Текст книги "По мостовой из звёзд"

Автор книги: Иван Галкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Языковой барьер

Телега, поскрипывая, и подпрыгивая на кочках, везла их вперед по дороге. Растянувшаяся перед ними вереница таких же телег, груженых под завязку, поднимала клубы пыли. Пан, правивший запряженным в повозку быком, все время кашлял и сплевывал в сторону. Саша тоже иногда заходился кашлем – ехать в самом конце оказалось не слишком приятно. Он пытался следить за полями и лесами, полными необычных деревьев, но проклятая пыль и непрестанная тряска не давали любоваться красотами природы. Проще, оказалось, улечься на спину, устроившись поудобнее в ворохе шкур, и наблюдать за проплывавшими в небе редкими облачками.

И как всегда, сразу же заговорил Ворон.

– Не только смотри. Наблюдай, рассеивай внимание, не давая ему ослабнуть, и не уходи в себя.

– Это сложно. Так же, как и не думать, как ты говорил.

– Если ты будешь думать, что это сложно – это будет сложно. Для начала попробуй наблюдать за дыханием, успокоиться. Или можешь наблюдать за облаками. Но заметь – не просто смотреть, а именно наблюдать. А затем постепенно расширяй поле своего внимания.

Все то время, что длилось их небольшое путешествие в город, Ворон не отставал от него.

– Умение наблюдать никак напрямую не связано с твоим умением ходить через перекресток. Но это умение помогает тебе понимать и контролировать себя, уметь видеть мир правильно и правильно реагировать на его явления, – говорил он мальчику.

И Саша усердно работал. Он действительно старался, выполняя порой нелепые указания Ворона – ведь все, что могло ему помочь, должно было быть сделано. Глупые страхи перед чужим мнением или боязнь заниматься ерундой и казаться глупым, были ничем, по сравнению с поиском лекарства и быстро убегавшим временем. И еще… то, что произошло, не должно было повториться. Его неумение и страх погубили других людей.

Он слушал, как шум ветра и стук колес, пение птиц и неясные шорохи и звуки дороги и людей сливаются в единую мелодию Жизни. Он не замечал, но это умение слушать меняло его.

Ворон тоже не терял времени даром. Однажды, когда Саша сидел, подогнув под себя одну ногу, и глядел на золоченую солнцем равнину, проплывавшую перед глазами, Ворон сказал:

– Скажи Пану – «Аси мени сторумети, Пань?»

– ?

– Скажи это, потом объясню.

– Ты их язык выучил?

– Вот сейчас и проверим.

Саша обернулся к охотнику, сидевшему на месте возницы:

– Аси мени сторумети, Пань?

Охотник обернулся, он не выказал большого удивления, более того, воспринял, словно давно ожидаемое.

– Ас таки сояниз… Сторумея, Касьярби. – Пан повернулся обратно, стегнув хлыстом сбавившего ход быка.

– Что он сказал?

– Хм. Он сказал, что так и знал и что он тебя понимает. И назвал тебя Светом солнца.

– Светом солнца?

– Похоже, они все здесь имеют прозвища по своим заслугам или внешности. Пан – значит дремучий. А Касьярби – это сочетание Кась – свет и Ярби – имя звезды, освещающей эту планету. Видимо, они дали тебе такое прозвище из-за твоих волос.

– Странное имя. А почему он сказал, что так и знал?

– Вот это и мне не ясно.

Пан снова заговорил, Ворон сразу же взялся мысленно переводить, так что казалось, будто Саша понимает его речь сам.

– Они тебя боятся, сомхи. Не разумеют. Они верят в Пальда, но это не всегда была их вера. Это вера моего народа, Касьярби. Если Ласчи признал тебя – это знамение, Пальд с тобой.

– Он считает, что я какой-то божественный посланник?

– Не совсем. Скорее похоже на то, что ты благословлён их богом.

– Как мне сказать ему, что это не так?

– Пока что не стоит ему этого говорить.

– Нет, это неправильно. Скажи мне как?

Саша, коверкая слова, произнес:

– Я не знаком с вашим богом, Пан.

– А это и не важно – усмехнулся охотник – важно, что Пальд знаком с тобой. Разве это было не проявление Его силы, в деревне? Не веруют истинно сомхи, боятся. Но я-то вижу, что Пальд показал свою силу. Не знаю, что тебе предстоит совершить, но не сомневаюсь, что так угодно Ему. Ласчи никогда не ошибаются. Да и откуда бы ты иначе язык так быстро выучил?

Саша не стал его переубеждать. Что он скажет – что там, в деревне, это не их Пальд вмешался, а он сам убил зверя и с ним двух человек? Охотник или не поверит или еще подумает, что тут демоны поработали.

– Пан… я хотел тебя поблагодарить за то, что ты помог мне. Ты меня спас. Дважды…

– Спас? Нет, помог. Богоугодное дело. А насчет благодарности – сочтемся еще, коли шанс будет.

– Все равно, спасибо.

– Не за что, малец, не за что.

Пан снова стегнул быка, прикрикнув.

– Слушай, Пан, вот ты говоришь – они, сомхи… Ты не с ними?

– Они – другой народ. Мой народ – народ, принесший им веру в Пальда. Смешались мы с ними, и большинство позабыло предков. А я вот помню. – Пан взял небольшую паузу, раздумывая. – Сколько живу на свете, никогда не слышал про народ с волосами цвета солнца и глазами – цвета неба.

– Я не Касьярби, меня зовут Александр.

– Александрь… Странное тебе имя отец дал.

– У нас у всех имена такие.

– И волосы у всех такие?

– Да.

– Чудеса.

– Ну, теперь то уж мало нас осталось. – Саша добавил печали в голос. При этом он и сам смутно понимал, какое впечатление хочет произвести.

– Все изменчиво, Александрь. Сначала Народ леса истребил наш народ, а затем сомхи загнали Народ леса еще глубже в леса, хоть бы они совсем там вымерли.

– Народ леса?

– Да, народ звериный и живут со зверьми. Раз хорхи нападают на селения – значит и они где то рядом. Скоро покажутся, видел я в лесах следы их. Даст Пальд, прогонит князь их с нашей земли.

– Так мы сейчас к нему едем?

– В город едем, за стенами-то надежнее. Родичи у меня там, приютят. А уж князь дружину вышлет, и перебьет поганых. Кровавым богам они молятся. – Пан презрительно сплюнул в сторону.

– Кровавым богам?

– Идолам поганым. И жертвы, говорят, приносят человеческие.

В этот момент впереди послышались удивленные возгласы. Люди на повозках впереди вскидывали головы наверх и указывали друг другу на небо. Саша, взглянув туда же, увидел птицу. Она летела очень высоко, летела под самыми облаками, но даже на таком расстоянии было видно насколько она огромна – больше человека. Птица была похожа на огромного орла – белая голова и коричневые перья на теле. Она летела туда, откуда они ехали, на юго-восток. Сделав круг над дорогой, птица продолжила свой путь, скрывшись в дали.

– Я ощутил два разума в небе.

– Это как это?

– Не знаю, Скиталец. Я ведь видел только то же что и ты.

Пан, обернувшись, перехватил удивленный взгляд Саши:

– Если ехать восемь дней на восход солнца по главному тракту, то окажешься у подножия Аррадских гор. Говорят, там гнездятся огромные птицы, способные унести быка. А еще там небольшое горное княжество. Старцы рассказывали, жители этого княжества сумели приручить огромных птиц, и потому нет армии, способной их победить. – Пан еще раз задумчиво взглянул на небо – А я не думал, что когда-нибудь увижу подобное. Ведь я всю жизнь прожил на границе с лесами.

– Почему они так радуются? – Саша взглянул на ликующих людей, вскочивших на ноги, не слезая с телег.

– Потому, что с тем княжеством наш князь в большой дружбе. Они думают о том, что это нам помощь. – Хотя Пан глядел на дорогу, Саша заметил, что лицо охотника помрачнело. – Дурачье, не думают о том, зачем нам эту помощь просить? Никогда раньше наш князь не просил помощи у соседей. Война грядет…

Тут Саша подумал, что раз он может говорить на их языке, то стоит, наконец, заняться поисками лекарства.

– Пан, а как вы лечите болезни?

– Болезни? Болезни – травами. А что?

– Да интересно. Это же травник, лекарь лечит да?

– Верно. Ну, в деревне у нас травник, а если в городе, то там, у князя лекари, это да. Но тут, какие болезни… В основном, если там простуда, то это синего вьюна можно настой отварить. Или там лихорадка, тогда можно…

– А если, скажем, такая болезнь, – прервал его Саша – что человек начинает быстро уставать, болит у него внутри и мешки под глазами появляются, со временем совсем слабеет… бывает такое?

– Нет – протянул Пан, – это уже не болезнь. Это духи.

Саша чуть лицом в ладонь не уткнулся. Но все равно уточнил.

– Но лечат же?

– Конечно, священника можно из ближайшей деревни пригласить… Нет, травами тоже можно, но это же духи. Травы не помогают. Так что только священник.

– А что священник делает?

– Молится. Если совсем плохо, то обряд очищения проводит, это значит, чтобы к Пальду отходил с чистой душой.

За упокой при жизни, подумал Саша.

Они еще некоторое время говорили на эту тему, но уперлись в то, что на такую тему говорить негоже – можно беду навлечь. Единственное, про что еще узнал Саша, это Красный мор – по симптомам напоминал чуму. Лечить ее здесь не умели. Оставалось попытаться узнать о лекарствах в городе.

* * *

Верск – так назывался город. Построен он был на небольшом возвышении, в холмах на берегу широкой степной реки. Привыкшему к мегаполисам Саше он казался огромной деревянной крепостью. Еще на подъезде он заметил, сколь много труда было вложено в его строительство. Город окружала бревенчатая стена высотой в три человеческих роста. Высокие земляные валы, сторожевые башни. На самом большом холме в центре города расположилась княжеская, тоже деревянная, крепость.

Город охватывал множество дворов и улиц, но не меньше расположилось за его стенами – селения, поля. И непрерывный, поток повозок, едущих в город. Люди, с осунувшимися лицами, усталые и озлобленные, тянулись в город двумя крупным дорогами – с юго-востока, откуда прибыли они, и с востока, докуда тянулись владения Народа леса. Народ гнал с собой домашний скот, телеги, заставленные клетями, с мелкими животными внутри, везли пожитки. Похоже, не только селение Пана затронула беда.

Медленно телеги проходили через городские ворота. Стоял людской гомон, над повозками вихрились клубы пыли и нещадно пекло солнце, или Ярби, как было бы правильнее называть эту оранжевую звезду. Но вот подошел и их черед. У ворот стоял стражник в кольчуге и остроконечном шлеме, вооруженный мечом и длинным копьем. Уморившийся под лучами светила, он привалился к стене, прислонив копье рядом.

– Сколько, служивый? – обратился Пан к стражнику.

– Три медных.

– Лови, – Пан выудил откуда-то из-за пазухи три монетки и ловко перебросил стражнику.

– Проезжай. – Стражник не менее ловко поймал монетки и сунул в тряпичный кошелек, висевший на поясе.

Но Пан не торопился проезжать.

– Слушай, неужто для всех, кто сюда едет, место найдется?

– Ну, коли б не князь – конечно бы не нашлось. А он особый указ издал – распределяют беженцев по городским домам. Не просто так конечно, кое-какую мелочь за постой обязал уплатить.

Пан еще что-то спросил стражника, но Саша не слышал. Он в пол-оборота смотрел на ворота во все глаза. Из них в этот момент выехал вооруженный всадник. Он был одет почти так же как стражник, может чуть богаче. И Сашу заинтересовал не он. Впервые он увидел местный аналог лошадей – всадник ехал верхом на высоком крупном олене. По крайней мере, животное было очень на него похоже – стройное, сильное, с тонкими длинными ногами. Зверь мерно цокал по земле небольшими копытцами. Смущало только одно – рога у него были совсем не похожи на оленьи. Их было три. Два рога, как у коз – прямые, длинные, обращенные острым концом назад. А один, как у единорога, расположился посередине между ними и был направлен вперед.

Гордое животное не обращало на людей внимания, вместе с всадником оно не спеша шагало мимо ряда повозок, удаляясь от ворот. В этот момент, откуда то сверху со стены, раздался крик:

– Сефим, ты чего очередь задерживаешь!? Кончай языком чесать!

– Да я тут всего парой слов перекинулся! – и стражник тут же переключился на Пана, – Тьфу, ты! Заговорил меня, а ну проезжай, давай.

И демонстративно уставился на следующую крестьянскую телегу.

Они остановились у родственников Пана, живших в городе. Так же, как и Пан, они жили обособленно. Брат Пана был местным кузнецом. Хотя скорее – на все руки мастер. Подрабатывал он и выделкой шкур и даже гончарным делом. И, так же, как и Пан, он был неразговорчив. Однако эта их черта была похожа на пламя – стоило разговору начаться, не затухнув в начале, как оказывалось, что они очень даже словоохотливы.

Он принял их радушно. Большой дом позволял без проблем разместить пару гостей в дополнение к его семье. А его семья была немаленькой. Жена и десяток ребятишек самого разного возраста.

Возможность быть свободным

– Когда ты говорил о свободе, ты говорил еще о знании. О том, что знание – это возможность.

– Верно. Ты хочешь услышать?

– Да.

– Знание действительно дает людям возможность реализовать свои потребности, свою свободу. Все научные открытия создают перед человечеством новые для него возможности. Но, кроме того, знание дает и способы. Способы реализовать эти возможности. Поэтому для меня так важно знание – это возможность, и способность реализовать эту возможность. И, кроме того, конечно, свобода.

Саша видел, как сухой мужчина скрупулёзно выводил линии на большом листе ватмана. Он заканчивал последние из них, завершая чертеж. С последним движением карандаша над столом заклубился дым. Во Тьму ударила огненная струя. С листа взлетала ракета, завершая последние мгновения подготовки.

Мужчина стоял в толпе ученых, провожавших счастливчиков в небо. Они будут улыбаться, и махать рукой, а его доля – скрупулёзный и тяжелый труд, стоящий тысяч улыбок…

– Почему же тогда у людей все выходит… не так.

– Не так идеально, ты хотел сказать? Нет стремления к знаниям?

– Да.

– Потому что это стремление есть. А идеал? Смотря, с какой стороны посмотреть. Люди стремятся приобрести те знания, которые помогут им в их положении. Первое и самое главное – это именно способность реализовать уже открытые возможности. Например – купить красивый дом, который уже кто-то спроектировал и построил. Человек направлен на практику. Еще с тех времен, когда он был всего лишь обезьяной. Выживание – это основа всего.

Соленые брызги взбудораженного океана стайками врывались на палубу, окрашивали обветренное лицо торговца. Но его это совершенно не волновало. Он рассматривал берег, протянувшийся вдоль линии горизонта. Пышные деревья, точки птиц, парящих над побережьем и возможности.

Карты говорили, что этих земель здесь быть не должно. Но вот она неизвестная земля… перед его взором. И кто знает, какие богатства скрывает она?

Скиталец проводил взглядом каравеллу, исчезнувшую в тумане, и снова обернулся к Ворону:

– А как же те, кто жертвует благополучием ради идеи?

Он увидел его – некрасив и даже уродлив. Величайший в их глазах и их проклятье, поднимавший их на борьбу с невежеством в их умах. Он сидел с чашей яда в руках. Воспитавший тирана и воспитавший предателя. Воспитавший мыслителей, призванных превзойти его и возвеличить его. Он не чувствовал сожаления, как не чувствовал и страха. Только усталость. Но не сломленный до самого конца, он даже умирал с шуткой, оставшейся последним его словом.

– А разве это не практики? Я открою тебе секрет. Среди животных, окружающих его, человек единственный, кто способен жить после смерти.

Образы теперь сменялись быстро, и больше, чем видимое, Скиталец запоминал знания, сопровождавшие их.

Огромный замок, сжатым кулаком грозивший небу, стоял на скале. Резиденция толстого и некрасивого человека, уродливый нос которого будут помнить больше, чем все остальное. Жадность, настоящая жадность, похотью плескавшаяся в глубинах темных глаз заставляла его кровью платить за земли, присоединяемые к короне…

Та же жадность, которая заставляла умную и своенравную императрицу скупать сокровища искусства, не скупясь на золото. Жадность, превращавшаяся в величие в глазах истории…

– Жить через память других людей, или хотя бы убедить себя в том, что такая жизнь будет. И вот тут возникает идея. Если ты не можешь реализовать себя здесь, то почему-бы не реализовать свое бессмертие, создав нечто великое?

Тысячи всадников вздымали клубы пыли. Город за ними лежал в руинах. Там остались сотни обугленных трупов, еще недавно сражавшихся с именем господа на устах. Горстка, вставшая на пути орды – вера была их стержнем…

…Стержнем, дававшим им возможность с именем господа на устах сжигать дома неверных, забирать их жен и убивать мужей. Втаптывать в грязь детей на пути к святыням в недрах древнего города, жемчужины чужой пустыни. Кровавый крест, хранящий золото под страшным налетом…

– Или хотя бы что-то заметное. Конечно, тут присутствует баланс между тем, что у тебя есть сейчас, и тем, что ты хотел бы сотворить, реализуя себя. Кто-то больше направлен на вещи, которые он имеет сейчас. При этом такие люди наделяют их ценностью и распространяют идею ценности вещей среди себе подобных. Таким образом, они возвышают себя. Другие, наоборот, направлены на мысль, на идею…

Они стояли друг напротив друга. Крест, с прибитым к нему человеком. И костер, на котором те, кто считал себя его последователями, сжигали близкого ему по духу. Один говорил о мире внутри человека, другой показал величие мира вокруг. Оба гибли из-за страха. Страха тех, кто будет с их именами на устах плевать в им подобных…

– …на то, что воплотится в вещи спустя время, иногда большее жизни самого человека в разы. И те и другие так пытаются оправдать свое существование, сделать себя более ценным в глазах других.

– А ты?

– А я отличаюсь и от тех, и от других. Я всего лишь наблюдаю. Мне не нужна ценность. Да и… я ведь, вообще, не человек?

Ворон зашелся хриплым смехом.

Небесные владыки

С рассветом лучи Ярби проникли даже в узкие окна сруба, остановив свое движение на носу Саши. И он проснулся, при этом слишком резко повернулся и чуть не свалился с полатей. Спать там было непривычно. Ящерка, привычно дремавшая на груди, скользнула на лавку, недовольно затрещав.

– А ты вырос, друг, – сказал Саша, посмотрев на ящера, увеличившего в размере почти на четверть против прежнего.

Ящер согласно затрещал.

– Его кормят лучше, чем питаются сами – подметил Ворон.

Это было правдой. Для крестьян, насколько знал Саша, мясо всегда было довольно ценным. Но для Ласчи они его находили всегда.

Оглядевшись, мальчик вдруг понял, что нет Пана. Вчера ложился спать в этой же комнате, но теперь был где-то еще.

– Здесь все должны работать с самого утра, а сейчас почти полдень, – прервал размышления Ворон – Похоже, что завтрак ты проспал.

– Я думаю, голодными не останемся.

– Я о том, что тебе надо привыкать к местному режиму, ведь мы здесь надолго.

Саша спустился с лавки и стал одеваться. Пока одевался, обратил внимание на свои запасы одежды. Одни потрёпанные джинсы и такие же потрепанные трусы. Кроссовки. Кофта в рюкзаке. Пара чудом сохранившихся чистых носков. И всё. Футболки и той не было. Хорошо, что хозяин дома дал рубаху, какие носили все местные. Была бы Сашина воля, он бы менять футболку на местную рубаху не стал. Не то что неудобно, а непривычно. Хотя рубаха оказалась из хорошей, легкой ткани, с узорами на рукавах и широком вороте. Наверняка она стоила недешево по местным меркам, однако хозяин дома не пожалел ее для странного гостя. А может, Пан походатайствовал.

Звали хозяина дома Ярд. Это переводилось примерно как богатый, причем имелось ввиду «богатый душой». Ему это подходило как нельзя лучше. Широкий и жилистый, как и Пан, он был притом радушным, гостеприимным хозяином. И дом имел большой одноэтажный, но зато из трех комнат плюс сени. То есть, он был разделен на четыре части. Обычно все спали в комнате с печью, другая комната была гостевой, еще одна отведена под ремесленную мастерскую. Комната с расположенной в ней мастерской имела свой выход на улицу, где, под навесом, мастерская продолжалась.

Саша как раз думал заглянуть туда – из интереса. Но сначала надо было пробраться к печи… Ведь, здесь не было кухни и тем более столовой. Где, как не там, было искать пищу? И он прошел в сени, где натолкнулся на пятилетнего малыша. Ребенок, куда-то бежавший, остановился и принялся пристально изучать мальчика. Конечно, Саша выделялся на фоне черноволосых жителей. Он улыбнулся, проходя мимо малыша в главную комнату, и тот улыбнулся в ответ. А затем ребенок сорвался с места, выбежав на улицу. Наверное, спешил поделиться с такими же малышами своими впечатлениями о госте.

У печи хозяйничала жена Ярда – спокойная, плотная женщина. Она встретила его вопросами в духе – «Как спалось?» и они разговорились. Конечно, оказалось, что все давно позавтракали. Пан ушел куда-то в город, а Ярд работал в мастерской. Она накормила Сашу загодя оставленной кашей, а ящеру дала целую вяленую рыбу. Эти люди никогда не давали ящеру костей. У них ведь были аналоги собак – большие кошки, похожие на земных рысей. И вот их они кормили костями или той же кашей. Ящера так не кормили никогда – только мясом или рыбой.

Потом Саша отправился осматривать дом. В общем-то, ничего примечательного внутри не оказалось. Зато снаружи интересным было практически всё: и сарай для скота, где находились необычные животные и мастерская, где работал Ярд. И даже грядки овощей – тут ведь почти все овощи были Саше незнакомы.

Он как раз разглядывал одну грядку, на которой вилось растение с маленькими пурпурными цветочками. Сам побег был покрыт множеством мелких бугорков. А цветы имели по четыре пурпурных листка сходившихся к голубой сердцевине. Что за плоды могли вырасти из таких цветов? В этот момент сбоку кто-то зарычал.

Саша, стараясь не делать резких движений, обернулся. На него смотрела одна из тех домашних кошек, что были здесь вместо собак. Вообще, он на них насмотрелся еще в родной деревушке Пана. Но эта была чуть меньше тех, что ему доводилось видеть и, отличалась от них цветом. Если большинство имело короткий хвост, но совсем не мохнатые уши (что и отличало их от земных рысей), то эта махала длинным хвостом. Как недовольная собака. Притом она была нежного, кремового цвета. Поэтому Саша совсем не испугался ее. Даже то, что она рычала, оскалив немаленькие зубы значения не имело. Разве можно было испугаться светло-розовой кошки?

Саша даже не представлял себе, что надо теперь делать – то ли погладить ее, то ли отползти подальше. В этот момент из-за пазухи вылез ящер и зашипел на кошку. Та тут же замолчала и попятилась. Глаза у нее округлились. Саша готов был поклясться, что кошка удивилась.

– Дара, ко мне. – Это произнес Ярд. Оказалось, он уже давно наблюдал за мальчишкой, выбравшись из внутренней мастерской на воздух.

Кошка отвернулась от мальчика и, пружиня, подбежала к сидевшему на лавке мужчине. Он опустил большую руку ей на голову и принялся чесать между ушей.

– Хоть она и считается зверем охранным, все-таки это женское развлечение. – Ярд говорил глубоким басом. – Жену послушал и вот, бегает теперь постыдный кот по двору. Смеются соседи, куда теперь девать? Жалко всё же.

– Да, он совсем не страшный, – согласился Саша. – Декоративный даже.

Слово декоративный на местном языке прозвучало просто как красивый. И весь смысл фразы явно портило.

– Неужто тебе такие кошки нравятся? – удивился Ярд.

– Просто я таких никогда раньше не видел. Необычная. – Постарался исправиться Саша, неожиданно засмущавшись фразы о красивой розовой кошке.

– А, необычная, это да. Издалека ты, верно, ежели доселе таких не видывал?

– Издалека. Только там у меня дома больше нет. Я здесь… должен кое-что найти.

– Не тайна?

– Вообще, отца.

– Ищешь то в городе?

– Да.

– Так чего ж ты тогда сразу туда-то не пойдешь? Пан в город как ушел спозаранку, так и не видно. Странно, что тебя не взял, ведь и ты бы посмотреть хотел, так я мыслю. Хотя, может, будить не хотел.

– Пан в городе?

– Ну да.

– Значит, теперь может выйти так, что я его не увижу. Я, в любом случае, должен идти. Благодарю за всё.

– Неужто насовсем уходишь? – удивился Ярд.

– Не знаю пока… может, насовсем.

– Что заставляет тебя так спешить? Мог хотя бы сначала дождаться обеда – скоро уж, – посерьезнел Ярд. – А потом и пойдешь.

Насчет обеда Саша поступил так, как советовал хозяин дома. Только после наваристого супа он отправился в город.

– У тебя хоть деньги есть? – спросил Ярд при прощании.

– Нет, – честно ответил Саша.

– И куда же ты тогда собрался? – снова удивился тот. А затем достал из-за пазухи кошелек и перекинул его Саше. Там было достаточно много некрупных монет.

– Благодарю.

– Не за что, – отмахнулся Ярд. – Если брат тебе доверяет, значит человек ты неплохой.

Так Саша снова отправился на поиски.

Сам город не производил приятного впечатления. Для города здесь было слишком грязно, слишком простые дома и немощеные улочки. А для деревни здесь было слишком людно – тысячи жителей. Над городом постоянно стояла пыль, запах сточных канав, протянувшихся по всему городу, и дым многочисленных кузниц и ремесленных мастерских.

И все же, к этим запахам было не так сложно привыкнуть после вони земных мегаполисов. Странно, насколько средневековый город оказывался схож с современным в этом плане. Даже хуже – хоть и не автомобильные запахи, зато вонь нечистот. Большие скопления людей никогда не приносят природе пользы. А маленькие – самим людям.

Саша не стал долго бродить по улицам. По наитию он направился в центр – ведь все дороги в городе вели сюда. Конечно, в центре расположился рынок. Шумный, яркий, он был и слышен, и виден издалека. Саша почувствовал детский восторг, какой приходит всегда в предвкушении чуда. Фокусники и крикливые торговцы, необычные товары и представления бродячих акробатов… Немаленький город таил немало чудес.

Он прошел мимо дородной женщины в разноцветных одеждах, торговавшей такой же разноцветной одеждой, разложенной на деревянном прилавке. Потом прошел мимо купца, водрузившего самые разнообразные меха на деревянную телегу. Он ненадолго остановился поглядеть на золотистые и багряные шкурки странных маленьких зверьков, но высокий черноглазый купец махнул ему рукой:

– Кыш, мальшик, кыш. Иди, не мешай покупателям.

Каким покупателем он там мешал, он так и не понял – у телеги ведь было пусто. Он подумал, что иногда бывает такой вредный характер, когда надо обязательно найти помеху. А затем он увидел представление уличных актеров.

Здесь могучий воин в позолоченных доспехах огромным мечом раскидывал каких-то мелких звероподобных существ, вооруженных копьями. Он сражался на фоне морских волн, на которых покачивались ледяные глыбы. Но большую часть пейзажа занимал огромный корабль, напоминавший драккар викингов. Многочисленные существа, с которыми сражался воин, больше всего напоминали крыс. Они один за другим спрыгивали с корабля и набрасывались на него. Казалось, что вот-вот кто-то достанет его острием. И толпа здесь то ахала, то хохотала, когда воин, отпуская шутки, в очередной раз отражал удары большим круглым щитом. И так, танцуя на сцене, воин перебил всех крыс.

А затем, через зеленые луга и золотистые поля он возвращался домой. У порога его встречала румяная и пестрая женщина. Они бросились друг к другу в объятия, под умиленными взглядами зрителей.

Не суждено было утомленному воину отдохнуть в объятиях любимой. Из-за занавеса вдруг выпрыгнул огромный тряпичный волк, и набросился на его возлюбленную. Воин сразил тварь своим мечом, но было уже слишком поздно. Женщина опустилась на землю и закрыла глаза. А воин рыдал у нее на груди.

Кто-то из зрителей отпускал ругательства в адрес лесников, а у женщин наворачивались слезы на глаза. А Саша в этот момент думал, что нельзя было ожидать от такого яркого и пестрого представления такого драматичного конца. Но, тем не менее, он весь спектакль, вместе со всеми, то хохотал, то расстроенный ждал окончания сцены.

Представление закончилось, и Саша пошел дальше. И почти сразу же, как вкопанный, остановился у прилавка со сладостями. Тут были и леденцы на палочках, и мягкие сладкие булочки и самые разные конфеты и пирожные. За прилавком стоял тощий высокий мужчина, с румяным лицом и глазами навыкате. Мальчик вывалил на прилавок перед ним пригоршню монет, и тот странно на него посмотрел.

– Можно мне то пирожное, – Саша указал не необычайно воздушное пирожное, нежно-синего цвета.

– Ты странный парень, верно? Это рынок – людям тут не доверяй, все свое получше прячь, тут повсюду прохиндеи, мигом ценности утащат, – он проговорил этот стишок, забавно поводя глазами. – Я возьму вот это, – он взял две маленьких монетки, – а остальное спрячь подальше. Не сверкай этим лишний раз, золотой мальчик. И держи пирожное.

– Благодарю. – Саша вдруг понял, что действительно сглупил – ведь местных цен он совсем не знал, а люди здесь не сильно отличались от тех, что были в его мире.

– Не за что – Мужчина устало улыбнулся, а затем отвлекся на следующего покупателя – раскрасневшуюся мамашу с малышом, требовавшим сладенького.

Саша шел и ел свое пирожное, глазея по сторонам. Клык, конечно, почувствовал сладкое и сразу вылез из рюкзака. Пришлось делиться. Ящеру пирожное тоже явно понравилось. Оно было мягким и немного влажным. И очень вкусным. Саша даже облизал пальцы, когда прикончил последний кусочек. Хитрый Клык спрятался, едва пирожное закончилось.

Здесь еще не умели делать красители и консерванты, и такие простые, натуральные вещи могли быть очень недорогими. Он подумал, что здесь цена зависит скорее не от качества производства пищи, а от того, насколько редкие ингредиенты в ней используются. Так, булочка с корицей здесь наверняка бы стоила бешеные деньги.

– Что за чудесная сумка.

Саша оглянулся. Слева стоял торговец безделушками, а справа – торговец тканями. Тот, что слева на Сашу не смотрел, а вот тот, что справа подошел ближе и снова заговорил.

– Мальчик, я бы купил твою сумку.

– Купили бы? – Саша присмотрелся к торговцу и подумал, что этот даже мог бы не купить рюкзак, а просто отобрать. Правда вот, народ вокруг… но кто знает местные нравы?

– Сколько ты хочешь? Я разбираюсь в материалах и за эту готов предложить тебе скажем… лек.

Сколько это – лек, Саша даже не представлял. Но в любом случае ему это было не интересно.

– Сумка не продается.

– Мальчик, ведь я же вижу, что ты не из наших мест. Наверняка тебе нужны деньги, может быть лек и двадцать медных? – торговец явно не собирался отставать.

В этот момент из рюкзака высунулся ласчи.

– Ох, Пальд, – оторопел торговец.

– Сумка не продается, – повторил Саша и торопливо нырнул в толпу. Он подумал, что его одежда может когда-нибудь вызвать неприятности. Следовало торопиться с поисками в городе.

На самом деле, Саша и по рынку бродил с конкретной целью. О том, чтобы найти местных лекарей он думал, но решил начать с травников. Наверняка такие были на рынке. Может, удастся и у торговцев выведать о других землях и болезнях.