Текст книги "Двухколесное счастье (СИ)"

Автор книги: Изольда Рыбкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

18.

Вторник начался так же стремительно, как и понедельник. Дядя Ашот приступил к штукатурке стен. Мой телефон только молчал. И когда я проснулась, и когда умывалась, и когда готовила завтрак. Даже, когда его ела – ни звука.

Зарядка вроде бы нормальная – 50%, – но, на всякий случай, положу с собой шнур, подзаряжусь в столовке в перерыве…

Топать на остановку таким серым и безрадостным утром, скажу я вам, – просто отвратительное занятие. Никому не рекомендую повторять.

На лекции по философии телефон несмело моргнул пару раз и погас. Беззвучный режим всё-таки.

Давид: «Ася, прости, сегодня я весь в бегах. В город вернусь поздно. Завтра созвонимся»

И следом:

Давид: «Доброе утро» (и улыбающийся смайлик)

– Чего ты сегодня такая потухшая? – интересуется в перерыве после второй пары Ника. – Марио опять не встретился?

Марио! Ну, конечно! Я же его сегодня не видела.

– Не волнуйся, он просто уехал на сбор студотрядов вместе с другими активистами.

– А, понятно тогда, – глупый ответ, конечно, но, а что тут скажешь?

– Кстати, как твой ремонт? Продвигается?

– Да, стены сегодня должны поштукатурить, завтра планирую обои выбрать.

– Давид помогает?

– Хм, – закатываю глаза. – Помогает, конечно.

– А что ты так недовольна? Плохо помогает? Не умеет, наверное, ничего толком?

– Да, нет, как раз наоборот… Слишком много его. Кран вон вчера заменил в ванной. Поставил смеситель, который стоит, наверняка, как крыло самолета… Еще и деньги не возьмет, на сто процентов уверена.

– Ась, – озадаченно смотрит на меня Ника, – я ничего не понимаю. Он всё делает, делает хорошо, денег не берет. И что при этом тебя в нем не устраивает?

– Он – армянин, понимаешь?

– Нет.

– Он вчера меня своими армянскими блюдами угощал, представляешь!

– В ресторан армянский водил?

– Да нет же – хуже. Его мама всё приготовила и сложила в контейнеры.

– И что? Невкусно было?

– Блин, Ника! Какая разница, вкусно или невкусно!? Ты понимаешь, что он ко мне вроде как подкатывает…

– Как подкатывает? Целоваться лезет? Или намекает на что-то?

– Да нет! Не лезет, не намекает… Ну как тебе объяснить… Просто я чувствую, что нравлюсь ему, понимаешь.

– Нет, не понимаю. То, что ты ему можешь нравиться, – это нормально. То, что он никак себя не проявляет – это обидно. А вот то, что ты в этом на сто процентов уверена – это подозрительно.

– Почему это? – не понимаю, к чему клонит подруга.

– Да потому что ты всего месяц назад была также убеждена, что Марио от тебя без ума. Однако у него за этот месяц уже больше десятка разных девушек перебывало.

– Ну, ладно, с Марио, может, я немного преувеличила. Кстати, в субботу всё может поменяться и ты еще вспомнишь мои слова, – я решаю сменить тему, потому что доводы Ники стали всё сильнее заводить меня в тупик.

– Ты всё-таки собираешься на эту вечеринку? – Ника совсем не улыбается, а смотрит обеспокоенно. – Ась, может не стоит тебе туда ехать? Там ведь и меня не будет, если вдруг что случится…

– Ой, да что там может случиться!

– Всё равно – будь осторожна, пожалуйста.

Еще одна курица-наседка. Мало того, бабушка Давида приставила за мной следить, так теперь еще и подруга туда же…

– Ладно, Ник, пойду я уже.

– В смысле «пойду»? Ещё ведь третья пара.

– Ой, английский… Я всё равно в нём ничего не понимаю. Скинешь мне потом задание, ладно?

– Всё-таки что-то сегодня с тобой не так… – глубокомысленно изрекает Вероника мне в спину.

Конечно не так. Всё не так.

Конечно, это из-за Марио. А из-за кого же еще?!

19.

Давид: «Доброе утро) Во сколько сегодня приехать?»

Прочитав сообщение, снова закрываю глаза и почему-то улыбаюсь. Нет, не из-за сообщения Давида. Просто мне хорошо от того, что сегодня не нужно подскакивать чуть свет, чтобы успеть к приходу дяди Ашота одеться, умыться и убраться в комнате. Вчера все «штукатурные» работы завершились, и на сегодня моя задача покрыть стены грунтовкой, которой необходимо да завтра высохнуть, чтобы я могла поклеить обои.

Обои!

Я: «Доброе утро) Ты сможешь помочь мне купить обои?»

Давид: «Да, конечно. Во сколько за тобой заехать?»

Я: «Давай к трём к универу»

Спохватившись отправляю вслед:

Я: «Спасибо)»

Давид отвечает улыбающимся смайликом.

Вот давно отметила одну особенность этого парня: он никогда не присылает мне подмигивающие смайлы. Вроде бы все ими пользуются. А Давид только улыбки шлет. Пытаюсь вспомнить, подмигивал ли он мне когда-нибудь в реальной жизни? Нет. Ни разу. Интересно, о чем это может говорить…

Можно было бы еще долго рассуждать о смайликах и сокращении верхнего века, однако неожиданно до моего слуха донесся очень знакомый стук по батареям. Это может означать только одно – внук бабы Дуси Костик снова собирается проспать первый урок в школе, а его бабушка категорически против. Баба Дуся всегда будит его очень креативно – сначала громко включает телевизор. Спустя несколько минут, если первое средство не действует, становится напротив и, перекрикивая ведущих первого канала, монотонно твердит: «Костя, вставай. Костя, вставай. Костя вставай…». Игнорирование любимой бабушки приводит Константина к третьему витку утренних мытарств – бабушка брызгает на несчастного водой. Святой водой! Как рассказывала баба Дуся моей бабушке, поначалу Костик, аки бесноватый, сразу подскакивал с кровати, потом прятался от «окропления», но спустя несколько таких процедур перестал. Вот тут-то и придумала изобретательная старушка новый действенный прием – стучать по батарее. Так как её внук спит к ним практически вплотную, то выдержать эту пытку ему труднее всего. Но стоит всё же отметить, что раньше сдаются соседи, которые стучат в ответ.

Услышав этот звук, подскакиваю как угорелая – блин, уже без пяти восемь! Моя маршрутка через 12 минут будет проезжать мимо остановки, а мне до неё еще бежать пять минут! В общем, времени у меня осталось только на то, чтобы натянуть джинсы, свитер и один сапог. Второй будет надеваться самостоятельно, пока я закрываю дверь. Куртку надеваю на бегу, выскакивая из подъезда, а шапку… Блин! Сегодня я без шапки. Хорошо, бабушка не видит. Она каждый день провожает меня, выглядывая в окно, и не отходит, пока я не скроюсь за поворотом. Знаю это наверняка – каждый раз притормаживаю в этом месте, чтобы помахать ей на прощание, ведь она ждёт этого короткого взмаха.

– О, ты снова сияешь! Колись, кто сегодня включил лампочку в твоих глазках?

– Ник, я смотрю, ты начала вести дневник наблюдений за моим настроением? Кстати, ты вчера английский сделала? У меня пятое задание не получилось, объяснишь? – пытаюсь уйти от ответа. Ну, в самом деле, если я скажу, что обрадовалась сообщению Давида, она подумает, что я обрадовалась именно ЕМУ, а не тому, что сегодня мне не придется в маршрутке тащить на себе мешок с обоями. В общем, тут сложно объяснять; я для себя всё решила, а Ника, как обычно, будет только сбивать меня своими вопросами.

***

Звонок после третьей пары я ждала «на чемоданах», готовая выскочить из аудитории в ту же секунду. Конечно же я так спешу не к Давиду, а в магазин обоев. Это очень увлекательное и ответственное занятие – выбрать рисунок, который будешь созерцать в течение еще лет десяти, как минимум.

Несмотря на то, что я выхожу из универа одной из первых, а часы показывают только без пяти три, однако машина Давида уже стоит на своем месте. Немного волнуясь, иду к черному кроссоверу. Почему-то пытаюсь представить, что скажет мне Давид. даже проигрываю наш возможный диалог:

– Привет, Асья. Как прошел твой день?

Почему-то я уверена, что он это обязательно спросит.

А что же мне ответить? Может:

– Нормально. Привет.

Нет, сначала же говорят «привет», а уже потом «нормально». Но слово это «нормально» – какое-то… тривиальное. Может, сказать «хорошо»? Или «бывало и лучше»? Последний вариант точно вызовет вопросы типа: «что случилось?» И что мне отвечать? Что просто захотела выпендриться и ответить нетривиально?

– Привет, Асья. Рад тебя видеть, – говорит Давид, выходя из машины, чтобы встретить меня.

О, нет! Он что, собирается открыть мне дверь???

Да.

– Как прошел твой день? – словно консьерж из фильмов про богачей, парень открывает передо мной пассажирскую дверь и подает руку, чтобы я могла взобраться внутрь немного высоковатой для меня машины.

Не помню, что я промямлила в итоге на его вопрос. Вроде сказала что-то похожее на «нормально», но это уже неважно. Дальнейший разговор по пути к строительному магазину потек легко и непринужденно. Мы много смеялись, Давид рассказывал историю, как он вчера неожиданно попал на свадьбу. Ох уж эти армянские традиции!

***

– Асья, не думаю, что красный – подходящий цвет для стен в спальне, – в очередной раз заставляет меня сомневаться в своем выборе Давид.

Это уже третий раз парень сбивает меня с толку, когда я останавливаюсь на понравившемся варианте. Сначала я была уверена, что он просто зануда. Но спустя полчаса брождения по залам, поняла, что у Давида очень хороший вкус и есть опыт в выборе обоев. Я же, лишенная и первого и второго, почему-то разозлилась на него. Конечно, он весь такой правильный, умный, идеальный, не чета мне – разбирающейся в ремонте, как свинья в апельсинах.

– Ладно, Давид, темный для спальни – плохо, в полоску – плохо, красный – плохо, – эмоционально выговариваю, готовая развернуться и уйти отсюда. – Может тогда просто оставить стены как есть? Пусть будут белыми! Белый – хорошо для спальни?

– Асья, прости, я не хотел тебя обидеть. Если хочешь, я буду отныне молчать. Или могу выйти и подождать тебя в машине, – Давид старается говорить ровно, но чувствуется в голосе какая-то растерянность и сожаление, что ли…

– Нет уж, – снова вредничаю. – Теперь давай ты выбирай, раз такой знаток!

Демонстративно складываю руки на груди и смотрю на парня с вызовом. Но он, на удивление, не ведется на провокацию, а просто молча идет по рядам в одном ему известном направлении, словно точно знает, что ему нужно.

– Вот, думаю, нужно что-то из этого раздела. Цвета неброские, рисунок спокойный и ненавязчивый. Антонина Михайловна, думаю, оценит.

Бабушка! Ну конечно! Я же должна была в первую очередь беспокоиться о её комфорте. Мне становится стыдно от того, что посторонний человек оказался намного предупредительнее в этом вопросе и, в отличие от меня, подумал о хозяйке квартиры.

– Это просто немыслимо! – заменяя слово «капец», которое так и рвалось с языка, восклицаю я. – Этот отдел, оказывается, так и называется «Обои для спальни». Смотри: тут же черным по белому написано! – Давид снисходительно улыбается – он, похоже, всегда видел эту вывеску. – Огромными буквами… А я, как дура, пыталась изобрести велосипед.

– Кстати, о велосипеде! – парень достает нужное количество рулонов и складывает их в тележку. – Не хочешь сегодня обновить свой транспорт? Я как раз забрал моего двухколесного коня с ремонта. Да и погода вроде бы неплохая – последние теплые деньки остались перед морозами.

– Хм, – раздумываю над его словами. А почему бы и нет? – Ну, давай. Только сначала нужно стены прогрунтовать, чтобы завтра обои клеить, – говорю, когда мы уже стоим у кассы.

– Девушка, извините, что вмешиваюсь, – вдруг обращается к нам кассир. – Обои, которые вы выбрали, не требуют предварительного покрытия стен грунтовкой.

Ну что за люди! Подслушивают чужие разговоры.

– Ну ладно тогда. Значит сегодня будем вспоминать, как крутить педали, – улыбаюсь Давиду и получаю в ответ полную взаимность.

20.

Когда я говорила, что нужно будет вспомнить, как крутить педали, я вовсе не шутила. Вернее, я очень надеялась, что это я так шучу, а на деле выйдет само собой – типа: раз научился ездить, то обратно уже не разучишься.

– Асья, крути педали и рулить не забывай, – кричит запыхавшийся Давид, который держит меня вместе с велосипедом, когда я пытаюсь ехать на нем. Не на Давиде, конечно. Ну, в общем, вы поняли.

– Да я стараюсь, – кричу в ответ и почему-то тоже голосом загнанной лошадки, хотя бежит за великом парень, а я лишь нажимаю на педали. – Давиииид…

Переднее колесо съезжает с асфальтированной части аллейки, которую мы выбрали в качестве полигона, и велосипед стремительно накренивается на один бок. Что происходит дальше я понять не успеваю, но приготовившись встретиться лицом с землёй-матушкой, зажмуриваюсь перед неизбежным. Приземляюсь я, на удивление, мягко. Открываю глаза и понимаю, что лежу на… Давиде.

Как это вышло, я понять не успеваю, потому что неловкость и смущение нахлынули неожиданной волной, и, кажется, заставили щеки покраснеть.

Смотрю на парня несколько секунд, пытаясь понять, как себя вести и что сказать или сделать в подобном положении, но Давид спасает ситуацию. Он вдруг разражается смехом. Вся неловкость пропадает в миг, и вот я уже хохоча вместе с ним поднимаюсь на ноги.

Ещё с час мы просто гуляем, ведя велосипеды за руль, лишь изредка предпринимая попытки научить меня ехать самостоятельно. Усевшись на скамью в небольшом парке в нашем районе, продолжаем беседу, которая захватила настолько, что мы не замечаем, как день спешно перешел в вечер. Это совсем не удивительно для середины октября, но когда над нами вдруг загорается фонарь, освещая пространство вокруг теплым желтым светом, то мы, резко очнувшись, понимаем, что засиделись и пора завершать прогулку.

– Давай еще разок я попробую, – говорю Давиду, когда мы поднимаемся, чтобы идти к дому. – Обидно будет, если я так и не смогу сегодня прокатиться.

Давид соглашается и, оставив свой велосипед у ближайшего дерева, снова занимает позицию около меня.

Многочисленные попытки не прошли даром, и я наконец ловлю то самое равновесие, которое так долго от меня ускользало. Я еду. Я ЕДУ!!!

Хочу сказать об этом Давиду и даже поворачиваюсь, чтобы увидеть его одобрительный взгляд, но в этот момент что-то пошло не так. И, как назло, это происходит именно тогда, когда крепкие руки отпускают седушку, за которую они держались. Как оказалось, не «держались», а «держали»…

Второе падение пошло по другому сценарию. Давида подо мной не оказалось…

– Асья! Асья! Прости! Ты ударилась? Что болит? – мой мир, перевернувшийся в одно мгновение, не сразу различает склонившееся надо мной лицо кавказской национальности. Сфокусировав взгляд, вижу огромную тревогу, трепет и вину в огромных черных глазах. Какие же они всё-таки красивущие!

– Ты что, не слышишь меня? Господи, у неё сотрясение! – Давид исступленно мечется взглядом по моему лицу и к уже имеющимся чувствам начинает примешиваться паника. Это уже слишком!

– Давид, всё хорошо! – я стараюсь улыбнуться, выходит немного криво, но вовсе не потому что мне больно. Я зависла, рассматривая его лицо, а когда поймала сама себя за этим делом, то стало неловко и стыдно. – Я не ударилась, тут листьев целая гора.

Поднимаюсь на ноги, радуясь, что ничего не болит, и тут же понимаю, что в моем виде теперь можно легко играть лешего на новогодних утренниках, ну, или пугать мной непослушных малышей – я вылитая бабайка! Листья облепили меня так, будто бы я, прежде чем свалиться в них, предварительно вывалялась в меду. Давид стал отряхивать меня, а я не могла и вздохнуть – прикосновения даже через одежду ощущались слишком чувствительно. А когда парень закончил убирать листву с моей спины и обошел меня спереди, то его лицо неожиданно оказалось совсем близко к моему…

Не дышать оказалось очень сложно, но еще труднее – сделать вдох, когда прямо в считанных сантиметрах от тебя находится человек, который почему-то вызывает это смятение. Усилием воли делаю вдох и поднимаю испуганный взгляд на Давида. Он, похоже, тоже не дышит. Глаза наши встречаются, и я просто не могу смотреть куда-то еще.

Сколько проходит времени, когда мы так стоим и просто, не моргая, смотрим друг на друга?.. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. В какой-то момент я поняла, что хочу, чтобы Давид меня поцеловал. Кажется, даже воздух вокруг пропитался этим ожиданием.

Давид медленно поднял руку и повел её к моему лицу. Сама не отдавая отчет своим действиям, я закрыла веки и, слегка подавшись вперед, замерла. Секунда. Еще одна. Третья. Неужели в ожидании время так тянется, что мгновения кажутся целой вечностью?

Наконец, я чувствую прикосновение. Точнее легкое движение в районе головы. Это не совсем то, что я ожидала. Точнее совсем не то…

Распахиваю глаза и вижу уже совершенно другой взгляд. Давид снимает с моих волос лист и, словно извиняясь, показывает его мне. Будто нарочно, им оказался самый пожухлый и выцветший представитель облепивших меня фрагментов осени. Он был таким жалким, какой и я почувствовала себя в этот момент.

– Прости… – говорит Давид, усугубляя моё состояние.

За что он сейчас извиняется? За то, что не пошел на поводу у глупой идиотки и не стал целовать её? За то, что не разделил моих необоснованных ожиданий?

Да, расслабься, парень! Я от тебя и не ждала ничего. Ты вообще мне сразу не понравился! И сейчас не нравишься, просто так вышло. Гормоны может… Может витаминов каких не хватает. В общем, не собиралась я с тобой целоваться. Показалось тебе.

– За что ты извиняешься, – сказала максимально безразлично. – Это я виновата. Ты говорил, что на сегодня занятий достаточно, а я решила еще попробовать, вот и свалилась. Не умею вовремя остановиться.

Мы идем дальше в неловком молчании, которое парень пытается изредка прерывать какими-то ничего не значащими вопросами. Я отвечаю неохотно. Он, наверняка, это чувствует.

Холодно простившись, расходимся.

В голове словно на повторе моя фраза «Я не умею вовремя остановиться».

А Давид умеет.

21.

Четверг. Два дня до вечеринки у Марио и три – до возвращения бабушки.

Еще со вчерашнего вечера было принято решение пропустить сегодня учебу и посвятить время самому ответственному этапу – поклейке обоев.

Опыт в этом деле у меня имеется – мама большой любитель ремонтов, и я с самого детства принимала в них активное участие. Нет, не потому что мне этого хотелось. Просто у меня не было выбора.

Ладно, не будем о грустном. Тем более, что эти обстоятельства способствовали тому, что сегодня с самого утра я совершенно без паники и долгих раздумий приготовила клей и нарезала сразу несколько отрезков необходимой длины, естественно, подогнав под рисунок.

Давид сегодня не звонил. И хорошо! Я даже рада, что не придется снова думать, как смотреть ему в глаза после вчерашнего неудавшегося поцелуя. Однако этот момент никак не хотел выходить из памяти…

***

К двенадцати часам я самостоятельно поклеила три стены и, если честно, выдохлась. Это оказалось очень энергозатратно – скакать со стола на стул, со стула на пол, брать нужный кусок и проходить с ним ту же полосу препятствий, только в обратном порядке.

Оглядев комнату, прикинула, что работы осталось на час-полтора, но сейчас мой ресурс сил был израсходован, или, как говорят геймеры, хр на нуле. Нужно подзарядиться и немного отдохнуть.

Эх, зря я вчера после катания на великах отказалась идти с Давидом в магазин за продуктами. После неловкой ситуации между нами хотелось как можно быстрее попасть домой, а до этого как можно меньше контактировать с парнем. Итог: сегодня у меня практически пустой холодильник и отсутствие всякого желания что-то готовить.

Скривившись, тянусь к кастрюльке с гречкой. Её бабушка отварила перед своим отъездом. Сегодня у неё маленький юбилей – пять дней в холодильнике. Отпраздновать?

Звонок в дверь не дает мне дать вынужденный положительный ответ на этот вопрос.

Иду в прихожую, внутренне надеясь увидеть там… Ну вот кого я хочу там увидеть? Нет, ни за что я себе в этом не признаюсь!

– Давид? – смотреть ему в глаза хоть и неловко, но я почему-то улыбаюсь. Да просто солнце светит в окно подъезда и слепит глаза.

– Привет, – говорит с такой милой улыбкой, что я даже какое-то время растерянно пытаюсь вспомнить причину, по которой мне должно быть неловко с ним разговаривать. Да нет такой причины!

– Привет, – улыбаюсь в ответ. – Ты разве не на работе должен быть? – конечно, спрашиваю только ради красного словца, да и еще за тем, чтобы услышать, что он отменил свою работу, дабы прийти ко мне и помочь с обоями.

– Сегодня у меня сокращенный рабочий день, – только сейчас я заметила, что на Давиде надеты классические брюки и то же пальто, в котором он уже однажды бывал в моей квартире, примчавшись спасать меня в первый день ремонта. – Ты уже обедала?

Ох, какой же правильный вопрос. Сердце от этих слов начинает биться в два раза быстрее. Отрицательно мотаю головой и с трепетным ожиданием предвкушаю следующую фразу:

– Собирайся тогда.

Стоп. Я не эту фразу ждала. Я думала, он скажет, что привез мне долму и кололак, ну или на худой конец, гату или пахлаву, а он… Подождите, это он сейчас меня в кафе что ли зовет? Свидание?

– Давид, но я еще не доклеила обои, – если свидание затянется, то придется ночью возиться. А не хотелось бы…

– Не волнуйся, я тебе помогу после обеда. В четыре руки работа быстрее пойдёт.

Внутренне ликуя, иду в комнату, стараясь не бежать и не подпрыгивать от радости. Что же мне надеть? Нужно что-то такое, чтобы не выглядеть слишком помпезно, но в то же время что-то, в чем я буду выглядеть привлекательно на своем первом свидании.

А это точно свидание? В фильмах парни обычно приглашают девушек на ужин. Мы же идем на обед. Кстати, куда мы едем?

Вопрос хороший. Но уже не своевременный. Придётся импровизировать.

Выбираю серебристый свитшот с открытым плечом и рукавом «летучая мышь», который до этого надевала всего раз на вечеринку в школе, и свои «парадные» джинсы. Это самая дорогая вещь во всём шкафу – куплены на собственные деньги, заработанные минувшим летом на полевых работах. Фактически ради них-то я и устроилась батрачить два летних месяца с пяти утра и до обеда в поле – в пыли и на жаре. Они светлые, модного фасона, со стразами и, конечно, с огромными дырками на коленках. Собственно из-за этого «дизайна» мама и стала в позу, наотрез отказавшись мне их покупать. Пришлось зарабатывать самой.

Распускаю волосы, которые у меня ниже плеч и подвожу глаза. Блеск для губ намазала чуть пожирнее, чем обычно – губы должны выглядеть сочно и притягательно, чтобы их хотелось… Ну вы поняли. Несколько взмахов тушью и легкие порхания кистью с румянами – я неотразима!

Единственный минус – придется надеть красные балетки, ибо кроссовки после вчерашнего катания на велике и особенно моего фееричного валяния в листьях выглядят убого. Сегодня планировала их постирать, но не успела.

Когда я появляюсь во дворе перед машиной Давида, то улавливаю изменения в его лице. Наконец-то я смогла его зацепить – вон, как глаза округлились!

Небрежно откинув выбившиеся пряди назад, хотела продемонстрировать свои роскошные волосы, как это делают в рекламе шампуня, но вышло чуть иначе. Порыв ветра оказался не встречным, а попутным – откинутые локоны вернулись ко мне с другой стороны и, вот же невезенье, – прилипли к моим губам! Стараюсь быстро и незаметно их убрать с лица, но снова провал: жирный блеск для губ не собирается расставаться с волосами. Потянув их, чувствую, как они ведут за собой липкую жижу с губ на щеку.

Какой ужас – я сейчас буду похожа на Джокера, который улыбается на одну сторону. Тру щеку и понимаю, что оставляю на ладонях клейкую субстанцию. И как назло, влажные салфетки закончились вчера. Ни салфеток, ни платка… А Давид всегда подает мне руку, когда усаживает и помогает выйти из машины.

Что делать? Думай, голова!

Мысли разлетелись и спрятались по углам серого вещества. И только одна глупая заблудившаяся мыслишка подала идею – вытереть ладошки о джинсы.

Ну, раз других идей нет…

***

– Давид, а куда мы едем, если не секрет? – говорю, когда его машина, миновав центр города, съезжает на дорогу, ведущую на выезд.

– Не волнуйся, из Измайловска не выедем, – улыбается парень. Да я и не волновалась. – Мои родители живут в этом районе. Мы почти приехали.

Что? РОДИТЕЛИ??? Мы так не договаривались…