Текст книги "Шквальный ветер"

Автор книги: Иван Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Тем лучше для меня, решил Севостьян и начал издалека, чтобы успокоить девушку:

– Скажите, Вика, Аркадий Борисович никуда ещё не собирался заезжать?

– Не знаю, обещал после обеда вернуться.

– После обеда – понятие растяжимое, – пошутил Севостьян. – Можно до вечера прождать.

Виктория пожала плечами. Даже если знала, когда вернется Валунский, скрывала, желая, чтобы начальник уголовного розыска побыстрее убрался. Это Севостьян тоже понял.

– Как вам работается? Не обижает Аркадий Борисович?

– Что вы. Он добрый, хороший.

– А на учебу это не отражается? Ведь целый день здесь, устаете.

– Конечно, устаю. Но что поделаешь, надо и работать и учиться.

– Это правильно. Но у Рыбочкина вам было легче: и забот меньше, и личного времени больше.

– Конечно, там было легче. Но надо было думать о будущем.

– А полковник не обещал вам подписать квартиру?

Виктория помотала головой.

– Об этом он разговор не заводил. А просить самой... у меня язык не повернулся бы.

– Скажите, а чем полковник занимался в свободное время, чем-нибудь увлекался? – перешел Севостьян к главному.

– Иногда на рыбалку ездил, на охоту. Но редко.

– У него были друзья?

Виктория подумала.

– Постоянных друзей я не видела. Да он и не любил приглашать к себе. Встречались либо в ресторане, либо ещё где-то.

– Часто ему звонили?

– Вечерами редко. А днем я была в университете.

– А летом, во время ваших каникул, чем он занимался?

– Я уезжала к родителям в деревню. А он занимался благотворительностью, устраивал девушек, желавших подзаработать за каникулы, на рыбзаводы. Я уже рассказывала это вашему капитану.

– Здесь, в Приморске? – пропустил замечание Севостьян мимо ушей.

– Нет. На Курильские острова, на Кунашир, на Шикотан. Некоторым там нравилось, и они оставались на весь сезон.

Информация о нелегальной деятельности Рыбочкина подтверждалась. Только отправлял он девиц не на Курилы, а в Японию и Южную Корею – Севостьян сделал запрос на покинувших унивеситет девиц в кунаширскую и шикотанскую милицию, там ни одной из них не оказалось.

– А Потехин у вас дома не бывал?

– Начальник муниципальной милиции? – переспросила Виктория и отрицательно помотала головой. – Нет, дома он у нас не бывал. Но иногда звонил. По-моему, они чаще всего вместе на рыбалку ездили.

Их беседу прервал вернувшийся Валунский. Увидев в приемной начальника уголовного розыска, бегло поздоровался с ним и пригласил в кабинет.

– Что-нибудь срочное, коль без звонка явился? – спросил обеспокоенно.

– Возможно и не очень, но что важное – несомненно. – И Севостьян доложил о встрече Гусарова с Фонариным-старшим и о готовящейся из отставных милиционеров команде.

Валунский в раздумье потер залысины.

– Ты прав, – сказал твердо. – Несомненно, готовится перехват катера. А там деньги. – Глянул на часы. – В нашем распоряжении почти двое суток катер из Хакодате должен выйти послезавтра. Есть у тебя надежный человек, которого сегодня же можно отправить в Японию?

– Найдем, Аркадий Борисович. Самолетом?

– Разумеется. Пусть найдет Балакшина и вместе с ним организуют отправку катера с видеотехникой, а сами наймут японскую рыболовецкую шхуну и на ней с деньгами выйдут в море на сутки позже. Договорись с пограничниками встретить их в нейтральных водах. Квадрат и время пусть определят сами.

– Сделаю, Аркадий Борисович. А вы подумайте пока над тем, откуда и от кого могла уплыть информация о катере к Фонариным.

– Будем искать. Вот ещё что: надо советника моего, Русанова, возвращать. Здесь ему дело есть.

– А вот этого, по-моему, делать сейчас нельзя: есть основание полагать, что его собираются взять в команду пиратов.

– Это очень опасно?

– Как и все в нашей работе, Аркадий Борисович.

– Н-да, – Валунский встал и заходил по кабинету. – Но ты подстрахуешь его?

– Обязательно. Там уже есть наш человек.

– И как вернется, сразу ко мне.

17

Разговор Фонарина-старшего с Валунским о выдвижении среднего брата кандидатом в мэры города хотя и не увенчался успехом, не выходил у Устьянца из головы. Вчера они не договорились, но, как говорится, ворон ворону глаз не выклюнет, завтра эти властелины найдут общий язык. И чем больше Устьянец анализировал ситуацию, задумывался над будущим, тем сильнее убеждался, что допустить этого нельзя – Фонарины станут полновластными хозяевами города, а потом и края. Последствия тому непредсказуемы.

Не меньше беспокоило его и недоверие председателя объединения к своему начальнику службы безопасности: все больше Фонарин сделки с партнерами старался сохранить в тайне, не приглашал Устьянца на совещания, тем более на рандеву с генералами, чего раньше никогда не делал. Все это говорило о том, что Фонарин стал опасаться своего начальника службы безопасности, боится усиления его власти и влияния, а значит, и недалек тот час, когда пожелает избавиться от него.

Догадывался Устьянец и откуда такое веяние. С младшим братом Андрея Федоровича Виталием у них довольно быстро испортились отношения. Правда, виду они не подавали, вели себя по-джентльменски, но каждый старался настоять на своем, отстоять перед шефом свою точку зрения. И если поначалу Фонарин-старший больше прислушивался к мнению пожилого, сведущего в профессиональных и житейских вопросах человека, то теперь слово младшего брата, завоевавшего звание мозгового центра, стало для него непререкаемым. Видимо, от Виталия и исходит совет не допускать начальника службы безопасности в святая святых их деловых контактов. Можно догадаться, чего опасается "мозговой центр" – как бы этот отставной каперанг не додумался взять в свои руки "Дальморепродукт".

Действительно, а чем он хуже Фонариных всех вместе взятых? Не такой сообразительный, не такой волевой или менее настойчивый в достижении своей цели? И в коммерческих делах научился разбираться не хуже "мозгового центра". Не говоря уже о том, что разбирается в людях, как астролог в небесных светилах. И если бы не он, такие, как Тучинин, давно бы их с потрохами проглотили.

И чем больше раздумывал Устьянец о своем положении, тем больше приходил к убеждению, что власть в "Дальморепродукте" пора менять. Тем более, что многие из руководителей предприятий и организаций, попавшие под начало Фонариных и пользующиеся крохами от богатых прибылей, были очень недовольны братьями. Не один из них высказывал претензии и искал справедливости у начальника службы безопасности. Устьянец пользовался у членов объединения авторитетом и знал, что они поддержат его и пойдут за ним. Надо было только все основательно подготовить и, не спеша, спихнуть Фонариных с руководящего пьедестала.

В один из осенних вечеров, когда на душе Устьянца было особенно муторно – снова он схватился с председателем объединения, который узнал о сделке Валунского с Тучининым и обвинил в бездействии начальника службы безопасности, будто он мог помешать этому, – Устьянец решился, наконец, позвонить Гусарову.

– Привет, Валерий Алексеевич. Что-то давненько мы с тобой не встречались, не парились в твоей финской баньке. У меня и косточки ныть стали.

Мэр, чувствовалось, обрадовался звонку – он пользовался кое-какой ценной информацией бывшего каперанга.

– Так это ты где-то запропастился, гоняешься то за рэкетирами, то за конкурентами, а я тут, в городе, с местными диверсантами воюю. Соскучился по тебе, и давно банька нас поджидает с дубовыми веничками и молодыми массажистками. Когда прикажешь кнопку нажать?

– Говорят, не откладывай работу на завтра, а любовь на старость. Давай и мы не будем откладывать, встретимся через часок и потешим тело и душу.

– Заметано. Приезжай.

Банька у Гусарова действительно была отменная: с бассейном, заполняемом морской водой, с парилкой, стены которой были обшиты свежими сосновыми досками, излучавшими запах хвои, с просторным предбанником, где стоял длинный, тоже из сосновых досок, стол со скамьями по бокам, с холодильником, заполненными всевозможными напитками и закусками. Но самым примечательным здесь были молоденькие массажистки – не старше восемнадцати лет, – и все белокурые, голубоглазые, с точеными ножками и круглыми попками. Устьянец знал, что частыми гостями мэра города бывают японцы, а желтолицые очень любят блондинок.

По пути к бане обговорили главное. Устьянец начал издалека:

– Как готовимся к выборам? – поинтересовался дружески. – Серьезные конкуренты?

Гусаров глубоко вздохнул.

– Повоевать придется. Читал, наверное, статью своего шефа?

– Читал, – вздохнул и Устьянец.

– На Тучинина взял ориентировку? – бросил пробный камень мэр.

Устьянец не спешил с ответом – пусть знает, не просто в его положении откровенничать. Ограничился намеком:

– Думаю, у него посерьезнее задача.

– Да? – удивился Гусаров. – Интересно. И на кого же он делает ставку?

– На себя, – не стал томить душу приятеля Устьянец. – Точнее, на своего братца, Гавриила.

– Вот это финт! – присвистнул Гусаров. – Зачем это им? Уж сразу бы в губернаторы метили.

– Губернаторство тоже от них не уйдет – руки у них цепкие и мошна толстая. Но пока задача тебя столкнуть.

Гусаров на минуту умолк. Задумался.

– Да, конкурент серьезный. Можешь помочь?

Устьянец пожал плечами.

– У тебя своих сил мало?

– Не знаю, с чего и с кого начать.

– А начни с Фонарина младшего, "мозгового центра".

– Так он, говорят, в подполье, за семью замками прячется.

– Это не проблема. Я подскажу где.

Больше к этой теме они не возвращались. Да и некогда было – приехали к бане, уже манящей дымком и приятным хвойным духом. А в компании, тем более при посторонних, оба никогда разговор о деле не заводили.

18

Бархатный октябрьский сезон кончился внезапно: вечером было безоблачно, тихо, а утром небо затянули низкие свинцовые тучи, подул шквальный западный ветер, предвестник очередного тайфуна, которому ещё не успели дать имя. Стекла окон гремели от напора, и Анатолий с трудом заставил себя вылезти из под одеяла. Чертыхаясь и ругая себя всякими словами, стал собираться на службу. Именно на службу – разве можно было назвать работой поездки из одного конца города в другой с этим гномиком Балакшиным, который важно восседал на заднем сиденье, командуя, а иногда и поучая как вести машину, где её припарковать и чем заняться, пока он будет отсутствовать.

Анатолий удивлялся, как такой ограниченный и никчемный человек может быть одним из руководителей концерна "ПАКТ", в котором, судя по делам , собрались пройдохи высших мастей. Правда, держат его по всей видимости в роли шестерки, но Анатолий не доверил бы ему и этого. Один вид рыжеватого плешивого человечка раздражал его. А Валунский с ним якшается. Конечно, надо иметь своего осведомителя в стане противника, но не такого, как Балакшин. Возможно, Анатолий и ошибается, не зная всех хитросплетений тонкой игры губернатора с директоратом концерна; да и личная неприязнь к Балакшину не дает возможности судить о нем объективно. Но как бы там ни было, служить у Балакшина стоило большого труда. Только желание проникнуть в тайну проводимых концерном махинаций, выявления мафиозных структур заставляли его терпеть ранние подъемы, от которых он давно отвык, однообразные поездки по улицам города, бесцельное сиденье в машине по нескольку часов. Зато у него была уйма времени для наблюдения, анализ за ситуаций. Бездействовал пока и портативный магнитофон, находившийся в нагрудном кармане его бессменной кожаной куртки – памяти о прошлой летной службе.

В это ненастное утро Балакшин, заскочив в офис концерна, приказал везти его к губернатору. Когда остановились у здания, директор, вылезая из машины, махнул Анатолию рукой.

– Идем со мной. Зачем-то ты понадобился Аркадию Борисовичу.

В кабинет он пошел один, велев шоферу подождать в приемной.

Виктория как всегда сидела за машинкой, что-то печатала. Приветливо улыбнулась Анатолию, и когда Балакшин скрылся за дверью, спросила с укоризной:

– Что-то вы совсем забыли нас. Чем-то не угодили Аркадию Борисовичу?

– Ну почему же, – удивился Анатолий столь странному вопросу. – Мы с ним не в таких отношениях, чтобы угождать друг другу. Да и теперь у меня другая работа, нет времени для личных встреч.

– Жаль, – сказала Виктория и застучала клавишами.

Анатолий хотел уточнить, о чем она жалеет – что у него мало свободного времени или что редко видится с ней?. Но вышел Валунский и, поздоровавшись с ним за руку, позвал за собой. Они зашли в кабинет рядом, в котором никого не было, и губернатор сказал:

– Я сегодня еду к шахтерам. "ПАКТ" подбросил нам двадцать миллионов рублей. Погасим хоть какую-то задолжность. Набросай мне тезисы выступления. Прикинь, что надо сказать, чтоб за душу взяло, чтоб поняли, кто о них заботится. Кстати, скоро я тебя совсем заберу оттуда. Надоело, наверное?

– Есть малость. Но ради дела стоит потерпеть.

– Молодец, правильно понимаешь. – Он достал из стола пачку бумаги, сдернул с компьютера чехол. Еще раз пояснил: – Тезисно, странички три. – И ушел.

Анатолий сел за компьютерный стол, включил компьютер и ощутил вдруг щемящую тоску по Москве. И снова закралось сомнение, правильно ли он поступил, бросив все и укатив на край света непонятно зачем. Хотя, почему непонятно? Край света этот довольно примечательный и то, что он здесь увидел и узнал и то, что предстоит ещё узнать, стоит того, чтобы потерпеть кое-какие лишения.

Вроде бы больше времени в машине проводит, а поездки по предприятиям, встречи Балакшина с коммерсантами, дельцами, их короткие реплики, переговоры дают обильный материал, открывающий на многое глаза. И в тезисах для выступления губернатора он сделал упор на основные болевые точки, из-за которых происходит задержка с выплатой заработной платы, – коррупция в эшелонах власти, бесконтрольность и, главное, незаинтересованность руководителей предприятий в повышении производительности труда.

Собственно, ничего в этих тезисах нового Анатолий не открывал, да и что он мог открыть нового, когда все крутится вокруг одного и того же: прежняя мораль – человек человеку друг, брат, товарищ – заброшена коту под хвост; новые русские заботятся только о том, как и где больше загрести денег себе в карман. Трудовой народ для них – быдло. Пусть Валунский не забывает об этом и напомнит руководителям шахты.

Балакшин пробыл у губернатора минут двадцать. Анатолий успел за это время набросать тезисы и, оставив их Виктории – у губернатора уже был ещё кто-то, – направился за своим временным хозяином.

Целый день они мотались по городу от одного дельца к другому, а когда вечером Анатолий доставил Балакшина к дому, его у подъезда поджидал Сидоров.

– Вот и потребовалась твоя помощь, – здороваясь за руку, сказал недавний милиционер. – Надо перехватить одно судно с контрабандой. Сегодня ночью. Как ты на это смотришь? Оплата – на "Мицубиси" хватит.

– А пограничники? У них что, своих сил не хватает? – поинтересовался Русанов.

– Мы пойдем с пограничниками. У них действительно сил не хватает. Демобилизация идет, сам знаешь.

Действительно, на флоте и в армии отслужившие положенный срок матросы и солдаты осенью уходили в запас. Шло сокращение и офицерского состава. Но чтобы пограничники для борьбы с контрабандистами набирали первых попавшихся, поверить в это мог только простофиля. И нетрудно было догадаться, какую контрабанду собираются перехватывать Сидоров с пограничниками. Севостьян предупредил Анатолия о том, что ему возможно поступит такое предложение, и сказал, что его на катере будут подстраховывать. Как только сообщить начальнику уголовного розыска о выходе в море?

– Надо заехать переодеться, – сказал Анатолий.

– Там переоденемся, – кивнул в сторону пристани Семенов.

– Где, там? – Анатолий нажал на кнопку включения магнитофона.

– У моряков-пограничников, – с раздражением пояснил Сидоров. – И штормовки дадут, и штанишки кожаные. Погодка вон какая. Поехали. – Он сел рядом с Анатолием. – Гараж далеко?

– Рядом.

– Вот и отличненько.

Они отогнали машину в гараж и на такси добрались до пристани.

У причала их уже поджидал военный катер. По трапу взад-вперед расхаживал высокий, симпатичный офицер с гусарскими усиками в штормовке и в сапогах с длинными голенищами. Анатолию показалось, что он где-то видел его, и вспомнил: у Тамары на фотокарточке, висевшей на стене. Черты лица утонченные, ямочка на подбородке, присущая людям волевым, чопорным. Такие мужчины женщинам нравятся, и не случайно Тамара влюбилась в него и вышла замуж. Возможно, и теперь ещё любит, но боится его и радости с ним не испытывает.

Сидоров козырнул ему по-военному и представил Анатолия:

– Иванкин, из охраны Тучинина. Я докладывал вам.

– Хорошо, – ограничился капитан оценкой и кивнул на корабль. Устраивайтесь, переодевайтесь.

В кубрике мичман выдал им "канадки" – кожаные бушлаты на меху и с капюшонами.

– Если холодно ногам, могу предложить ботинки с унтятами.

– Обойдемся, – ответил за обоих Сидоров. – Температура плюсовая.

В салоне находились человек пятнадцать, все в одинаковых бушлатах, и трудно было отличить одного от другого. Но Анатолий отыскал взглядом бывшего напарника Сидорова – Дырдыру. Тот тоже узнал его и поприветствовал кивком.

– Пистолет имеешь? – спросил Сидоров.

– "Макаровский". А что, может потребоваться?

– Не на рыбалку отправляемся. Контрабандисты – народ отчаянный. Сидоров протиснулся к Дырдыре и о чем-то заговорил с ним.

Анатолий окинул внимательным взглядом присутствующих. Ни одной знакомой рожи. Именно рожи – все как на подбор, мордатые, рослые, с тупой решительностью на лицах. Такие за деньги и маму родную не пожалеют. Надо было как-то сообщить в уголовный розыск. Но как? На трапе стоит капитан. Видимо, поджидает кого-то из начальства. Кто же этой бандой заправляет? И неужели муж Тамары не знает и не догадывается, в какую авантюру его втравили? Наверняка знает. Ему обещано, наверное, не на одну "Мицубиси". Может, ушел он с трапа?

Анатолий вышел из салона, стал подниматься на верхнюю палубу. И чуть нос к носу не столкнулся с капитаном, следом за которым спускался мэр города Гусаров.

Мэр зыркнул на него и оторопело остановился. Анатолий с замершим сердцем прошмыгнул мимо. Когда он обернулся, ни капитана, ни мэра уже не было. Вот так встреча! Немедленно уходить? Не дадут. Догонят и прикончат. Гусаров уже спрашивает наверняка у Сидорова, как попал этот человек губернатора на корабль и что ему здесь нужно. А когда выяснится, что он никакой не Иванкин, а Русанов, станет ясно, какую миссию выполняет он на корабле.

А может, и не спросит? Или покажется убедительным, что он решил подзаработать на "Мицубиси"? Молодежь ныне пошла тщеславная, желает иметь все броское, престижное. А этот пижон ещё за дочкой мэра вздумал ухаживать – Светлана непременно рассказала о своем увлечении матери, а та – отцу.

Эта мысль несколько остудила разгоряченную голову, и Анатолий, постояв на верхней палубе ещё минуты три, спустился в салон. Стал искать взглядом Сидорова или Дырдыру. Ни того, ни другого в кубрике не было. Значит, у капитана.

И отступать было поздно – не выпустят с корабля. Оставалось положиться на милость Божью и ждать. Он пошел в гальюн и передернул затвор пистолета, загоняя патрон в патронник. Так просто они его не возьмут. Плохо и то, что он не знает, кто его прикрывает. Правда, вряд ли ему можно помочь.

Вернувшись в салон, Анатолий увидел Сидорова и Дырдыру. По их злым взглядам понял, что им крепко досталось. Скорее всего им и поручили ликвидировать его. Он протиснулся к ним и, словно ничего не случилось, спросил весело:

– Вы чего носы повесили? Тайфун напугал или контрабандисты? Как говорил батько Махно: "Прорвемся, братцы".

Недавние муниципалы переглянулись, и по их лицам нетрудно было прочитать – они злорадствуют его неосведомленностью, предвидя скорую расплату.

– А ты чего развеселился, успел хватить? – Сидоров щелкнул себя по горлу.

– Угадал, – соврал Анатолий. – Мэр города господин Гусаров угостил. Вам он не поднес?

Сидоров и Дырдыра снова переглянулись. Сидоров с усмешкой покачал головой.

– Трепло. Может, он специально приезжал пожать тебе на прощание руку?

– И тут ты угадал. У тебя случайно бабка не цыганка?

– Случайно не цыганка, армянка. По моему носу видно. А вот кто ты, на кого работаешь, надо ещё выяснить.

– Только и всего? Идем на палубу, я тебе все расскажу. Здесь тесно и шумно. – Анатолий ещё рассчитывал, пока не ушел катер и если трап свободен, пробиться на пирс. Cидорова и без пистолета он может уложить приемом каратэ.

Только он так подумал, как корабль вздрогнул,загудели моторы, и свет с пирса, падавший в иллюминаторы, поплыл по салону. Корабль уходил от причала.

– Мы ещё успеем поговорить, – многозначительно пообещал Сидоров.

Минут через пять в салон зашел капитан.

– Прошу внимания, господа, – обратился он к присутствующим. – Тем, кто не знает цели нашего сегодняшнего выхода в море, поясняю. Мы должны перехватить один катер с контрабандным товаром. Задействован не только наш корабль, но и другие пограничные сторожевые корабли. Ваша задача. Если мы первыми обнаружим катер, команда во главе с капитан-лейтенантом Буровым высаживается на катер и производит досмотр. Возможно, контрабандисты имеют оружие и могут оказать сопротивление, что маловероятно. Вы должны быть готовы опередить противника. Если сведения о контрабанде подтвердятся, команду арестовать, а капитан-лейтенант ведет катер к берегу. Вот и вся операция. Какие будут вопросы?

Вопросов не было.

– В таком случае сейчас вам по традиции лучших времен нашего доблестного флота дадут по сто граммов, – более весело продолжил капитан. Желаю успеха.

И вышел. А вместо него вошел мичман, выдававший бушлаты, везя за собой походный столик с закуской и уже налитыми стопками, стоявшими в специальных ячейках, чтобы не разлетелись от качки. Новоявленные моряки загудели и набросились на угощение. Анатолий решил не пить, хотя сообщение о задействовании других пограничных кораблей в поисках катера с контрабандистами сильно озадачило его. Ошибся? Никакого перехвата катера губернатора с деньгами не планируется? Обычное задержание контрабандистов? Но зачем на военном катере эта сборная команда из таких, как Сидоров и Дырдыра?.. Или капитан врал, или Анатолий чего-то не понимал.

– А ты чего не берешь? – рядом с ним оказался Сидоров. По другую сторону – Дырдыра. – Официантов здесь не положено. Могу поухаживать. – И Сидоров взял со столика стопку, протянул ему.

Анатолию ничего не оставалось, как взять стопку.

К ним подошли ещё двое, один кавказской национальности, бесцеремонно протянул Анатолию руку.

– Симонян Артем.

Анатолий назвал себя.

Представился и второй:

– Александров.

– По кавказскому обычаю: за друга, который в бою не подведет, телом своим от врага прикроет, – провозгласил тост Симонян и осушил рюмку. Анатолий, Александров и Дырдыра последовали его примеру. – Что для настоящего мужчины сто грамм? – закусив, начал философствовать Симонян. – Я предвидел эту хреновину и прихватил на всякий случай нашего армянского коньяку. – Он достал из внутреннего кармана плоскую бутылку. Откупорил и налил в стопку Дырдыре. Анатолий убрал свою за спину.

– Больше не могу. При такой качке меня вырвет.

Качка действительно была сильнейшая – корабль бросало вверх, вниз, с борта на борт, как самолет, попавший в грозу – Анатолий испытал это в первый год своей летной службы. Тогда ему еле удалось вырваться из объятий стихии. Удастся ли теперь? Люди страшнее стихии. Из грозового облака он вывел машину, воспользовавшись нисходящим потоком воздуха. А чем и как воспользоваться здесь? Противники не отходят от него ни на шаг, не оставляют ни на минуту. Когда и как они рассчитывают убрать его? Когда выйдет на палубу? Скрутят и выбросят за борт? Возможно. Но наиболее удобный момент представится очевидно, когда будут высаживаться на катер с контрабандистами...

Кто же прикрывает, как его найти? Анатолию вспомнилась схожая ситуация в Чечне. Тогда он тоже попал в очень сложное положение. Правда, не по своей вине, а по своей доверчивости влип в ловко расставленные сети: по радио он услышал призыв о помощи, якобы командир нашей разведгруппы попал в засаду душманов, тяжело ранен его помощник лейтенат Сероглазов, просил срочно его забрать. И обозначил место зеленой ракетой. Ничто не вызвало у Анатолия подозрения – он знал о разведгруппе, не раз слышал фамилию лейтенанта Сероглазова. А оказалось это душманы работали на нашей волне. Хорошо, что в группе моджахедов находился наш контрразведчик. Он-то и пришел в нужный момент на помощь. Теперешний же сообщник даже не догадывается, что Иванкин разоблачен и часы его, а возможно, и минуты сочтены. Потому надо надеяться только на себя, рассчитывать на свои силы.

– Тоже мне моряк, – съехидничал Дырдыра. – Зачем же соглашался в такую погоду лезть на корабль?

– Да вот твой друг уговорил, – с улыбкой кивнул Анатолий на Сидорова.

– Уговорил, – сверкнул черными глазами Сидоров. – Я же не знал, что ты с самим мэром города за панибрата, коньяки распиваешь.

– Я с дочкой его дружу, скоро зятем буду, – подтвердил Анатолий. – На свадьбу вас приглашу.

Cидоров снова переглянулся с Дырдырой, сказал с усмешкой:

– Ну, до свадьбы дожить ещё надо.

Их разговор прервал капитан-лейтенант, призвавший всех к тишине и начавший инструктаж поименно, кому и что надлежит делать, какое оружие получить у мичмана. Фамилию Анатолия не назвал, то ли пропустил, то ли в том списке, который он держал в руках, её уже не значилось. Уточнять Анатолий не стал.

Когда Сидоров и Дырдыра вышли из салона в кубрик, чтобы получить автоматы и спасательные жилеты, Анатолий проскользнул в матросскую каюту, в которой оказалось только двое спящих, – на что он и рассчитывал, – и открыл первый попавшийся рундучок. Нащупал рукой пробковый пояс и спасательный жилет. Затеплилась надежда на спасение. Надо будет только суметь взять жилет, когда поступит команда садиться в лодку. Сидоров и Дырдыра примут участие в досмотре катера. Кто же останется охранять его?

Он собрался было выходить из каюты, как услышал голос Сидорова:

– Его надо разоружить.

– Не надо, – возразил Дырдыра. – Он сразу догадается, что ему не доверяют.

– Он догадался, как только увидел на корабле мэра.

– Откуда он знает, что мэр заложил его?

– Так это ж дураку ясно: советник губернатора – и в команде налетчиков. И слыхал, какую фамилию назвал мэр? А нам он представился Иванкиным.

– Все равно я не стал бы разоружать, – стоял на своем недавний милицейский сержант. – Пусть думает, что мы ничего не знаем. А так может заварушка получиться.

– Спросим у капитана. Как он прикажет, так и сделаем.

– Так он уже приказал: "Разберемся, когда возьмем катер".

– Хрен с ним, пойдем на палубу, покурим.

"А если мне попытаться законным путем приобрести спасательный жилет? мелькнула идея у Анатолия. – Коль капитан сказал, что со мной разберутся, когда захватят катер, есть ещё время продумать пути спасения."

Он бесшумно открыл дверь каюты и направился в кубрик мичмана. Там ещё шла раздача оружия и спасательных средств. Впереди стояли двое боевиков.

– Симонян, – назвался первый.

Мичман нашел фамилию в журнале, отметил галочкой и выдал человеку с армянской фамилией жилет, брюки из непромокаемой ткани, сапоги с высокими голенищами на застежках, автомат.

У Анатолия засосало под ложечкой: его фамилии в списке наверняка нет не назвал же капитан-лейтенант. Но отступать было поздно. На ходу придумал почти правду: друг, Симонян, уговорил в последний момент принять участие в перехвате контрабандистов. Получив положенное, отошел от кубрика и второй боевик.

– Иванкин, – спокойно и как можно внушительнее сказал Анатолий.

Мичман протянул ему оранжевый жилет, брюки и сапоги.

– А насчет оружия, что-то у меня не указано.

– Не надо, у меня уже есть, – успокоил Анатолий баталера. Взял вещи под мышку и пошел на верхнюю палубу к Сидорову и Дырдыре. Встретился с ними на трапе.

– Ты куда это? – обеспокоенно спросил Сидоров.

– Да к вам покурить. Бросили одного.

– Ты, насколько мне помнится, не куришь, – уставился на него подозрительно Дырдыра.

– И не пью. А за компанию, как говорят, и жид удавился. А у вас, насколько мне помнится, – повторил он присказку Дырдыры, – коньячок ещё остался. Погодка такая, что только в кабаке сидеть.

– Эт точно, – согласился Дырдыра, – погода собачья. Но на коньячок опоздал. И бутылки уже нет. – Он стал теснить Анатолия по трапу обратно. Идем в салон, может, там у мичмана ещё подшибем. Тут ветер и сквозь штормовку до костей пробирает. Не дай Бог в море свалиться, в два счета окоченеешь.

Анатолий принял его слова за предупреждение.

Да, в такой воде долго не продержишься. Но лучше умереть от холода, чем от рук вот этих преступников.

А может, он зря паникует, все обойдется?

Не обойдется, подсказывал здравый смысл. Коль обезоружить хотели, в живых не оставят, какие бы оправдания он ни придумал. Свидетеля такого преступления, какое они задумали, конечно же оставлять нельзя...

Все трое спустились вниз.

В салоне стоял шум и гвалт. Видимо не только Сидоров припас бутылочку. Боевики рассказывали что-то друг другу, смеялись, спорили.

– Ты что, в самом деле с дочкой мэра того?.. – спросил вдруг Сидоров.

Анатолий пожалел, что фраза о Светлане слетела с губ. Даже сейчас, когда подтвердилось, что её отец негодяй и преступник, Анатолию было жаль девушку, не хотелось пачкать её имя.

– Мы с ней коллеги, – сказал Анатолий. – До недавнего времени и я учительствовал, пока не понял, что это не мужская профессия.

– Почему не мужская? – не согласился Сидоров. – У нас, в деревне, почти половина учителей – мужчины.

– Может, у вас мужчинам больше платят, – высказал предположение Анатолий. – А у нас на пятьсот тысяч семью не прокормишь.

– У тебя есть семья?

– А ты без мамы, без папы родился? – пошутил Анатолий.

– А жена, жена у тебя где?

– Я же сказал, что позову на свадьбу, – снова невольно вылетела фраза. – Вот вернемся и закачу пир на весь мир...

В салон зашел капитан-лейтенант. Прикрикнул строго:

– Прекратить гвалт! Подходим к району поиска. Одеть жилеты, приготовить оружие к бою и приготовиться к посадке в шлюпку. Без суеты и толкотни. Действовать строго по моим указаниям...

Шум стих. Боевики стали облачаться в спасательные жилеты, натягивать брюки, сапоги, вставлять рожки в гнезда автоматов.

Анатолий ожидал, что тот, кто его прикрывает, подойдет и что-то подскажет, но он и намеком не подавал признаков существования. Да и Сидоров с Дырдырой снова не отходили от Анатолия.

Экипаж катера, как понял Анатолий из разговоров боевиков, состоял всего из восьми человек. Их должны охранять восемь боевиков – по одному на каждого; четверо, двое с корабля и двое из бывших муниципалов во главе с капитан-лейтенантом, будут производить досмотр. Вот тогда может появиться возможность прыгнуть в воду. Или лучше сделать это, когда будут высаживаться со шлюпки на катер? Свалиться за борт. При такой волне никто не посчитает, что это преднамеренно. Никто, кроме Сидорова и Дырдыры. Расстреляют, сволочи, из автоматов. В темноте, правда, не так просто попасть, и если сразу нырнуть под шлюпку... Но в жилете это не так-то просто будет сделать.