Текст книги "По мостовой из звёзд"

Автор книги: Иван Галкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Многоликое ничто

– Твоя песня, Ворон…

– Да?

– Это была истина?

Ворон выступил из Тьмы. Сейчас он выглядел почти как обезьяна. Или почти как человек. Без шерсти, в шортах и рубашке навыпуск, но морда явно обезьянья и вместо ступней – ладони. Он ответил медленно, отчетливо выделяя каждую букву.

– Нет.

– Это было… словно Хаос.

– Хаос? – Обезьяна выпятила нижнюю губу – Я скажу тебе, что такое Хаос. Когда ты смотришь на звезды, ты видишь Хаос?

Обезьяна выхватила из темноты маску. Она горела, испуская то красные, то голубые языки, явственно опалявшие волоски на руках обезьяны. Но она не отбросила ее, а наоборот – надела. Теперь она выглядела действительно пугающе. От морды густыми клубами валил дым.

– Да.

– Нет!

Обезьяна сорвала маску, на мгновение оголив сожженную морду. Сковзь лохмотья кожи проступали обугленные мышцы и даже кости. Но уже в следующее мгновение она выхватила другую маску, из камня и прислонила ее к изуродованному лицу.

– Это Порядок! Все звезды родились, подчиняясь законам физики и подчиняясь им же, заняли свое положение в пространстве.

Она развела руками в пространстве, изображая взрыв. А затем, переваливаясь, подбежала к Скитальцу. Обняв его одной лапой, обожжённой и неприятной, она повернула его кругом.

Перед ними в воздухе носилось множество камней. Они сталкивались и разлетались в разные стороны.

– А это – Хаос? – вкрадчиво спросила обезьяна.

– Это как Броуновское движение… Ты имеешь в виду, что это тоже, по определенным законам?

– Верно, верно, – постучала обезьяна по каменной маске – Атомы и молекулы…. да вообще все процессы вокруг нас, что есть движение материи, подчинены законам, которые люди уже вполне знают.

Обезьяна отбежала от Саши, снова выхватив огненную маску. Теперь она, словно только сейчас ощутив огонь, перекидывала ее из одной лапы в другую.

– Конечно, – протянула она – существуют случайности. Более того, они неизбежны, и их возникновение вписано во всё те же законы. Но даже их возникновение диктуется условиями.

Она щелкнула пальцами левой руки и ветер склонил пламя маски вправо. Затем щелкнула пальцами правой и ветер качнул пламя в обратную сторону.

– К тому же, люди просто не способны сейчас проверить истинность некоторых вещей в рамках их модели мира. У них все впереди. А если еще выйти за рамки…

Обезьяна с усилием оторвала каменную маску от морды и подвесила ее над огненной. Камень раскалялся….

– Хаос – это Порядок, Скиталец, – не спеша объясняла обезьяна, помахивая одной маской над другой, – Это порядок, имеющий сложную структуру. Если для человека структура непостижима, он объявляет ее Хаосом. А потом упорядочивает, создавая модель… А с другой стороны – как ты думаешь, природа знает какие-то модели? Создает их?

Она подняла голову, уставившись на Скитальца.

– Нет, наверное…

– Верно. Природа не может знать моделей. Она просто есть. Для нее порядок – пустой звук. Она живет по определенным законам и, не имея моделей, она – чистый Хаос.

И каменная маска вдруг вспыхнула, в один момент занявшись разноцветными огнями.

– Хаос и Порядок… словно две стороны монеты, да?

– Верно, верно, Скиталец, – обезьяна резко развела руки, выбросив маски в разные стороны. Обе, упав, потухли, оставшись горстками камней во Тьме. – Хаос и Порядок – это всего лишь очередные модели, придуманные человеком. То, что я пел, непостижимо для тебя. Но для меня – это лишь еще одна ступень эволюции. Возможно, и ты постигнешь эту структуру… когда-нибудь.

Он снова рассмеялся.

* * *

– Ворон.

– Да? – олерис в белоснежной, как Тьма вокруг, одежде стоял напротив.

– Что такое Перекрёсток на самом деле?

– Ты подошел к этому близко, верно? Ну что ж, я действительно немного приукрасил правду для тебя. – он развел руками – Хотя, сейчас ты стал умнее, так? И я расскажу. Перекрестка как такового – нет.

Олерис хитро подмигнул Скитальцу.

– Что тогда есть? – Саша не обращал внимания на проделки Ворона.

– Это немного сложно. – олерис устало опустился на кресло, выскользнувшее ему под колени. – Больше всего это похоже… Тебе знакомо понятие – голограмма?

Он тут же выложил на стол цветной серый кусочек, переливавшийся разными цветами. Он словно хранил в себе объем.

– Картинка, которую если разделишь на части, то каждый осколок продолжает изображать то же самое, что было и на всей картинке? А не ее отдельные части.

– Верно. А еще голограмма – это картинка трехмерная. Если вся Вселенная – это голограмма? Если каждая ее часть хранит знание о картине в целом? Дело в том, что чем меньше осколки – тем более худшего качества будет картинка.

Олерис ударил ссохшимся пальцем перед собой и, словно зеркало, изображение рассыпалось на десятки маленьких пиксельных олерисов.

– Хотя она будет отображаться целиком, – проговорили они хором. – Также и здесь, каждая частица, каждый атом или кварк, содержат информацию о вселенной. Но чем меньше частица – тем более обобщенной должна являться эта информация. Это означает, что деля вселенную на части, мы никогда не узнаем, из чего же она состоит на самом деле. Но самое главное – что мы вообще не можем рассматривать частицы или объекты мира как части голограммы – они и есть голограмма. Одна огромная голограмма.

Осколки растворялись, тая как воск.

– Получается что-то вроде еще одного измерения? – Саша инстинктивно потянулся к одному из осколков, с которого еще глядел олерис.

– Ты начинаешь понимать. – голос прозвучал за спиной. Обернувшись, Саша увидел все те же столик, кресло и олериса. – Да, это будто измерение, где хранится запись о представлении всех трехмерных вещей нашего мира. Точнее – всей материи нашего мира. Веществ, полей, вакуума…

Олерис поднял серый кусочек со стола и не спеша разорвал его на две части. Тьма разошлась огромным неровным швом, обернувшись другим Сашей, стоящим напротив и глядящим из своей Тьмы.

– И если ты знаешь, то на один носитель для голограмм, при определенной технике записи, можно записать множество картинок. Также и здесь.

Другой олерис взмахнул рукой пока его олерис сидел все также неподвижно. Другой Скиталец улыбнулся и зашагал прочь. А Саша, не двигаясь, смотрел как олерис, опустив руку, снова взялся за серый клочок. Его Тьма делилась снова и снова, и в ней десятки маленьких Скитальцев стояли, ходили, бежали и исчезали.

– Мы можем видеть вселенную с разных сторон, даже если три измерения говорят одно и то же. Мы видим разные трехмерные картинки с одного носителя. Голограмма в физическом мире – это, упрощенно говоря, запись волн с помощью такого источника света, как лазер, воспроизводимых потом как трехмерное изображение. И вот наш мозг проделывает ту же работу, какую делает свет или лазер при воспроизведении голограммы. То есть, он декодирует, расшифровывает такие записи вселенной в трехмерную картинку.

– Как же тогда выглядит мир на самом деле… – прервал его Скиталец.

Олерис оторвался от созерцания разорванного надвое клочка. Он посмотрел на Сашу так, будто увидел его впервые. Затем на его лице проступило недовольство прерванным рассказом.

– Но ты ведь уже видел?

– Я… не знаю точно, что это было.

– Думай об этом меньше, – покачал старик головой. – Со временем науки дадут тебе более совершенные модели мира. Достаточные, чтобы понимать это явление. Сейчас же тебе проще чувствовать. – он встряхнул клочками, зажатыми между пальцев. – На самом деле, это «четвертое измерение» объясняет связь всех объектов и частиц во вселенной. Все связано со всем – но мы видим только те картинки, которые может расшифровать наш мозг. И еще – если все объекты это «запись» четвертого измерения, воспроизводимая нашим мозгом, то все они – иллюзорны. И на самом деле…

Олерис исчез. Исчезло всё, даже привычные звезды в вышине. Скиталец стоял в кромешной темноте.

– Существует только источник записи и приемник. Приемник – это наш мозг. А источник… Этого пока не знает никто.

Вместо олериса из темноты появилось привычное дерево с сидящей на нем птицей.

– И твой приемник может воспроизводить информацию по-разному. Кроме того, каждый мозг – тоже источник. Небольшой. Это выражается в наших делах, наших словах, и даже в наших мыслях. Ведь если материя иллюзорна, то, что тогда сознание и мысли?

– Такая же запись, но расшифровываемая по-другому… А я, почему я могу ходить между мирами?

– Твой мозг с самого рождения – аномалия. Он позволяет тебе воспринимать информацию о мире совсем не так, как это видит большинство людей. Но не только воспринимать – иначе бы ты был очередным сумасшедшим, но и влиять на мир в большей степени. Большинство людей тоже это могли бы, правда в меньшей мере… Но легко ли отказаться от привычной картины мира? Сам мозг обычно противится этому. Однако, не в твоем случае. И потому ты можешь быть в любой другой точке картины и это будет естественно. Ты можешь и гораздо более сложные вещи… Но пока что я не буду тебе об этом говорить. Когда-нибудь ты поймешь и изучишь это сам. А пока – осваивай то, что имеешь.

– Как я все таки перехожу? Ведь нет никакого Места, да?

– Верно. Есть возможности… Твои. А форму., когда тебе якобы нужна энергия, создаешь ты сам. Это твое воображение. И теперь ты понимаешь, какова угроза, что ты потеряешься среди этих возможностей?

– Иллюзия? Или… нет, это просто запись да? Другая запись?

– Да. Ты же не думал, что законы материи, законы физики, позволят тебе манипулировать реальностью? Это невозможно в их рамках. Энергия… ха. Никакой энергии нет – есть материя в разных ее формах и как бы ты мог переместить миллиарды миллиардов частиц по своему желанию? Но возможность… Почему бы не выйти за рамки законов материи? Это обращение к первопричине. К основе, где записаны все законы. Ты просто говоришь, что ты был здесь всегда, а там, – Ворон исчез и через мгновение появился, вместе с деревом, немного правее, – тебя не было никогда. Фантазия или реальность? Только ты выбираешь.

– А Тьма, что такое – Тьма?

– Это нужно спросить тебя. Это твоя Тьма, твой мир. – Ворон обвел крылом окружающее пространство. – Твой способ не сойти с ума, хотя он и выглядит как сумасшествие. Если бы не эта прихожая, настоящий мир забрал бы тебя или твой разум. И если честно, мне нравиться такой способ. – и он подпрыгнул на ветке.

– Все это сложно.

– Сложно? Тогда подумай – а что если и наш мозг – голограмма?

Слова Ворона теперь звучали все явственнее, превращаясь в образы.

– Или о том, что время – иллюзия перемещения материи.

В такие же образы, как и тогда, когда он пел свою песню.

– Или даже о том, что и сама материя – лишь иллюзия…

Слова ударялись о стенки внутри черепной коробки, оседая отпечатками.

– Все было есть и будет… разным.

Иллюзия рассеялась и ворон смеялся.

Горы и лес

Ворота города не закрылись. Хладнокровный в бою не меньше чем риши, Лерад собрал дружинников. После виденного ими… после вмешательства Пальда, как уже прозвали произошедшее чудо, не нужно было много слов.

Пока риши, оказавшиеся за пределами стен, в смятении отступали в свой лагерь, из разрушенных ворот вырвались всадники. Верхом на трехрогих скакунах, гоня изо всех сил, храбрейшие из воинов ударили в спины ришей. Никто не планировал добивать отступавших, да и не помогло бы это – риши не бежали, а именно отступали, легко собираясь в группы для отпора.

Всадники стремились к иному. Прежде, чем риши успели их остановить, стиды прорвались к камнеметным машинам. Жгли, рубили, ломали, падая под ливнем арбалетных болтов. Пока город ликовал, Лерад с содроганием сердца смотрел на падающие одна за другой точки. Лучшие из тех что оставались у него… Отдавали свои жизни.

Не вернулся ни один. И ни одна машина не осталась целой. Часть – пылала, пока риши истерично пытались их погасить, бегая за водой, часть была изрублена в щепы. У города теперь было время. Может быть, неделя… если повезет. Но Лерад знал, насколько умелы инженеры ришей.

* * *

Родам вернулся с запахом странствий. В облаке пыли приземлив каррана, он спустился с него в новом плаще и одежде. Саша впервые видел в нем не старика, а того, кем он и являлся – воина.

Лицо старшего наездника выражало решимость и заботы, расчеты и планы – он вернулся для битвы. Так он и сказал Саше, когда завел в загон каррана, отправил в терем стражника, и снял снаряжение:

– Скоро прибудет звено Небесных владык. А затем – всадники и пехота. Здесь будет сеча с ришами, Саша. До последнего.

– Я знаю. Я тоже должен быть здесь.

Мальчик обвел глазами казарменное помещение шатра, в котором они находились. Деревянные, наспех сколоченные лавки, стойки с оружием, мешки и сундуки, небольшой стол в центре… Каким же родным показался ему шатер. Как ни одно другое место в этом мире, несмотря на то, что он нечасто здесь бывал. Родам же стряхнул пыль со столика.

– Похоже, ты тут ни за чем особо не следил?

– Карранов не было, я сюда не заходил.

– И то правда, – согласился Родам. А затем взглянул на мальчика. В глазах его плясали искорки добродушия, когда он сказал, – хотелось бы мне знать, почему ты лезешь в самые опасные места и что ты хочешь там отыскать.

– Это не секрет… Я ищу чудо.

Родам усмехнулся.

– Скажи это кто-то другой, я бы видел в нем безумца или дурака. Но тебе я готов поверить. Надеюсь, я увижу это чудо, – сказал воин, привычно разливая по чашкам чай.

* * *

Ареил прогуливался по стене в сопровождении стражи. Саша шел рядом.

– То что было у храма… Это правда?

– Да.

– То есть это сделал ты?

Саша на минуту задумался, не зная как ответить. А Ареил принял это за согласие и всмотрелся в лицо Саши, пытаясь что-то определить.

– Кто ты, на самом деле? – спросил Ареил.

– Знаешь, это не я… считай это он, – Саша указал на ласчи.

– Правда? – Ареил смотрел на обоих с сомнением.

– Да. Это не я.

Какое-то время Ареил обдумывал, пытаясь решить для себя, кого он хочет видеть в своем друге. И сказал так:

– Но ласчи выбрал тебя. Так что ты тоже…

– Я не хотел бы такого… – быстро прервал его Саша, – и это нечестно, так?

– Я расспрашивал об этом олериса. Он верит в то, что говорят люди, убежден в тебе. А я смотрел на него… Олерис ведь уже уговорил тебя использовать это, правда?

– Ты ведь не олерис?

– Я князь.

– Давай как обычно… я не чудотворец, а ты не князь…

Ареил с серьезным видом кивнул, сделав неопределенный жест ладонью. Они немного помолчали, а затем Ареил выдал волновавшие его мысли.

– Творишь ты чудеса или нет, князь я или нет, но ведь тобой я и правда, могу говорить о том, на что ответ от других я уже знаю.

– Например?

– Например, – Ареил несколько замялся, но продолжил, снова сделав неопределенный жест рукой, – я бы хотел больше времени проводить с Рией, То есть она…

– Другой класс? Ты князь, – пожал Саша плечами.

– Ты быстро понимаешь… – несколько оторопел Ареил, – но не только.

– Почему… Ты хотел сказать, что тебе отвечать?

– Да.

– А я говорю, что ты можешь устанавливать ответственность.

Ареил помолчал.

– Ты прав. Знаешь, ты умен… Я имею в виду, что даже зная советников я…

– Я изменился? – Саша взглянул на Ареила широко открытыми голубыми глазами.

– Да. Даже если вспомнить, когда я тебя встретил впервые.

Саша подумал, что это всё Ворон. В сколь многом он был прав? Он боялся думать о том, в чем еще Ворон мог быть прав.

– Иногда меня это пугает.

– Почему? Ты стал лучше.

– В сравнении с кем?

– Может… со мной. Или с другими.

– Но ведь не для себя… Сам я еще не знаю.

– Странно, что ты веришь другим…

– …но не себе – произнес Ворон вместе с Ареилом синхронно. И засмеялся.

– Может быть, – Саша встряхнул отросшими волосами.

* * *

– Если мне нужно победить ришей… То есть, если мне нужно пробраться в их лагерь – то надо как-то разогнать их. А значит победить. Но город сейчас просто не справиться. И то, что я вытворяю, мне совсем не нравиться – слишком эмоционально.

– Верно. Завершай.

– Думаешь, это не поворот куда-то далеко в сторону?

– Кому как не тебе выбирать путь? Но если хочешь – можешь ждать.

– Нет, ждать больше я точно не буду. Если только лесники могут помочь победить горожанам ришей, я повлияю на это. И разве не это нужно горожанам?

Ворон только саркастично усмехнулся.

– Что? – отреагировал Саша.

– Решай.

– Я решил. Город отправил посольство. Мы догоним его и…

– Так. Что потом?

– Не знаю. Если честно, то я думал решить на месте – увидеть и…

– Мальчик, решающий исход войны.

– Я выбираю.

– Я не смеюсь. Верно, ты выбираешь. Иногда нужно ждать, иногда – действовать. Даже если это кажется нелепым или невероятным, то мы-то знаем, что успех всегда есть, а на шансы влияем мы. Только страх может помешать. И главное – страх быть незначимым.

– Я не боюсь.

– Тогда делай.

* * *

* * *

Лететь за спиной у Родама было неудобно. В одном положении несколько часов. И, конечно, затекли конечности. Зато так было гораздо теплее и ветер не бил в лицо. Саша глядел по сторонам и думал, что если бы летел в самолете, в первом классе, это не было бы так великолепно, как полет на карране. Потому что Саша мог видеть мир не через окошко иллюминатора, а охватить всю панораму целиком – рваные облака, пятнистую землю и штрихи деревьев в лесах.

Посольство отправилось на восток прошедшим днем. А нагнали они его за четверть этого срока. Увидев птицу, всадники внизу остановились. Они глядели на небо, силясь понять причину появления каррана. А когда птица опустилась недалеко от них, спешно направили к месту приземления стидов.

Родам ловко спрыгнул со спины каррана. Саша спрыгнул следом, чуть не потеряв равновесие при приземлении.

Саша глядел на приближающихся всадников и ждал, когда Родам начнет разговор. Он пока еще слабо представлял, что скажет им, но твердо решил следовать за ними в земли лесников.

Посол спешился и поклонился Родаму.

– Привествую, наездник. Что случилось? – спросил посол.

– Взаимно. Тебе может это показаться несколько странным, но мне необходимо чтобы вы взяли этого мальчика с собой.

Саша с благодарностью взглянул на Родама, сразу перешедшего к делу. Это избавляло мальчика от долгих объяснений.

– Ребенка? Я ничего не понимаю.

– Он может решить исход переговоров.

Посол перевел взгляд с Родама на Сашу и обратно. Он спросил просто и быстро:

– Как?

– Не знаю. Но уверен в этом, – трудно сказать, чего стоило Родаму произнести это.

– В городе совсем сошли с ума? Я не возьму его.

– Не в городе. Это мое решение. Ты ведь знаешь, кто я?

Посол долго смотрел на Родама, а затем покачал головой:

– Знаю, но не могу. И тем более твое влияние идет не дальше Згока. А брать его – это безумие.

В этот момент Саша расстегнул рюкзак и ласчи взобрался к нему на плечи.

– Ты знаешь, кто этот юноша? – спросил посла Родам.

– То, что я вижу… – сказал посол, глядя на священное животное, – но ты должен понимать – слова священников и то, что мы видим в лесах… Я всё равно не возьму его.

В этот момент вмешался Ворон. Он пытался понять мысли посла и Саша лишь озвучил его слова.

– Ты боишься за меня? – начал мальчик, вмешавшись.

– Нет, мальчик, – недовольно ответил посол. – За себя. Ответственность моя.

– А если я на самом деле могу помочь? Ты ведь знаешь, чем закончится посольство к лесникам.

Родам пристально взглянул на Сашу, но промолчал.

– И чем же? – спросил посол.

– Вас убьют, – нанес удар Саша.

Посол молча глядел на мальчика. А затем спросил:

– Кто тебе это сказал?

– Я просто знаю это. Как и то, что могу всё изменить.

– Я уже спрашивал – как?

– Не могу сказать. И я всё равно иду к лесникам. С вами или нет – выбирать тебе.

Посол прошелся взглядом по светлым волосам, ящеру сидевшему на плечах и вернулся к направленным на него голубым колючкам глаз. Затем вздохнул и бросил:

– Хорошо. У меня хватает проблем, чтобы думать над этим. Но если чуда не произойдет – ответственность не моя. Забирайся на заводного стида Радмира.

С этими словами посол развернулся и взобрался на своего стида. Он даже не взглянул на Родама или Сашу. Саша оглянулся в поисках Радмира и заметил воина, молча направлявшегося к нему. Как и все члены посольства он вел второго стида в поводу. На нем и должен был продолжить путешествие мальчик.

– Я надеюсь, что не совершил еще одной ошибки, – сказал Родам.

– Я не могу сказать что нет, – ответил Саша. – Но я думаю, что ты поступил правильно.

Родам ухмыльнулся в бороду и бросил лишь два слова, прежде чем отправиться к каррану.

– Удачи, мальчик, – сказал он.

Радмиру пришлось помогать неловкому мальчишке взбираться на стида. При этом он ругался и плевался в сторону. Как и послу, ему совсем не нравилось происходящее.

– Ничего хуже, чем тащить ласчи к лесникам я придумать не могу, – сорвалось у Радмира с языка. – Хотя, если такова воля Пальда… Нет, все равно чушь.

Пару минут спустя, сидя за спиной Радмира, Саша провожал каррана взглядом и думал о том, сколь многое он поставил на карту. А он ведь совсем не знал, что должен сделать.

* * *

Дорога тянулась монотонно, а привал грозил случиться совсем нескоро. И Саша разговорился с Радмиром, за спину которого держался.

– Риши ведь поклоняются ракхам?

– Да. Почему спросил?

– Я подумал, как может быть у лесников такая же вера, как у ришей. Они же люди, – сказал Саша. Он думал о хорхи, убивших родителя Клыка.

– Что за ересь. С чего ты взял что у лесников такая же вера?

– Я издалека, потому и не знаю. Но почему нет? Ведь они убивают ласчи.

– Они не верят в Пальда. Но и ракхам не поклоняются.

– Но как же, если им служат…

– Хорхи? – прервал его Радмир. – Я скажу тебе так – нет таких людей, какие поклонялись бы ракхам. А если и есть… то их и людьми считать нельзя. Таких гонят отовсюду. Лесники поклоняются лесу, поэтому их так зовут. Богов у них много, и у каждого – свой образ. Стоят идолами по лесу. Хорхи, например, – это один из их богов. Ну вроде как спустившийся на землю в образе зверя.

– Как так может быть? Почему все так запутанно и противоречиво?

– Потому что мы люди? – фыркнул Радмир. – Может быть, хорхи созданы ракхами и лесники поклоняются ложным богам. А может быть хорхи не были созданы ракхами и мы зря так считаем – ведь подтверждений этому нет. Олерисы решили так, потому что хорхи издавна нападают на ласчи. А может вера Лесников – смесь нашей и веры ришей. Одно известно точно – лесники также ненавидят ришей, ведь земли Лесников тоже когда-то соприкасались с Ледяным океаном. И ракхопоклонников гонят также, как и мы. А правду, как так получилось, знает только Пальд.

– Почему тогда было сразу не договориться с лесниками? Ведь риши угрожают и им.

– Потому что земли мало, а нас много. Кто-то должен обделить себя, поделившись с другим. Мы отобрали у них эти земли и я считаю – так и надо.

– А сейчас потеряли людей и землю отдаете, ведь так?

– Ну и что? Времена меняются, мы тоже. Но видеть-то надо лучшее будущее. И добиваться его любыми способами, а не выискивать золотую середину, которая удовлетворит всех. На всех добра не хватит. Любой священник тебе это скажет.

– Я не думаю что любой…

– Тот, который сыт, тот тебе может и скажет по-другому. А тот, кто голоден и жить хочет – скажет так, как я. И вообще, считаешь, лесники думают по-другому? Договариваться надо, когда теряешь больше, чем берешь. Вот и всё.

– Получается, что когда вы будете договариваться, вы будете им врать.

– А то они не знают? Если послать им того священника, который «не любой», то его они за дурака примут и на кол посадят. Лесники и не верят в то же, что и мы. А так – мы понимаем их, они – нас. Если они от мира получат больше, чем от войны – примут мир.

– А если нет?

– Тогда спаси нас Пальд… – с этими словами воин замолк. Желание говорить у обоих пропало. Да и зачем, когда всё сказано? И ведь Саша не мог не соглашаться с ним. Мальчик ведь не был священником…

* * *

К вечеру посольство вступило под сень древнего леса. Саше казалось, что совсем недалеко отсюда располагалась деревушка Пана. Но может это было и не так, он не слишком хорошо знал эти земли.

Посол же знал в этих местах только одно поселение Лесников, отмеченное на старых картах. Он думал о том, что если они не найдут их здесь, то остается надеяться лишь что лесники найдут их сами.

Хотя поселения лесного народа раскинулись на многие часы пути вглубь лесов, найти их непосвященному было почти невозможно. Разве что торговцы знали пути, но вся торговля прервалась уже достаточно давно. И не один не соглашался вести сюда посольство.

Карта не подвела. Вскоре подстилка из хвои и прелых листьев сменилась протоптанной тропинкой. Но до поселения они не дошли.

Первыми их леса выскочили хорхи, бросившись к стидам. Три крупных зверя быстро сокращали дистанцию, мелькая среди деревьев. Дружинники тут же вскинули луки, вытащили из ножен мечи. Посол вскинул руку, удержав их от начала боя. И оказался прав. Хорхи также остановились. Они не рычали и не скалились. Стояли полукругом, глядя на всадников. Стояли напряженные, готовые к броску, но не бросались.

Вскоре стало ясно их поведение – следом за хорхи в лесу появились всадники на хаяс. Почти так же быстро, как и волки, они добрались до посольства. Но остановились чуть дальше, скрытые за стволами деревьев.

Один из лесников двинулся вперед. Его хаяс мягко ступала по земле, приближаясь к посольству, пока ее бородатый наездник рассматривал посла и его охрану.

– Должна быть веская причина, чтобы вы появились здесь, – произнес бородач в грязно-зеленом балахоне.

– Мы не имеем к вам зла. Волею Пальда, мы посольство от светлейшего князя Ареила к лесному Владыке.

– Как знать мне, что это правда?

Посол достал пергамент, на котором была выведена грамота от князя Верского.

– Грамота эта послужит подтверждением моим словам.

Лесник приблизился к послу и тому пришлось приложить усилия, чтобы удержать стида. Животное испугалось хаяс, на котором сидел приблизившийся лесник.

Лесник взял документ и всмотрелся в написанное. Всматривался внимательно, ощупывая пергамент руками. И посол ясно видел, что лесник читать не умеет. Но уважение к документу было велико. Лесник побоялся принимать решение сам, решив проводить посольство в поселение.

– Мы проводим вас, – заявил он, возвращая документ.

Так посольство добралось до небольшой деревушки скрытой в лесу.

Деревня была точной копией той, в которой Саша оказался при появлении в этом мире. Те же убогие домики, похожие на деревянные ящики. Те же истоптанные дорожки, сливавшиеся в одну, называемую улицей. Даже одевались все также – рубахи, простые штаны, обувь из цельного куска кожи.

Только вот запахи быта смешивались здесь с сильным запахом леса. А еще хаяс на привязи у домов. И клетки. Из гибких, прочных прутьев. А в клетках находились хорхи. В этой деревне – всего пара.

Эскорт лесников сопроводил их до дома старосты. Там и решалась их судьба. Но деревня – маленькая, важных людей тут не водилось отродясь, и староста принял самое простое решение – снял с себя ответственность и отправил посольство дальше. Даже не стал их задерживать, отправляя к Владыке Леса гонца. Выделил еще бойцов в сопровождение проводил до околицы.

* * *

Никаких привалов. Никакого промедления. Сопровождение гнало их как пленных.

Сутки быстрой скачки через леса и посольство добралось до ставки Владыки. Это была такая же деревня, но гораздо крупнее. Расположилась она по двум берегам неширокой реки, а лес далеко расступился от ее границ. В этой деревне даже практиковали земледелие – небольшое количество полей тянулось вдоль берега.

– Не такие уж у них плохие земли, – сказал Саша Радмиру.

– Туда глянь, – ответил воин, указав на противоположный берег.

Саша не видел там ничего необычного. Разве что деревья были выше и в основном хвойные.

– Деревья? – спросил он Радмира.

– Точно. Тут еще не слишком густые леса. И не сплошные. А там – совсем дикие места. Никакого земледелия, торговцы туда пойдут только самые жадные. Только охотой жить. Разве так прокормишь много народа? А выкорчевывать те вековые деревья – это такой труд, что проще воевать. Вот и думай.

Посольство остановили, согнав в кучу. Лесники стояли кольцом, держа на готове луки и мечи, пока посланник докладывал Владыке о появлении гостей. Ожидали не долго, но томительно. Стоя на одном месте, в плотном кольце зеленых балахонов, разглядеть что-то в деревне не представлялось возможным. Оставалось глазеть на воинов.

Для Саши в них не было ничего интересного – одежда из шкур, зеленая ткань, напоминавшая маскхалаты. Это было интересно, но вот качество этой ткани и ее чистота оставляли желать лучшего. Зато можно было поразмышлять над самим фактом того, что этот народ додумался использовать маскировку. На Земле, помнится, парадным строем ходили уже и тогда, когда порох изобрели.

Наконец появился лесник, отправившийся на доклад. Теперь он возвращался сопровождая седоволосого человека одетого в полукафтан, штаны да сапоги. Кто бы ни был этот человек, он явно появился здесь чтобы решить их судьбу. Саша сначала подумал, что это и есть Владыка. Но взглянув на посла, понял, что это не так.

Посол смотрел на появившегося как на равного. И как с равным завел разговор, когда седоволосый лесник приблизился.

Лесник оглядывал посольство, вслушиваясь в слова посла. Затем что-то спросил у своего сопровождающего. У посла вопросов почти не задавал. Только один был сказан с явным непониманием:

– Что за мальчишка? – спросил лесник, указав на Сашу.

– Член посольства… от церкви.

На лице лесника явно читалось отношение к послу, взявшего в земли врага мальчишку. Но он ничего не сказал.

– Владыка на охоте. Несколько позже он примет вас в общинном доме. За совместной трапезой в честь вашего прибытия. Пока же попрошу вас располагаться на постой.

Лесник разделил их на две группы, направив в два больших дома.

***.

Кром глядел вслед княжеским посланникам. Что скажет Владыка? Примет ли мир? Кром никогда не мог угадать его поведения. Он вздохнул и отправился на доклад.

* * *

Саша обернулся на пороге, взглянув на седого лесника. И вдруг Ворон показал ему образ.

* * *

Деревня горела. Под гогот товарищей, огромный воин в серой накидке пронзил бородатого мужика. Убитый нелепо запрокинулся на спину, дополняя картину. Земля была устлана телами и больше всего здесь было тел в буро-зеленых накидках. Еще недавно они, как и погибший, выскакивали из домов с рогатинами и короткими луками.

Женщины и дети до сих пор прятались в тех домах, что были еще целы. Воины со смехом выволакивали их наружу. Кого несли, кого тащили за волосы. Воины получали свою награду от жизни. Слабые – свою.

Высокий и широкий в плечах мужчина сидел на крупном стиде, наблюдая за грабежами. На голове его сидел шлем с металлической фигуркой шестилапого ящера. Изогнутый меч, с рукояткой, оканчивающейся коротким кинжалом, был чист. Здесь не было необходимости показывать храбрость. Лишь очередная деревня лесников на его пути. Пути на юго-восток.