Текст книги "Терзаемый (ЛП)"

Автор книги: К. М. Рудж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Да, Ханна. Пока мы разговариваем, я собираю последние вещи.

Она безостановочно звонила мне всё утро. Я не жалуюсь, я скучаю по этой маленькой засранке. Я насладилась своим визитом и встречей с мамой, но двух недель более чем достаточно. Пришло время вернуться к собственной жизни.

– Чем дольше ты висишь на телефоне, тем больше времени у меня уйдёт на то, чтобы выбраться отсюда, – говорю со смешком, зажимая телефон между ухом и плечом и пытаясь запихнуть в сумку остатки своей одежды.

– Да-да, хорошо. Скоро увидимся, и, пожалуйста, аккуратнее за рулём.

Наконец попрощавшись, я бросаю телефон на кровать и иду на кухню, чтобы выпить стакан воды и потом отправиться в путь.

– Не могу поверить, что тебе уже пора возвращаться, – говорит мама у меня за спиной, обнимая меня за плечи своими хрупкими руками. За последние две недели она многого добилась. Наконец избавилась от папиных вещей, завела друзей и снова начала выходить в свет. Наконец-то я могу уехать отсюда и не беспокоиться о ней. Я не могла делать это годами.

– Ну, ты же знаешь, как говорится: время летит незаметно, когда тебе весело.

Она хихикает, выходит из кухни и возвращается почти со всеми моими пакетами в руках. Качая головой, я подхожу к ней и крепко обнимаю её.

– Люблю тебя, мам.

– Я тоже люблю тебя, родная. Береги себя.

Улыбнувшись, я беру свои сумки и направляюсь к машине, но, когда ставлю их в багажник, у меня внутри всё переворачивается от странного чувства.

Голова сама резко поворачивается к детской площадке, и у меня распахиваются глаза: он стоит там, огромный, будто больше самой жизни, и смотрит прямо на меня. Я с трудом сглатываю, пытаясь отвести взгляд, но не могу. Я не отрываю от него глаз.

Интересно, стоит ли мне помахать ему? Это было бы странно? После той странной ночи, когда он практически вломился в мой дом, я его вообще не видела. Это было почти неделю назад. Возможно, он понял, что я не хочу иметь с ним ничего общего. Но почему он снова здесь? И почему просто смотрит на меня?

Как только поднимаю руку и машу ему, он поворачивается и исчезает за деревом из моего поля зрения. Я хмурюсь, глядя на него ещё несколько секунд, но Векс больше не показывается.

– Что ж, прощай… полагаю, – бормочу себе под нос, открывая дверцу машины.

Как только усаживаюсь, выбегает мама с чем-то похожим на книги в руках.

– Лили, подожди. Вот, я нашла это, разбирая папины вещи, и подумала, что, возможно, ты захочешь сохранить их, – говорит она, протягивая мне мои детские дневники. Я не видела их много лет. Улыбка расползается по моему лицу, когда я беру их у неё и провожу пальцами по обложке.

– Спасибо, мам, я чуть не забыла о них.

Она улыбается мне и в последний раз чмокает в щёку, затем я вывожу машину с подъездной дорожки и отправляюсь в свой многочасовой путь домой.

Обратная дорога проходит спокойно. На дорогах нет сумасшедших пробок, просто плавная езда, так что, если мне повезёт, и остальная часть пути пройдёт в такой же тишине, я, возможно, буду на месте до наступления темноты. По крайней мере, надеюсь на это.

С наступлением осени начинает темнеть раньше. Октябрьский воздух постепенно становится холоднее, а некогда ярко-зелёные листья деревьев приобретают коричневые и оранжевые оттенки, покрывая бо̀льшую часть земли вдоль дорог.

Осенью все с нетерпением ждут только одного – Хэллоуина. Ханна уже несколько недель щебечет о нём и костюмах. Я до сих пор не уверена, что мы собираемся делать, потому что она меняет своё мнение каждые две секунды.

Возможно, мы обсудим это и, наконец, примем какое-нибудь решение, когда я вернусь.

Через пару дней в местном университете, расположенном неподалёку от нас, состоится карнавал в честь Хэллоуина, и я с нетерпением жду возможности пойти на него. Я люблю Хэллоуин и всё жуткое и пугающее. Большинство вещей, которые пугают людей, обычно просто возбуждают меня больше, чем что-либо другое.

Когда я еду по тихой дороге, что-то привлекает моё внимание. Кто-то стоит у обочины. Одетый во всё черное. Я напрягаю зрение, пытаясь разглядеть получше.

Векс.

Какого хуя? Почему он стоит у дороги? А ещё лучше, как он здесь оказался?

Я немного сбавляю скорость, приближаясь к тому месту, где он стоит. Ага. Это точно он. Я объезжаю его, но съезжаю на обочину и полностью останавливаюсь.

Заглушив двигатель, распахиваю дверцу и выскакиваю из машины. От прохладного воздуха меня бросает в дрожь, и я обхватываю себя руками.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – я слегка кричу на него.

Он начинает плавно приближаться. Такое чувство, что я уменьшаюсь в размерах – или он становится больше, не уверена. Его присутствие пугает с каждым шагом, который он делает, пока не останавливается передо мной.

– Ты же не думала, что я позволю тебе уйти, не попрощавшись, не так ли? – протягивает он, сверкая улыбкой.

Мой взгляд сразу же притягивают его острые клыки.

– Правда? Как в тот день, когда ты ушёл от меня, не попрощавшись?

Его улыбка исчезает, и он опускает голову, уставившись в землю.

Да, я так и думала. Векс не может ожидать, что я просто забуду об этом. На тот момент он был одним из самых важных людей в моей жизни. Он был моим единственным другом. И когда он ушёл, мне показалось, что у меня вырвали сердце.

– Ты тоже была моей единственной подругой, Лили, – внезапно произносит он, и моё сердце замирает.

Я сказала это вслух?

– Нет, не вслух.

– Чт… Что, блядь, происходит?

– Я не тот, за кого ты меня принимаешь, – говорит он, и я хмурюсь. Что, чёрт возьми, это должно означать? Но, не успеваю что-либо сказать, как он меня опережает: – Я столько раз хотел тебе рассказать, но не мог. Мне не только не разрешали, но ещё я боялся, что это тебя отпугнёт.

– Сказать мне что?

Его глаза ищут мои, но он ничего не говорит. Моё сердце бешено колотится в груди, пока я жду, что он мне скажет. Не уверена, чего ожидать от него.

– Что рассказать, Векс? – повторяю немного резче, и он вздыхает.

– Я… Ангел смерти, Лили.

Он шутит?

Я просто смотрю на него, не зная, что ответить, кроме того, что он, блядь, сумасшедший. Он ищет мой взгляд, будто ждёт, что я скажу: «Вау, это потрясающе», долбаный псих.

Через несколько минут я выдыхаю и отступаю на шаг, а он хмурится.

– Ну, ладно тогда, я пойду… и удачи тебе с… эм… этим.

Мне нужно убираться отсюда. Это ёбаное безумие. Он ебанутый.

Когда поворачиваюсь, чтобы вернуться к своей машине, я слышу громкий свист, и прямо передо мной приземляется чёрный ворон. Я останавливаюсь как вкопанная, моя грудь тяжело вздымается, и я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть, что Векса там больше нет.

У меня перехватывает дыхание. Невозможно. Не может быть. Векс, человек, с которым я делилась секретами и смеялась с самого детства, был… самой смертью?

На меня накатывает волна головокружения, и я сжимаю в руке ключи от машины.

– Векс, – хриплю я, и это слово теряется в шелесте листьев. Ворон наклоняет голову, не сводя с меня пристального взгляда. Затем издаёт одиночное, звучное карканье, которое, кажется, пронзает меня до самых костей.

Внезапно в моей голове вспыхивают воспоминания, обрывки разговоров, странные замечания, которые тогда казались невинными, но теперь приобрели новый зловещий смысл.

Векс всегда знал, когда кто-то умрёт. Его всегда тянуло на кладбища, и среди надгробий он находил какое-то странное спокойствие. Он даже отпускал мрачные шуточки по типу: «пожинаю то, что вы посеяли», и в глазах при этом появлялся тревожный, зловещий блеск.

Это были вовсе не шутки? Холодный ужас проникает в мою душу, вытесняя прежнее тепло послеполуденного солнца. Это какой-то тщательно продуманный розыгрыш? Какая-то извращённая игра? Но что-то в глубине души, что-то первобытное подсказывает мне, что это не шутка.

Воздух потрескивает от энергии, которую я не могу объяснить, тяжесть, которая давит на меня, заглушая пение птиц на ближайших ветвях.

Я отступаю на шаг, когда вокруг ворона образуется облако дыма, которое поднимается в воздух, становясь всё больше, пока из него не выходит Векс. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на него. Ворона там больше нет.

– Не бойся, Лили, – говорит он, теперь его голос звучит мягче, почти умоляюще. – Я не изменился. Я – всё ещё я.

Но он изменился. Он не может быть тем Вексом, которого я знала. Он – что-то другое, что-то пугающее, как то, что можно увидеть только в сказках и ночных кошмарах.

Как только он делает шаг ко мне, я проскакиваю мимо и запрыгиваю в машину. Двигатель с рёвом заводится, и я мчусь так быстро, как только могу. Моя грудь вздымается, когда я делаю глубокие вдохи, а сердце стучит в ушах, как барабан.

Я сплю? В последнее время мне снились странные сны. Это, должно быть, один из них, верно? Верно?! Жнецов не существует. Это всего лишь миф. Пожалуйста, скажите мне, что это сон.

– Слава богу, ты вернулась! – кричит Ханна, притягивая меня к себе и крепко обнимая. – Твой грёбаный парень сводил меня с ума, – она закатывает глаза, затем достаёт одну из моих сумок из багажника.

Я только усмехаюсь, заходя следом за ней в нашу квартиру. У меня был хуёвый день, так что я не в настроении болтать. Я чуть не разбилась на машине… дважды, потому что снова и снова прокручивала в голове эту историю с Вексом. Не может быть, чтобы то, что я видела, было реальностью. Но опять же, как это объяснить?

Ханна слегка приоткрывает входную дверь, и я следую за ней, оставляя чемоданы в своей комнате. Больше всего на свете я ненавижу распаковывать вещи. Если она не даст мне пинка под зад или не поможет, мой чемодан будет неделями оставаться закрытым, и я буду жаловаться на то, что все необходимые мне вещи всё ещё там.

– Ну, как там мама? – спрашивает она, плюхаясь на мою кровать.

– Отлично, у неё дела идут лучше, чем когда-либо. Наконец-то стала чаще выходить на свет и знакомиться с новыми людьми, так что это победа.

Она широко улыбается мне и открывает рот, чтобы что-то сказать, но, не успевает это сделать, потому что раздаётся стук в нашу дверь. Она вздыхает, скатывается с кровати и распахивает дверь, чтобы поприветствовать Джейсона. Он играет в университетской футбольной команде. В той же команде, что и Остин. «Мэдоу-Хиллс Хоулерс».

Я знаю, она упоминала, что они общались и проводили время вместе. Я рада за неё. Универ, в который он ходит, находится недалеко отсюда, так что у меня такое чувство, что мы будем видеться чаще.

– Привет, Лил, – говорит он, демонстрируя свою яркую улыбку.

– Привет, – неловко отвечаю, помахав ему.

– Ты придёшь на игру?

Я хмурюсь. Он слегка усмехается, видя замешательство на моём лице.

– Неделя после Хэллоуинского карнавала… игра соперников?

А, точно. Как я могла забыть… Остин только об этом и говорил последние несколько дней, когда звонил мне.

– О, да, я буду там.

Он поднимает вверх большой палец и что-то шепчет Ханне на ухо.

Она оборачивается и смотрит на меня своими щенячьими глазками, но, прежде чем успевает что-либо сказать, я отмахиваюсь от неё, говоря, что она может идти. Она одними губами произносит «спасибо» и исчезает за дверью.

Дверь захлопывается, и сразу же всё вокруг меня погружается в полную тишину. Я смотрю на дверь ещё несколько секунд, мой мозг кричит, чтобы я сделала то, что собиралась сделать по дороге обратно.

Быстро направляюсь к кровати и достаю из сумки свои дневники. Первый дневник я вела, когда мне было девять лет. Перечитывая его, я съёживаюсь и смеюсь над глупостями, которые записывала. Но когда я пролистываю несколько страниц, моё внимание привлекает имя. Векс.

Я медленно читаю страницу. Нахмурившись, пролистываю ещё несколько, и вижу новую запись о нём. И ещё. И ещё. Хватаю остальные дневники – там тоже куча записей о нём. И не только о нём: на каждой странице, где я писала о Вексе, была часть, посвящённая этому грёбаному чёрному ворону.

Быстро подхожу к столу и достаю ноутбук из сумки. Сразу открываю строку поиска и печатаю:

[Значение ворона]

«Вороны считаются символом трансформации, перемен и интуиции. Считается, что они могут общаться с духовным миром. Вороны считаются священными и выступают духовными проводниками. Они олицетворяют интеллект и мудрость.»

Я пробегаю глазами текст, но лишь качаю головой. Честно говоря, это звучит слишком логично. А я ищу что-то совсем другое. Хрустнув пальцами, ввожу новый поиск. Не верю, что собираюсь это набрать:

[Ворон и жнец]

«Жнец – призрачная сущность с косой, которого часто изображают рядом с вороном. Считается проявлением смерти, но его задача не убивать людей, а переносить их души в загробный мир.»

– Что за хрень? – выдыхаю я. Это не может быть просто совпадением.

Закрыв ноутбук, я откидываюсь назад и смотрю в потолок. Не знаю, что и думать. Если это правда, и он действительно тот, за кого себя выдаёт – или что он говорит, что он есть – то, как я не заметила ничего странного, когда мы впервые встретились? Да, я была ребёнком, но ведь дети обычно улавливают такие вещи, верно?

– Не нужно искать в интернете, дорогая. Я здесь, – его глубокий голос перекатывается по стенам, и я почти падаю со своего стула.

– Срань господня, что с тобой, блядь, не так? – кричу я, сердце едва не вылетает наружу.

– В данный момент или в целом? – небрежно уточняет он, приближаясь ко мне хищной походкой. – В целом во мне дохрена всего не так, но прямо сейчас… – он замолкает, останавливаясь совсем близко. Всё моё тело замирает, и я буквально чувствую исходящую от него силу.

Он поднимает руку, проводит ею по моей щеке, а потом резко сжимает мой подбородок, заставляя смотреть на него.

– Прямо сейчас ты – это то, что со мной не так, – его серебряные глаза прожигают меня насквозь, и с каждой секундой каждая клетка моего тела кричит всё громче.

Мой взгляд падает на его губы, и я думаю только о том, чтобы почувствовать их на каждой частичке моего… Нет, прекрати. Я пытаюсь отстраниться и опустить взгляд, но Векс обхватывает моё горло ладонью, мои глаза расширяются, когда он притягивает моё лицо ближе к своему.

– Не смей, блядь, отводить взгляд.

Его рука сжимается, когда он толкает меня назад, пока я не ударяюсь задницей о стол. С моих губ срывается вздох, когда его свободная рука обхватывает меня сзади за бедро, без усилий приподнимает и усаживает на деревянную поверхность.

– Скажи мне точно, что ты хочешь, чтобы я сделал своим ртом, – шепчет он мне на ухо, тёплое дыхание щекочет шею, и тихий стон срывается с моих губ.

Нет, нет. Это неправильно. Мне нужно прийти в себя, но я могу думать только о его руке, сжимающей мою шею, и о его губах, скользящих по моей коже.

– Ты боишься? – спрашивает он, прикусывая моё ухо, и по моей коже пробегают мурашки. – Тебе страшно от того, что я – сама смерть?

Резко вздохнув, я набираюсь сил оттолкнуть его от себя.

– Нет, – отвечаю, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Отчасти это правда. Я его не боюсь. Ну… той его части, кем я всегда думала он является. Но теперь, когда он, оказывается, может быть жнецом, я уже не так уверена. Хотя знаю, что он не причинит мне вреда.

Реальность внезапно обрушивается на меня, как поезд – что, если Остин ворвётся сюда и увидит его? Как я вообще всё это, бля, объясню?

Глубокий смешок вырывается из груди Векса, когда он отпускает меня и качает головой:

– Ах да, маленький мальчик на побегушках.

Нахмурившись, я складываю руки на груди. Точно, он читает мысли. Это всё, что я поняла. И это, мягко говоря, пиздец.

– Маленький? Да он совсем не маленький, – пытаюсь я возразить, но он прерывает меня очередным смешком.

– О, умоляю. В нём всё маленькое.

Я чувствую, как мои щёки вспыхивают, когда понимаю, что он имеет в виду. Он что, наблюдал как мы… занимались сексом? Ёбаный в рот. Я не могу думать, что есть что-то ещё, о чём он мог бы говорить. Остин – футболист ростом метр девяносто. Так что он может иметь в виду только одно.

Ещё раз усмехнувшись, Векс делает шаг вперёд, отчего моё сердцебиение учащается.

– Он даже не способен удовлетворить тебя этой жалкой пародией на член.

Вот теперь он переходит черту. Остин был моим первым, включая первый оргазм, так что я вообще не понимаю, что Векс пытается этим добиться. Разозлить меня? У него получается.

Прежде чем я успеваю открыть рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о его маленькой игре, он опережает меня:

– Ты правда веришь, что он заставлял тебя кончать?

Я вздыхаю, когда он вдруг оказывается прямо передо мной, упираясь руками по обе стороны, запирая меня на столе.

Его рот скользит мимо моего уха, тёплое дыхание стекает по моей шее, когда он мягко произносит:

– Ты понятия не имеешь, что такое оргазм, дорогая. Вот что ты должна чувствовать, – я наблюдаю, как тёмные теневые руки скользят вверх по моим ногам, воспламеняя каждый нерв в моём теле.

Я крепко зажмуриваюсь и сжимаю бёдра вместе. Мои ноги начинают дрожать, и по телу разливается удивительное тёплое чувство, отчего с моих губ срывается сдавленный стон, а глаза закатываются.

Мои руки так крепко сжимают край стола, что костяшки пальцев белеют, тепло начинает разливаться по спине. Но это ошеломляющее чувство внезапно проходит.

Я резко открываю глаза, когда громкий стук в дверь эхом разносится по комнате. Векс ушёл. Стараясь успокоить свои мысли и покалывание между ног, я пытаюсь осмыслить всю нашу встречу, которая только что произошла.

Наверное, я должна быть в ужасе, да? Но почему мне не страшно? Почему кажется, что я всегда знала?

Не то, что он жнец, разумеется, но что он… другой.

Наверное, поэтому меня всегда тянуло к нему. Он был единственным, кто понимал, что значит быть не такой, как все, не имея рядом никого кроме глупых голосов в голове.

Дверь распахивается. На пороге стоит Остин. Он хмурится, засовывая руки в карманы.

– Привет, детка. Эм, что ты делаешь на столе?

– Я… э-э, я просто… – о, ничего особенного. Мой друг, жнец, усадил меня сюда, дразнил, а потом практически трахал меня разумом, одновременно оскорбляя твоё мужское достоинство.

Понимая, что это был бы не лучший ответ, я просто молчу и спрыгиваю со стола.

– Ничего. Пойдём куда-нибудь поедим. Я соскучилась.

Быстро чмокнув его в губы, я хватаю Остина за руку и выволакиваю из квартиры. Он не протестует, закидывая руку мне на плечо.

Оглядываясь назад, я вижу, что Векс стоит там, и, слегка помахав мне рукой, исчезает в облаке чёрного дыма.

– Итак, как ты думаешь, кем мы должны быть? – спросила Ханна, и её голос прорезал хаос в «Плейтайм Парлор», как острый нож масло. Костюмная лавка превратилась в сумасшедший дом: яркая, оглушающая какофония шуршащих тканей, восторженных визгов и раздражённых вздохов. Она была забита покупателями, пришедшими в последнюю минуту: родители в панике искали детям костюмы для хэллоуинского обхода домов, а подростки постарше высматривали что-нибудь поразвратнее для вечеринок, их смех эхом катился по проходам.

Сегодня вечером был карнавал в честь Хэллоуина, масштабное мероприятие по всему городу, обещавшее игры, еду и жуткий дом с привидениями. И мы всё ещё были без костюмов.

Но, если быть честной с собой, я даже не была уверена, что хочу пойти. Последние несколько дней были сплошным кошмаром, непрекращающийся шквал негатива, увенчавшийся тревожной встречей с Вексом.

Прошлой ночью мне снились довольно жуткие сны. И все они состояли из того безликого мужчины, который продолжает прокрадываться в мои сны и пытается меня трахнуть. Бьюсь об заклад, Векс тоже имеет к этому какое-то отношение, без сомнения.

– Приём, Земля! Ты вообще слушаешь? – Ханна замолкает на полуслове, нахмурив брови и изучая моё лицо. Её яркая, искрящаяся энергия, казалось, слегка поутихла, сменившись беспокойством, которое усилило моё чувство вины. Она слишком хорошо меня знала, чтобы не заметить тёмные круги у меня под глазами или отсутствующий взгляд, скрывающийся за натянутой улыбкой.

– Да, извини, – бормочу я, выдавив улыбку, которая, вероятно, больше похожа на гримасу. – Что хочешь, то и выбирай. Я за.

Я прошмыгнула мимо неё, проводя пальцами по различным тканям, висящим на вешалках.

Платья с блёстками, потрёпанные пиратские рубашки и костюмы животных в разной степени ветхости высмеивали моё отсутствие энтузиазма. В преддверии Хэллоуина я сомневалась, что осталось много достойных вариантов. Но, зная Ханну, она, вероятно, смогла бы придумать что-то, что выглядело бы так, будто мы планировали это целый год.

Ещё в детстве она умела превращать домашний хлам в изысканные костюмы для наших игр. Картонные коробки превращались в космические корабли, старые простыни – в королевские мантии, и даже обрывки фольги – в сверкающие доспехи.

Креативность всегда была её сверхспособностью. Жаль, что я не смогла собраться с духом и оценить это прямо сейчас. Я просто хотела, чтобы этот вечер и тревожные сны, которыми он был отравлен, уже закончился.

Чьё-то покашливание заставляет волосы у меня на затылке встать дыбом, и я готова, клянусь, просто грохнуться в обморок.

– Какое совпадение, Лили.

Векс.

Резко оборачиваюсь и вижу его, ещё более крупного, чем когда-либо, одетого во всё чёрное, с лукавой ухмылкой на губах.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – шиплю, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.

– А что? Мне нельзя ходить по магазинам на Хэллоуин? – спрашивает он, засовывая руки в карманы.

– Тебе нравится Хэллоуин? – удивлённо спрашиваю я, приподнимая бровь.

Векс подходит на шаг ближе и наклоняется к моему уху:

– Я король Хэллоуина, дорогая, – рычит он, отчего по моей коже пробегают мурашки.

– А кто это? – внезапно спрашивает Ханна мягким голосом у меня за спиной. Я быстро отхожу от Векса и поворачиваюсь к ней лицом, и от меня не ускользает, как она таращится на него. Она может его видеть? Как, нахуй, я должна это объяснить? Но, прежде чем успеваю что-то придумать, Векс опережает меня:

– Друг детства, – говорит он, одаривая её улыбкой и демонстрируя свои острые клыки.

– О, мы тоже! – восклицает она, указывая между собой и мной. – Приятно познакомиться. Я Ханна, – говорит она с широкой улыбкой, протягивая ему руку.

– Векс. Взаимно, – отвечает он, мягко беря её руку и пожимая.

Они что, забыли, что я стою прямо здесь? От всего этого общения мне стало не по себе. Не потому, что моя лучшая подруга пялится на Векса, а из-за того, кого – или, лучше сказать что он из себя представляет.

Я не хочу, чтобы она была рядом с ним. Если он способен ковыряться у меня в голове, то что он может сделать с ней? Она слишком доверчивая и слишком мягкая для того мрака, который в нём сидит.

Разрывая молчание, я прочищаю горло и снова поворачиваюсь к нему:

– Так… у тебя есть костюм, да?

Он смотрит на меня с недоумением, а я умоляю его взглядом просто попрощаться и уйти.

– Вообще-то, нет, – отвечает он, и я внутренне стону. Он не может понять намёк и просто свалить?

Уйди. Сейчас же.

Уголки его губ приподнимаются, но он меня попросту игнорирует.

– Я не уверен, кем быть. Есть идеи? – спрашивает он, обращаясь уже к Ханне.

Как насчёт человека-невидимки, тогда мне не придётся тебя видеть, – думаю я про себя, и становится ясно, что он прочитал это по тому, как он прикрывает рот, пытаясь скрыть улыбку.

– Как насчёт… чего-нибудь тёмного и таинственного. Дьявол или серийный убийца в маске? О, я знаю! Мрачный жнец с косой, – мои глаза расширяются от её слов, и я поворачиваю голову в его сторону, наблюдая за реакцией, но он просто улыбается.

– Жнец, говоришь? Это может быть идеально. Спасибо, Ханна.

Ханна улыбается, когда девушка за стойкой регистрации подзывает её, и слегка машет рукой, уходя.

– Всё, теперь ты можешь уйти. У нас куча дел, и я не хочу видеть твою самодовольную физиономию дольше, чем нужно, – цежу я.

– Ах да, карнавал, – говорит он, и его голос становится немного жёстче, чем раньше.

– Откуда ты зна…

– Я всё знаю, дорогая, – прерывает он меня, его холодные серебристые глаза пронзают насквозь. Он протягивает руку и накручивает пальцем выбившуюся прядь волос, затем заправляет её мне за ухо.

Всё моё тело вспыхивает, когда его рука касается моей щеки, затем он наклоняется и шепчет:

– Увидимся вечером.

Я стою, замерев, смотрю, как он уходит, и выдыхаю. Сука. Чёрт бы всё побрал. Почему? Почему я? Я задаюсь этим вопросом всю жизнь. Почему именно мне постоянно приходится проходить через подобное? Как раз когда я решила, что хотя бы одну ночь смогу попробовать побыть нормальной.

Просто провести вечер с лучшей подругой и получить удовольствие, но нет. Мужчина без души обязан явиться и, мать его, преследовать меня во всём, что я делаю. Повезло мне…

– Я выгляжу как шлюха, – стону я, разглядывая себя в зеркале в своём костюме. Ханне пришла в голову великолепная идея – под «великолепной» я подразумеваю ужасную идею, что мы должны выглядеть как ангелы. Очевидно, не святые.

На мне белые чулки до колен и обтягивающее, и очень короткое, белое платье. Под словом «короткое» я подразумеваю, что половина моей задницы торчит наружу. А на голове серебряные крылышки и серебряный нимб.

– Вовсе нет. Ты выглядишь горячо, – заявляет она. Она одета так же, как и я, но выглядит в этом намного лучше. Так уверена в своём теле. Она великолепна.

Ханна завила мне волосы и уложила их так, что несколько свободных прядей спадают на лицо. Я не любитель, когда дело доходит до чрезмерного количества косметики, поэтому ограничилась чем-то лёгким, но презентабельным.

После того, как мы в последний раз посмотрели на себя в зеркало, Ханна вскрикнула и, схватив меня за руку, потащила к двери.

Вход на карнавал как удар по всем чувствам разом. Аттракционы сияют огнями, напоминая рождественские гирлянды. Со всех сторон льётся разная музыка: от одних площадок доносится фокстрот, от других – знакомая мелодия карусели.

Игровые будки будто подзывают нас к себе – с этими гигантскими плюшевыми игрушками, которые ужасно хочется выиграть. А запахи еды, вкусной до головокружения, витают в воздухе, и от этого у меня в животе сразу урчит от голода.

Мы почти ничего не ели перед отъездом, и от вида всей этой вкуснятины у меня текут слюнки.

– Ну привет, джентльмены, – кричит Ханна, когда Остин и Джейсон направляются к нам. И, конечно же, на них футбольные куртки.

Я на самом деле счастлива, может быть, Остин подарит мне свою куртку, потому что я начинаю отмораживать свои грёбаные сиськи. Это последний раз, когда я оставляю Ханну отвечать за костюмы. В следующем году я надену огромный блядский костюм кролика-талисмана и похуй.

– Вы выглядите охуеть как горячо, – замечает Остин, притягивает меня к себе и прижаться своими губами к моим. Я с радостью растворяюсь в тепле и приоткрываю губы, чтобы он проник языком мне в рот, но, как только он это делает, я отстраняюсь и прерываю поцелуй.

– Ты что, пил? – спрашиваю, нахмурившись. Он закатывает глаза, делает шаг назад и суёт руки в карманы. Я ничего не имею против выпивки, но чего я терпеть не могу, так это вкуса пива во рту, особенно когда его пью не я.

После нескольких мгновений флирта Ханны и Джейсона, в то время как мы с Остином в основном молчали, мальчики уходят поприветствовать других ребят из своей команды.

Я не позволю этому испортить мне вечер. Остин может поступать, как ему заблагорассудится.

– Ух ты, у тебя получилось. Хорошо выглядишь! – внезапно говорит Ханна, и я хмурюсь. Но моё сердце замирает, когда сзади раздаётся знакомый смешок.

Я оборачиваюсь и вижу, что передо мной стоит Векс, одетый в свой знаменитый чёрный костюм, – чёрная мантия с поднятым капюшоном и косой в руке. Я оглядываю его с ног до головы, пока не встречаюсь с ним взглядом. Его глаза блестят как никогда, а на лице появляется это раздражающее самодовольство. У меня пересыхает во рту, и я, кажется, не могу вымолвить ни слова.

– Ты справился. Но есть одна вещь, которая могла бы дополнить образ – маска скелета. Но в остальном… потрясающе! – Ханна бредёт рядом со мной.

Наконец, я моргаю и откашливаюсь:

– Мне нужно что-нибудь выпить.

Ханна кивает и поворачивается, направляясь к маленькому магазинчику, торгующему напитками на другой стороне ярмарки. Я медленно иду за ней, и, конечно же, Векс следует за мной.

«Ты выглядишь достаточно аппетитно, дорогая», – внезапно раздаётся голос у меня в голове, заставляя замереть на месте. Я медленно поворачиваюсь и вижу, как Векс пожирает меня глазами. Такое чувство, что я тону под его взглядом.

– Знаешь, она права. Маска черепа была бы очень кстати, – говорю, не обращая внимания на то, как он смотрит на меня.

Его глаза встречаются с моими, он слегка улыбается, и говорит:

– Для этого мне не нужна маска. Но я не хотел пугать тебя, дорогая.

Подождите, так он действительно может превращаться в скелет, как в мультиках? Это на самом деле жутко.

Я нервно прикусываю губу.

– Ты меня не напугаешь, – говорю я, надеясь, что у него хватит смелости показать мне, действительно ли он может выглядеть как скелет.

На мгновение его лицо омрачается, он отводит взгляд и проходит мимо.

Разочарование тяжёлым грузом ложится на мой желудок, но хватаю его за руку:

– Пожалуйста. Я хочу увидеть.

Он поворачивается, долго смотрит на меня, и вздыхает. Векс наклоняется достаточно близко, так что его капюшон слегка прикрывает моё лицо вместе со своим, а затем…

Меня охватывает шок, когда я наблюдаю, как невозможное разворачивается прямо у меня на глазах. Одна сторона его лица искажается, как будто сама реальность даёт сбои. Кожа становится тоньше, почти прозрачной, обнажая бледные кости.

А затем с пугающей быстротой кожа полностью исчезает с этой стороны, оставляя обнажённый череп. Его серебряный глаз тонет во тьме пустой глазницы, поглощённый бездонной чернотой. У меня перехватывает дыхание, слова застревают в горле.

Я не могу отвести взгляд. Мрачное очарование держит меня в плену. Я изучаю жуткий рельеф его обнажённого черепа: ровные ряды зубов, резко выделяющиеся в тусклом свете, зияющую пустоту на месте носа – немое напоминание об утраченной человечности; и эту пустую глазницу.

Эта глазница… она не просто пустая. Она выглядит как бездонная воронка, чёрная дыра, излучающая тревожное притяжение, словно готовая втянуть меня целиком.

– Всё ещё не боишься? – его голос звучит как низкий скрежет, гортанный рокот, который вибрирует в воздухе и вызывает дрожь, пробегающую по моей коже. Мурашки бегут по моим рукам, покалывая под одеждой.

Но, до того, как я успеваю ответить, ужасная трансформация начинает происходить в обратном направлении. Кость уступает медленному, почти мучительному возвращению плоти и кожи.

Повинуясь необъяснимому импульсу, я поднимаю руку и протягиваю её к нему. Кончиками пальцев я провожу по его щеке, очерчивая острый изгиб скулы, которая становится холодной под моим прикосновением.