Текст книги "О воспитании волевых качеств советского офицера"

Автор книги: Израиль Будовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Начальнику следует тщательно изучить в каждом отдельном случае причины, мешающие проявлению смелости в решениях офицера, чтобы установить, какая причина имеет преимущественное значение и какими методами можно ее устранить.

Ценность всякого решения определяется тем, насколько оно обосновано, как оно мотивировано. Мотивировка показывает, насколько необходимость данного решения правильно осознана. Когда нет ясно выраженных мотивов, то невозможно судить, насколько то или другое действие соответствует руководящей идее решения. Трудно в таком случае проследить за той внутренней связью, которая объединяет все действия, диктуемые данным решением, и характеризует целеустремленность в его выполнении.

Иной раз наилучшее решение, если оно не обосновано самым тщательным анализом обстановки, может не привести к цели, потому что оно будет проводиться бессознательно. Наоборот, иное посредственное решение, если оно правильно мотивировано, может дать определенный успех. Более того, даже при одном и том же решении можно прийти к различным результатам, в зависимости от того, как оно мотивировано. Следующий пример иллюстрирует это положение.

Два офицера на занятиях по тактике получили задачу: силой одного взвода захватить укрепленную высоту противника с целью улучшения своих позиций. Оба они решают произвести атаку ночью. Один из них мотивирует свое решение тем, что «под покровом ночной темноты можно скрытно подойти к противнику, чтобы внезапно его атаковать». Другой мотивирует свое решение тем, что«при малых силах ночные условия дают больше шансов на успех». Как будто в мотивировках обоих офицеров нет принципиальной разницы. Разыгрывая это решение, руководитель дал им вводную: «На своих ближайших подступах противник обнаружил наступающего и открыл по нему сильный огонь». Первый из офицеров решил отойти, мотивируя это тем, что раз внезапная атака не удалась, то продолжать ее бесполезно. Другой принял решение немедленно броситься в атаку, мотивируя это тем, что ночью противник все равно не представляет, каковы силы атакующего, и он выполнит задачу раньше, нежели подойдут резервы противника. То, как реагировал каждый из них на вводную, логически вытекает из мотивов, которые легли в основу их первоначального решения.

Часто неправильная мотивировка обусловливает так называемые предвзятые решения. Так, например, в мотивировке первого из указанных офицеров могло быть предвзятым мнение, что ночью бдительность противника ослаблена настолько, что он не заметит наступающих и это обеспечит им успех. Правильнее оказалась мотивировка второго офицера, полагавшего, что ночные условия облегчают выполнение задачи малыми силами.

Нередко в основе предвзятого решения лежит смешение желаемого с возможным, когда отсутствует решимость по-настоящему бороться за поставленную цель.

В мотивировке важным является не только то, к какому решению пришел офицер в результате взвешивания всех обстоятельств, а и то, какое из этих обстоятельств он считает главным.

Например, командир, решая задачу на наступление, выбрал при одинаковых условиях местности такое направление, которое является наиболее коротким, выводит в наиболее уязвимое место в боевом порядке противника и лучше обеспечивает связь с соседом. Вместе с тем в данном же направлении оказалась и наибольшая концентрация своих сил. Разумеется, все эти соображения играли известную роль, и их сумма перевесила сумму всех тех доводов, которые были против данного направления. Но это решение не было бы жизненным, если бы командир придавал всем этим мотивам одинаковое значение, и было бы совсем бесхребетным, если бы он придавал наибольшее значение такому обстоятельству, как, например, группировка своих сил. Дело в том, что при одинаковых условиях местности единственное, что определяет направление главного удара, – это стремление разбить ту часть боевого порядка противника, разгром которой обеспечивает успех всего боя. Все же остальное играет подчиненную роль, и если своя группировка не соответствовала данному направлению, то необходимо было бы произвести перегруппировку, а если затруднена связь с соседом, то ее следует во что бы то ни стало укрепить, лишь бы обеспечить достижение главной цели; – разгрома намеченной группировки противника. Всякая иная мотивировка означала бы самотек и противоречила бы требованию целеустремленности. Могут, конечно, быть случаи, когда решающее значение имеет расстояние, группировка своих сил и т. п., но такие случаи не являются характерными.

Для убежденной мотивировки своего решения в обстановке, а главное в поведении противника не должно быть ничего, что вызывало бы недоумение. Если же оно имеется, необходимо дальнейшим изучением обстановки рассеять его.

Так, например, один командир батальона поиском установил, что на переднем крае обороны противника, на участке с наиболее удобными подступами для наступающего, система огня менее развита, чем на переднем крае соседних участков. Это не могло не вызвать удивления у командира, которого вначале соблазняла мысль наступать на этом участке. Тщательная разведка этого участка показала, что на одной линии с его соседями был ложный передний край, настоящий же был отнесен в глубину с тем, чтобы образовать огневой мешок. Если бы командир принял все же решение наступать на этом участке до того, как выяснил истинную картину на нем, то как бы он мог мотивировать его, когда то, что ему известно, вызывает недоумение? Конечно, могло бы случиться, что не было времени для уточнения обстановки, а действовать надо немедленно, наступая на данном участке. Но тогда офицер обязан был бы продумать ряд предположений, отразить это обстоятельство в своем решении, принимая соответствующий боевой порядок, предусматривая усиление охранения, разведки, резерва и т. п.

Но если офицер не может четко мотивировать принятое им решение, он не обеспечит мобилизации воли и сил подчиненных, поскольку сам не обладает необходимой решимостью, отчего, естественно, не сможет внушить ее и своим подчиненным.

Отсюда видно, какое большое значение имеет правильная мотивировка решения. Правильно мотивировать решение —это значит доказать, что данное решение является наилучшим из всех возможных вариантов. Если бы не было других вариантов решений, то не было бы и такого волевого акта, как окончательный выбор целей и средств. Принимая решение, следует исключать много неизвестных, и, как правило, лучшим будет то решение, которое наиболее полно обосновано. А это возможно при наименьшем количестве неизвестных. Однако абсолютное отсутствие неизвестных невозможно при любом, даже наилучшем решении. Но эти неизвестные перекрываются целым рядом факторов весьма существенного значения: соответствующими мерами боевого обеспечения, главным образом непрерывной разведкой, тем, что данное решение неизвестно противнику, готов– ностью к риску, стремлением добиться успеха во что бы то ни стало.

Решение разбить врага должно быть бесповоротным и доведено до конца, – говорят уставы Советской Армии.– Стремление к победе должно быть в голове и в сердце каждого начальника, он обязан внушить эту решимость всем подчиненным. А это возможно, если начальник правильно обосновал (мотивировал) свое решение.

Создавая на тактических занятиях интересные, острые положения, поощряя смелые, продуманные решения, начальник создает условия для закалки воли офицера. Вместе с никак нельзя пренебрегать и самыми обыденными вопросами, самыми простыми положениями в обстановке. 0дет ли речь о походном охранении, о наступлении или обороне на ничем не примечательной местности, о стороже– вом охранении или о смене частей,– везде надо требовать от офицера проявления максимальной энергии для выполнения поставленных задач, что будет закалять его волю так, чтобы в любых условиях боевой обстановки она была собранной.

Начальник или руководитель тактических занятий должен дать образцы решений, в которых находили бы яркое отражение ранее указанные качества и требования, которые должны быть предъявлены ко всякому решению.

Приняв решение, офицер не только продолжает развивать его во всех деталях, но и вместе с этим обдумывает всевозможные случаи, которые могут способствовать или препятствовать исполнению решения, или могут заставить видоизменить его в ходе выполнения задачи. Воображение офицера должно усиленно работать, чтобы ясно представить себе ход выполнения задачи, динамику боя. Он может представить себе различные варианты действий противника, различные случаи, которые потребуют от .него новых или дополнительных решений. Может быть, не все возможные случаи им будут предусмотрены, но чем больше он думает о динамике боя, тем больше неизвестных ему удастся исключить.

Процесс принятия решения нельзя считать законченным, если офицер не подумал о закреплении успеха.

На занятиях или в действительной боевой обстановке начальник, как это обычно и бывает, часто интересуется тем, предусматривает ли офицер возможность того или иного случая, как он тогда поступит. Такой интерес начальника или руководителя тактических занятий к тому, как офицер думает поступать в том или другом случае, заставит последнего думать о возможных случаях и обстоятельствах, воспитывает в нем предусмотрительность, способность предвидения. Предположения о том, как он будет действовать в подобных случаях, носят, конечно, сугубо ориентировочный характер, потому что самый случай, о котором он думал, может более или менее значительно отличаться от того, каким он его себе представлял, его средства могут оказаться уже другими и т. д. Но как бы то ни было, те и другие случаи им предусмотрены, и он в какой-то мере подготовлен к ним. Это и есть предвидение.

Особо важно предусмотреть изменения условий взаимодействия в ходе боя. Например, при сближении с противником или во время боя в глубине его обороны может измениться обстановка – наступит ночь, разрыв в стыке почему-либо значительно увеличится и т. п. Для предвидения необходимо хорошо знать обстановку и представлять себе ее в динамике.

Офицер должен ясно представить себе все то, что закономерно вытекает из хода событий. Так, например, вполне закономерно, что, прорвав оборону противника, наступающий будет контратакован его резервом, обязательно предположение, что на обратных скатах окажутся фланкирующие или кинжальные огневые точки. Офицеру необходимо предусмотреть не только то, что закономерно вытекает из хода событий, но и то, что, вообще говоря, весьма вероятно и может отразиться на успехе. Например, необязательно изменение погоды, но предусмотреть его необходимо. Об этом свидетельствует такой факт, о котором сообщала газета «Красная звезда» от 16 июня 1955 г. Командир роты, готовясь к наступлению в ночных условиях, днем проводил тактико-строевые занятия, наметил нужные ориентиры. Но начавшаяся вечером гроза и сменивший ее обложной дождь ухудшили видимость до того, что ориентиры, намеченные днем, нельзя было различить. Руководитель занятий велел зажечь костры, чтобы рота имела все-таки ориентиры, но в действительной боевой обстановке атака была бы сорвана. Между тем, если бы командир роты предусмотрел возможность такого ухудшения видимости, то атака, оказавшись в таких условиях более неожиданной, могла бы иметь еще больший успех.

Управление боем без предвидения может свестись лишь к парированию ударов врага, повлечь за собой потерю инициативы. Так, например, офицеру хорошо известно, где расположен резерв противника и по какому направлению этот резерв может двинуться в контратаку. Естественно, что офицер в своем решении уделяет этому направлению известное внимание. Вместе с тем из тыла противника к его переднему краю ведут и другие удобные для контратаки подступы, хотя в этом направлении нигде нет резервов противника. Если офицер совершенно не предусматривал возможности контратаки в других направлениях, то он и не примет соответствующих мер обеспечения.

В таком случае контратака противника в новом направлении может принести большой урон подразделению, части, и офицер целиком или в очень большой мере потеряет инициативу. Потеряв же инициативу, он перестает управлять событиями, начинает плыть по воле волн, следовательно, уже не приходится говорить о целеустремленности его действий, о проведении в жизнь решения.

Работа воображения офицера, представляющего себе, как будут развиваться события, какие возможны случаи в ходе выполнения боевой задачи, вся сумма его предположений и прнкидочных расчетов и решений в этих случаях составляют предвидение, обеспечивающее выполнение принятого решения. Таким образом, благодаря предвидению акт решения органически связывается с актом исполнения, составляя с ним единство, обеспечивающее осуществление решения.

4. Исполнение принятого решения. Настойчивость, гибкость и оперативность

Наилучшим образом проявляются волевые качества офицера в ходе выполнения принятого решения. На этом этапе учения начальник имеет больше практических возможностей воспитывать и закалять волю офицера. Именно в этом моменте ярче всего сказывается наличие или отсутствие таких волевых качеств, как смелость, целеустремленность, настойчивость, упорство.

Развитие всех этих качеств, закалка воли достигаются высокой требовательностью, которая должна обеспечить единство решения и исполнения. Речь идет о ряде таких элементарных требований, выполнение которых абсолютно обязательно при любом решении задачи. К ним относятся, например, такие, как дисциплина марша, меры по разведке и охранению, маскировка и т. п. Вместе с тем надо, чтобы офицер выполнял то, что составляет особенность его решения, чтобы он доводил его до конца. Если решение удачное, то выполнение покажет ему на деле, на что он способен, и даст ему большое удовлетворение. В случае же неправильного решения он на опыте убедится, что в нем неправильно, и получит наглядный урок. Все это мобилизует его волю для дальнейшего роста. Офицер, выполняя свое решение, постоянно задает себе вопрос, все ли он сделал, что в пределах человеческих сил. Постановка такого вопроса не противоречит его убеждению в правильности принятого решения. Этот вопрос возникает именно из уверенности в правильности принятого решения, мобилизует волю офицера для лучшего исполнения, не дает успокаиваться. Такой вопрос возникает из уверенности офицера, что все, что в пределах человеческих возможностей, доступно и ему.

От офицера после принятия им решения необходимо потребовать известной отработки его в смысле техники оформления решения, а также известных навыков действий в процессе исполнения.

Приказ, распоряжение, являясь оформлением принятого решения, представляют собой вместе с тем и начало, его исполнения. Необходимо требовать от офицера, чтобы он излагал приказ или распоряжение сжато, четко, энергично и в категорической форме, то есть в стиле, который принято называть«командным языком».

Командный язык не является самоцелью, однако он свидетельствует о двух очень важных моментах. Во-первых, поскольку зрелое решение является результатом большой работы мысли, то вполне естественны столь четкие выводы, что иначе их и сформулировать нельзя, как только простым и сжатым языком. Во-вторых, офицер должен внушить своим подчиненным решимость добиться успеха во что бы то ни стало, убежденность в абсолютной необходимости； выполнить его приказ, не допуская ни обсуждения его, ни возражений. Это прежде всего выражается в форме, характерной для командного языка.

Очень важным является также тщательная обработка документов. Культурный офицер никогда не позволит себе небрежность даже в отношении к форме донесения, поскольку правильная форма помогает в какой-то мере быстрее ориентироваться в содержании. Хорошо составленная стрелковая карточка, ясная, четкая схема обстановки и пр. – все это характеризует известную профессиональную культуру, в отношении которой необходимо предъявлять самые жесткие требования к офицеру.

Следует обратить самое серьезное внимание иа мелочи, которые на войне приобретают большую силу и жестоко карают за пренебрежение к ним. Так, например, если нет строгого соответствия между ориентирными схемами пехотного и артиллерийского начальника, то это может подвести в самый критический момент боя. Бывает иной раз, что сигналы взаимодействия полностью разработаны, а когда доходит до дела, то оказывается, что или нет ракетницы, или отсутствует ракета нужного цвета. Такое отношение к мелочам —недопустимая расхлябанность, которая может привести к срыву выполнения задачи. Внимание же к этим мелочам характеризует собранность воли и закаляет ее как и принятие самого решения.

На занятиях, в поле следует от офицера потребовать всего, чего можно было бы потребовать от него на войне, в действительной боевой обстановке: чтобы были выдержаны все сроки готовности, начала или конца тех или других передвижений, действий, соблюдения всех мер обеспечения. В наступлении, как и в обороне, требовать настоящих действий по самоокапыванию, управлению огнем, организации взаимодействия и т. п. Если же допустить какие-либо послабления в этих требованиях, то решения будут только на бумаге или на словах, а передвижения условные, маскировка условная, взаимодействие условное и время будет потрачено зря.

Нельзя допускать послаблений, ссылаясь на трудности. Если условия делают невозможным исполнение данной задачи, то ее и нельзя ставить. Если же она выполнима, то офицер должен справиться с ней, как бы трудны ни были условия. Задача офицера в любых условиях не только с честью выполнить приказ, но, насколько возможно, сберечь силы своих подчиненных, проявив для этого возможно больше инициативы. Трудности учения важны в том отношении, что они приучают к условиям, характерным именно для похода, для боевой обстановки, закаляют волю офицера, заставляют его проявлять инициативу в изыскании наилучших способов преодоления препятствий. Форсированный марш в тяжелых условиях, движение за огневым валом, за танками и т. п. дают наглядный урок, показывая, что и как делается на войне, заставляют офицера и его солдат готовиться к тому, что потребуется на войне.

На учениях надо ставить офицера в такие условия, которые требовали бы от него напряжения воли, закаляли ее. Такие условия обычно возникают при неожиданных и резких изменениях в обстановке, когда требуется проявить максимум инициативы, решительности и находчивости и в самые минимальные сроки мобилизовать всю свою волю и энергию. На занятиях это достигается соответствующими вводными. По тому, как офицер реагирует на них, можно видеть, насколько он рассудителен, последователен и настойчив. Чем более зрелым является его решение, чем больше он сумел предвидеть, чем более он готов к преодолению всякого рода неожиданностей, тем менее застанет его врасплох та или другая вводная. Вводными необходимо реагировать на всякое проявление беспечности со стороны офицера. Он своевременно не распорядился о тылах, – следует показать, что у него кончаются патроны. Солдаты не маскируются, не окапываются или он не принял мер ПВО,– выводить у него из строя возможно большее количество личного состава. При малейших упущениях в разведке следует дать вводную о появлении значительных сил противника, серьезных препятствий и т. п.

Разумеется, вводные должны быть возможно более близкими к реальным условиям обстановки. Часто эти самые условия на занятиях, изменяясь, дают естественные вводные. Так, например, во время занятий в поле могла вдруг измениться погода, что вызовет ухудшение дорог, понизится степень видимости, освещенности целей и т. п. Надо полагать, что предусмотрительного офицера, человека с закаленной волей эти изменения не застанут врасплох: их преимущества для себя он не преминет использовать, а возникшие затруднения – преодолеть.

Вводными учат офицера правильно реагировать на изменения обстановки в ходе боя – принимать целесообразные решения, оперативно действовать. Это основная задача, достигаемая вводными. Однако начальник ставит при этом и более широкую воспитательную цель, а именно, чтобы офицер, что называется, жил в обстановке боя, чувствуя малейшее изменение в ней. Для этого необходимо, живо реагируя на изменения в обстановке, соответствующими вводными тренировать взимание офицера, заставляя его быть наблюдательным.

В ходе исполнения решения уточняются некоторые сведения, приходится уточнять и свое решение, ставить подчиненным ряд новых задач и т. п. Могут возникнуть новые, иногда очень существенные задачи, требующие неотложного решения. Такое решение не может быть беспочвенным, а должно быть обосновано анализом обстановки, ее оценкой. Конечно, предвидение в значительной мере облегчит принятие решения, что характеризует офицера как руководителя.

В общих чертах следует рассмотреть такие вопросы, связанные с выполнением боевой задачи, как о внезапности, о закреплении успеха и др.

Не всегда возможно захватить противника совершенно врасплох. Также редко можно ожидать, что захваченный врасплох противник теряет всякую сопротивляемость. Рано или поздно противник благодаря известной глубине боевых порядков и их упругости приходит в себя и начинает давать отпор. Несмотря на это, элемент внезапности может иметь место в течение всего боя. Как правило, бой расчленяется во времени и в пространстве на ряд моментов, каждый из которых может быть в той или другой мере неожиданностью. Так, например, обороняющийся видит или хорошо представляет себе, в каком направлении наступает противник. Все же, если наступающий искусно применяется к местности и дойдет до рубежа атаки без ощутительных потерь, то, вырастая вдруг перед обороняющимся, он ошеломит его. Перенос огня в глубину, тем более ложный перенос, момент ввода в действие резерва, появление танков, орудий сопровождения и т. п. – все это не может быть заранее в точности известно противнику, чтобы он мог соответствующим образом изготовиться.

Таким образом, желание воздействовать на противника всякого рода неожиданностью, подавить его способность к сопротивлению должно руководить офицером не только при принятии решения, но также и в действиях на каждом этапе боя, в любой благоприятный момент. Вместе с тем такой образ действий требует от офицера и его подчиненных стремительности и настойчивости, инициативы и находчивости. Он связан с большим напряжением воли и требовательностью к подчиненным в целях обеспечения наибольшего успеха и высокой бдительности, чтобы самому не подвергнуться чему-нибудь неожиданному со стороны противника.

Весьма ответственными в бою являются кризисные моменты, когда соотношение сил начинает колебаться, так, что вот-вот решится вопрос, кто кого? В такие моменты боя от командира требуются огромная выдержка и решительность. Характерным в этом отношении является следующий пример.

Рота старшего лейтенанта Высота, наступая в составе батальона на сильно укрепленные позиции гитлеровцев, вела бой в глубине. Враг имел перевес в силах, в результате чего наши подразделения продвигались медленно. Но командир батальона все же продолжал наступление, твердо веря, что с минуты на минуту должен наступить критический момент, когда достаточно будет незначительного нажима, и оборона противника потеряет устойчивость. Того же мнения придерживались и командиры рот, которым, естественно, передавалась воля командира батальона.

Вскоре вражеская пехота при поддержке танков бросилась в контратаку. Наш батальон, спешно закрепившись, с трудом удерживался на рубеже. В этих условиях казалось, что о дальнейшем продвижении вперед не может быть и речи. Но это только казалось. Когда вражеские танки прошли сквозь боевые порядки батальона, тов. Высота первым поднял свою роту в атаку навстречу бегущей немецкой пехоте. Враг, ошеломленный непредвиденной дерзостью русских, частью повернул вспять и был истреблен огнем, частью уклонился в сторону, обнажив один из своих флангов. Тем временем рота офицера тов. Высота, не снижая темпа, ворвалась в удерживаемые противником укрепления и очутилась в тылу его разрозненных сил. Все это затем решило исход боя в нашу пользу.

Когда после боя старшего лейтенанта спросили, чем он руководствовался, принимая столь рискованное решение, он ответил:

– Я видел, что противник сильно потрепан нашим огнем. Его контратака была скорее признаком отчаяния или намерением ввести нас в заблуждение, чем надеждой восстановить положение. Не случайно, когда гитлеровцы перешли в контратаку, огонь из их укреплений почти прекратился; значит, резервы у них иссякли[11]11
  Генерал-майор Романов. О воспитании волевых качеств и активности у молодых офицеров, «Военный вестник» № 17, 1945 г., стр. 39.


[Закрыть].

Острая наблюдательность, напряженная работа мысли, ясный и точный анализ обстановки и громадная выдержка – вот что необходимо для решения задач, подобных той, которую решил старший лейтенант Высота.

Бывают такие моменты в бою, когда силы крайне напряжены, как будто все уже испробовано и кажется, что противника одолеть нельзя и задача остается неразрешимой. Создается тяжелое кризисное положение, которое неизвестно когда и чем закончится. Но если вникнуть в обстановку, то станет ясно, что и противник не в лучшем положении. В таком случае все зависит от того, кто проявит большую выдержку. Такие случаи могут иметь место не только в больших сражениях, но и в условиях затянувшегося боя.

Особенно тяжелый момент – это штыковой удар, требующий исключительно высоких физических и нравственных напряжений. Рукопашная схватка должна завершить атаку или контратаку, и никакой маневр те может ее заменить. Маневр ставит свои войска в наивыгоднейшее положение, но реализовать преимущества этого положения можно только в логическом завершении столкновения, то есть в рукопашной схватке. Иной противник, может быть, не примет штыкового боя – сдастся или отступит. Но надо всегда иметь в виду крепкого противника, готового к рукопашному бою. Кроме того, надо иметь в виду, что именно инициатива атакующего, навязывающего рукопашную схватку, способствует окончательной деморализации противника, заставляя его сдаться или отступить. Выбор как рубежа атаки, так и момента для броска вперед часто предоставляется самому офицеру, ведущему солдат в бой. Этот выбор стоит многих самых больших решений, закаляющих его волю.

Какими удачными ни были бы решения и действия офицера, ой не может считать свою задачу выполненной, если не закрепил достигнутого успеха. Иногда кажется, особенно если операция развивается успешно, что пауза в наступлении слишком короткая, чтобы тратить силы на укрепление занятого рубежа. Но офицер должен понимать, что незакрепленный успех может обернуться поражением, в моральном отношении тем более тяжелым, чем большим был этот успех. Задача закрепления успеха может стоять не только в условиях наступления, но и в условиях обороны: когда успешно отражена атака противника, следует восстановить оборонительные сооружения, нарушенную систему огня и, учтя опыт, зная уже сильные и слабые стороны своей обороны, предпринять все, чтобы ее улучшить.

Закрепление успеха мыслится не только в материальном отношении, в смысле оборудования позиции, но и в моральном. Разумеется, любой успех благоприятно отражается на морально-боевом состоянии войск. Но офицер не может полагаться на самотек, а обязан сделать все, чтобы успех, его значение дошли до сознания каждого солдата. Тогда эффективнее будут и его усилия по закреплению успеха.

Характер решений, принимаемых офицером в процессе выполнения задачи, свидетельствует о том, насколько он целеустремлен и активен. В своем стремлении к цели офицер в этих решениях может иногда проявить инициативу не меньшего значения, чем в основном решении. Важно, чтобы эта инициатива не шла вразрез с приказом или с замыслом старшего командира, чтобы она не мешала своим соседям выполнять их задачи. Офицер должен быть уверен, что такая инициатива всегда найдет одобрение со стороны начальника и встретит его поддержку.

Инициативный офицер оперативно реагирует на новые данные об обстановке, причем, если это нужно, даже меняет первоначально намеченный план. Например, в боях на реке Белой в 1919 году Чапаев выбрал участок переправы и тщательно подготавливал ее. Он наметил произвести переправу в ночь на 8 июня, но, узнав, что противник отвлечен действиями соседней 26-й дивизии, начал ее на день раньше.

Изменение плана нельзя себе представлять как механическое перенесение срока тех или иных действий. В приведенном выше примере изменение срока потребовало, может быть, форсирования каких-то мероприятий, возможно, что от некоторых мероприятий пришлось отказаться, в какой-то части изменились методы и т. д. Словом, изменение плана требует большой решительности от офицера, чтобы на ходу, в процессе выполнения задачи, перестроиться как в отношении сроков, так и в отношении способов и средств. Иногда же мотивы, которые лежали в основе первоначального решения, приходится отбрасывать, а ведь о них все время думал офицер, они подкрепляли его решимость действовать в духе разработанного им плана. Поэтому они вступают в борьбу с теми мотивами, которые побуждают офицера изменить план, и быстрое преодоление этой борьбы свидетельствует о его гибкости, решительности и инициативе.

Изменения в обстановке в ходе боевых действий таят в себе не только условия, затрудняющие выполнение задачи, но и условия, способствующие ее выполнению. Волевой, решительный офицер, внимательно следящий за изменениями обстановки в ходе боя, всегда сможет использовать эти изменения для решения своей задачи.

Известен, например, такой случай из Великой Отечественной войны. Один офицер готовился своим подразделением атаковать противника перед рассветом, чтобы захватить его очень выгодную позицию. Он руководствовался тем соображением, что перед рассветом бдительность часового ослаблена, а пока противник соберется с силами, чтобы перейти в контратаку, наступит утро, дающее возможность его подразделению вести прицельный огонь, что обеспечило бы закрепление достигнутого успеха. Но вечером офицер, по данным, своей разведки, понял, что у противника происходит смена частей. Он этим воспользовался и, отметая все прежние мотивы – соображения о том, чтобы захватить противника врасплох и лучше отразить его контратаки, немедленно атаковал противника, что дало хорошие результаты. Очевидно, он считал обстановку при смене частей противника более благоприятной, чем предутренние часы, а вопрос о закреплении успеха он решал, может быть, другими методами.

Разумеется, изменять план по своей инициативе офицер может при условии, что он при этом не нарушает замысла ни своего начальника, ни своих соседей.