Текст книги "Терзаемый (ЛП)"
Автор книги: К. М. Рудж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Видеть её такой – пожалуй, лучшее, на что мне когда-либо доводилось смотреть. А я живу уже пиздец как долго, так что это о чём-то да говорит.
Лили несколько секунд смотрит на меня, её щёки пылают, затем она медленно поворачивается и закидывает одну ногу мне на бедро. Мой взгляд прилипает к её идеальной заднице, когда она усаживается на меня, упираясь обеими руками в моё колено для опоры.
Одного вида её почти обнажённого тела, сидящего на мне, достаточно, чтобы мне захотелось просто сказать «на хуй всё», перегнуть её через этот стол и трахать до тех пор, пока она не забудет даже собственное имя.
Ебать. Соберись.
Я жду, когда она начнёт двигаться, но она не двигается, и я практически ощущаю дрожь в её теле. Итак, всего на секунду я проникаю в её сознание.
«Что мне теперь делать? Я не знаю, что должна делать».
Её мысли мечутся, и я не могу удержаться от смешка, когда решаю протянуть ей руку помощи – или две, просто чтобы она пришла в себя.
Мои тени появляются у меня из груди, тёмные руки обхватывают Лили за талию, заставляя вздрогнуть. Она опускает голову, наблюдая, как они сжимают её чуть крепче и нежно подталкивают взад-вперёд. Она тихо хнычет и начинает двигаться дальше.
Я прикусываю нижнюю губу, протягиваю руку и хватаю её за затылок, заставляя ахнуть.
Она может подумать, что я позволяю ей делать это ради её удовольствия, но на самом деле – это всё для меня.
Её тело принадлежит мне.
Её удовольствие – моё.
Она моя.
С её губ срываются напряжённые стоны, сладкие звуки звучат музыкой для моих ушей. Я отпускаю её шею, провожу рукой по спине, запускаю палец под подол майки и стягиваю её через голову. Она не останавливает меня, вместо этого поднимает руки, и отбрасывает майку в сторону.
Лили начинает ускорять темп, всё быстрее и сильнее прижимаясь к моему бедру, а по комнате разносятся всё более громкие стоны.
– Такая нуждающаяся девочка, не так ли? – поддразниваю я, чувствуя, как дёргается мой член, когда она кивает. Её стоны становятся громче, когда она двигается быстрее, и я могу сказать, что она близка к краю. Волна удовлетворения захлёстывает меня, пока я жду, что она устроит беспорядок на мне, но моя ухмылка увядает, когда Лили резко замирает.
Её грудь вздымается, и она слегка поворачивает голову, тихо говоря:
– Я не хочу испортить твою дорогую одежду.
Она серьёзно? Кого это вообще, блядь, волнует?
Я усмехаюсь, хватаю её за затылок и притягиваю спиной к своей груди. Мои губы задевают её ухо, и я чувствую, как бьётся её сердце, когда обхватываю одну из грудей и нежно сжимаю, шепча:
– Либо ты кончишь на меня, либо не кончишь вообще.
– Это несправедливо. Есть много способов добиться этого, – выдыхает она.
– Верно. Но этого не произойдёт, пока ты не попросишь, – говорю я, оставляя дорожку из нежных поцелуев вдоль её подбородка.
– Этого никогда не случится. Я не умоляю, – заявляет она, пытаясь отстраниться, но я притягиваю её обратно, усиливая хватку.
– На случай, если ты не знаешь, человечишка, я терпеливый. У меня есть всё время мира, чтобы заставить тебя умолять.
Какое-то время Лили молчит, ёрзая на моём бедре. Моя нога уже чертовски мокрая от её соков, и теперь она предпочитает скромничать. Забавно.
– Ну же. Умоляй меня, человечишка.
Она издаёт разочарованный стон, но затем снова замолкает. Я могу заниматься этим весь грёбаный день.
Но затем она поднимает руку и мягко постукивает себя по виску. Я сразу же улавливаю суть и возвращаюсь в её мысли.
«Пожалуйста».
На моих губах появляется ухмылка, и я качаю головой.
– Тц-тц-тц. Не в этот раз. Я хочу услышать это вслух, – подначиваю я.
Она поворачивает голову, её глаза встречаются с моими, и я не упускаю из виду, как она на меня смотрит. Я улыбаюсь ей, отпускаю её грудь, скользя рукой по её животу и обхватывая влажную киску.
Её рот приоткрывается, когда я начинаю тереть клитор через ткань.
– Давай, дорогая. Умоляй.
Она глубоко вздыхает, откидывает голову мне на плечо и начинает тереться о мою руку, наконец, произнося:
– Пожалуйста, Векс.
Пиздец. Это всё, что мне нужно было услышать, когда я хватаю её трусики и срываю их. Обхватив Лили за талию, я снимаю её со своих ног и сажаю к себе на колени, так, чтобы она по-прежнему сидела ко мне спиной. Не спрашивая, она раздвигает ноги шире, а я погружаю в неё палец, медленно вытаскивая его обратно.
Она начинает извиваться, когда я добавляю ещё один, ускоряя темп. Каждый несуществующий нерв в моём теле охватывает огнём, когда я чувствую, как она стекает по моей руке с каждым движением моих пальцев.
– Я собираюсь оставить тебя себе, – шепчу ей на ухо. – И, если кто-нибудь попытается отнять тебя у меня, я убью его.
– Тебе не разрешается убивать людей, – говорит она сквозь сдавленные стоны.
Я ухмыляюсь, уткнувшись в её шею, и не могу удержаться, чтобы не впился зубами в её нежную плоть, заставляя Лили ахнуть. Я нежно целую её за ухом и шепчу:
– Когда дело касается тебя – я делаю всё, что, блядь, хочу.
Я сжимаю пальцы, ощущая мягкость её точки-G под кончиками, и продолжаю. Её дыхание учащается, вырывается громкий стон, и она хватает меня за предплечье.
Я изо всех сил стараюсь не терять самообладания, когда её попка трётся о мой член, доводя её до пика.
Могу сказать, что она близко, по тому, как её киска сжимает мои пальцы, и по неконтролируемым звукам, которые вырываются из её рта.
– Вот так, дорогая. Кончи для меня, – мурлычу я.
Её ноги начинают дрожать, ногти впиваются в плоть моего предплечья, пока она кончает на мои пальцы.
– Векс!
Я не могу сдержать стон, который вырывается из моей груди, когда вижу, как она разваливается на части. Одного её вида, звука, ощущения её соков, которые стекает с моих пальцев, когда я вынимаю их, достаточно, чтобы свести меня с ума.
Её тело, слабое и истощённое, лежит на мне, и она, затаив дыхание, наблюдает, как я подношу пальцы ко рту, обсасывая их дочиста.
Охуенно.
Внезапно она спрыгивает с моих колен и тянется к моим штанам, но я хватаю её за запястье.
– Я хочу этого, – просто говорит она, продолжая тянуться. Я смотрю на её раскрасневшееся лицо, продолжая держать её за запястье. Её расширенные глаза прищуриваются, и я не могу сдержать улыбку.
Я бы всё отдал, чтобы трахнуть эту женщину. Но не сейчас… пока нет.
– Ты ещё не готова, дорогая.
Она отступает, когда я встаю со стула. Её взгляд мгновенно опускается на мою промежность, и я знаю почему. Я чертовски твёрд.
– А теперь отдохни и продолжай писать. Думаю, вдохновения у тебя уже достаточно, – говорю, проводя тыльной стороной ладони по её обнажённой груди.
Прежде чем она успевает возразить, портал мерцает, появляясь там, где и всегда. Раздражает. Ненавижу порталы. Пыльные, неудобные штуки. Я уже поворачиваюсь к нему, когда чувствую рывок. Не привычное притяжение Подземного Мира, а… вес?
Сука. Я опять зацепил ковёр?
Я оглядываюсь через плечо, уже придумывая, что сказать тому идиоту, который отвечает за размещение порталов. Но вместо ковра я вижу Лили.
Лили. Стоящую там. Сияющую тем самым эфирным светом, который всегда хлещет из этих проклятых штуковин. Голую.
– Лили, нет! – рявкаю я, голос мой звучит резче, чем я хотел бы. Тяга усиливается, и на краткий миг я успеваю увидеть её ошеломлённое, растерянное выражение лица, прежде чем – бух. Мы летим вниз по кроличьей норе.
Подземный Мир врезается, как кирпичная стена. Воздух здесь всегда на вкус как железо и сожаление, а к крикам проклятых душ… ну, к ним привыкаешь. Мои ботинки хрустят по обсидиановому полу, когда я приземляюсь, и удар выбивает из меня тщательно выработанное безразличие.
А потом я вспоминаю.
И резко оборачиваюсь.
И вот она. Лили. Стоит в Вуаморте2, выглядя так, будто только что вышла со съёмок особенно грязного порно. Глаза широко распахнуты, мечутся по опустошённому пейзажу. Сернистые испарения, вероятно, жгут ей нос. И да, она, мать его, абсолютно голая.
– Пиздец, – бормочу я.
Наконец её взгляд находит меня.
– Векс? Где мы? – её голос дрожит, это едва слышный шёпот, тонущий в стонах, доносящихся издалека. Она обхватывает себя руками, дрожа не только от холода, но и от вполне понятного ужаса.
Я сжимаю переносицу. Всё просто катастрофически плохо. Вообще-то, я зарабатываю на жизнь сбором душ и каждый день имею дело с вечным проклятием, но это… Это пиар-пиздец на подходе. И логистический кошмар.
– Ладно, не паникуй, – говорю, стараясь звучать успокаивающе. – Мы… в другом месте. Не в хорошем «другом месте». И ты… без одежды.
Она опускает взгляд, её щёки вспыхивают даже в этом мраке.
– Не может быть, Шерлок, – бурчит она, и в голосе появляется знакомая дерзость.
Я вздыхаю. Сарказм – это хорошо. Значит, она ещё не впала в кататонию.
– Так. Ладно. Для начала, – говорю я, мысленно перечисляя бюрократические круги Подземного Мира, через которые мне сейчас придётся прыгать. – Нам нужно тебя одеть. А потом вернуть обратно.
Я неопределённо машу рукой вокруг нас.
– И… постарайся ничего не трогать. Серьёзно. Тут всё либо кусается, либо царапается, либо проклинает.
Она сглатывает и отступает назад, прижимаясь к особенно зазубренному каменному выступу. И тут я понимаю, что это был не лучший выбор.
– Вообще-то, это тоже не трогай, – поспешно говорю я. – Он источает слёзы осуждённых поэтов. Это… неприятно.
Она отпрыгивает от камня, глядя на него так, будто он сейчас на неё набросится.
– Это будет долгий день, – бормочу я, в основном самому себе.
Прежде чем успеваю хотя бы начать объяснять тонкости подземной моды, по воздуху прокатывается низкое рычание. Голодное. И, судя по тому, как Лили снова широко распахивает глаза, оно, скорее всего, движется в нашу сторону.
– Ладно, новый план, – объявляю я, напрягаясь. – Бежим.
Я хватаю Лили за руку и почти силком тащу через обсидиановую арку.
– Шевелись, дорогая! Если, конечно, не хочешь стать кормом для какого-нибудь выбракованного ублюдка из Эребуса.
Мы влетаем в вестибюль башни, тяжёлая дубовая дверь с грохотом захлопывается за нашими спинами, приглушая яростный рёв твари.
Лили, благослови её наивную душу, стоит, вытаращив глаза, разглядывая открывшуюся перед ней картину. Её кожа, обычно пышущая жизнью, побледнела – и вряд ли только потому, что она совершенно обнажена.
Я срываю с ближайшего жнеца мантию – чёрную, объёмную, наверняка с лёгким запахом серы, и сую ей в руки.
– Надень. Это. Немедленно.
Она неловко возится с тяжёлой тканью, пока наконец не кутается в неё. Мантия буквально поглощает её целиком. Честно говоря, она выглядит как маленький голый человечишка, играющий жнеца. Я с трудом подавляю смешок.
Став чуть менее уязвимой, она наконец начинает осматриваться. Её глаза, полные смеси ужаса и растерянности, мечутся по огромному пространству.
– Что это за место? – спрашивает она едва слышным шёпотом. – Похоже на… готический офис?
Ладно, она не так уж далека от истины. Я вздыхаю, проводя рукой по волосам.
– Это Башня Смерти, дорогая. Центральный штаб Департамента Смерти и проклятие всей моей жизни.
Высокие своды поддерживают костяные арки, а витражи с изображениями, ну… смерти и умирания, отбрасывая на мраморный пол жуткий калейдоскоп света.
Вместо скамей здесь тянутся бесчисленные ряды столов, заваленных стопками пергамента, перьями и иногда костяными пресс-папье. И шум.
Место гудит от скрипа перьев, приглушённых шёпотов, шелеста бумаг и редких жалобных стонов, доносящихся от несчастных душ, застрявших в очереди на обработку.
Лили таращится ещё сильнее.
– Департамент… Смерти? Ты шутишь, да?
– Я похож на шутника? – огрызаюсь, обводя всё вокруг широким жестом. – Видишь этих типов, сгорбившихся над столами? Они оформляют твою документацию. Определяют твою судьбу. Весь этот цирк.
Она заворожённо смотрит, как особенно мрачный жнец в очках с бешеной скоростью штампует бумаги печатью в форме черепа. Другой яростно спорит с маленьким мерцающим огоньком – вероятно, свежей душой, недовольной распределением в загробной жизни.
– То есть… все, кто умирает, попадают сюда?
– В конце концов, да. Сначала – обработка, потом сортировка в зависимости от, скажем так, жизненных решений. Эфирное Царство, Чистилище, реинкарнация… полный комплект.
Я тру затылок, ощущая знакомую головную боль от бюрократических кошмаров.
– Слушай, нам нужно двигаться дальше. Это место – настоящий лабиринт, а та тварь снаружи так просто не сдастся.
Я веду её глубже в башню: мимо рядов шкафов с досье на жизни душ, мимо шепчущих библиотекарей, архивирующих грехи человечества, мимо кулера с водой, возле которого группа жнецов обсуждает последнюю «звёздную» смерть.
Лили ковыляет за мной, широко распахнув глаза и вцепившись в мантию, словно в спасательный круг. Время от времени она останавливается и просто смотрит, её человеческий мозг отчаянно пытается осмыслить абсурд загробной бюрократии.
– То есть… у тебя есть начальник? – спрашивает она с явным недоверием в голосе.
Я вздрагиваю.
– Скажем так, он совершенно не соответствует стандартам отдела кадров. И поверь мне, ты не хочешь с ним встречаться. А теперь пошли. Нам нужно найти выход отсюда, пока эта тварь не вышибла дверь или…
Я замолкаю, заметив особенно взбешённого жнеца, марширующего прямо к нам.
Офиэль.
– …или пока он найдёт меня. Сука.
Ладно, ладно, не паникуй, Векс. Просто… дыши. Хотя я почти не дышу. Дыхание – это для живых. Кстати, о живых – у меня тут одна очень маленькая и очень живая прижалась ко мне, пока я почти волоком тащу её по обсидиановым коридорам Башни Смерти.
– Держи голову ниже, Лили, – бормочу, притягивая её ближе.
Мы всего в нескольких коридорах от Зала Потерянных Душ, когда я слышу это – знакомый, раздражающе жизнерадостный свист Адимуса. Серьёзно? Он вообще-то один из арк-жнецов, который обычно охраняет врата в Царство Людей. И, разумеется, именно сейчас его там нет.
– Векслорн! – грохочет Адимус, его багровое одеяние почти сияет в тусклом свете.
О, да чтоб тебя…
– Адимус! – говорю я, стараясь звучать беспечно, хотя внутри у меня сирены воют, как на слёте банши. Лили инстинктивно прячется мне за спину, вцепившись в мою рубашку так, будто от этого зависит её жизнь.
Адимус не заметил. Спасибо, блядь. Скорее всего потому, что был слишком занят разглядыванием собственного отражения в отполированных обсидиановых стенах.
– Я как раз направлялся в раздаточную. Слышал, у них свежая партия Успокоителей Душ. Ты со мной? – ухмыляется он, сверкая неестественно белыми зубами.
Сейчас или никогда.
– Послушай, Адимус, мне нужна услуга. Большая.
– О-о, соблазнительно. И какая? – приподнимает он бровь.
– Мне нужно, чтобы ты… отвлёк Офиэля.
Улыбка Адимуса меркнет.
– Отвлёк Офиэля? Векслорн, ты понимаешь, что это примерно как жонглировать горящими душами над пропастью отчаяния? Зачем? Что ты опять натворил? – он пытается заглянуть мне за плечо. – Что ты там прячешь?
– Просто… слушай, это сложно. Просто поверь мне. Задержи Офиэля минут на тридцать. Скажи ему… скажи, что нашёл душу, которая отказывается переходить в иной мир. Раздуй драму. Используй свой артистизм.
Адимус прищуривается. Лили он всё ещё не видит, но моё нервное состояние до него явно доходит.
– Я ничего не буду делать, пока ты не скажешь, что происходит. Если у тебя опять проблемы с Офиэлем…
– Нет! У меня нет проблем! Просто… сделай это, Адимус! Пожалуйста!
У меня нет времени объяснять. Не сейчас. Сначала нужно спрятать Лили в безопасном месте и найти другой портал.
Он смотрит на меня, его ухмылка исчезает, уступив место искренней тревоге.
– Ладно. Но ты мне за это по-крупному должен. И если Офиэль узнает, что я тебя прикрывал…
– Спасибо, Адимус! Ты мой спаситель! – перебиваю я, хватая Лили за руку и утаскивая за собой.
Я почти бегу по коридору, адреналин мчится по моим несуществующим венам. Мы сворачиваем за угол, ныряем под гобелен с Семью Стадиями Горя и оказываемся в маленькой, забытой нише. Пыльной, заваленной старыми свитками, но тихой.
– Так, сюда, – говорю, мягко заталкивая её внутрь.
Ниша тесная, едва хватает места для нас двоих.
Дверь захлопывается за моей спиной, и единственный звук – тяжёлое дыхание Лили.
– И что теперь? – шепчет она, и страх в её голосе невозможно не услышать.
Я смотрю на неё сверху вниз и вдруг чувствую себя гигантом. Её маленькое тело прижато ко мне, и осознание того, что под этой мантией она абсолютно голая, снова сбивает мне, нахрен, мысли.
Она буквально умоляла меня трахнуть её всего несколько минут назад… и сейчас я вполне могу это сделать.
Её дыхание сбивается, резкий вдох – единственный звук на мгновение. Я вижу, как её взгляд скользит вниз, останавливаясь там, где наши тела соприкасаются.
А точнее, к неоспоримому давлению моих бёдер на её живот.
Блядство. Из всех возможных моментов…
Её голос, с ноткой насмешки, врезается в мои мысли:
– Есть какая-то особая причина, по которой ты так твёрд?
Она запрокидывает голову, и на её пухлых губах играет ухмылка – молчаливое признание того, какое влияние она на меня оказывает.
– Сиди тихо, – слова срываются почти против воли.
Сгорая от стыда, я откидываю голову на прохладную поверхность двери, ища хоть какую-то опору в неподатливом дереве. Мой взгляд уходит вверх, в абстрактные узоры потолка – куда угодно, лишь бы не смотреть на… неё…
Как бы мне ни хотелось сорвать с неё мантию и бездумно трахнуть, сейчас не время и не место.
Тишина тянется, пока Лили не нарушает её тихим вызовом:
– А ты заставь.
И затем безошибочное, электризующее ощущение её ладони, скользящей по моей выпуклости, прошивает меня волной чистого желания. У меня перехватывает дыхание. Мне полный пиздец.
– Ты правда хочешь сделать это здесь? Сейчас? – спрашиваю я, опасно понижая голос.
Она смотрит на меня снизу вверх, наклоняет голову и медленно кивает. Я не говорю ни слова, пока она расстёгивает мои штаны, просовывает руку внутрь и обхватывает пальцами мой член.
Её ухмылка меркнет, она тяжело сглатывает.
– Я умоляла тебя об этом, а ты сказал «нет», – выдыхает она, мучительно медленно двигая рукой.
Иисусе. Эта девчонка играет с огнём.
Я стону, начиная двигать бёдрами, вбиваясь в её ладонь с нарастающей настойчивостью, прежде чем фиксирую на ней взгляд.
– Это всё ещё «нет». Но я уверен, что мы можем прийти к компромиссу, – говорю, убирая её руку, наклоняясь настолько, насколько позволяет тесное пространство, и хватая её за заднюю поверхность бёдер.
Она без колебаний обвивает ногами мою талию. От этого движения мантия распахивается, обнажая её невероятное голое тело.
Она хватается за мои плечи для опоры, пока я одной рукой освобождаю член и направляю его между её бёдер. Тихий стон срывается с её губ, когда мой член трётся о её клитор. Блядь.
– Я не буду трахать тебя… пока. Но я заставлю тебя кончить прямо на мой член, – шепчу ей в губы, и начинаю раскачивать бёдра, вжимаясь в её клитор так, что она извивается в моих руках.
Я замечаю, как её взгляд прикован к тому, как мой член скользит меж её бёдер, блестя от её влажности. Она громко стонет, и я тут же зажимаю ей рот ладонью.
– Тебе нужно вести себя тихо, дорогая, – мурлычу я, двигая бёдрами быстрее, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ввести член в неё и не трахнуть прямо у стены.
Её приглушённые стоны становятся всё отчаяннее, и я вижу, как её глаза закатываются, спина выгибается от стены, когда она кончает, покрывая меня своими соками.
Я убираю руку с её рта и аккуратно ставлю Лили на ноги. Она смотрит на меня снизу вверх, щёки пылают, дыхание сбито. Я тянусь вперёд, запахиваю её мантию и целую в лоб.
– Ну, это первый, – выдыхает она, и я не могу не усмехнуться.
Убираю член обратно, проводя рукой по волосам.
– Я бы с радостью смотрел, как ты кончаешь снова и снова, но сначала нам нужно вытащить тебя отсюда. Есть дверь в Царство Людей, но она постоянно охраняется, так что этот вариант отпадает. Я найду портал. Оставайся здесь, – говорю уже более серьёзно.
Она одаривает меня тёплой улыбкой и кивает.
Порталы – как автобусы. Появляются случайно, обычно, когда душа готова пересесть на следующую остановку экспресса преисподней.
Найти тот, что ведёт обратно в Царство Людей, – всё равно что найти золотой билет во вселенной, сделанной из картона.
После того, что казалось вечностью тупиков – каламбур вполне уместен, я вижу его. Мерцающий разрыв в ткани реальности появляется чуть дальше по коридору, гудя знакомой энергией.
Я улавливаю отчётливый запах дождя и свежескошенной травы – однозначно Земля.
Ругаясь себе под нос, я несусь обратно к нише.
Распахиваю дверь, заставив Лили вскрикнуть.
– Пошли! – хватаю её за руку и тащу за собой, прикрывая от взглядов проходящих мимо жнецов.
Мы мчимся по коридору, портал с каждой секундой сжимается, но я всё ещё вижу мелькание голубого неба по ту сторону.
Мы останавливаемся прямо перед ним. Теперь это всего лишь узкая щель, полоска света.
– Задержи дыхание, – говорю я, зная, что вдыхание атмосферы Промежуточного Мира может привести к серьёзным экзистенциальным проблемам. Не весело.
Не раздумывая, я толкаю Лили вперёд. Она вываливается на другую сторону, мягко шлёпнувшись, а я бросаюсь следом, протискиваясь в последний миг, когда мерцание исчезает.
Моё лицо утыкается во что-то мягкое… и вонючее. И покрытое шерстью.
Я отдёргиваюсь, закашлявшись. Лили растянулась на траве, хохоча во всё горло, а я в этот момент оказался носом прямо в заднице довольно крупного и пушистого золотистого ретривера.
– С возвращением на Землю, – говорит она, вытирая слёзы смеха.
– Ха-ха, очень смешно, – ворчу я.
Я поднимаюсь, отряхивая рукава. Мы в поле. Похоже на то, что недалеко от квартиры Лили.
– Спасибо, что вернул меня, – тихо говорит она.
Я искренне улыбаюсь, проводя пальцами по её щеке.
– Всегда пожалуйста. Только, прошу тебя, больше так не делай, – предупреждаю я, и она кивает.
– А теперь иди домой и надень уже какую-нибудь одежду. У меня есть ощущение, что там мне предстоит многое объяснить.
Когда выхожу из теней и возвращаюсь в Подземный Мир, меня встречает Адимус.
Ну ебать.
Он смотрит на меня с ухмылкой и говорит:
– Ну и ну, кого я вижу. Жнец, который не умеет следовать правилам. Так и знал, что найду тебя здесь. И, должен сказать, я совсем не удивлён. И ты не собираешься объяснить мне, почему я должен был отвлекать Офиэля, или…
Я закатываю глаза.
– Да ладно тебе, меня не было всего минуту. Нужно было кое-что проверить. И нет, ложная тревога, но всё равно спасибо.
Он скрещивает руки на груди и приподнимает бровь.
– Проверить что? Человека, к которому тебе запрещено ходить?
Я не могу сдержать смешок.
– Ты так это подаёшь, будто я нарушаю какое-то великое правило, просто навещая её. Мне нравится иногда за ней приглядывать. Убедиться, что с ней всё в порядке.
Адимус качает головой.
– Ты знаешь, что нам запрещено взаимодействовать с живыми. Мы не должны вмешиваться в их жизни, тем более – в жизни людей. Они слишком хрупкие, слишком эмоциональные. И потом, ты всё равно ничем не можешь ей помочь.
Я вздыхаю.
– Я всё это знаю. Но ничего не могу с собой поделать. В ней есть что-то, что меня притягивает. Она отличается от других людей. В ней есть искра, что-то, что выделяет её. И я просто… хочу быть рядом.
– Ты дурак, Векслорн. Дурак из-за человека. А ты знаешь, что говорят о дураках и людях, – он смотрит на меня с выражением, в котором смешались жалость и насмешка.
– Мне плевать. Я рискну. Она того стоит, – пожимаю я плечами.
Покачав головой, он отступает в сторону и позволяет мне пройти обратно в Вуаморту, но не без предупреждения:
– Просто будь осторожен. Ты знаешь, чем это заканчивается. А я не хочу видеть, как мой друг пострадает.
– Знаю, – киваю я.
Да, я знаю, что мои отношения с Лили нарушают правила. И да, я понимаю, что это лишь вопрос времени, когда мне придётся её отпустить. Но пока я буду дорожить тем временем, что у нас есть. Они не смогут оторвать её от меня. Только если не хотят новой войны.
Когда я иду по дороге к Собору Эребуса, я замечаю Офиэля, стоящего у дверей и наблюдающего за мной.
Пиздец. Только не это.
Нет.
Нет.
– Векслорн.
Бля-а-а!
– Рад видеть, что ты всё ещё помнишь дорогу обратно, – произносит он. И я не упускаю сарказм в его голосе. Когда-нибудь я точно придушу этого ублюдка.
Я молчу, удерживая все мысли при себе, киваю и прохожу мимо него внутрь Собора. Если сейчас открою рот, то скажу что-нибудь, из-за чего моя задница окажется в Чистилище.
Я делаю всего несколько шагов, когда Офиэль говорит мне вслед:
– Присаживайся, Векслорн. Нам нужно поговорить.
Я должен был это предвидеть. Каждый раз, как я попадаю сюда, меня отчитывают, словно ребёнка. Я должен был бы уже привыкнуть, но, когда сажусь перед Алтарём Душ, вперёд выходят ещё четыре арк-жнеца.
Что ж, это будет весело.
Холодный камень алтаря пускает дрожь по позвоночнику даже сквозь плотную мантию. Я устраиваюсь на краю скамьи, чувствуя вес косы, прислонённой к камню рядом со мной. Воздух вокруг Алтаря гудит эхом миллионов жизней – постоянный низкий гул, который обычно действует на меня странно успокаивающе. Сегодня он лишь усиливает тревогу.
Я знал, что это случится. Это было лишь вопросом времени.
Цокот каблуков Офиэля по отполированному мраморному полу разносится по залу, за ним следуют более тяжёлые шаги четырёх арк-жнецов по бокам.
Проклятый Офиэль. Всегда такой педантичный. Всё должно быть по уставу. Даже когда сам устав, мягко говоря, полная хуйня.
Он останавливается в нескольких шагах от меня, лицо – маска неодобрения. Его арк-коса тихо гудит, эфирное лезвие мерцает сдерживаемой энергией. Власть арк-жнеца заключена в его косе, и Офиэль обращается с ней как с оружием.
– Векслорн, – начинает он ровным голосом со стальным оттенком. – Нам нужно поговорить о Лили.
– Так и знал. Ты следил за мной, – вздыхаю я, проводя рукой в перчатке по лицу.
– Наш долг – обеспечивать… надлежащее исполнение обязанностей, – вмешивается одна из жнецов. Женщина с нервной дрожью в голосе. Талия. Только что с обучения. Мне даже почти жаль её, что её втянули в этот бардак.
– И что, видеться с людьми теперь запрещено? – спрашиваю я, надеясь на простой ответ.
Офиэль наклоняет голову, его глаза, похожие на осколки обсидиана, сужаются.
– Это неортодоксально, Векслорн. Жнецы должны сопровождать души, а не формировать привязанности к живым. Это подрывает нашу беспристрастность, наше суждение. Это… – он делает паузу, подбирая слово. – …недостойно.
Я фыркаю:
– Недостойно? Я не устраиваю чаепития с живыми. Я просто за ней приглядываю. Вот и всё.
– Приглядываешь? – брови Офиэля поднимаются. – У нас есть отчёты о… продолжительных разговорах, подарках и даже защите.
У меня сжимается челюсть. Грёбаные предатели. В нашем мире всегда были сплетни, и теперь их используют против меня. Я избегаю взгляда Офиэля, зная, что любая оплошность будет обращена против меня.
– Она… сложный случай, – слабо отмахиваюсь я.
– Насколько сложный, Векслорн? – настаивает он, его голос обманчиво мягок. – Ошибка в назначенном времени смерти? Небесное вмешательство, о котором нам неизвестно?
– Нет. Просто… – я запинаюсь. Как объяснить это притяжение? То, как её смех вытаскивает меня из темноты? – Она… другая.
Остальные переглядываются, Талия неловко переминается. Трое других жнецов молчат, их лица непроницаемы.
– Другая? – повторяет Офиэль с откровенным скепсисом. – Чем именно она отличается от других? Она человек. Несовершенный, смертный, мимолётный. Мы выше подобных привязанностей.
– Она добрая. Чистая. Не испорченная тьмой мира, несмотря на всё, что ей пришлось пережить. Это… освежает, – говорю я. Даже для меня самого это звучит жалко.
Как эти идиоты, погружённые в холодную реальность смерти, могут понять хрупкую искру жизни, которую я вижу в Лили?
Офиэль делает шаг ближе.
– Твоя увлечённость затуманивает твой рассудок. Это ставит под угрозу всю систему. Что, если ты вмешаешься? Что, если изменишь естественный ход её жизни? Последствия могут быть катастрофическими.
– Я не стану, – твёрдо отвечаю я. – Я никогда не вмешаюсь. Просто наблюдаю.
– Но ты уже вмешиваешься, Векслорн. Ты отвлекаешься, рискуешь раскрытием. Это нарушение Кодекса Жнецов.
Упоминание Кодекса – документа, который меня заставили заучить наизусть с момента посвящения, – бьёт под дых. Это высшая инстанция, и я всегда знал, что нарушаю его. С первого раза, как решил взаимодействовать с Лили.
Тишина тяжело повисает в воздухе. Я знаю, что будет дальше. Дисциплинарные меры. Возможно… перевод в далёкую, никому не нужную область. Даже в Чистилище. Всё, лишь бы держать меня подальше от Лили.
Офиэль вздыхает.
– Векслорн, я отдаю тебе прямой приказ. Прекрати любые контакты с человеческой девушкой. Разорви все связи. Сосредоточься на своих обязанностях. Ты понял?
Я смотрю на свою косу, её отполированная поверхность отражает мерцающий свет Алтаря. Души ушедших шепчут вокруг свои скорбные песни. И где-то вдалеке мне кажется, что я слышу смех Лили.
С тяжёлым сердцем я закрываю глаза.
– Понял, – шепчу я. Слова на вкус как пепел.
Ощущение, что за мной наблюдают, не исчезает следующие несколько дней. И вот так, в одно мгновение, мой мир снова стал бесцветным. Серым…
