Текст книги "Полынь - трава горькая (СИ)"
Автор книги: Иван Вересов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5. Уборщик
Мать уже в третий раз начинала отчитывать Романа:
– Я же сказала, сначала летние комнаты заселять! Дожди начнутся, кто тогда в них пойдёт? Те, что в домах, зачем первыми показывал? Зачем эту девицу запустил к нам? Теперь будет дрюзгаться на кухне, одна в доме, как барыня. Ничего тебе поручить нельзя!
– Кроме неё на вокзале никого не было. И она могла не согласиться в летние, там и сейчас сыро.
Роман отвечал матери вяло, скорее по привычке оправдывался, а на самом деле он едва слушал её. С его встречи с Ниной что-то изменилось, он так странно себя чувствовал. С одной стороны, как потерянный, с другой – была непонятная радость, приподнятость. И хотелось ещё и ещё видеть её. Рядом с ней он становился свободен от гнёта матери, от собственных комплексов. С ней можно было просто забыть о неприятном, а главное – о своём вечном смущении. Роман не понимал почему так.
– А деньги она когда отдаст? – не унималась мать. – Может, зайти мне самой, спросить?
– Завтра…она устала и сейчас спит, – Роман забеспокоился, что мать зайдёт в дом и постучит к Нине, – я утром у неё деньги заберу, мы в обменный пункт должны сходить, я обещал.
– «Мы»?! Это ещё что за новости? А сама она задницу поднять и дойти до обменника не может?
– Она не знает тут ничего. Я сам предложил.
– Вот дурак. Так если каждой шалаве помощь предлагать, то они на шею сядут.
Роман видел, что дело плохо, и мать в самом деле намеревается пойти к Нине. Кроме того, они стояли так близко от дома, что Нина могла слышать весь этот разговор. Роман поспешил привести неопровержимый в глазах матери довод.
– Мам, у неё много денег, она долго может у нас прожить.
– Откуда ты знаешь, что много?
– Я видел. У неё евро.
Мать заколебалась.
– Ну, чёрт с ней, пусть спит. Но завтра чтобы деньги были не меньше чем за десять дней вперёд, я ждать не стану, сгоню из комнаты.
– Завтра будут. Я утром в Приморск поеду, пораньше, на рынок, а к открытию обменника вернусь и схожу с ней.
– Ладно, – мать недовольно поджала губы, – а всё-таки ты не больно перед ней заискивай. Подумаешь, принцесса какая, сама не может пойти свои сраные евры разменять.
Вечером, когда стемнело, Роман долго не начинал своей обычной работы, сидел в беседке и через стебли плюща смотрел на окно Нины, горит ли у неё свет. Свет зажегся около десяти вечера.
Нина проснулась поздно, голова, как всегда после дневного сна, была тяжелой. Усталость не прошла, даже как будто увеличилась. Если ещё раз принять душ, может полегче станет? Но сначала Нина всё-таки заставила себя разобрать вещи. Развесить одежду было некуда, если только на крючки вешалки, в тумбочку Нина поставила сумочку с документами и деньгами. Хотя Роман и предупредил о необходимости прятать всё ценное, но Нина не могла представить куда в этой комнате можно что-либо спрятать. Не под подушку же, не под матрас. И потом, комната закрывается на ключ. Пока нет соседей, кому тут брать? В эту ночь точно не украдут. Одежду Нина пристроила на вешалке, на четырёх крючках на распялках поместились все её платья. Бельё и мелочи она оставила в сумке, тёплые вещи тоже. У неё с собой была книга и ещё дневник. Нина вела его с того дня, как познакомилась с Сергеем. Но сегодня записывать ничего не хотелось. Она попробовала читать. И это не вышло.
Тогда Нина пошла на кухню, зажгла свет и там, к вечеру оставаться совсем одной в доме ей показалось неуютно. Хозяев, кроме Романа, она так и не видала, знала конечно, что они в большом доме, но какое-то чувство беспокойства от трёх пустых тёмных комнат оставалось.
В окне на кухне большая форточка оказалось пустой, стекло вынуто. И было хорошо слышно, как на улице звенят цикады. Воздух из окна шел тёплый, он совсем не освежал, а цикады звенели необыкновенно громко, казалось, что они везде. Небо надвинулось тёмное-тёмное. Нина отошла от окна, раскрыла навесную полку, посмотрела на составленные стопками тарелки, на чашки. В нижней полке она нашла кастрюли, сковородки. Наверно, давно уже сдают комнаты в семье Романа, вот как всё устроено – жильцам ничего с собой привозить не надо. Нина взяла чашку и вернулась в комнату. Свет на кухне оставила. Есть не хотелось, она выпила только воды, а потом как днём завернулась в полотенце, взяла шампунь, губку и пошла в душ. По дороге вспомнила, что не закрыла комнату на ключ, но возвращаться не стала.
Романа в беседке Нина не заметила. А он всё ждал, когда она помоется, вернётся в свою комнату и погасит свет. Ждать пришлось долго. И всё это время Роман думал о Нине. Он не мог понять, почему мысли о ней неотвязно преследуют его весь день. И раньше бывало много приезжих, среди них девушки, но не об одной не думал Роман так болезненно. Это даже пугало. Что в этой Нине такого особенного?
Но вот она прошла обратно, лёгкий запах шампуня примешался к ночному ветру. Роман хотел окликнуть Нину, но постеснялся, или испугался, что она и в самом деле подойдёт, у него даже сердце забилось чаще. На Нине ничего не было кроме полотенца. Если бы она зашла в беседку, то …Роман не знал, что он сказал бы ей. Она увидала бы его, Роман и хотел этого, и нет. Если бы она вошла, то решила, что он подглядывает. Но он не пытался подсмотреть, просто хотел удостовериться, что она легла спать и не сможет застать его за обычной грязной работой. Ужасно будет, если она увидит! Нельзя показываться ей. Он стоял и смотрел на окно. Что она сейчас делает там, за шторой? Роман не мог видеть Нину через шелковую ткань, только изредка замечал тень. Потом свет в окне погас. Роман подождал ещё немного. Потом вышел из беседки.
Он отправился в кладовку, взял там половое ведро, средство для мытья раковин и кафеля, натянул перчатки и приступил к обычным своим обязанностям уборщика. Жильцы из летних комнат, о которых утром говорила мать, съехали, они прожили всего три дня, наверно подыскали что-то получше. Роману нужно было переменить в их комнатах бельё, вынести мусор. Потом он вымыл туалеты и только тогда пошел убирать душ.
Перед этим он почему-то ещё раз зашел в кладовку и переодел рабочие сапоги, в которых всегда мыл туалет и душ на резиновые сандалии. Ему не хотелось заходить в душ после Неё грязным.
В первый раз за весь день к нему вдруг вернулось это унизительное состояние грязи. Туалеты, которые он мыл, ужасно пахли и никакими отдушками невозможно было отбить эту вонь. Каждый день, подавляя отвращение, он должен был пропитываться этим зловонием, а потом жить, сторонясь людей. И потому что Роман был бессилен изменить всё это, слёзы только подступали к его глазам, обжигали немой яростью, а выплакать их он не мог. До сегодняшнего вечера Роман не смел представить виновницей всего этого мать. Но час, который он провёл, стоя в беседке, перевернул его сознание.
– Сука старая, какая же сука, – шептал он, сдирая с рук резиновые перчатки.
В душе он не зажигал свет, не хотел видеть себя в зеркале. Ему опостылела вся эта жизнь, вот так бы пойти и утопиться. Глупость… топиться из-за грязных туалетов. Разве такое возможно…
Роман на ощупь повернул кран, открыл воду и стоял так под тёплой струёй прямо в майке и шортах. Одежда намокала, прилипала к телу. А в душе ещё сильнее ощущался запах того шампуня, наверно так же пахнут и её волосы. Похоже на розу. Роман глубоко вдохнул, а потом с ним случилось то, что бывало до этого только во сне. Он смущался, когда утром находил на простыне влажные пятна, но сейчас это пришло вместе с мыслю о Нине, вместе с лёгким запахом розы. Вода всё текла и текла ему на плечи, на голову, но он слышал только удары собственного сердца, они отдавались в ушах, разрывали грудь, частые и неровные, а тело содрогалось в истоме. Хотелось закричать, но Роман только часто дышал и стискивал зубы, чтобы не выпустить этот крик. Напряжение стало нестерпимым, болезненным, а потом пришло освобождение. Роман прислонился к кафельной стене, ноги плохо держали его, потом присел на корточки, закрыл лицо руками и заплакал. От безысходности своей жизни и от того потрясения, что так неожиданно пришло к нему в первый раз. Всё это соединилось в одно и связалось с девушкой, которую он не знал. И она не знала его и вряд ли захочет знать. И у них никогда не будет этого, она не такая, она уедет и даже не вспомнит о нём. Никто не вспомнит.
У себя в комнате он снял мокрую одежду и бросил всё в угол. Ничего не хотелось делать – только лечь лицом к стене, закрыть глаза, и чтобы все оставили в покое. И Нина эта тоже, какое ей до него может быть дело? И компьютер, все эти разговоры с чужими людьми – всё это обман себя самого, а на самом деле ничего нет, пустота, пустая жизнь день за днём – вот что страшно.
Глава 6. Утро
Утром Роман проснулся с холодной головой, он пережил, переболел эту ночь. По сути в его жизни ничего не изменилось, он всё так же должен был исполнять домашнюю работу, как и обещал матери. Сейчас он встанет, приведёт себя в порядок и поедет в Приморск на рынок. Список того, что надо купить, у него заготовлен. Да, всё это остаётся. Он должен помогать матери, как она обойдётся без него? Но своя жизнь у него тоже есть, и за всю эту чёрную работу, в которой он переламывает себя, он хочет что-то иметь. Не когда-нибудь, а сейчас.
Нина проснулась поздно, пошла на кухню, умылась, хотела поставить чайник, но усомнилась – можно ли пользоваться водой из-под крана. Она вспомнила, что говорил морпех про воду. Решила уточнить у хозяев.
Вышла из дома и сразу увидела Романа – он закапывал под деревья арбузные корки.
– Доброе утро, – сказал Роман, прерывая работу.
– Доброе утро, – ответила Нина.
– Хорошо спали?
– Хорошо, только очень жарко, я не привыкла. Хотела спросить, а воду из крана можно кипятить?
– Лучше не стоит, – Роман воткнул лопату в землю, – я сейчас вам принесу воды.
Он ушел в большой дом и почти сразу же вернулся. В руках его была пятилитровая бутыль питьевой воды, ещё какой-то сверток, стянутый бечёвкой, и новый кронштейн с кольцами, запаянный в полиэтилен. Роман внёс всё в дом Нины, прошел на кухню, воду поставил на стол.
– Вот, эту можно кипятить. Я видел, что вам нужно штору в комнате, – добавил он.
– Да, я плохо сплю при свете и сторона солнечная, в окно солнышко с самого утра. Но я уже устроилась, так что штору не обязательно. А за воду спасибо большое. Я вам деньги отдам.
– Там у вас в комнате карниза нет, я купил в Приморске, если хотите, сейчас прямо повешу, – Роман говорил с ней более жестко, чем вчера, это удивило Нину.
– Конечно можно и сейчас, заходите, пожалуйста, а я пока чай вскипячу. Только у меня ни хлеба, ни заварки. В магазин надо идти. Тут близко есть продовольственный?
– Тут всё близко. И магазин, и рынок. Посёлок небольшой у нас.
– Это хорошо. – Нина открыла дверь в свою комнату. – Так вы заходите. Я там на окне шаль привязала…
– Я сам сниму, – сказал Роман.
Он осторожно развязал узелки на бахроме, шелк скользнул ему в руки, Роман не сразу сложил шаль, ему хотелось поднести ткань к лицу, к губам, но вошла Нина.
– Давайте мне, – сказала она, подошла к окну и протянула руку за шалью.
Роман отдал. Посреди комнаты стояла раскрытая сумка с вещами, Нина бросила туда шаль и попыталась задвинуть сумку под вешалку, в пространство между стеной и кроватью, но это не вышло, пространство оказалось слишком узким, сумка не лезла.
– Извините, – Нина беспомощно развела руками, – беспорядок такой в комнате, но мне негде разложить вещи. Я не привыкла так, по-цыгански…
– Да, надо шкаф поставить вместо второй кровати, – сказал Роман, – я давно предлагаю это маме. Хороший одноместный номер тоже нужен, а она не соглашается, потому что когда матери с детьми приезжают, всё равно просят вторую кровать, или раскладушку.
Роман говорил это, не глядя на Нину, он вешал карниз и сосредоточился на своей работе. Делал он всё легко, руки ловкие, движения точные. Нине приятно было смотреть на него, и она смотрела, не думая, что это не совсем удобно.
– Там штора в свёртке, достаньте пожалуйста, – всё так же не оборачиваясь попросил он, – на кровати лежит.
– Красивая, – искренне обрадовалась Нина, когда развернула.
Золотисто-желтая с розовыми цветами новая штора чем-то была похожа на шаль Нины. Роман расправил её, примеряя к окну, и комната сразу оживилась.
– Там ещё покрывала, в том же свертке, – сказал он, – старые совсем затаскали на пляж, берут вместо подстилок.
– Я не буду брать на пляж, – пообещала Нина, – куплю большое полотенце или матрасик пляжный. Бестолково я собиралась, – вздохнула она, с осуждением глядя на свою сумку, – всяких лишних вещей набрала, это от недостатка опыта, раньше не ездила на юг.
– Ни разу? – удивился Роман и посмотрел на Нину.
– Ни разу, – кивнула она, резко застегнула молнию на сумке и села на кровать.
Задумалась о своём, погрустнела. Роман спустился с подоконника.
– Ну вот…готово. Кровати сами застелите?
– Да, конечно, – встрепенулась Нина, – а там чайник уже наверно перекипел.
– Я сейчас вам хлеб и заварку принесу, я в Приморске купил.
Прежде чем Нина смогла бы отказаться, он вышел из комнаты, и она только успела ему вслед сказать:
– Спасибо.
Она и не собиралась отказываться, Нина с благодарностью принимала помощь Романа, какими бы не были причины его поступков, без этого Нине пришлось бы совсем плохо.
Роман вернулся быстро, прошел на кухню. Нина уже была там.
– Вот, – сказал он, раскладывая на столе продукты. – Здесь масло и ещё варенье домашнее, абрикосовое, этого года, попробуйте.
– Наверно, ваша мама варила? – спросила Нина. – Я с ней так и не виделась.
– Ещё увидитесь, не переживайте. Она у всех жильцов документы смотрит, – неохотно заговорил о матери Роман, ему не хотелось сейчас думать о том, как мать примет Нину, потому что он заранее знал – ничего хорошего о девушке сказано не будет. Мать найдёт изъян. А ещё он знал, что будет с вещами Нины, как их переворошат и перещупают жадные руки матери.
– Документы? – переспросила Нина.
– Да, такое теперь правило, хозяева, у кого есть лицензия на сдачу жилья внаем, оплачивают специальный сбор в сельсовете и предоставляют сведения о жильцах. Кто приехал, откуда, на какой срок.
– У вас есть сельсовет? – удивилась Нина.
– Есть.
– Надо же, как в прежние времена. Конечно, я документы представлю, паспорт и если надо то бумагу, которую я в поезде заполняла, там тоже таможенники спрашивали куда еду, к кому и на сколько. Посоветовали написать, что к знакомым в гости, так они всем говорили. Давайте чай пить, а паспорт я вам дам, вы маме покажете.
– Нет, паспорт вам в обменном пункте понадобится, – сказал Роман.
– Верно, – Нина подумала, что он намекает об оплате, – я сразу после завтрака пойду, чтобы деньги вам не задерживать, сегодня же отдам.
Сказала и пожалела об этом, когда увидела, как переменился в лице Роман.
– Извините, я не потому, – начала поправлять себя Нина, – вернее и потому тоже, ведь это надо сделать, такой порядок… в общем, извините.
Роман не меньше Нины был сбит с толку. И больше всего тем, что она так легко призналась в своей ошибке. А на самом деле – да всё казалось бы правильно, что такого в том, что он заговорил о деньгах, и Нина именно поняла его слова, как напоминание. Она ведь не собирается тут жить задаром. С другой стороны, он знал, что это всё та же грязь, эти его размышления и оправдания самого себя. Грязь невидимая и несмываемая. Не на руках – на душе. Когда же это успело пристать к нему?
– Да ничего, не извиняйтесь. Я тоже не потому сказал, – пожал плечами Роман.
Он отвёл глаза, чтобы не встречаться взглядом с Ниной и стал резать хлеб.
– У вас так хорошо, вся посуда есть, даже вазочки для варенья. А варенье очень вкусное, – тактично перевела разговор в нейтральное русло Нина.
– Да, но тут есть дома, где всё гораздо лучше устроено, я вам вчера говорил уже.
– Почему вы всё время ругаете свой сервис, – улыбнулась Нина, – так нельзя, загубите бизнес на корню. Потом ведь там где, как вы говорите лучше, там наверно и дороже?
– Да, конечно там дороже, только если бы я выбирал и имел средства – пошел бы туда где дороже и чище.
Роман не мог общаться с Ниной ровно, он то закрывался перед ней, опасаясь показаться нелепым, то становился откровенным и ждал от неё ответных чувств. Ему было трудно, потому что между ними стояла эта ночь. Первый внутренний протест Романа давлению матери и первое осознание собственной беззащитности перед влечением тела. Роман не понимал, связано всё это с Ниной или нет. И если да, то почему именно она. И как теперь быть? Он хотел остаться с ней, говорить, хотел рассказать ей свою жизнь, чтобы она узнала, кто он на самом деле. Но если бы она узнала, то отвернулась бы, как все остальные. Перестала замечать его.
Вот было бы хорошо, если бы Нина продолжала думать, что он тоже только на время приехал сюда, отдыхает на юге. Если бы она не сняла комнату у них, он мог бы познакомиться с ней на пляже, на рынке, в клубе, вечером на набережной и притворяться отдыхающим.
Романа толкало из одной крайности в другую.
– Я пойду, наверно, – сказал он. – Спасибо за чай, когда соберётесь – позовите меня, я провожу вас и покажу тут всё.
– Хорошо, – ответила Нина, немного удивленная тем, что он так заторопился уходить, – а за чай – так это вам спасибо.
Дома мать долго пилила Романа за варенье. Он молчал и даже не пытался приостановить поток упрёков и ругательств. Всё это теперь шло мимо, никак не задевало Романа. Он только хотел, чтобы разговор с матерью поскорее закончился и можно было пойти с Ниной в посёлок.
– Ты что творишь? Бегаешь по магазинам за продуктами для неё, а потом ещё и тащишь из дома варенье, – повторяла мать, – совсем у тебя мозги усохли от твоего Интернета, что ли?
– Мне в посёлок сходить надо, – сказал Роман.
Мать замолчала в недоумении, посмотрела на Романа, потом отступила и произнесла уже не своим обычным крикливым тоном, а как-то неуверенно:
– Ты что, не слушал меня? – мать была сбита с толку, Роман никогда так небрежно не разговаривал с ней. Бывало, что молчал, но чтобы вот так, пропускал её замечания мимо ушей, не оправдывался, не обещал исправить…
– Слушал, ма, но мне некогда сейчас, я пойду. Извини за варенье, я немного взял, думал, ты не заметишь.
– Ладно, иди. А деньги когда твоя жиличка отдаст?
– Сегодня.
– Посмотрим, сегодня ли…
Глава 7. Обменный пункт и рынок
Роман подозревал, что Нина сама не станет звать его, и опять пошел к ней сам. Она собралась, переоделась и сидела на скамейке около флигеля, на коленях держала маленькую белую сумочку.
– Я слышала вы с мамой говорили, потому не стала заходить, – сказала она.
Роман кивнул. Через открытые окна конечно всё было хорошо слышно, он не сомневался, что Нина не упустила и те обидные слова, которые говорила о ней мать. На месте Нины Роман бы сейчас же отказался от комнаты, но девушка никак не прокомментировала услышанное.
– Ну…может пойдём? – спросил он.
– Пойдём, – Нина встала со скамейки.
– А продуктовую сумку вы не взяли, там рядом рынок, можно зайти.
– У меня нет продуктовой, может, прямо там куплю?
Нина была спокойна и ничем не показывала, что обиделась. А может, всё-таки не слыхала, Роман не знал, когда именно она вышла из флигеля и стала ждать во дворе. Или ей всё равно. Что он знает о ней? Вот приехала одна, в принципе ничего в этом плохого нет, почему если женщина приехала на юг одна, то сразу «шалава», как всех без разбора определяет мать, бывает же, что не с кем поехать, или человек просто любит проводить отпуск один.
До обменного пункта они шли молча. Нина с интересом оглядывалась по сторонам, но ни о чём не спрашивала. В центре, около рынка Роман сам стал показывать ей важные на его взгляд дома и объяснять.
– Вот в том доме аптека, не коммерческая, а рядом продуктовый магазин надёжный, если будете покупать пельмени, то лучше в нём брать.
– А почему пельмени? – улыбнулась Нина.
– Не знаю, все отдыхающие их едят. Пельмени или макароны, а к ним овощи на рынке покупают, помидоры, огурцы, чтобы меньше времени тратить на готовку. Все ведь на пляже в основном и утром, и вечером, а днём жара. Многие здесь одними фруктами питаются.
– Понятно, – Нина показала рукой на круглое здание у самого пляжа. – А там что?
– Там игорный дом, «однорукие бандиты» и всякая ерунда, ещё рулетка есть, не советую ходить.
– Почему?
– Жуликов много, говорят, что там все игровые автоматы подкручены, так что сколько не пытайся выиграть ничего нельзя.
– А вы пробовали играть?
– Я – нет, времени жалко даже больше, чем денег. Вот и обменник, пришли, – Роман подвёл Нину к небольшому, похожему на будку справочного бюро домику. – Курс сегодня упал, так всегда перед выходными, так что много не меняйте, лучше с начала недели.
– А что, такая большая разница? – спросила Нина. Она мельком взглянула на справочный бюллетень курсов валют, вывешенный за стеклом около квадратного.
– Не очень большая, но в пересчёте на гривны получается прилично, если сразу много менять. – пояснил Роман. – Сколько вы обменяете?
– Я собиралась все, но раз вы говорите не надо, пусть тогда пятьсот евро.
– Пятьсот и то много.
– На первый раз пусть так, мало ли какие непредвиденные расходы. У меня ничего нет для пляжа и потом как-то неуютно ходить без денег.
– Зато безопасно, – возразил Роман.
Нина не стала спорить, но и не изменила решения, она подала оператору паспорт и купюру в 500 евро. Роман встал у окна совсем близко, чтобы к девушке не пристроился никто из местных или гастролёров. Он не хотел, чтобы они видели сколько денег Нина уберёт в сумочку, какой у неё кошелёк, а главное, нельзя было дать им понять, что она одна.
Но Нина и не собиралась убирать деньги, она взяла у оператора справку о покупке гривен и пачку украинских купюр и тут же у обменного пункта хотела рассчитываться с Романом за комнату.
– Вот, теперь я могу отдать вам…
– Лучше не здесь, – Роман придержал её за локоть и отвёл в сторону, ближе к рынку, – уберите деньги, вы мне дома отдадите.
– Почему дома? – удивилась Нина.
– Так лучше будет.
– Странный вы, Роман, неужели думаете, что вокруг все воры и что мне в руки так и смотрят, сколько я денег держу.
– Вот тот, на лестнице, на крыльце у булочной смотрит, – показал Роман, – и вот тот, который за нами стоял у обменника. Если бы вы сейчас на пляж пошли с деньгами, то кто-то бы точно пошел за вами следом.
– Правда? – Нина проследила глазами в направлении куда указывал Роман и убрала деньги. – Тогда я сейчас куплю что-нибудь из фруктов на рынке, и ещё вот в булочную зайду и вернусь домой. Сразу вам всё отдам, ещё паспорт вы хотели, паспорт могу сейчас отдать.
– Не надо, и паспорт дома отдадите, а на рынок я с вами схожу. Может, вы дорогу домой не запомнили, будете плутать по Береговому.
– Я действительно адрес ваш не спросила, как улица называется?
– Дачная, дом семь.
– Хорошо. Здесь, правда, улицы похожи и всё заборы, заборы, домов не видно. У нас в дачных посёлках заборы не все глухие, хотя сейчас стали такие же ставить, но здесь улицы уже – идёшь, как по коридору, непривычно. У нас нет таких узких улиц.
По рынку Нина и Роман ходили долго, Нина изумлялась на обилие фруктов, особенно ей нравился виноград. Но Роман не советовал покупать.
– Он ещё зелёный, кислый.
– А на вид такой чудесный, – разочарованно протянула Нина.
– Купите лучше дыню, или арбуз. Я вам помогу донести.
– Дыню! Я их так люблю. Только выбирать не умею.
Они купили и дыню, и арбуз, потом Нина застряла у прилавка с безделушками из морских раковин и кораллов. У неё разбежались глаза. Она хотела бы купить всё, но Роман снова остановил её.
– Ну что вы делаете? Сходите на пляж, там такие же ракушки под ногами, лопатой можно грести, зачем вам деньги платить за это?
– Хорошо, я не буду покупать, только посмотрю. Вот какие забавные котята сделаны из ракушек, а вот ещё, тут надпись «Береговое две тысячи девятый год», на память можно купить, а это краб, с глазками!
– Сушеный…я вам живого покажу, их в море полно. Идёмте домой, а то жара поднимается.
Домой Роман и Нина вернулись только к обеду.
– Спасибо за помощь, – сказала Нина, когда они вошли во флигель и выгрузили на кухне покупки из новой хозяйственной сумки, также приобретённой на рынке. – Что бы я без вас делала?
– Истратили бы все деньги, – засмеялся Роман.
– Это точно. Или проиграла бы. Будете есть дыню? Я сейчас немного в себя приду, может душ приму и тогда пообедаем.
– Нет, душ не получится, вода у нас только вечером, и… я не могу обедать с жильцами.
– Почему?
– Это не принято, – Роман не мог сказать ей как стыдится отца, который по вечерам пристраивается к ужину жильцов в беседке и ждёт, чтобы ему налили рюмочку.
– В виде исключения, один раз? Я очень вас прошу не отклонять моего предложения. Если воды сейчас нет, я, может, искупаться схожу, а потом пообедаем.
– Искупаться в два часа дня? – покачал головой Роман. – Вы и так уже на станции обгорели, ещё добавите – будете с температурой лежать.
– Откуда вы знаете?
– Так не вы первая, – усмехнулся Роман, – лучше посидите в комнате. Я сейчас воду включу, бак наберётся – сможете мыться.
– Но вы придёте есть дыню? Пожалуйста! Я одна столько не съем. И что же это я опять забыла про паспорт и деньги. Сейчас…вот возьмите. Это паспорт. А плата за комнату, если за месяц, то сколько это будет?
– Зачем за месяц? – удивился Роман. – Тут вперёд не платят, за неделю можно, за десять дней.
– Почему?
– А если вам не понравится?
– Опять вы за своё! – возмутилась Нина. – Говорю же, что мне нравится, мне всё у вас нравится. К тому же я боюсь деньги истратить, вы сами видели какой я покупатель, – она засмеялась, – возьмите сразу за месяц, так будет лучше.
– Хорошо, – уступил Роман.
Он думал, что скажет матери. Говорить о том, что Нина платит только за одно спальное место, было нельзя, значит он мог или сказать, что она заплатила за половину срока, или добавить свои деньги.
– Я пойду, – сказал он, – у меня дела, надо маме по дому помочь.
– Конечно, я вас сильно отвлекла и задержала, извините. Но я буду ждать на обед, договорились?
– Договорились, – пообещал Роман.
***
Поход с Романом за покупками был для Нины последним приятным событием, дальше начались разочарования.
На обед Роман так и не пришел, он набрал воду для душа, а потом зашел извинился, сослался на то, что надо ехать в Приморск. Дыню Нина ела одна. Такой сладкой и сочной дыни ей ещё не приходилось пробовать, но одиночество омрачало впечатление.
Нина снова раздумалась о Сергее, она даже попыталась позвонить ему, но мобильный с Питерской симкартой не заработал в Береговом. Нина вспомнила, что в поезде говорили – надо купить симку для местной связи.
Она убрала со стола, вымыла тарелку и решила, что как только спадёт жара, снова пойдёт в центр, узнает как наладить связь с Петербургом, а заодно и искупается на местном центральном пляже. Ей хотелось купить какие-то пляжные вещи – матрас, зонт, может быть новый купальник или вьетнамки, хотелось сбросить усталость и недовольство собой, как змеиную кожу, отключиться от проблем, просто лежать на пляже, слушать море и вбирать в себя горячий солнечный свет.
Ещё ей хотелось думать, что скоро приедет Серёжа, тогда они отлично устроятся в этой маленькой комнатке, где есть уже вторая кровать, можно будет готовить какие-то вкусные «южные» блюда, загорать, купаться, а вечером гулять у моря. И совсем ещё не испорчен этот отпуск, просто надо позвонить в Питер.
До центра посёлка Нина дошла быстро, она не признавалась себе, что торопится, но последний квартал до рынка бежала. И всё равно не успела. Салон мобильной связи закрылся полчаса назад. На рынке торговля сворачивалась, продавцы собирали товар, освобождали прилавки.
Нина походила по пустым рядам и решила, что отложит покупку пляжных вещей на завтра, а сейчас просто пойдёт искупается. Хорошо, что свой старый купальник она взяла с собой.
Здание рынка представляло собой большой ангар, его можно было пройти насквозь и оказаться около шоссе, которое шло вдоль моря. Набережной как таковой в Береговом не было – асфальтированное шоссе отделяло посёлок от пляжа.
И вот оно – Черное море…
