Текст книги "Двухколесное счастье (СИ)"

Автор книги: Изольда Рыбкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

11.

Покосившаяся ржавая железная дверь поддалась не сразу. Дедов гараж уже лет десять используется бабушкой не по назначению – после того, как голубой Москвич, выезжая из своего дома в последний раз, протаранил ветхий забор, ограждавший двор, было принято решение с ним попрощаться. Ну как «принято»… дед до последнего отказывался его принимать, но бабуля была непреклонна: «Ты, старый, своё отъездил! Сейчас мне перед соседями краснеть и деньги на забор с пенсии откладывать, а завтра что? Передачки готовить или сразу панихиду заказывать?»

В общем, много лет в гараже, расположенном у самых ворот нашего двора, уже давно не хранилось никакого транспорта, кроме моей «Десны».

Провозившись с замком, мне всё-таки удалось попасть в эту Нарнию советских времен. Распахнув ворота, я словно открыла старую книгу эпохи СССР, и чем дальше заходила, передвигая разные вещи, тем больше пыли летело с её страниц, повисая в воздухе и погружая меня в атмосферу любимых советских фильмов. Вот эмалированный бидончик, в который залетел счастливый билет из «Спортлото-82», вот керосиновая лампа из мультика про Чебурашку, а вот и телефонный аппарат с крутящимся диском посередине, с помощью которого Женя Лукашин звонил «своей Наде»…

Пока я разгребала в стороны разные раритетные вещи «Брежневского застоя» и «Хрущевской оттепели», где-то в глубине за детской коляской с огромными колесами и потрепанным дерматиновым корпусом показался до боли знакомый руль. Убрав с пути несколько связок с книгами, содержащих полное собрание сочинений Ленина, я добралась-таки до своего железного друга детства.

Когда-то он был красивого голубого цвета. Точнее даже цвета морской волны, или тиффани, как сейчас модно его называть… Но сегодня все эти названия не имеют никакого отношения к моему велику, ибо краска слезла с него почти полностью. Руль и рама тоже не выдержали годы стояния в душном и неотапливаемом помещении и прилично так покрылись ржавчиной. О седушке и говорить страшно…

Однако, когда я вытащила на свет Божий то, что когда-то называлось средством передвижения, то сразу же поняла, что это гордое имя носить ему видимо придется нескоро или не придется вовсе: оба колеса были не просто пусты, но в них отсутствовала добрая половина спиц. Оставшиеся покрылись слоем ржавчины и, очевидно, были не пригодны для эксплуатации.

– Асюша, что ты тут делаешь!? – внезапно раздается за спиной возглас бабушки, который заставляет меня едва не подпрыгнуть от неожиданности.

– Ба, я …

Хотела что-то сказать в своё оправдание, но повернув голову к бабуле, вдруг наткнулась на пронзительный взгляд черных глаз, которые совсем не ожидала увидеть. Рядом с бабушкой, держа в руках её сумку и пакет из супермаркета, стоял Давид.

С нашей последней встречи прошло четыре дня, и если в первые два он еще появлялся в нашей квартире – я слышала его голос, – то ни вчера, ни сегодня от него не было ни слуху ни духу.

– Зд-расьте, – протянула по слогам, на ходу подменяя растерянность на искусственное презрение.

Давид сдержанно кивает, не переставая буравить меня осуждающим взглядом. От этой его молчаливой нотации становится стыдно за свой поступок, но признать очередной промах я не хочу, поэтому с вызовом отвечаю сразу двоим:

– Я вышла немного подышать воздухом, что тут такого?

– Ася! Тебе ведь даже вставать без надобности запретили, а ты спустилась по лестнице, да еще и забралась в этот душный гараж, – бабушка причитает, не оставляя ни одного шанса мне вставить хоть слово оправдания. – И зачем ты вытащила этот велосипед!? Только не говори, что собиралась на нем ехать…

– Вообще-то собиралась, – несмело отвечаю, пытаясь боковым зрением увидеть реакцию Давида. Не знаю, почему, но уверена, что он в этот момент снова поднимет свои густые брови к не менее густой шевелюре, которая не выдержав разочарования во мне, падает на его высокий ровный лоб.

– Да что же ты за егоза у меня! – то ли возмущенно, то ли умиленно, то ли просто артистически восклицает бабуля. – Давид, – обращается она к парню, отчего мне становится неловко, – ну вот что с ней поделаешь!? Не может эта стрекоза-попрыгунья на одном месте долго сидеть.

Молчавший доселе армянин всё-таки подает голос:

– Асья, – неужели не забыл еще, как меня зовут! – я вижу, вам уже лучше? – не пойму, это сарказм, что ли?

– Да, вашими молитвами, – едко парирую в ответ, за что получаю укоризненный взгляд бабули. – Вам нет больше надобности ездить к нам за тридевять земель. Спасибо, что помогли донести сумку, – на этих словах я уверенно подхожу к парню вплотную и хватаю за ручки бабушкиного саквояжа. Но Давид не разжимает своих пальцев и сумка остается у него.

– Не просите, Асья, я не позволю вам нести тяжести в вашем состоянии. Пойдёмте, я провожу вас до квартиры, – он разворачивается к выходу, и в следующий момент я слышу от него уже совсем негромкое добавление: – Там и попрощаемся…

Последние его слова так и повисли в воздухе. Конечно, я рада их слышать – отделаюсь, наконец, от навязчивого армянина. Но почему от них вдруг кожа на руках и спине покрылась мурашками?

В каком-то тумане бреду к нашему подъезду, даже не поняв, когда и как закрывала двери гаража. Каждый шаг словно ощущается каждой клеткой, будто ноги двигаются отдельно от туловища, а мозг вообще еще сомневается, стоит ли идти…

Очень странные и ранее не знакомые мне ощущения. Хочется поскорее избавиться от них, но прежде необходимо устранить источник такой реакции – Давида. Поэтому я набираю в легкие побольше воздуха и у самой двери, догоняя идущего впереди парня, громко заявляю:

– Спасибо, Давид, – голос почему-то предательски сорвался. – Были рады знакомству, – специально говорю во множественном числе, намекая на бабушку, чтобы исключить возможность ей снова оставить его под каким-либо предлогом. – Не смеем вас больше задерживать.

Бабушка только и успевает произнести моё имя, а после виновато смотрит на парня, словно оправдываясь за мои слова. Давид натянуто улыбается и, кивая бабушке, переводит взгляд на меня.

– До свидания. Я тоже был рад знакомству, Асья…

Он разворачивается и удаляется по лестнице, ни разу не обернувшись. Он снова оказался победителем: его последние слова звучали невероятно искренне. Мой сарказм на фоне его простого почти признания, оказался унизительно глупым. И снова эти мурашки…

12.

Идея с велосипедом, похоже, с треском провалилась. Старый, судя по всему, не восстановить, а о новом я даже мысли не допускаю. Денег на него взять просто неоткуда. Поэтому весь остаток дня я посвятила поиску альтернативных вариантов сближения с Марио.

Звонки, смски, письма и тому подобное были отметены мной сразу же – такие тривиальные подкаты больше похожи на обычную навязчивость влюбленной дурочки, а такой статус вовсе мне не импонировал. Остается искать точки соприкосновения в виде общих интересов. Все хобби я перебрала уже вдоль и поперек – совпадений так и не выявилось. Возможно, пересечения найдутся в других сферах…

Снова лезу в социальные сети. На этот раз изучение личной странички итальянца проходит с медицинской точностью. Внимание привлекает любая мелочь, каждый пост, каждый «лайк» парня приобретают для меня какое-то сакральное значение и подвергается детальному анализу.

Спустя пару часов мне удается сделать еще несколько записей в «досье» Марио. Он любит советские фильмы, спортивные машины и музыку в стиле кантри. Не знаю, как всё это сочетается в его кудрявой головушке, но узнать большего пока мне не удалось.

Что ж, небольшое совпадение всё-таки есть. Советское кино, в особенности комедии, мне очень нравится. Осталось понять, как я могу это использовать…

Внезапный звонок в дверь вырывает меня из раздумий. Наверное, бабушка вернулась из магазина. Что-то быстро она…

Медленно встаю с кровати, чтобы не спровоцировать головокружение. Очень некстати опять вспоминается Давид и то, как он не разрешал мне самостоятельно передвигаться. Гоню эти мысли – он ушел и обещал, что навсегда, – не за чем даже думать о нем.

Открываю дверь и чуть не падаю от увиденного – передо мной стоит тот, кого я только секунду назад выгнала из мыслей, и держится за руль нового скоростного велосипеда.

– Ч-что эт-то? – словно загипнотизированная, заикаясь, спрашиваю у Давида, указывая на новенький, бело-бирюзовый велик, явно предназначенный для девушки.

– Это вам, Асья, – улыбаясь отвечает и подкатывает это чудо к двери.

– Но… я… вы уверены? – честно говоря, я не знаю, что сказать: с одной стороны, такой дорогой подарок я принять не могу, а с другой – это ведь не просто велосипед, что мой шанс на счастье, который я никак не могу упустить.

– Конечно, – еще шире растягивая рот, произносит парень. – Нравится?

– Очень, – честно признаюсь, не в силах отказаться брать этот подарок. – Но ведь он очень дорогой, наверное?

На самом деле, этот вопрос задан скорее из желания понять – буду ли я что-то должна за него. Давид, вернувшись к серьезному тону, быстро отвечает на вопрос:

– Не волнуйтесь, не дороже моей репутации.

– Что вы имеете в виду? – непонимающе обращаюсь к парню.

– Я сбил вас на велосипеде, вы получили серьезные травмы, но однако не стали писать на меня заявление – сохранили мне репутацию. Вряд ли клиенты также охотно шли бы к человеку, узнав о том, что у него были правонарушения.

Давид вполне логично всё обосновывает, но мне почему-то не по себе становится от его слов – получается, это не подарок, а «откуп» за то, что не обратилась в полицию… Вся моя благодарность куда-то улетучивается, и становится отчего-то обидно.

– Хорошо, – натянув на лицо выражение крайнего цинизма, изрекаю в ответ, – раз вы мне больше ничего не должны, да и я уже почти поправилась, то думаю, что на этом можно и закончить наше знакомство.

Смотрю на парня в упор, и на последних словах он тоже начинает сверлить меня недовольным взглядом.

– Асья, я понял, что вам уже не терпится от меня отделаться, однако вам придется потерпеть меня еще как минимум один день.

Что еще за условия такие!?

– Я обещал вашей бабушке, что проконтролирую вашу езду на велосипеде. И как только буду уверен, что вы уверенно держитесь на двух колесах, я смогу оставить вас. Иначе Антонина Михайловна запретила мне делать вам такой подарок.

Вот уж спасибо, бабуля! Услужила!

– Ой, да если дело только в этом, то я хоть сейчас готова показать вам, что прекрасно езжу и не нуждаюсь в няньке.

Я решительно хватаюсь за руль моего нового бирюзового друга, чтобы выкатить его обратно в подъезд, но Давид уверенным движением перехватывает велосипед.

– Нет, Асья, это исключено. Ранее чем в понедельник вы не можете ездить. Врач строго запретил всё, что связано с риском повторного сотрясения.

Вот же, зануда!

Условившись встретиться через четыре дня, Давид покидает мою квартиру, а я с восторгом и трепетом начинаю «знакомство» с великом.

Блестящий руль с приятными на ощупь резиновыми держателями, кожаное сиденье, которое так и манит взобраться на него и как в детстве с горки с ветерком… Эх… Зануда этот Давид. Или я уже говорила это?

13.

Вы не представляете, что значит для экстраверта двухнедельное пребывание в одном месте, без возможности смены обстановки. За всё время своей так называемой реабилитации я и людей-то практически не видела, за исключением бабушки, соседки бабы Дуси, которая приходила в гости три раза в неделю, да почтальона дяди Пети, «тайно» влюбленного в мою бабулю, и потому не упускающего ни одной возможности к нам заглянуть. В понедельник он приносил платежку за свет, в среду за газ и воду, в четверг была какая-то бесплатная газета, а в пятницу посчастливилось получить письмо.

Вообще, письма мы получаем довольно часто – примерно раз в месяц. Пишет бабушкина двоюродная сестра из Испании, которая уехала туда в шестидесятых годах и связь с ней была утеряна почти на полвека. Лет пять назад они нашлись, благодаря Одноклассникам, но общение в соцсети не заладилось – обе сестры, которым уже за семьдесят, наотрез отказались пользоваться «тырнетом», и сразу же обменявшись адресами, наладили переписку.

На этот раз бабушка прочитав письмо была особенно взбудоражена его содержимым, и когда она закончила чтение, я поняла, что стало тому причиной.

– Нина приезжает в Россию! – произнесла бабуля с какой-то непонятной интонацией.

Я всматривалась в её лицо, полное какой-то растерянной задумчивости, и пыталась определить, рада она этой новости или нет.

– И к нам собирается приехать…

– Ба, это же здорово – увидитесь, наконец! – странная реакция бабули вызвала у меня недоумение.

– И что же тут «здорового»? – грубо оборвала меня бабушка. – Здорово, что живем в этой халупе, которая вот-вот развалится? Или может здорово будет угощать испанскую донью щами и вареной картошкой с селедкой?

Бабушка быстро сложила письмо по сгибам, как оно помещалось в конверте, и, бросив его на стол, словно вихрь вылетела из комнаты. На кухне тут же загремели кастрюли, сковородки и ведра – верный признак того, что у бабули очень плохое настроение и намечается генеральная уборка.

Только к вечеру, когда мы уже ложились спать, я осмелилась снова заговорить на тему приезда гостей.

– Ба, ну скажи, ты правда не хочешь увидеться с сестрой только из-за того, что мы небогато живем? – да, возможно слово «небогато» звучит слишком мягко, и кто-то назвал бы нас откровенно нищими, но я с детства приучена довольствоваться тем, что есть, не заглядывая никому в рот.

– Ох, Асюш, – бабушка с глубоким вздохом уселась на кровати и обреченно сложила ладони на колени. – Да, хочу, конечно. Но как представлю, что Нина приедет сюда вся такая роскошная, на огромном джипе своего внука…

– Ну так это же классно! Если у внука джип, значит точно не застрянет нигде по дороге, – я пытаюсь её немного развеселить, но улыбка выходит какой-то грустной. – Ну бабуль, ну не расстраивайся! Главное же не в вещах, не в домах и машинах, ты ведь сама всегда говорила. Главное – люди! Их отношение: забота, внимание, доброта…

Какое-то время она смотрит на меня, словно пытаясь вникнуть в смысл моих слов, а потом умилительно склоняет голову на бок и всё-таки улыбается. Но уже по-доброму, словно смирившись с реальностью.

– Эх, ты моя коза заботливая! – подходит ко мне и, обняв, «пересчитывает» мои ребра, а потом нежно целует в макушку. – И правда – чего это я распереживалась. Ну нет ремонта тридцать лет, ну и что?! Мы-то живем, а показуха эта – ни к чему она…

Мы еще немного обсудили приезд родственницы перед тем, как лечь спать, однако я довольно долго не могла окунуться в объятия морфея, всё пытаясь уложить в голове причину беспокойства моей бабули. А ведь она права – её квартирка в старом разваливающемся доме пятидесятых годов прошлого века уже давно нуждается в ремонте. Обои в ней переклеивались примерно в девяностые годы – сколько помню их, они уже тогда были «ретро», а сегодня это даже не «винтаж», а что-то настолько ветхое, что даже при всем огромном желании современных дизайнеров всё старить, не выйдет такого эффекта. У потолка они чуть не в полном составе решили начать самостоятельную жизнь, а в местах стыков на всех видных местах, куда бабушка могла только достать, были заклеяны скотчем.

Помимо стен, которыми нужно было бы заняться в первую очередь, был еще потолок с желтыми разводами, оставшимися со времен старой кровли, которая постоянно протекала в сильные дожди; и пол, не только ужасно выглядевший после многочисленных перекрашиваний, но и истошно стонущий, когда кто-то пытался по нему идти. Конечно, были еще «мелочи» типа некрашеных дверей, окон и батарей, обвалившейся частично плитки в ванной и старой сантехники. Но всё это казалось мне не только не по силам, но и не по карману.

В общем, я решила сосредоточиться на малом – том, что я могла изменить своими возможностями. Сейчас я могу осилить только обои, а дальше – будет видно.

На следующее утро я проснулась в боевой готовности менять этот мир к лучшему. У меня в кошельке было целых две тысячи, которые мне удалось скопить со стипендий за короткое время моей учебы в универе, и казалось, что этих огромных денег хватит на всё, что я задумала, да еще и останется мне на вкусняшку. Как бы ни так!

Я очень давно не была в строительных магазинах… И очень давно не видела цен на обои! Рассчитывая купить «самые лучшие», чтобы порадовать бабушку, я вынуждена была купить «самые простые», чтобы хватило на клей…

Настроение у меня упало ниже нашего старого крашеного паркета. А когда я принесла свои покупки в дом, то неожиданно поняла, что есть еще одна огромная трудность – как переклеить обои в единственной комнате, которая еще и вся заставлена разным раритетом, старинной мебелью и просто хламом?

С полчаса я всё ходила по комнате вокруг да около, примеряясь к обстановке и пытаясь придумать, с чего начать. Наконец, решила, что лучше всего – просто начать, а дальше само собой закрутится. И я начала.

Отодвинула от стены диван, и пока бабушка не было дома, и она не могла меня остановить, я резко дернула кусок отвалившейся бумажной полосы. Всё, назад пути нет. Теперь оставить «как есть» уж точно не получится.

Увлекшись, я и не заметила, как снесла к середине комнаты половину мебели. Сверху на диване стоял журнальный столик, на нем книги, подписки журналов и старые фотографии, которые бабушка хранила в книжном шкафу, а я не смогла его сдвинуть с места, пока не освободила от содержимого. И вот, когда огромная гора из вещей стояла посередине, а мне оставалось оторвать всего пару кусочков, я даже не поняла, как в мгновение ока очутилась на самом верху, балансируя одной ногой на «пирамиде», а второй опираясь на полку всё в том же книжном шкафу.

«Хорошо, бабушка не видит меня», – только и успела подумать, как словно в ответ моим мыслям раздается стук в дверь.

С перепугу потеряв равновесие, я рефлекторно схватилась за первое, что попало в руки, и оказалась висящей на шкафе. Пирамида же, которую я в полете оттолкнула, с грохотом повалилась на пол.

А уже через секунду внезапно открывшаяся дверь явила мне того, кого я совсем не ожидала тут увидеть. На пороге стоял Давид.

14.

Белая футболка без каких-либо надписей, светлые джинсы, слегка потертые на коленях, толстовка, якобы небрежно наброшенная на плечи… Завершали образ парня белоснежные кроссовки. Всё это выглядело настолько необычно для Давида и настолько идеально, что я невольно засмотрелась. Да-да. Именно «идеально». Каждая деталь словно была продумана и взвешена: майка сидела на нём так, будто специально сшита по его весьма, кстати, неплохой фигуре, выделяя и подчеркивая крепкие мышцы рук и груди. Захотелось даже посмотреть, как выглядит в этой безупречной футболке спина парня. Признаться, именно спина у мужчин – моя слабость. С детства обожала кататься на спине у папы, а мама до сих пор часто шутит в мой адрес: «Аська, ищи себе мужа, за которым будешь как за каменной спиной».

Но её-то сейчас мне и не удастся увидеть, ибо помимо того, что Давид стоит ко мне лицом, на плечах висит толстовка, которая скрывает всё «самое интересное» для меня.

– Асья, вы с ума сошли!? – из моих размышлений меня выводит окрик с армянским акцентом.

От неожиданности я смогла только промычать что-то невразумительное и осознать, что по-прежнему вишу на шкафу. Висю. В общем, нахожусь в подвешенном состоянии.

– Бросайте руки! – приказ прозвучал резко, и не успев опомниться и понять, что я выполнила его в первое же мгновение, почувствовала себя очень комфортно и даже… уютно?

– Что вы здесь делаете? – спросила чуть заикаясь, но при этом не разжимая рук, обхвативших в полете крепкую шею.

Давид неотрывно смотрел в мои глаза, казалось, даже не понимая, о чем я его только что спросила. Такая близость, помноженная на прикосновения моих ладоней к теплой, если не сказать – горячей, коже парня, вызывала какой-то неведомый мне ранее трепет – словно электрическое поле образовалось вокруг нас и не давало вырваться из него. Хотя, по правде сказать, в этот момент и выбираться-то не особо хотелось.

– Асья, – моё имя, произнесенное почти шепотом, но при этом на армянский манер, вывело меня из ступора. Будто очнувшись от колдовских чар, я вдруг поняла, что нахожусь в каком-то двусмысленном положении – на руках у малознакомого парня, который при этом еще и армянин! И – о ужас! – настолько близко, что не произнеси он моего имени, могло случиться…

Нет. Нееет… Я даже думать не хочу о том, что могло бы произойти! С армянами я еще не целовалась! Позор какой!

Резко встряхнув головой, прогоняя одолевающие со всех сторон мысли, я вмиг спрыгнула с крепких рук и, отступив, на всякий случай, на шаг назад, испытующе посмотрела на Давида.

– Ну так, – Давид начал объяснения, но голос подвел – получилось очень хрипло. Откашлявшись, он продолжил: – мы же договаривались: сегодня понедельник, и я, как и обещал, приехал проконтролировать вас на велосипеде.

Блин! Блин! Блин!!! Ну как я могла забыть!? С этим ремонтом совсем вылетело из головы…

– Эээ… – нужно что-то ответить, но что? – Давид… к сожалению, сегодня, видимо, не получится у нас покататься, – почему-то говорить было неловко – парень приехал, сдержав обещание, а я, даже не предупредив его, поменяла планы… Некрасиво вышло…

– Я это уже понял, – совершенно неожиданно Давид вдруг улыбнулся и подмигнул мне. И пока я моргала, уставившись на парня, он скинул с себя толстовку и наклонился поднять с пола свалившиеся туда журналы и фото. – Асья, вы …

– А? – спина превзошла мои ожидания настолько, что слов парня, который не просто говорил, а даже что-то спрашивал у меня, я не услышала. Пришлось оторваться от созерцания крепких плеч и длинной смуглой шеи, на которой так органично смотрелась толстая серебряная цепочка, и посмотреть на Давида, собравшего уже бОльшую часть бумаг и теперь засмотревшегося на какое-то попавшее ему в руку фото.

– Вы очень похожи на вашу бабушку… Это же она на снимке?

– Да, – парень показал мне карточку, которую рассматривал уже с полминуты. – Бабушка мечтала стать актрисой в молодости, у неё много красивых фотосессий. По нынешней моде у неё собралось бы очень неплохое портфолио.

– Невероятно красивая девушка, – сказав это, Давид посмотрел на меня так проникновенно, что фраза показалась довольно двусмысленной, особенно после слов о том, что мы с бабушкой очень похожи. – И всё-таки… – он оборвал зрительный контакт и снова огляделся в полуразрушенной комнате. – Вы серьезно решили сделать ремонт самостоятельно?

– Ну да, а что тут такого? – я недовольно хмыкнула, подумав, что такой белоручка, как Давид, наверняка даже не имеет представления, как обои попадают на стены.

– Нет, ничего… – немного растерянно прозвучало, и парень тут же решил поправиться. – Просто вы недавно после сотрясения, и стоило бы поберечь себя, чтобы не было осложнений…

– Вы же сами сказали, что с понедельника уже можно закончить с постельным режимом. Вот я и закончила.

Разговор перешел в неловкую стадию, и мне захотелось поскорее уже отделаться от Давида, поэтому я решила намекнуть, что ему пора, и подошла к стене и начала демонстративно срывать с неё оставшиеся куски обоев.

Но тут дверь в квартиру снова открылась и уже через секунду я услышала вскрик бабушки.

– Ася! Что… Что тут случилось? – но не успела я и рта открыть, как вошедшая бабушка заметила рядом со мной Давида. – Давид? Дети! Я с ума с вами сойду!

Бабуля всегда очень эмоционально реагирует на всё, но сейчас её реакция превзошла мои ожидания. Она всплеснула руками и начала медленно оседать на пол. Давид среагировал мгновенно, подхватив её и не дав упасть в обморок.

Да, затеять ремонт в доме пожилого человека, не предупредив его об этом, – это была очень плохая идея. Минут пятнадцать мы на пару с Давидом пытались успокоить бабушку:

– Всё будет хорошо, не переживайте, если у Асьи не получится, я попрошу помочь своего дядю, у него фирма занимается ремонтом. Вы, главное, не волнуйтесь.

– Бабуль, это ненадолго, правда, я уже почти всё ободрала, завтра грунтовочкой пройду, и послезавтра уже будем в новеньких апартаментах с тобой.

– Антонина Михайловна, не смотрите, что тут много неровностей, дядя Артур всё выровняет, будет отличный результат, – для убедительности Давид даже показал класс и попытался улыбнуться, хотя его натянутой улыбке поверить было трудно.

И тут я поняла, что мы с парнем совершенно по-разному успокаиваем бабушку. Давид расценил её реакцию, как недоверие моим способностям как ремонтных дел мастера, а я, зная, насколько бабуля не любит беспорядка и грязи в доме, поспешила убедить её в скором завершении устроенного мной бардака.

– Асенька, дорогая, а жить мы эти два дня где будем? – наконец прошептала вопрос бабушка.

– Ну… ба, я же всё уберу, – я оценивающе оглядела комнату. – Сегодня пока кровати в центре постоят, но это ведь временно…

Три пары глаз молча с минуту осматривали огромную гору мебели посреди комнаты, вокруг которой оставались лишь узкие проходы, в которых протиснуться можно было только боком. Вероятнее всего каждый из находящихся сейчас в комнате пытался представить, куда будут сложены-переставлены-передвинуты вещи, благодаря мне покинувшие свои насиженные места. Среди затянувшегося молчания раздался общий грустный вздох. И тут заговорил Давид.

– Антонина Михайловна, а у вас остался еще тот чудесный травяной чай, который вы мне заваривали в прошлый раз?

Мы с бабушкой одновременно удивленно посмотрели на парня, пытаясь понять смысл его слов, сказанных будто совершенно невпопад.

– Д-да, Д-давид, конечно…

Криво улыбнувшись, бабушка поплелась на кухню. В её характере – услужить гостю в первую очередь, даже отложив собственные дела. Но не успела я начать радоваться, что удалось отвлечь бабулю от переживаний, как в одно мгновение Давид навис надо мной и зашипел:

– Асья, Антонине Михайловне нельзя оставаться тут. Это неправильно!

Я уже и сама поняла, что идея была

дурацкая

недоработанная.

– Вы правы… Но я не знаю, что теперь делать. Не бросить ведь уже так, как есть…

– Нет, бросать – это совсем не вариант. Нужно придумать, где ваша бабушка может пожить, пока ремонт не закончится.

Ну, конечно! Как же я сразу об этом не подумала!?

– Так что тут думать?! – видимо, сотрясение мозга не прошло для меня без последствий. – Я сейчас же позвоню родителям, и они заберут бабулю к себе на недельку.

_____________________

Уже к вечеру вопрос с пребыванием бабушки на ближайшие две недели был решен. Родители хоть и не обрадовались тому, что так резко пришлось менять свои планы и ехать за двести пятьдесят километров, но моё решение о ремонте в итоге поддержали. Даже выделили мне пятнадцать тысяч на строительные материалы. Не густо, конечно, но теперь у меня была возможность развернуться с благоустройством немного шире, ранее обрисованных мной границ.

Попрощавшись с родными, я принялась оценивать фронт работ. В запасе было ровно двенадцать дней, чтобы успеть к возвращению бабушки. К этому времени нужно привести в порядок стены. Как бы я ни отрицала очевидное, но Давид прав – без помощи профессионального штукатура тут точно не обойтись. Благо, родители выделили деньги, и я надеюсь, что смогу оплатить его услуги. Кроме того, я всё-таки рассчитываю, что на оставшиеся средства всё-таки получится купить краски для окон и дверей. Ну и, при очень хорошем раскладе, «ну а вдруг», как говорится, хотелось бы заменить краны на кухне и в ванной.

Вот такая «программа минимум».

Но больше всего меня в этом вопросе беспокоил не бюджет, а время. Завтра мне предстояло прийти на прием к врачу и закрыть больничный, а это значит, что занятия в универе никто не отменял, и мне помимо ремонта, нужно будет еще и отрабатывать пропущенные две недели. Благо, что большинство лекций и практических заданий я периодически выполняла, используя фото конспектов Вероники, присылавшей мне ежедневный отчет о прошедшем учебном дне. Однако нужно будет сильно постараться, чтобы правильно всё распланировать и уложиться в срок.

Перво-наперво необходимо было завтра позвонить Давиду и узнать у него номер его родственника, который занимается штукатуркой стен. Сегодня мой армянский знакомый, прежде чем раскланяться, целых три часа помогал мне с обдиранием старых обоев и перетаскиванием мебели. В итоге благодаря ему, мы избавились от «лишних» вещей, которые давно были не нужны в квартире и только занимали место. Парень вынес в гараж несколько коробок с фамильным хрусталем, хранившемся на шкафу и под кроватью, потому что бабушке так было спокойнее, что так он будет сохраннее и доживет до моей свадьбы, чтобы стать на ней приданым. Вслед за посудой отправились связки литературы. В отличие от хрусталя, старые учебники и подшивки журналов «Работница» перекочевали не в гараж, а прямиком на переработку макулатуры. Давид предложил такой выход, когда его попросили отнести бумажный мусор к контейнерам во дворе.

Из квартиры также вынесли старую этажерку, которая постоянно падала, стоило случайно её зацепить или неосторожно что-то на неё поставить. Содержимое же очень удачно переместилось в шкаф, где хранилась макулатура. В общем, вещей после ремонта в квартире становилось меньше, а свободного пространства – больше, что не могло не радовать.

Еще раз оглядев комнату, я потушила свет и легла на диван. Завтра будет сложный и насыщенный день. А сегодня – спать.