрал, Лили… Где же ты? – цежу я, пнув ворох ломких листьев, которые рассыпаются в пепел.
Я должен был защитить её. Увести в безопасное место. Я сказал ей спрятаться в Кобальтовой Бухте, там, куда арк-жнецы не суются.
Но вот я лечу через этот проклятый лес, уверенный, что она сделала ровно наоборот.
Я ругаюсь снова, и звук тонет в давящей тишине.
И тут я вижу её.
Стоящую возле могилы.
Не у пещеры. У МОГИЛЫ.
– Лили!
Я бросаюсь к ней, не обращая внимания на ветви, которые бьют по лицу. Хватаю за руку и дёргаю, оттаскивая от того, что она там рассматривала.
Она вскрикивает и отшатывается, а затем её глаза расширяются:
– Векс!
Облегчение волной разносится по её лицу, и она обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну.
– Векс… мне было так страшно!
Я неохотно обнимаю в ответ, затем отстраняюсь и хмурюсь.
– Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе идти в пещеру. Ты решила угробить нас обоих?
Тон у меня жёсткий. Она отстраняется, и на её лице отражается неуверенное чувство вины.
– Я шла! Была на пути в пещеру, но… потом увидела это, – она неопределённо машет в сторону надгробия. – Мне стало просто… любопытно.
Любопытно. ЛЮБОПЫТНО?!
– Любопытно? Лили, арк-жнецы сейчас будут охотиться на меня. А если найдут тебя рядом – разорвут тебя на части. Любопытство погубило кошку, и тебя оно определённо убьёт!
Я провожу рукой по волосам, заставляя себя дышать.
Она прикусывает губу и опускает взгляд на ботинки.
– Знаю. Просто… тут такие старые могилы. И мне стало интересно, почему в Подземном Мире вообще есть могилы. Я думала, жнецы не умирают.
– Лили… – выдыхаю я, мой голос смягчается. – Я понимаю. Но это не безопасное место. Нам надо уходить.
Она вздыхает, вкладывает ладонь в мою, и мы направляемся к Кобальтовой Бухте. Я не могу рисковать её жизнью, задерживаясь здесь. Офиэль и остальные наверняка уже поняли, что меня нет, и будут искать. Если выяснят, что она тоже тут, поблажек не будет.
Мы наконец добираемся до пещеры, оба задыхаясь от бега и постоянных падений о ветки и корни. Ненавижу этот грёбаный лес.
– Подожди. У меня есть кое-что для тебя, – вдруг выдыхает она и устремляется дальше в темноту.
Хмурое выражение моего лица быстро сменяется недоверием, когда она возвращается, держа в руках мою косу. Ну, «держа» это громко сказано. Её почти гнёт под весом.
– Ты правда это сделала, – я упираю руки в бока и смеюсь, не веря.
Она гордо улыбается, а потом хмурится.
– Ты думал, я не смогу?
Пиздец. Хороший ход, Векс, ты идиот.
– Э-э…
Уголок её губ дрожит, и она подтягивает косу ближе, чтобы я смог забрать.
Холодная сталь вибрирует в ладони, знакомая пульсация силы ударяет в кровь. Я снова стал собой. Благодаря ей.
Лили стоит передо мной, слегка запыхавшись, её широко раскрытые глаза выражают смесь благоговения и беспокойства.
– Как ты её нашла? – выдыхаю хрипло.
Она пожимает плечами, прядь волос падает на лицо.
– Я пошла на ощущение. И… она вообще-то не из тех вещей, которые легко не заметить.
Я тихо усмехаюсь, провожу большим пальцем по гладкому обсидиановому лезвию.
– Спасибо, Лили. В тебе больше смелости, чем я мог себе представить.
– А ты как выбрался? – спрашивает она, наклоняя голову. – Из камеры.
– Адимус, – отвечаю я, – помог.
Мы устраиваемся на пыльном полу пещеры. Тишину нарушает только капание воды где-то в невидимых углах. Вес косы успокаивает. Но тяжесть в груди сильнее: Лили в Подземном Мире из-за меня.
Через некоторое время она тихо говорит:
– Откуда здесь могилы?
Я вздыхаю, и этот вздох отзывается эхом в тесном пространстве.
– Долгая история, – начинаю я, проводя рукой по волосам. – Больше девятисот лет назад был другой жнец. Он нарушил правила. Влюбился в человека.
Глаза Лили расширяются.
– Он сделал то, что не позволено делать ни одному жнецу, – продолжаю я, понизив голос. – Пытался изменить судьбу ради неё. Увести её от назначенного срока. Вмешался в её жизнь. И это разожгло войну среди всех жнецов. Те могилы… это Мрачные Плоскости. Могилы павших жнецов. А разрушенный Собор, что стоит там, возведён с самого начала. Как безмолвный страж.
Она устремляет на меня взгляд, и на лице медленно проступает понимание. И страх.
– Тот жнец… – выдыхает она едва слышно. – Он делал с ней то же, что и ты со мной?
Я киваю. Правда давит, будто камень на грудь. Я заслужил её злость. Осуждение. Отвержение.
– Из-за нас начнётся новая война? – спрашивает она напряжённо.
– Скорее всего, – признаю я. – Но я обещаю, Лили. Я верну тебя домой раньше, чем это случится.
И я собираюсь сдержать обещание, даже если за него придётся заплатить самым дорогим.
Мы молчим, глядя друг на друга. А потом, не успеваю я подготовиться, как она берёт моё лицо в ладони, проводит большими пальцами по линии челюсти и прижимается губами к моим.
Это не робкий поцелуй. Не осторожный. Это полномасштабное, страстное нападение, от которого у меня выбивает воздух из лёгких, и мир становится на паузу.
Я забываю про войну. Про Мрачные Плоскости. Про тени в углах. В этот момент существует только она: её губы, её руки, её решимость.
Я отвечаю на поцелуй, отдавая в него весь страх, всю тоску, всю отчаянную надежду. Последствия могут подождать. Сейчас есть только мы.
Она спешно забирается ко мне на колени, прижимаясь теснее, углубляя поцелуй. Я сжимаю её за бёдра, притягиваю ближе, и от одного ощущения её тела у меня в груди всё вспыхивает, как огонь.
Её руки соскальзывают с моего лица, и она распахивает мою рубашку. Она прерывает поцелуй, глядя на мою обнажённую кожу, пока её руки скользят по моей груди и прессу.
– Тебе кто-нибудь говорил, какой ты охренительно горячий? – мурлычет она.
Ёбаный. В. Рот.
Я не помню, чтобы когда-нибудь так терялся. Я издаю смешок, не в силах подобрать слов.
– У тебя татуировки? – интересуется она тихо, обводя пальцами тёмные линии, опоясывающие весь мой торс.
Она никогда не видела меня без одежды. Даже когда я трахал её, я оставался одетым, а её раздевал полностью.
Это даёт власть. Контроль. И, блядь, как же ей идёт подчинение.
– Нет, дорогая, – говорю, ловя её взгляд. – Это мои тени. Они живут под моим человеческим обликом.
– Точно… ты же не человек.
Она замолкает, и её взгляд скользит по моему лицу так, что я понимаю всё без слов.
Покалывание пробегает по коже, когда я позволяю человеческой части лица отступить, обнажая кость. Её глаза вспыхивают.
– Это то, чего ты хотела, не так ли? – спрашиваю я, убирая прядь волос ей за ухо.
Она прикусывает нижнюю губу зубами и медленно кивает.
Лили наклоняется вперёд и застаёт меня врасплох, высунув язык и облизав мои раскрытые губы и обнажённые зубы, отчего по моей спине пробегает дрожь. Искажённый стон проносится по моей груди, когда её рука опускается между нами и начинает расстёгивать мои штаны.
Её взгляд на мгновение мечется к моему, а на губах расцветает ухмылка:
– Только не вздумай снова трясти землю и угробить нас обоих, – шутливо говорит она, слегка касаясь головки моего члена, когда вытаскивает его. – Нам нужно вести себя тихо. Вы сможете, мистер Смерть? – её соблазнительный тон теперь едва слышен.
Член дёргается в её нежной руке, когда она обхватывает его пальцами.
– Смогу, человечишка, – бормочу я, и это звучит куда более отчаянно, чем мне хотелось бы.
Её свободная рука скользит по моей груди, а другая начинает мучительно медленно двигаться. Моя голова откидывается назад на шершавую стену пещеры, и я издаю удовлетворённый вздох.
– Ты всегда заботишься обо мне. Позволь и мне позаботиться о тебе, – тихо говорит она, прерывая контакт, отступая назад и раздвигая мои ноги достаточно широко, чтобы пролезть между ними.
Жаждущая похоть переполняет меня, когда она опускает голову, не отрывая от меня своих прекрасных голубых глаз и обхватывает пухлыми губками мой член.
Тепло её языка, обвивающего головку, вызывает у меня стон. Она тут же отстраняется:
– Что я сказала? Ш-ш-ш… – шепчет она и снова берёт член в свой тёплый рот. Тени внутри впиваются в мою плоть, готовые вырваться, когда она заглатывает всё глубже, пока я не достаю до задней стенки её горла.
Она снова отстраняется, и, клянусь богом, я сейчас сорву с неё всю одежду и трахну до изнеможения.
Я понимаю, что Лили знает, насколько я разочарован, когда она одаривает меня своей сладкой улыбкой и говорит:
– Они могут выйти и поиграть, если хотят.
Я слегка озадачен, но, не теряя ни секунды, они делают именно это. Мои тени отделяются от меня, хватают её, резко притягивая обратно к моему члену и скользя по её телу, заставляя дрожать под их прикосновением.
Изо всех сил сдерживая свои стоны, пока она так охуенно меня принимает, я позволяю теням оторвать её от меня, заставляя Лили вскрикнуть. Они резко поднимают её на ноги, и она смотрит на меня с растерянным выражением лица.
– Сними одежду, дорогая, и сядь на мой член, – мой голос тихий и требовательный. Она не произносит ни слова, расстёгивая джинсы и спуская их по ногам. Смотря мне в глаза, снимает рубашку через голову и обнажает грудь.
Она – самая красивая смертная, которую я когда-либо видел. Её глаза. Её улыбка. Её смех. Её великолепное тело. И она вся моя. Моя, чтобы защищать. Моя, чтобы радовать. Моя, чтобы… любить.
Я наблюдаю, как мои тени бродят по её обнажённому телу, лаская каждую его часть. Она хихикает, и я не могу сдержать улыбку.
– Ладно, поиграли и хватит, – говорю я, и тени послушно проникают обратно под кожу.
Лили стоит передо мной, тёмные волосы перекинуты на плечо. Как один человек может выглядеть таким невинным и при этом быть такой порочной маленькой катастрофой?
Я поднимаю палец, подзывая её к себе. Она подходит и опускается мне на колени. Но она не ждёт – без предупреждения резко опускается на член, погружая его так глубоко, как только может.
Она ахает, хватаясь за мои плечи.
– Блядь… такая нетерпеливая, да? – шепчу, обхватывая её за бёдра и слегка приподнимая, чтобы снова резко опустить. Она издаёт напряжённый стон, крепко зажмуривая глаза.
Я удерживаю её на месте, шепча:
– Ш-ш-ш… нам нужно вести себя тихо. Сможешь сделать это для меня, человечишка? – дразню я, используя её собственные слова против неё же, поднимаю её и ещё сильнее резко насаживаю.
