Текст книги "Шквальный ветер"

Автор книги: Иван Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

– Да нет, школа прекрасная и педагоги. Правда, я только на одном уроке побывал, вот у Тамары Михайловны. Таких профессионалов и в Москве немного.

– Рады будем прочитать об этом в центральной прессе. А то нас привыкли только ругать, будто мы ничего хорошего не делаем, – мэр шумно глотнул кофе. – Прекрасный кофе, кто это так умеет у вас готовить?

– Секрет фирмы, – кокетливо опустила ресницы директриса. – Заезжайте к нам почаще, всегда рады угостить.

– Спасибо за приглашение. Будем заезжать. А какие у вас проблемы, просьбы?

– Проблема одна, Валерий Алексеевич, – компьютеры. Отстаем мы от Запада.

– Будут вам компьютеры, подождите немного. – Мэр допил кофе и энергично поднялся. – Ну, ведите нас, милая Галина Гавриловна, по своим апартаментам, показывайте свои достопримечательности...

В классах мэр громко здоровался с учениками и те дружно, не жалея голоса, отвечали ему. Потом мэр ненадолго заглянул в спортивный зал, в котором, как понял Анатолий, уже бывал, и заторопился, ссылаясь на дела.

"Зачем он приезжал?" – недоумевал Русанов, выходя из школы. И вспомнил реплику Валунского: "На второй срок намыливается остаться". Похоже, губернатор был прав.

8

Доложив Валунскому по телефону о посещении школы и знакомстве там с мэром, Анатолий получил одобрение губернатора и новую вводную – встретиться вечером с начальником уголовного розыска подполковником Севостьяном.

– Он к тебе сам заедет, – предупредил Валунский.

Евгений Павлович Севостьян, начальник городского уголовного розыска, сорокалетний мужчина с симпатичным лицом и умными проницательными глазами, ещё при знакомстве в апартаментах губернатора произвел на Анатолия приятное впечатление и вызвал симпатию. Правда, ни о каких делах тогда разговора не было, точнее с подполковником разговаривал Валунский, а он, Анатолий, присутствовал при сем и только слушал их, но короткие, лаконичные фразы подполковника, их глубокий смысл, знание обстановки говорили о том, что начальник уголовного розыска не зря ест свой хлеб – криминальная ситуация не только в городе, а и в крае хорошо ему известна, многие криминальные структуры под его контролем, и ведет он с ними трудную борьбу без компромисса.

Севостьян приехал к Анатолию не один: с ним был молодой мужчина лет тридцати, смуглолицый с типичным для восточных людей разрезом глаз, со смоляными густыми волосами. Представил:

– Старший лейтенант милиции Власов Виктор Иванович, оперативный работник Находкинского угро. Пригласили мы его на одно очень интересное и важное дело. Вы наверное уже слышали о нашей Приморской муниципальной милиции, о том, что она почти полностью перешла на выбивание денег из коммерческих и криминальных структур, занимается рэкетом, сутенерством. Надо этому положить конец. Ваша задача, правда, если вы согласитесь принять участие в этом деле, под видом иностранцев вступить в связь с приморскими проститутками и зафиксировать причастность муниципалов в их занятиях. Вы каким-либо иностранным языком владеете?

– К сожалению, нет. Как пишут в анкете – со словарем.

– Не беда, будете нашим русским гидом японского друга, капитан-лейтенанта Кутаямо. Похож он на японца? – с улыбкой спросил подполковник.

– Я вначале и принял его за японца.

– В нем и на самом деле течет кровь страны Восходящего Солнца. Японским языком он владеет в совершенстве. Но мать его – наша русская морячка, плавала на торговых судах. О вас я тоже ему кое-что рассказывал. Ближе познакомитесь сами. Так как, не против помочь нам?

– Не только не против, а с удовольствием, – согласился Анатолий. Давно не испытывал я острых ощущений, не считая мелких пассажей, – вспомнил он о вчерашнем звонке в квартиру Тамары. – Да и для моей работы это очень нужно.

– Тогда по рукам, – протянул ему руку Севостьян. – Детали обговорите сами. Слишком не зарывайтесь. Муниципалы не только не профессионалы, но и сутенеры незадачливые, чуть что, могут открыть пальбу.

– Учтем, – пообещал Русанов...

Вечером Анатолий и его новый "друг" Кутаямо сидели в ресторане "Золотой рог". Русанов – в элегантном светло-коричневом костюме, белой сорочке и при галстуке; Кутаямо – в черном костюме моряка торгового флота с капитанскими нашивками на рукавах. Тянули потихоньку русскую водку, закусывали красной икрой и маслинами и вели разговор на смешано русско-японском.

Ждать долго не пришлось. Едва они сделали заказ, как к соседнему столику подсели две ярко накрашенные блондинки – приморские путаны хорошо были осведомлены, что японцы очень обожают блондинок, – и, делая вид, что заняты обсуждением своих проблем, внимательно присматривались и прислушивались к разговору заморских гостей.

Они заказали дешевое вино и легкую закуску, но почти не притрагивались ни к тому, ни к другому.

Анатолий тоже наблюдал за проститутками, мысленно усмехаясь их примитивной тактике – даже непосвященному в приморские нравы командированному было видно, что соседки ведут на него, в данном случае на них, охоту. Но они не торопились. Пили, болтали о Японии, о России, потом перешли на женскую тему и стали почаще заглядываться на соседок. И когда те "созрели", сами готовы были начать атаку, Анатолий прибегнул к вчерашнему приему: попросил официанта от имени японского гостя передать им бутылку шампанского. Путаны, получив презент, расплылись в улыбке и, приложив руки к груди, жестом отблагодарили японца за внимание. А испив сладостно-искусительного напитка, одна из них, постарше и повыше ростом, когда японец стал закуривать, потянулась к нему с сигаретой, прося огоньку. Прикурила, затянулась пару раз и, не поворачиваясь к своему столу, спросила напрямик:

– Мальчики, вам одним не скучно?

Японец глянул на Анатолия, то ли не поняв предложения и просил перевести слова женщины, то ли ожидая его решения.

Анатолий произнес несколько заученных перед посещением ресторана слов, известных ещё ранее по школе, где отрабатывались приемы каратэ:

– Хачил дачи, зен кутусу.

Власов закивал с улыбкой и тоже сказал несколько слов. Анатолий перевел путане:

– Мой друг Кутаямо согласен с вами – скучновато, – и спрашивает, что вы можете предложить.

Длинная повернулась к подружке.

– Лера, мальчики спрашивают, что мы можем им предложить?

– Интересная комедия , – засмеялась Лера, обнажив красивые ровные зубы с золотой коронкой. – Мы – известное дело. А вот чем располагают они?

– Мы тоже тем же, – сострил Анатолий. – Оплата же зависит от того, каким комфортом вы располагаете. – Ему надо было сразу выяснить, те ли это путаны, связанные с милицией. Здесь были и такие, которые имели свои квартиры и своих сутенеров не из милиции. Они были им ни к чему.

Подружки переглянулись. И длинная, повернувшись к Анатолию, сделала серьезное лицо.

– Признаемся, квадратика у нас нет. Гостиница нас устроит.

– С гостиницей не получится, – возразил Анатолий. – Там проживают подчиненные Кутаямо, и он не хочет, чтобы они знали о его похождениях. Да и вас там наши фээсбешники могут прищучить. Мне тем более не хочется попадаться им на глаза.

– А машина вас устроит? – откровенно спросила длинная.

– Хо кутусу, мороте уке? – обратился Анатолий к японцу.

Власов одобрительно закивал.

– Друга устраивает. Но что за машина? Ваша личная? И как мы там разместимся вчетвером? На первом сиденье очень неудобно.

– Не беспокойтесь, – заверила длинная, – все будет о-кей, как говорят американцы. – Будет две машины с надежной охраной. По сто баксов у вас найдется?

– А иенами не хотите? – продолжил игру Анатолий.

– Можно и иенами, но лучше баксами.

– Хорошо, найдем баксы. Пересаживайтесь к нашему столу и давайте познакомимся.

Длинную девицу звали Аллой. По тому, как она вела переговоры и держалась бесцеремонно за столом, не трудно было догадаться, что опыт её запретного занятия колоссальный, а злоупотребление алкоголем и любовью изрядно измочалили ее: под глазами – большие впадины, кожа некогда красивого лица дряблая, на шее – глубокие морщины.

Невольно Анатолию вспомнились стихи Есенина: "Истаскали тебя, измызгали..." Вдохновения на любовные подвиги Алла не вызывала, и Анатолий перевел взгляд на Леру. Эта была посвежее, невысокого роста, плотненькая, круглолицая с узким лбом, украшенным челочкой, и пустыми серыми глазами. Гуттаперчевая куколка и только. А задание надо выполнить. Вот когда Анатолий не позавидовал работникам службы безопасности...

В ресторане они просидели с полчаса. Для убедительности поторговались с официантом и расплатились с ним иенами. Путаны окончательно освоились с ними и командовали как своими мужьями.

Недалеко от ресторана их поджидала милицейская машина с мигалкой и двумя патрульными – лейтенантом и сержантом.

– Сейчас мы вторую вызовем, – сказала Алла.

– Не надо, – остановил её Анатолий. – Обойдемся одной. Мой друг ни бельмеса по-русски, и я отвечаю за него головой.

– Но мы не поместимся протестовала Алла.

– Поместимся. Попросим ваших телохранителей подышать свежим воздухом, а мы с Лерой и на передних креслах устроимся.

– Ну как хотите, – сдалась наконец Алла. Подошла к машине и шутливо обратилась к лейтенанту:

– Прокатите, товарищ лейтенант?

– Садитесь, – кивнул тот, пристально оглядывая "клиентов".

Он был широк в плечах, коренаст, c удивительно плоским квадратным лицом, массивным подбородком и узким лбом, присущим людям упрямым и жестоким – настоящая бандитская рожа, подумал Анатолий. И напарник его, сержант, мало чем отличался от лейтенанта – такой же "качок" с большой дороги. Видно мэр города подбирал в муниципалы не по уму, а по росту и по силе. Не просто будет сладить с такими, если ситуация обострится. А после Чечни, где Анатолию довелось пустить в дело все свои умственные и физические способности, ни в рукопашных, ни в боевых схватках ему участвовать не приходилось. Правда, спорт он не забывал и приемы самбо, каратэ продолжал систематически отрабатывать и совершенствовать.

За рулем сидел сержант, и едва любовная четверка забралась на заднее сиденье – Анатолий посадил Леру к себе на колени, – тронул машину.

– На Прибрежную, – попросил Анатолий.

– Зачем? – повернулся к нему лейтенант. – Мы доставим вас в более уютное местечко.

– Там тоже очень уютно и тихо, – возразил Анатолий и повторил более требовательно: – На Прибрежную.

Лейтенант кивнул сержанту, и тот развернул машину. Но когда выехали на довольно глухую и плохо освещенную улицу, лейтенант заподозрил видимо что-то неладное и переложил пистолет из кобуры в карман, причем, сделал это демонстративно – побаивается, сволочь.

Ни у Анатолия, ни у его напарника оружия не было, как и не должно было быть у моряка торгового флота и его российского дружка, решивших поразвлечься с Приморскими путанами. Вместо пистолетов у них в нагрудных карманах имелись портативные магнитофоны, которые были включены ещё в ресторане и вели запись всех их разговоров.

Невдалеке от набережной Анатолий попросил свернуть в глухой тупичок и остановиться. Время было около одиннадцати ночи и ни одной живой души ни на улице, ни в домах не виделось. Черная, зловещая тишина. Этим двум бандитам из муниципалки ничего не стоило ухлопать двух подгулявших прелюбодеев и забрать все их достояние. Но Анатолий был уверен – они не сделают этого трусоваты, да и зачем искать на свою голову приключений, когда с каждой такой пары они имеют по полсотни, а то и более долларов...

– Ну, мальчики, погуляйте с полчасика, пока мы тут с иностранцами уроком секса займемся, – скомандовала Алла патрульным, и те послушно покинули машину.

– Только сиденья не испачкайте, – предупредил лейтенант, уходя.

Анатолий с Лерой перебрались на переднее сиденье. Коротышка оказалась не такой застенчивой, какой представлялась в ресторане: сразу полезла целоваться, обняв Анатолия одной рукой за шею, а второй нащупывая ширинку.

– Ты будто век не трахалась, – сказал Анатолий преднамеренно грубо, чтобы охладить пыл проститутки: он брезговал ею и не хотел насиловать себя, придумывая повод, как уклониться от акта.

– Ты такой миленький, чистенький, – зашептала Лера, ловя его губы и присасываясь к ним, как пиявка.

Он еле вырвался из её объятий.

– А ты чистенькая?

– Можешь не беспокоиться, я сразу же ванну принимаю и делаю основательную профилактику... Со мной тебе будет очень хорошо. – Нащупала наконец то, что искала, и стала расстегивать ширинку.

На заднем сиденье Виктор что-то втолковывал Алле по-японски, она хохотала и валила его на себя. Наконец, ей это удалось, и они засопели, закряхтели, словно занялись тяжелым трудом.

– Ну чего ты тянешь? – совсем разгорячилась Лера. – Ты что, импотент? Он у тебя почти не стоит.

– Я не привык так вот сразу, – начал оправдываться Анатолий. – И если честно, то ты не в моем вкусе.

– А чего же ты тогда перся? Хочешь Аллу? Давай поменяемся.

– И Аллу я не хочу. Не мешай им. Это я для друга постарался, он очень любит русских девочек, – соврал Анатолий.

– Я тебя все равно растормошу. – Лера наклонила голову к ширинке и стала распахивать борта брюк.

– Только не это, – догадался Анатолий о её намерении. – Этого я и вовсе не люблю.

– Ты что, издеваешься надо мной? – разозлилась Лера. – Или платить не хочешь?

– Да заплачу я тебе, хоть сейчас, только дай мне прийти в себя. Объясняю тебе, что не привык к таким условиям – тут и повернуться негде.

– Сам отказался от второй машины. Гони баксы! – совсем рассвирепела она. – И катись ко всем чертям. Я лейтенанта позову.

Она отпустила Анатолия, и он достал ей сто долларовую купюру.

– Не фальшивая? – Лера включила лампочку освещения салона, посмотрела деньги на свет.

– Ты что там, целку ищешь? – захохотала из-под низа Алла.

– Ага, – отозвалась Лера, – ему бы ещё целку... Он и в шапку не попадет. Ему, видите ли, широкую постель подайте с накрахмаленными простынями, горячую воду для массажа и голенькую девочку лет шестнадцати. На нас, видите ли, у него не стоит...

Ее монолог прервал зычный голос из темноты:

– Стоять! Руки за голову!

В ту же секунду двери первой и второй кабины распахнулись и двое мужчин в кожанках и спортивных шапочках наставили на Анатолия и на Виктора пистолеты.

– Ширинки застегнуть, карманы распахнуть. Лопатники достать! – сострил тот, что стоял напротив Анатолия.

– Новые русские деньги сейчас в кошельках не носят, – поддержал веселый тон напавших Анатолий. – В них много не положишь. Но вы угадали, у нас кошельки. – И полез во внутренний карман.

Его руку перехватил налетчик, опасаясь видимо, что там оружие. Полез сам в карман. Он настолько увлекся, что отпустил правую руку Анатолия, и тот, вытаскивая её из-за пазухи, схватил пистолет и умелым приемом вырвал его. Левой рукой Анатолий железными тисками сжал шею налетчика.

Не оплошал на заднем сиденье и Виктор.

– Отпусти, сука! – матерился, хрипя его противник.

А к машине ещё двое в кожанках вели под конвоем милиционеров, держа у их голов пистолеты.

– Эй, лопатники, отпустите наших охранников, если хотите живыми забрать своих корешей! – крикнул им Анатолий и выстрелил в приоткрытую дверку над головами налетчиков. – Ну, быстро! И оружие верните, можете без магазинов. Крови вашей нам не надо, разойдемся по-хорошему.

Сопровождавшие милиционеров налетчики остолбенели, стояли, не зная что делать, молчали.

Анатолий ударил своего пленника рукояткой пистолета по голове.

– Скажи ты им.

И тот сдавленно прохрипел:

– Отпустите, они нас повязали.

Освобождение заложников длилось недолго: налетчики вернули разряженные пистолеты муниципалам и, держа под прицелом кабины, боясь подвоха, скорее попросили, чем потребовали:

– Отпустите наших.

Анатолий и Виктор вытолкнули своих пленников из машины.

– Пистолеты ваши останутся нам на память. Убирайтесь.

Налетчики не заставили повторять команду дважды, тут же растворились в темноте.

– Зря вы их отпустили, – посетовал лейтенант.

– Ты доставил бы их в отделение? – не скрывая сарказма, спросил Анатолий. – И как бы ты объяснил ситуацию?

– Что-нибудь придумали бы. Хоть содрали бы с них.

– Содрали. Скажи спасибо, что живы остались.

– Эт точно, – повеселел лейтенант. – Спасибо, ребята. Здорово вы их. Вы случайно не в омоне служите?

– Случайно не там. Хотя было дело, почти пять лет вашим коллегой оттрубил. Теперь вот коммерческие структуры охраняю, а это мой приятель из страны Восходящего Солнца. – Анатолий вышел из машины и протянул лейтенанту руку. – Будем знакомы: Иванкин, – назвал он фамилию своего друга, погибшего в Чечне.

– Лейтенант милиции Сидоров Андрей, – с чувством благодарности пожал руку Анатолия.

– Сержант милиции Дырдыра Микола.

Они тоже обменялись рукопожатиями.

– А теперь подбросьте нас туда, откуда взяли, – попросил Анатолий.

– С удовольствием. – Сержант полез на свое водительское место.

9

Валунский прибыл на причал с небольшим опозданием – задержала со своими сборами Виктория, – с вечера не могла собраться, – и он, не привыкший к таким вольностям, никак не мог унять свои нервы. Поистине бабы – дуры: думает, если она любовница, то может забывать, что его подчиненная.

Высказывать свое неудовольствие он не стал, она не глупая женщина и по настроению должна понять, в чем дело; и он сидел на заднем сиденье рядом с ней, молчаливый, сердитый.

Она, разумеется, все поняла и тоже молчала. Так молча и приехали к пирсу, где их уже поджидала компания в полном составе: начальник службы безопасности Пшенкин Олег Эдуардович, начальник уголовного розыска Севостьян Евгений Павлович, член директората коммерческой структуры закрытого типа "ПАКТ" – Приморской акционерной компании товаропроизводителей – Балакшин Сергей Васильевич, начальник управления внутренних дел края Тюренков Петр Викторович, командующий армией Белецкий Сергей Сергеевич – все высшее начальство края, которое пригласил губернатор города на морскую прогулку и рыбалку, а заодно и обсудить кое-какие насущные проблемы.

Для камбуза он попросил Балакшина подобрать лучшего повара города и лучших официанток, которые умеют вести себя должным образом с начальством и держать язык за зубами.

Балакшин постарался: девиц подобрал красивее не сыскать – все белокурые, голубоглазые с точеными ножками и осиными талиями. Одеты в роскошные японские куртки, двое в юбочках, на трех – спортивные брюки. Их пятеро, не считая Виктории, – на каждого мужчину, и, похоже, они уже познакомились, о чем-то весело болтали и забористо хохотали.

Валунский отпустил машину и взял Викторию под руку. Но теперь она сделала обиженный вид, упрямясь идти к компании, негромко попросила:

– Может, не надо, Аркадий Борисович? Там без меня девиц хватит.

– Только без каприз, – оборвал её Валунский. – Не забывайся.

Завидев губернатора со своей пассией, компания несколько затихла, поджидая их.

– Наконец-то! – забасил Тюренков. – Наверное, у стенки спал, никак перелезть не мог. Непременно накажем штрафными за каждую минуту опоздания.

– От вас, милиции, лучшего и не дождешься. Нет, чтоб посочувствовать, сразу наказывать. А чтобы вы делали без губернатора? Посмотрите, какие красавицы вас окружают!

– Так надо понимать, кто подбирал, – развел в стороны руки и захохотал начальник управления ВД края. – В твоем вкусе мы никогда не сомневались. Только вот беда – они все как сестрицы, я уже забыл, кто из них Тая, кто Вера, кто Мила. Без сто граммов не разберешься.

"А он уже хватил, – отметил Валунский, здороваясь с генералом за руку и чувствуя крепкий запах спиртного. – Если бы так ретиво помогал бы он мне и по своей службе."

Поздоровавшись со всеми за руку, он жестом хозяина пригласил всех на катер, лениво покачивающийся у пирса, наблюдая, какое впечатление произвела на гостей недавно приобретенная у японцев прогулочная яхта. Остроносая, белоснежная, с двухярусной надстройкой и широкой палубой, выступающей оригинальной каемкой, она чем-то походила на чайку, собирающуюся вот-вот взлететь. Гости зачарованно осматривали её с снаружи, а когда спустились внутрь и ступили на мягкие ковры, не могли отвести глаз от шелковых свитков, развешенных между иллюминаторами, на которых изображались характерные японские пейзажи: густо-синие и зеленые горы, обведенные золотым контуром, белые, как лебединый пух, облака, перерезающие копьевидные вершины скал, буро-красные строения, тонкоствольные гибкие бамбуки, вечнозеленые сосны, разные цветы и птицы. И все это поражало удивительно-тонкой, прямо-таки ювелирной работой, создающей осязаемо другой, сказочный мир, заслоняющий земные невзгоды и заботы. Свежий ещё не выветрившийся запах краски, не эмалевой, а специфический – соснового леса, смешанного с запахами цветов и неба, – усиливал впечатление.

Валунский был доволен произведенным эффектом.

– Ну, брат, ты превзошел самого графа Монте Кристо, – подколол начальник службы безопасности. – Сколько же стоит этот альбатрос?

– Сколько стоит, не знаю, – покривил душой Валунский. – И до Монте Кристо мне далеко. Да и непрестижно в наше время быть графом. Не имей сто рублей, а имей сто рублей, гласит русская пословица. Она точнее отображает суть человеческого бытия. Это подарок мэра города Ниигата, побратима нашего Приморска.

– Хороший подарок. А почему тебе, а не нашему мэру господину Гусарову?

– Наверное, Валерий Алексеевич плохо ведет дела со своим побратимом. А у меня с ним тесный контакт. Мы поставляем ему лес, рыбу, касситерит, а он нам – одежду, обувь, продовольственные товары.

– Ну да, как перед войной с Германией: туда – рожь, пшеница, рожь, пшеница, – произнес Пшонкин с напряжением и закончил скороговоркой: – А оттуда – нитки, иголки, нитки, иголки.

– Что поделаешь, – вздохнул Валунский, – приходится идти на такие сделки, чтобы избежать голода. К сожалению, из России дальше и дороже обходится. Да и что может предложить нам Москва, когда сама питается с Запада. И хватит о политике, – остановил он начальника службы безопасности, хотевшего ещё что-то сказать, подняв руку. – А то девочки наши заскучают. И отдал распоряжение шагнувшему им навстречу капитану – пожилому мужчине лет пятидесяти, загорелому, могучему, в каждой черточке лица которого чувствовалась сила, уверенность в себе: – Принимай гостей, капитан. Веди девиц в нижний салон, включи им телевизор или музыку, пусть пока, как говорил мой приятель, обнюхаюся, чтоб не таращились друг на друга и не стеснялись. А мы пока организационными вопросами займемся.

Верхний салон представлял собой небольшой зал человек на двадцать с экраном для просмотра фильмов, с площадкой для выступления артистов и двумя рядами мягких кресел. Здесь не было ни картин, ни роскошных убранств чистые белые стены, чистый белый экран. Даже портьеры были из однотонной шелковой ткани бледно – голубого цвета.

Не успели гости рассесться в кресла, как молоденький шустрый матрос, незримо появившийся в зале, подошел к начальнику службы безопасности и спросил что-то негромко, чего не услышал Валунский. Пшенкин кивнул, и матрос также бесшумно удалился в боковую дверь.

– Прошу внимания, – обратился к присутствующим Пшонкин. – Сейчас, чтобы поднять ваше настроение перед ответственным делом, я хочу продемонстрировать вам кадры уникального фильма, рассказывающего о том, как и чем занимаются городские органы правопорядка, в частности, начальник муниципальной милиции подполковник Потехин Федор Андреевич. – Он махнул рукой и свет в кают-компании погас, на экране вспыхнул желтый квадрат, на нем появились люди. Мужчина и женщина.

Валунский без труда узнал Потехина и Жанну Жемчужину, начальника краевой торговли, соракалетнюю симпатичную женщину, незамужнюю, имеющую двух детей – восемнадцатилетнего оболтуса, уже не раз побывавшего в нетрезвом виде в городской милиции, и шестнадцатилетнюю дочь, тоже не отличающуюся в школе образцовым поведением. Аркадий Борисович был хорошо знаком с Жанной ещё с времен своей партийной деятельности. Кто его познакомил с ней на одном из вечеров, устроенных торговыми работниками, он уже не помнил. Но тогда Жанна ему очень понравилась, и если бы не первый секретарь крайкома, опередивший его, их отношения, несомненно, зашли бы гораздо дальше... Теперь он с радостью подумал об этом.

– Опять сама решила расплачиваться за своих подопечных? – снимая красный плащ с Жанны, спросил Потехин. – Не могла помоложе прислать?

– Да зачем тебе молодые? – кокетливо повела плечом Жанна. – Разве тебе со мной плохо? – Она прильнула к Потехину, потянулась к его губам. Он поцеловал её и тут же отстранил.

– Мне хорошо. А тебе плохо, что все твои торговые точки, всех твоих хапуг и обирал охраняем от рэкетиров, от налоговых инспекторов, от тюрьмы в конечном счете?

– Спасибо тебе, Федя, – она чмокнула подполковника в губы. – И от этого тоже очень хорошо. Но разве мы тебе мало платим?

– Озолотила, – сиронизировал Потехин. – Разве я один? Государство о моих подчиненных не хочет заботиться, вот и приходится... Должен же я платить зарплату.

– Да твои псы, прости, подчиненные сами каждую мою палатку, каждый магазин и торговую точку обирают без стыда и совести...

– Не прибедняйся, – оборвал её Потехин. – Знаю, на сколько вы завышаете цены поступающих товаров. И если бы не мы, давно в тюряге парились бы... А нам тоже кое с кем приходится делиться.

– Но поверь, Федя, в этом месяце больше ну ни рубля не могу отстегнуть.

– Ладно, на этот раз прощаю. Но на будущее – любовь любовью, а деньги на бочку. Выпить принесла?

– А как же. Как учил. – Жанна достала из сумки пузатую бутылку, пластмассовые коробочки, фрукты, шоколадки. Постелила на краю стола салфетку, выложила все на нее.

Потехин открыл дверь комнаты отдыха – после обеда он не отказывал себе в удовольствии подремать с часик.

– Неси туда.

Объектив кинокамеры выхватил широкую кровать, заправленную строго по-солдатски белым пикейным покрывалом, небольшой однотумбовый столик около неё с настольной лампой и телефоном. На нем и разложила Жанна свои припасы.

– Закрой дверь, – попросила.

– Не боись, ко мне без доклада никто не зайдет. И секретарша знает...

– Чем ты тут занимаешься, когда приходят женщины? – удивилась Жанна.

– Что к начальству заходить нельзя, когда у него посетитель, секретарша усвоила с первых дней своего пребывания, – со злостью пояснил Потехин. Достал из стола рюмки, распечатал бутылку. Налил коньяк. Потом все-таки внял совету любовницы, снял телефонную трубку. – Тоня, я уехал в мэрию.

– Поняла, Федор Андреевич, – ответил немолодой женский голос.

– Вот теперь выпьем, – он чекнулся с Жанной и одним глотком осушил рюмку. Отломил кусок шоколада, аппетитно зажевал. Жанна лишь пригубила рюмку, тоже взяла кусочек шоколада.

– Ты чего это? – кивнул на нетронутый коньяк Потехин.

– У меня ещё много работы. Ты же передохнуть не даешь. Надо съездить в Находку, в Уссурийск...

– Спасибо, что напомнила, у меня тоже дел по горло. Раздевайся.

Жанна сбросила пуховую кофту, туфли, юбку. Пока она снимала остальное, начальник муниципальной милиции сдернул с кровати одеяло и тоже стал раздеваться.

Кто-то из зрителей не выдержал, заерзал в кресле, и тут же отозвался Тюренков:

– Слушай, Аркадий Борисович, а что ж ты наших девиц на это кино не пригласил?

– Эт не ко мне, к Олегу Борисовичу обращайтесь – он этим парадом командует.

– Что, невтерпеж, Петр Викторович? Это ещё цветочки, ягодки впереди, так что завяжи свой конец, прибереги на длинноногих. Ты уже приглядел себе пассию? – полюбопытствовал Пшонкин.

– Не посмел, Олег Борисович. Только после тебя, – не остался в долгу Тюренков.

– Тихо вы! – прикрикнул Валунский. – Ишь, распетушились. Смотрите лучше, набирайтесь опыта. Не с женами придется поработать.

А на экране уже мелькали голые задницы. Пока ещё около кровати. Потехин, ухватив Жанну за ягодицы, целовал её груди, живот, спускаясь ниже к лобку. Она от удовольствия откинула назад голову, закрыла глаза и кусала губы. Потом оттолкнула Потехина, стала повторять его манипуляции, целуя соски волосатой груди, одной рукой держа член, второй гладя живот, бедра. Когда она взяла фаллос в рот, Тюренков снова не выдержал, крякнул и произнес непонятный, нечленораздельный звук. От грохота смеха, казалось, заколыхались занавески на иллюминаторах кают-компании. Громче всех смеялся начальник уголовного розыска Севостьян. Но Пшенкин, обратил внимание Валунский, скосив в его сторону глаза, не смеялся, сидел суровый и насупленный. Что ему не нравилось больше в этой сцене – сексуальные моменты или само поведение начальника муниципальной милиции – понять было трудно.

"А если он и в моем кабинете установил такие скрытые камеры? мелькнуло в голове у Валунского. – И к чему это он спросил, сколько стоит прогулочный катер? Этим ментам, хотя они и в друзьях ходят, верить нельзя, в случае чего завтра же открестятся и продадут. Правда, он, Валунский, не такой дурак, чтобы у себя в кабинете бардак устраивать, тем более взятки принимать. Потехин явный кретин и подопечных себе таких же подобрал. Как это ещё он не назвал имя своего покровителя Гусарова, с которым делится поборами. Удивительно жадные кретины, куда и зачем столько гребут? Прав Пшонкин, надо кончать с ними..."

Когда Потехин и Жанна легли в кровать, Пшонкин дал знак выключить киноаппаратуру. В кают-компании вспыхнул свет.

Начальник службы безопасности вышел к сцене и окинул насмешливым взглядом собравшихся. Спросил с ехидцей:

– Сразу пойдем к нашим путанам или поговорим вначале о сексе?

– Конечно, поговорим! – рьяно откликнулся Балакшин. Маленький, рыженький с реденькими волосами на голове, еле прикрывающими плешь на темени, он весь взмок от увиденного на экране, глаза его возбужденно горели, губы подрагивали.

– Что ж, поговорим, – согласился Пшонкин. – Но вначале ещё прослушаем коротенький диалог. Евгений Павлович, дай-ка магнитофон, – обратился он к начальнику уголовного розыска. Подполковник протянул ему небольшую пластмассовую коробочку, похожую на зажигалку. Пшонкин нажал на кнопку, и коробочка заговорила женским голосом:

"Прокатите, товарищ лейтенант?" "Cадитесь", – ответил мужской голос. "На Прибрежную." Валунский узнал голос Русанова. "Зачем? Мы доставим вас в более удобное место, "– возразил первый мужской голос.

– Это голос лейтенанта той же муниципальной милиции Сидорова, пояснил Пшонкин. – Ниже он сам подтвердит это. Голос второго мужчины нашего сотрудника. Женские голоса – проституток. Запись сделана с сокращением, c самым существенным.

"Ну, мальчики, погуляйте с полчасика, пока мы тут с иностранцами уроком секса займемся," – попросил все тот же женский голос. "Только сиденье не испачкайте," – предупредил голос Сидорова.

Магнитофон прошипел несколько секунд – что-то было стерто, понял Валунский, – и снова женский голос, правда другой: "Ты что, издеваешься надо мной? Или платить не хочешь?" "Да заплачу я тебе, хоть сейчас, только дай мне прийти в себя. Объясняю тебе, что не привык к таким условиям – тут и повернуться негде. "– Голос Русанова. – "Сам отказался от второй машины. Гони баксы и катись ко всем чертям. Я лейтенанта позову. – Голос негодующей женщины. – Не фальшивая?" "Ты что там, целку ищешь? – Голос второй женщины. "Ага, ему бы ещё целку, – смеется вторая. – Он и в шапку не попадет. Ему, видите ли, широкую постель подайте с накрахмаленными простынями, горячую воду для массажа и голенькую девочку лет шестнадцати. На нас, видите ли, у него не стоит." Снова шелест и грозный мужской окрик: "Cтоять! Руки за голову!"