Текст книги "Шквальный ветер"

Автор книги: Иван Черных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

– Муж? – спросил Анатолий.

– Да, – кивнула Тамара.

– Красивый, – высказал свое мнение Анатолий.

– Если бы и душа у него была красивой, – глубоко вздохнула Тамара. Вот и я погналась за красотой. Не думала, что за благородной внешностью может прятаться жестокая натура. – Помолчала, видимо, осуждая свою откровенность. И все-таки желание поделиться наболевшим пересилило. – С мэром дружит. Вместе пьянствуют, проститутками не брезгуют...

– Изменяет тебе?! – невольно вырвалось у Анатолия.

Тамара грустно усмехнулась и заторопилась на кухню. А Анатолий продолжил осмотр квартиры. Не богато, скромно, всюду чистота, порядок. Мило, уютно. И в кухне, куда она его пригласила, где уже закипал чайник, кроме небольшого посудного шкафа, стола и мойки – ничего. Но и здесь порядок и чистота были идеальные, так всегда было дома у матери, к порядку Анатолий был приучен с детства. Неряшества, неопрятности он не терпел, из-за чего не раз расставался с симпатичными интеллигентными, на первый взгляд, девушками.

И Тамара в своем белоснежном свитере, с аккуратной короткой прической, с чуть подведенными неяркой помадой губами выглядела особенно привлекательно. Все в ней было идеально и гармонично, неброско и красиво. И двигалась она по кухне бесшумно, плавно, словно лебедушка. Анатолию так захотелось обнять её, прижать к груди и поцеловать. Но её "без всяких задних мыслей" сдерживало, заставляло терпеливо ожидать, пока она доставала из серванта чайник с чашками, печенье, сахар.

– Извини, особых деликатесов у меня нет, – сказала она, выключая закипевший чайник. – Если хочешь кофе, пожалуйста. Я на ночь предпочитаю чай с медом. Говорят, для сердца хорошо и на сон положительно влияет.

– В твоем ли возрасте беспокоиться о сердце и о сне, – шутливо пожурил Анатолий. – Хотя нынешние дети, прямо скажем, не цветы жизни.

– Потому и сбежал ты с преподавательской работы? – подколола Тамара. То-то. Особенно у нас, где воспитанием, можно сказать, занимаются одни женщины.

– Потому ты и не заводишь детей? – ответил на подколку Анатолий.

– Ну, мне ещё рано, я второй год замужем, а из них с мужем была чуть более месяца, – пояснила Тамара, не обидевшись. – Так что будем пить? мило улыбнулась, глядя ему в глаза. – У меня, разумеется, есть и выпить. Но завтра ответственный день...

– Вот за него мы и выпьем, – с улыбкой предложил Анатолий.

Пить ему не хотелось, но Тамара почти протрезвела, и добиться успеха будет непросто, а из опыта он знал: когда женщина пьяна, она легче вступает в интимные отношения.

– Коньяк или водку?

– Ты и коньяк употребляешь?

– Держу только для гостей. И муж иногда в кофе добавляет.

– В таком случае не будем нарушать вечернее меню, выпьем водочки.

Тамара достала из серванта бутылку "Женьшеневой" и протянула Анатолию.

– Открывай, попробуй нашу фирменную.

– С удовольствием. – Анатолий распечатал бутылку и наполнил рюмки. Итак, за завтрашний ответственный день. Пусть он будет таким же прекрасным, как сегодня. Кстати, спасибо за то, что вы приняли меня в свою компанию и доставили мне громадное удовольствие.

Они выпили, и Тамара встала.

– Извини, мне уже стало жарко. Я переоденусь. – И вышла из кухни.

Анатолий закусил лимоном и раздумывал, как вести себя дальше. Ему очень хотелось закрепить знакомство с Тамарой, а она, похоже, из тех женщин, которые так просто на измену мужу не пойдут. Чувствовалось, Анатолий ей нравится, но на чай она согласилась пригласить его не потому, что решилась лечь с ним в постель, а просто, чтобы продлить удовольствие, ей наскучило и осточертело одиночество, таких женщин Анатолий уже встречал. Можно, конечно, потерпеть, отложить сексуальные притязания до следующего раза, никуда Тамара не денется, природа возьмет свое, ко всему чувствовалось – женщина она темпераментная – вон как горят антрацитовые глазки, – но очень уж он давно не ласкал женское тело. А Тамара была так прекрасна, так соблазнительно под свитером выступали её небольшие упругие груди, что бессонница ему обеспечена.

Она вышла к нему в желто-розовом японском халате, обнажавшем её грациозную, загорелую шею без единой морщинки, ямочку между ключиц, такую милую, притягательную, что он еле сдержался, чтобы не встать и не прильнуть к ней губами. Но надо было и себя показать – не шестнадцатилетний он мальчишка, чтобы млеть при виде женского тела и сгорать от нетерпения, налил себе ещё чаю, сделал несколько глотков и посмотрел на часы – как среагирует Тамара на то, что он собирается уходить? Тогда будет видно, как действовать.

– Ты где остановился? – поинтересовалась она.

– Пока в гостинице, "Приморской", – предпочел он не открывать всей правды и в этом вопросе: если мэр города узнает, что Валунский без его ведома распоряжается и подведомственной ему жилплощадью, может конфликт усугубиться.

– Это сейчас так дорого, всей вашей зарплаты не хватит платить за номер.

– А у меня гонорары бешеные, – пошутил Анатолий. И успокоил ее: Надеюсь, начальство подыщет какой-нибудь уголок. Обещает. Заранее приглашаю вас на новоселье.

– Спасибо, – улыбнулась Тамара, присаживаясь к столу. Полы халата при этом распахнулись, и красивые стройные ноги, тоже загорелые до шоколадного цвета, будто дразняще поманили его. Но он выдержал и это испытание. Тамара, заметив его вожделенный взгляд, запоздало поправила халат, взяла чашку с чаем. – Голова кружится, – пожаловалась. – Все-таки много мы выпили, трудно завтра придется.

Это был намек, что пора гостю и откланяться.

Анатолий снова взглянул на часы. Было начало одиннадцатого.

– Когда мы встретимся?

– А надо ли, Толя? Ты человек свободный, а я замужняя. К чему такие встречи?

– Разве мы не можем быть просто друзьями?

– Можем, конечно. Но тебе лучше найти другую. Ты молодой мужчина, симпатичный. Зачем тебе замужняя женщина?

– Ну, не такой уж я молодой, это во-первых, во-вторых, дело не в возрасте и не в супружеских узах. Да, мне уже тридцать семь, не мальчик. Встречался и с девушками, и с женщинами. Правда, замужних не было. Но сама знаешь, настоящая дружба – это дар небесный и не всем она дается. Потому что судьба – коварная штука, не каждого она удостаивает близким по духу, по характеру, по симпатии, наконец, человеком. Не посчитай мои комплименты за лесть, за лицемерие, за корысть, нет, я просто решил пооткровенничать с тобой, потому что ты мне нравишься, мне приятно с тобой беседовать, просто сидеть рядом. Поверь, человек я привередливый, разборчивый и нелегко схожусь с людьми. А с тобой мне легко и хорошо. Да и у тебя, чувствую, не так много друзей. Разве не так?

– Так, Толя, так, – сказала она прочувственно и печально. – Иногда бывает очень тяжело. И поделиться не с кем. Муж у меня неплохой человек, но у нас с ним мало общего. Он – сугубо военный человек и дома хочет, чтобы было все как в армии: сказал, сделал, без лишних рассуждений, без эмоций. А я так не могу. Хуже всего, он не верит мне, хотя я не изменяла ему. Но он, как и другие мужчины, считает, что, коль женщина долго одна, она не выдержит, найдет себе утешителя. Доля правды в этом, конечно, есть, многие жены моряков изменяют. Но нельзя же всех стричь под одну гребенку. И если бы он сам был таким чистоплотным... Что-то не о том я заговорила, спохватилась Тамара. – Совсем запьянела. Что-то на меня нахлынуло, наехало – нюни распустила.

– Хочешь, я тебя развеселю? Твоя невольно сорвавшаяся с губ исповедь напомнила мне смешной анекдот. Не обидишься, я расскажу.

Она помотала головой.

– Едут в купе двое молодых людей, он и она. Сели ужинать. Выпили, соответственно, за знакомство. Женщина вдруг глубоко вздохнула. "Вы это о чем?" – спрашивает мужчина. "Вот уехала я, а муж мой, наверное, уже изменяет мне" – отвечает женщина. "И жена моя, наверное, мне изменяет", говорит мужчина. "А давайте им отомстим?" – предлагает женщина. "Давайте", – соглашается мужчина.

Тамара погрозила ему пальцем, но совсем не строго и сказала с улыбкой:

– Только без аналогий.

– Это анекдот, – сказал Анатолий. – Но я тоже предпочитаю, чтобы обвиняли меня не напрасно. – Он встал и подошел к Тамаре, обнял её за плечи.

– Не надо, – затрепетала Тамара, пытаясь отстраниться, но без настойчивости, скорее для приличия. Анатолий нагнулся и поцеловал её в губы. Она и вовсе вся задрожала, поднялась со стула и попыталась выскользнуть из его объятий. Анатолий сильнее стиснул её, обхватил за талию и медленно стал переносить поцелуи с губ на подбородок, потом на шею, на грудь. Тамара только шептала: "Не надо, не надо", – но не вырывалась, обняла его за шею. И он взял её на руки, понес в спальню...

Они ещё не отошли от блаженства, лежали рядом в постели, тяжело дыша, испытывая радость свершившегося, такого, которого раньше не было ни у него, ни у нее, а если и было то так давно, что ни он, ни она не помнили, как в прихожей раздался звонок.

– Муж! – вмиг похолодела и сжалась в комок Тамара.

Cладкая истома и хмель слетели и с Анатолия. Только этого ему не хватало на новой служебной стезе. Встреча с мужем может не обойтись без рукопашной. В памяти промелькнул случай, когда однажды, возвращаясь с несостоявшихся ночных полетов, один из летчиков застал у жены любовника и позвал товарищей:

– Ребята, ко мне вор затесался, надо проучить его...

Здорово тогда досталось незадачливому любовнику. Четверо против одного. Правда, он и не отбивался, только защищался. Возможно, и муж Тамары не один. Что ж, вначале придется просто поговорить с ним по-мужски, а если он безумный ревнивец – принять бой.

Одним рывком Анатолий соскочил с кровати, быстро оделся. Протянул халат Тамаре.

– Успокойся. Все будет нормально.

– Он убьет меня, – набрасывая халат, трясущимися губами произнесла Тамара.

– Не бойся, я в обиду тебя не дам.

Она с трудом оделась, спросила хриплым голосом:

– Кто там?

– Это я, Тамара, – раздался женский голос. – Открой, дай таблетку спазмалгина, у тебя, кажется был. Страшно голова разболелась, не могу уснуть.

Вздох облегчения вырвался из груди Тамары. Она махнула Анатолию рукой – спрячься в спальне, – и пошла открывать дверь.

Соседка, получив таблетку, не спешила уходить, затеяла разговор о дороговизне на рынке, и Тамара еле выпроводила её. Вернувшись, ещё раз тяжело вздохнула и опустилась на кровать. Произнесла с сожалением:

– Это первый и последний раз. Уходи.

И поцелуи Анатолия, ласки не прогнали раскаяния. Она ещё раз, более настойчиво попросила:

– Уходи.

– Когда мы встретимся?

– Думаю, никогда.

Но, уходя, Анатолий не терял надежды. Он ещё вернется сюда. Нет, не вернется, он приведет Тамару к себе.

6

Гусаров проснулся с тяжелой и больной головой: вчера после совещания у губернатора он крепко поддал и ночь почти не спал, на душе было горько и неспокойно – Валунский не случайно затеял эту тяжбу с фармацевтическим заводом, решил все-таки спихнуть его с кресла мэра. Стычки между ними начались давно, ещё на первом году работы. Тихий и деликатный с виду Валунский сразу решил взять все бразды правления краем и городом в свои руки, оставив Гусарову полномочия своего помощника, с чем Валерий Алексеевич не только не мог согласиться, но и мысли не допускал, чтобы ходить в подручных у этого коротышки. Он, хозяин большого промышленного и портового города, через который осуществляются связи с иностранными государствами, заключивший контракты с известными фирмами на поставку дефицитных товаров и продовольствия для своей страны, недавний подполковник, командир полка, в подчинении у которого находились тысячи людей, и танцевать под дудку этого недавнего партийного функционера, который научился только произносить красивые речи с трибун... никогда не бывать этому!

Но как бы ни бушевал в душе Гусаров, он прекрасно сознавал, что Валунский обошел его на всех поворотах, сумел поставить себя Хозяином края и тихой сапой, потихоньку, полегоньку отодвинуть мэра города на второй план. Как это ему удалось, Гусаров до сих пор не мог понять. Конечно, что он умен и хитер, тут у него этого не отнимешь. Какую бяку ему подсунул фармацевтический завод. Прямо-таки бомбу замедленного действия. Лекарства народу действительно теперь очень нужны, и попробуй выступи против, средства массовой информации такой шум поднимут, что к выборам из мэра города сделают врагом народа. И зря он ляпнул насчет санатория-профилактория, кому, действительно, он нужен, когда имеющиеся пустуют. Но не мог же он сказать, что планирует на том месте ликероводочный завод поставить. Женщины, интеллигенция гнилая хай поднимут. А того не понимают, что это огромные доходы. Вон Брынцалов миллиардером стал, выпустив свою "Брынцаловку", все экономические проблемы решил. А если выпустить водку, настоянную на женьшене, лимоннике, элеутерококке – разве это не лекарство?

Деньги, деньги... Разве думал Гусаров, что окажется в таком положении! Валунский, сволочь, сумел и все городские банки к рукам прибрать, а ему, мэру крупнейшего города, как нищему на паперти, крохи бросает. Правда, и сам за свою губернаторскую карьеру не очень-то разбогател, шахтеры, энергетики, лесорубы тоже каждый месяц зарплату получают, но он, сволочь, выкрутится, не зря оставил после совещания генерала Белецкого, у военных есть чем нынче поживиться... Что ж, если он так поступает, и ему, Гусарову, не грех этому козлу козу подпустить. Война так война.

Посмотрим еще, чья возьмет.

Гусаров поднялся с постели и пока брился, умывался, жена приготовила ему легкий завтрак – после пьянки он употреблял только крепкий чай и бутерброд с маслом или с колбасой.

Жена, обиженная за вчерашнее – она всегда обижается, когда он приходит домой поздно и в изрядном подпитии, не разговаривает с ним по несколько дней, – молча поставила ему в кухне на стол чайник с круто заваренным чаем, батон, колбасу, масло и удалилась.

Есть почти не хотелось. Гусаров налил полную чашку чая, выпил его без сахара и, надев свой лучший костюм – сегодня предстоит встреча с молодыми красивыми учителями (красивых женщин он обожал), отправился в офис.

Он хотел с часик поработать с документами поскольку в субботу посетителей не будет, а бумаг за эти дни скопилось до черта, но ошибся – в приемной его уже ожидал начальник муниципальной милиции города подполковник Потехин. Энергично поднялся навстречу мэру, высокий, стройный, подтянутый настоящий офицер, таких царь только в гвардию брал, – козырнул по-военному, крепко пожал протянутую руку. И поздоровался по-военному:

– Здравия желаю, Валерий Алексеевич. Извините, что в выходной вас беспокою, но такая уж наша служба. Срочное дело.

– Хорошо, что ты сам зашел, все равно я тебя вызвал бы – тоже срочное дело есть. – Он взял подполковника за руку и повел в кабинет. – Докладывай, что там у тебя.

– Ночь снова не обошлась без убийств: одно – по пьянке, другое – снова проститутка. Но это не самое главное. Как мне удалось выяснить, люди Валунского начали копать под муниципальную милицию, тайно ведут расследование убийства Бабинской и отставного полковника Рыбочкина.

– Ну и х.. c ними, пусть ведут, если им делать нечего, – зло выругался Гусаров. – Или за твоими молодыми тиграми грешки есть?

– А за кем их нет? – улыбнулся подполковник. – Без греха только Бог один, да и то на небе, а люди ныне, сами знаете, какие пошли.

– Знаю, дорогой, знаю, – усмехнулся Гусаров. – Твои тигры совсем от рук отбились, не бандитов ловят, а от сутенеров проституток оберегают. Да и тут-то хреновые защитнички оказались – убивают их подзащитных, а они ушами хлопают.

Потехин хотел что-то возразить, но Гусаров предупреждающе поднял руку.

– Знаю, что ты хочешь сказать. Мне все известно. Пока Бабинская трахалась в гостинице с япошкой, твои патрульные Александров и Симонян в машине устроили бардак, трахали другую проститутку. Или ходили со стоячими около машины, пока её трахал кто-то другой?

– Было дело, Валерий Алексеевич. И когда только успели вам донести? И кто?

– А вот это уже, Федор Андреевич, моя тайна, которую и тебе, начальнику муниципальной милиции, не обязательно знать. – Гусаров предупреждающе погрозил пальцем. – Приструнь своих молодцев. Если до Валунского дойдет, крупный скандал получится и вряд ли удастся твоих тигров спасти от клетки. Так что постарайся заранее погасить конфликт. – Гусаров устало опустился в кресло, указав взглядом подполковнику на стул напротив. И когда тот сел, продолжил: – А что удалось выяснить об убийстве Рыбочкина?

– Пока немного, Валерий Алексеевич. От соседей удалось выяснить, что вечером у Рыбочкина находилась Виктория Голенчик, нынешняя секретарша губернатора. Она не отрицает, что заходила к бывшему хозяину квартиры, которую снимала более года, чтобы забрать оставшиеся вещи. Ушла от него около девяти, точно не помнит.

Соседи утверждают, что больше никого не видели, но похоже, что кто-то приходил еще. Да и у Голенчик не было никакого повода убивать своего благодетеля, пустившего на квартиру бездомную девчушку без копейки в кармане. И в течение всего времени плату он с неё не брал.

– Натурой расплачивалась? – усмехнулся Гусаров.

– Вероятно. На этот вопрос Голенчик особенно не возражала, хотя сказала, что Рыбочкин не брал с неё плату потому, что она обстирывала его, убирала комнаты, готовила ужины.

– Это дела не меняет, – махнул рукой Гусаров, давая понять, что теперь он будет говорить. – Она убила или не она, но Голенчик нам очень нужна. Надо прижать её так, чтобы она стала на нас работать. Передай это Семенову. Валунский что-то затевает серьезное. Нас держит на голодном пайке, настраивает против нас людей, обвиняет черте в чем, а сам с военными шашни заводит. Видно, договаривается их технику к рукам прибрать.

– Не только, – вставил Потехин. – Его больше интересует оружие. – И вдохновленный произведенным эффектом – брови Гусарова удивленно взметнулись вверх – откуда такие сведения, – продолжил: – Нам удалось подслушать, о чем говорили Валунский с Белецким – об оружии. А несколько ранее губернатора посетил коммерческий директор фирмы "Касситерит". Интересовался автоматами "Калашникова", пистолетами "Макарова" и даже зенитными ракетами. Похоже, фирма не только оловянной рудой с японцами торгует, а и ещё кое-чем.

– Но зачем японцам наши автоматы, пистолеты, когда у них своего такого добра хватает?

– Коммерция, Валерий Алексеевич, дело темное, как говорит мой приятель. Конечно же, японские коммерсанты не для себя покупают оружие, перепродают его либо корейцам, либо каким-то бандам, а возможно, и в Чечню. Там ныне на него большой спрос.

– Молодец, Федор Андреевич, – похвалил Гусаров подполковника. – Хорошо службу знаешь, только смотри не попадись с подслушиванием. Головы тогда не сносить ни тебе, ни мне.

– Понимаю, Валерий Алексеевич. Стараемся. Техника вроде бы надежная, не то, что прежние жучки.

– Ну, ну, – удовлетворенно кивнул Гусаров и полез в ящик стола за папками. – У тебя все?

– На сегодня все, Валерий Алексеевич. Разрешите идти?

– Иди, а я ещё с бумагами повожусь с часик. Может, желаешь мне компанию составить в школу? Надо посмотреть, как начался учебный год.

– Нет, – помотал головой Потехин , – не желаю. Да и некогда, надо ещё с начальником уголовного розыска встретиться. – Подполковник козырнул и взялся за дверную ручку .

– Постой, – остановил его Гусаров, – чуть не забыл главное сказать. С фирмы "Касситерит" глаз не спускайте. Дай задание своим тиграм, как только коммерсанты возьмут оружие, накрыть их.

– Не получится, – возразил подполковник. – Вчера Белецкий получил добро на продажу оружия от министра обороны.

– Вот сволота! – ударил Гусаров кулаком в ладонь. – И тут нас обошли. Что ж, на всяких хитрецов найдем мудрецов. Все равно глаз не спускать. Оружие и впрямь нам ни к чему, дороже плата за него. Хорошо было бы внедрить своего человека в фирму и сделать его одним из челноков. А когда будут возвращаться из Японии...

– Понял, Валерий Алексеевич. Постараюсь. – Подполковник ещё раз козырнул и скрылся за дверью.

7

Анатолий пришел в школу до начала занятий, хотя прекрасно понимал, что мэр города так рано там не появится. Но надо было до его прихода познакомиться с преподавателями, немного освоиться, чтобы держаться увереннее, как и подобает недавнему педагогу.

В учительской находились только двое: пожилая, лет пятидесяти женщина с прядью седых волос, уже изрядно располневшая, но не потерявшая былую красоту и следившая за собой: на ней был прекрасно сшитый черный костюм, сглаживающий полноту, белая кофточка со строгим воротником, скрывающим морщины на мясистой шее, на лицо тонко и умело нанесена косметика – плавные дуги черных бровей, черные ресницы, приятно оттеняющие еле заметные подсиненные овалы под глазами, чуть подкрашенные бледно-красным губы.

– Галина Гавриловна, директор школы, – представилась она, когда Анатолий показал ей свое старое (еще чеченское) удостоверение корреспондента "Независимой газеты" и сказал о цели своего посещения. – А это наш молодой преподаватель русского языка и литературы Светлана Валерьевна Гусарова.

На фамилии молодой учительницы она, как показалось Анатолию, сделала ударение – тонкий намек, какие начальники стоят за их спинами, не посмейте, мол, критиковать их в прессе.

Светлана Валерьевна выглядела так молодо, что её нетрудно было бы принять и за десятиклассницу: худенькая, хрупкая девчушка, с нежным бледным личиком и большущими голубыми глазами, которые, казалось, оттеняют кожу лица, придавая ему особую утонченность: прямой нос с чувственными ноздрями, красивый рисунок губ, алых, но не крашеных, ямочка на подбородке, по утверждению психологов – признак цельной и волевой натуры.

Красавицей её нельзя было назвать – из-за худобы, тонкой, почти прозрачной кожи лица, – но она была так мила, так нежна, что сразу понравилась Анатолию. И он, беря её маленькую руку с изящными пальчиками, позволил себе шутку, замешанную на маленькой лжи:

– Вы случайно не дочка мэра города?

– Не случайно, – мило улыбнулась Светлана Валерьевна. – Родная дочь. И тоже пошутила: – Не бойтесь, он у меня не строгий и к журналистам относится благосклонно. Тем более если они не собираются писать о нас разгромную статью.

– У вас такая прекрасная школа, что я не решался заходить, подумав, что ошибся адресом. Настоящий дворец, а не школа.

– Это вы не видели ещё наш спортивный зал, мастерские, – умиленно закатила глаза Галина Гавриловна. – Светлана Валерьевна, покажите корреспонденту все наши достопримечательности до начала занятий. Вы желаете поприсутствовать на каком-нибудь уроке? – обратилась она к Анатолию.

– Если вы не возражаете, – подтвердил самозванец, чтобы его визит выглядел как можно достовернее.

– На каком? Или у вас есть определенный педагог?

Анатолию хотелось сказать, что он поприсутствует на уроке у Светланы Валерьевны, но по её лицу увидел, как она вся подобралась, затаилась, боясь как бы этого не произошло.

– На ваш выбор, Галина Гавриловна. Я уверен, что у вас не только образцовая школа, но и образцовые педагоги.

– Стараемся, – кивнула директриса.

Светлана Валерьевна провела Русанова вначале по классам, с новыми, выкрашенными белой краской партами, с добротными плакатами, схемами, рисунками по разным предметам. А спортивный зал произвел на Анатолия неизгладимое впечатление – такого он и в Москве ни в одной школе не видел: громадное помещение с бассейном в центре, а вдоль стен – различные снаряды, начиная от турников и брусьев, кончая всевозможными тренажерами.

То ли под впечатлением поистине образцово-показательной школы, то ли от нежного убаюкивающего голоса молодой учительницы, рассказывающей о спортивных секциях и опытных тренерах, подобранных из известных спортсменов, мнение Анатолия о мэре города, которое сложилось в ходе перепалки с губернатором, начало меняться, образ его приобретал все больше положительных качеств. Что бы о нем ни говорили, а факты – упрямая вещь, руководитель он стоящий. Пусть это пока одна такая школа в городе, но при нынешнем экономическом положении и это громадное достижение.

И все-таки предстоящая встреча с мэром волновала Анатолия, и он, слушая Светлану Валерьевну, обдумывал как вести себя с городской властью, какие вопросы может задать Гусаров, а он, вероятнее всего, задаст их, вспомнив встречу у губернатора, как на них отвечать. Несколько менее, но все-таки беспокоила и встреча с Тамарой и Ларисой – не выдадут ли они своим поведением, что знакомы с ним. Это может вызвать дополнительные осложнения.

К концу экскурсии по школе, длившейся минут пятнадцать, он так освоился со Светланой Валерьевной и так свободно разговаривал на любые темы, что рискнул предложить поприсутствовать у неё на уроке.

Румянец вдруг выступил на бледных щеках девушки. Она со смущение и вопросом посмотрела ему в глаза.

– У нас есть более опытные педагоги, – возразила настойчиво. – Хвалить меня или ругать, думаю, будет несправедливо.

– Но почему же? – не согласился Анатолий. – Похвалить молодую учительницу, работающую в образцовой школе, по-моему, более престижно для руководства школы и для городского начальства, чем уже известных учителей.

– Для начальства – престиж, а для их врагов – лишний козырь для обструкции.

– Неужели и у вас есть уже враги? – удивился Анатолий.

– А неужели есть такие люди, у которых их нет? – на вопрос вопросом ответила девушка. – Хотела бы я увидеть такого человека.

– Он перед вами, – пошутил Анатолий.

– Не верю, – помотала головой Светлана Валерьевна, и её пушистые светло-русые волосы колыхнулись у шеи и покатого плеча золотистой волной, будто спелая рожь на взгорке от легкого дуновения ветерка, вызвав у Анатолия шальное желание поцеловать эти волосы, и красивую нежную шею.

"А я начинаю развратничать, – упрекнул он себя. – Вчера спал с одной, а сегодня уже заглядываюсь на другую. Нехорошо, очень нехорошо, Анатолий Васильевич..."

– Или вы имеете в виду только наш город? – спросила Светлана Валерьевна. – Кстати, вы давно к нам прибыли?

– Завтра будет неделя. Конечно, я пошутил, – поправился Анатолий. – Вы правы, врагов нет только у тех, кто вызывает сострадание. Да и, как утверждал поэт, без врагов скучно было бы жить, и я с ним согласен. Так договорились насчет вашего урока?

– Нет, разумеется. Решайте этот вопрос с Галиной Гавриловной.

Они вернулись в учительскую, уже заполненную преподавателями. Здесь были и Тамара с Ларисой. Они спокойно встретились с ним взглядами.

Директриса представила Русанова и сразу же объявила:

– Он будет писать о нашей школе и желает поприсутствовать на уроках. Тамара Михайловна, возьмите гостя к себе и постарайтесь, чтобы он остался доволен, – весело заключила она.

Это был неожиданный и, пожалуй, наиболее удачный выбор для Анатолия: ему было интересно узнать, не изменила ли Тамара свое мнение о новых встречах за ночь. А встретиться с ней ещё очень хотелось. Светлана, разумеется, ему понравилась тоже, но она совсем ещё девочка, ей нужен муж, а он, как ни странно, до сих пор не испытывал желания жениться. Тамара другое дело. Со Светланой неплохо бы продолжить знакомство ради дела, получше узнать о её отце...

Тамара, пока они шли в класс и пока она представляла его ученикам, волновалась; кровь то приливала к её лицу, то отливала, сменяясь бледностью. Но когда она заговорила о Лермонтове, о его поэзии, она будто забыла о присутствии журналиста, который ловил каждое её слово; наоборот, в её речи появилась возвышенность, темперамент, и стихи она читала так, как будто перед ней сидели не ученики-пятиклассники, а громадная аудитория любителей поэзии. Кое-кто из учеников слушал её, приоткрыв рот. И Анатолий с восторгом внимал каждому слову своей возлюбленной, подмечая, как она тонко манипулирует голосом, то снижая его до шепота, где поэт касается душевных струн, то возвышая до лозунговой прокламации, где поэт негодует, взывает к совести.

Урок прошел быстро и легко, и Анатолий, сидевший на последней парте, ушедший в воспоминания своего детства, пожалел о скоротечности приятного времени. Когда ученики покинули класс, он подошел к Тамаре и с чувством пожал ей руку.

– Спасибо. Ты и сегодня подарила мне прекрасные мгновения... Когда мы встретимся?

– Я ответила тебе ещё вчера. Не надо, Толя, прошу тебя. Я ругаю себя и каюсь за вчерашнее. И разве тебе не понравилась Светлана?

В её вопросе Анатолий уловил любопытство и ревность. Он не стал кривить душой.

– Понравилась. Но... я полюбил тебя.

– Полюби её, она славная девушка. – И, забрав классный журнал с конспектами, Тамара вышла из класса...

Мэр города прибыл в школу к одиннадцати в сопровождении двух молодых мужчин, одетых так же элегантно, как и сам Хозяин. Видимо это были представители управления культуры или местные бизнесмены. Как раз был перерыв, и учителя находились в учительской. Директриса любезно предложила гостям раздеться – все трое были в плащах, – и пригласила в столовую на чашку кофе, на что Гусаров с радостью согласился.

– Заодно поговорим там и о ваших проблемах, – уточнил он. – А потом осмотрим классы и спортзал.

Из учителей с директрисой в столовую пошли только двое, и к удивлению Анатолия – Тамара и Лариса. Нетрудно было догадаться почему – Галина Гавриловна пригласила самых красивых женщин школы. Видно, Гусаров был уже знаком с ними – поздоровался он, не назвав себя. Правда, он и помощников не представил. А когда вошли в столовую и сели за столы, мэр увидел Анатолия и удивленно вскинул брови.

– У вас появился новый педагог?

– Простите, я не познакомила вас, – извинилась директриса. – Это корреспондент, вот решил написать о нас.

Гусаров пытливо глянул в глаза Анатолия.

– Мы с вами где-то уже встречались?

– Да, вчера на совещании у губернатора, – уточнил Русанов, усомнившись, впрочем, в плохой памяти мэра.

– Корреспондент какой газеты?

– "Независимой".

– Демократов волнуют проблемы нашего края и школ?

В голосе мэра звучало явное недоверие, что и предвидел Анатолий. Потому был готов к ответу.

– Я сотрудничаю и с другими газетами. Командировки ныне дорогая штука, потому приходится помогать друг другу. Кстати, и у меня к вам вопрос: много у вас таких школ в крае?

Мэр переглянулся со своими помощниками, усмехнулся.

– Вы из Москвы, как я понял?

– Да. И сразу отвечу на приготовленный вами вопрос. В Москве таких школ я не видел.

– Ну вот, – захохотал Гусаров. – В столице нашей матушки-России нет такой школы, а вы хотите, чтобы у нас сплошь да рядом строились такие. Знаете, в какую копеечку она нам обошлась?

– Не знаю. Но догадываюсь.

– И лучше не знать, – снова захохотал Гусаров, беря из рук Тамары чашку ароматного кофе. – Когда разбогатеем, а это, наверное, случится не так скоро, как хотелось бы, будем строить такие. Если вам понравилась, конечно, – съехидничал он под конец. – Или вашим острым журналистским взглядом подметили что-то не так? Подскажите нам, исправим.