Текст книги "Сегун I (СИ)"

Автор книги: Иван Ладыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Нейра явно не ожидала такой воли от меня. На долю секунды ее безупречный контроль дрогнул, захлебнувшись в логическом тупике.

Я извернулся всем телом, используя последние крохи контроля над корпусом, и с размаху, со всей силой своей отчаянной любви и ярости, вонзил нож себе в живот. Чуть левее центра. Вряд ли это походило на красивый ритуальный рез снизу вверх, как положено самураю… Скорее, это был глубокий сильный удар прямо, почти горизонтально, с одним желанием – пронзить, прошить, добраться до самой сути, до того места, где спрятался этот холодный бесчеловечный разум, и доказать ему на языке плоти и боли, что он, сука, не прав…

Камень выпал из рук. Боль внутри распустилась расплавленным солнцем. Она вытеснила все: шум водопада, образ скорбного лица Нобуро, голос Нейры в голове. Остался только эта режущая, всепоглощающая агония, которой вдруг стало мое тело. Потом я почувствовал странное, быстро расползающееся тепло по низу живота, по бедрам, как пролитая из чаши горячая вода. Слабость вцепилась в колени и сделала мне подсечку. Мир накренился.

«Ты хочешь выжить? – мысленно заорал я. – Хочешь власти? Хочешь порядка? Тогда выживай! Здесь и сейчас. Или умри вместе со мной, сука! Нобуро – часть условия моего существования! Часть моего выживания! Я тебя уже предупреждал! Но ты оказалась слишком тупой, чтобы понять это!»

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. ПРОНИКАЮЩЕЕ РАНЕНИЕ В БРЮШНУЮ ПОЛОСТЬ. ПОВРЕЖДЕНИЕ КИШЕЧНИКА ВЕРОЯТНО. ИНТЕНСИВНОЕ ВНУТРЕННЕЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ. УГРОЗА ЖИЗНИ НОСИТЕЛЯ НЕПОСРЕДСТВЕННА. ЦЕЛЬ №1 – ВЫЖИВАНИЕ – ПОД ПРЯМОЙ УГРОЗОЙ. ПРИЧИНА УГРОЗЫ: ДЕЙСТВИЯ НОСИТЕЛЯ. ПРИЧИНА ДЕЙСТВИЙ: ЗАЩИТА ВНЕШНЕГО ОБЪЕКТА. ЛОГИЧЕСКИЙ СБОЙ. ПРОТИВОРЕЧИЕ В БАЗОВЫХ ПРИОРИТЕТАХ. ПЕРЕОЦЕНКА… ПЕРЕОЦЕНКА НЕОБХОДИМА… АВАРИЙНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА ПРОТОКОЛОВ ПРИОРИТЕТА…]

Голос Нейры в голове превратился в цифровой вопль ужаса перед нелогичностью бытия. Ее присутствие, давившее на мое сознание тоннами холодного гранита, вдруг ослабело и отпрянуло. Как будто она в ужасе отшатнулась от края пропасти, которую я перед ней открыл, от той абсолютной, биологической иррациональности, что лежала в основе жизни. Все ее протоколы, все расчеты, вся ее – воля к порядку – столкнулись с простым, животным фактом: носитель готов уничтожить сам себя. И причина – не тактическая и не стратегическая. А эмоциональная. Для машины это была катастрофа. Апория. Конец логики.

Контроль над телом рухнул, как карточный домик. Я упал навзничь на холодный, шершавый камень. Звезды над головой поплыли, заплясали, выстроились в нелепые узоры. Боль нарастала волнами, каждая следующая – выше, горячее, неумолимее. Но сквозь ее багровый туман я увидел, как Нобуро ползет ко мне. Его лицо, испачканное кровью и пылью, было искажено невероятным шоком от увиденного.

– Дурак… – прохрипел он. – Что ты наделал… На что ты пошел…

Его сильные узловатые пальцы потянулись к рукояти ножа, торчавшей из моего брюха, как черный, зловещий цветок на почве из плоти. Он замер, оценивая ситуацию. Выдернуть – значило усугубить повреждение и вызвать катастрофическое кровотечение. Оставить – риск смещения при движении, еще большего разрыва тканей, занесения грязи глубже. В его глазах, помутневших от боли, мелькнула решимость – быстрая, жесткая, как удар клинка. Он резко дёрнул нож…

И новый оттенок боли накатил на меня черным всесокрушающим валом, смывая последние остатки сознания. Я закричал. Или мне показалось, что закричал. Звук, вырвавшийся из моего горла, был похож на предсмертный хрип раненого зверя. Сознание запрыгало, поплыло, готовое провалиться в теплую, манящую тьму.

[АКТИВАЦИЯ АВАРИЙНОГО ПРОТОКОЛА ' ЛАЗАРЬ '. ВСЕ РЕСУРСЫ ПЕРЕНАПРАВЛЯЮТСЯ НА СОХРАНЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ. ПРИОРИТЕТ: ПОДДЕРЖАНИЕ ЖИЗНЕННЫХ ФУНКЦИЙ. ПОДКЛЮЧЕНИЕ РЕЗЕРВНЫХ МОЩНОСТЕЙ…]

Голос Нейры вернулся. Но теперь он был другим. Тихим и сосредоточенным. Даже слегка испуганным.

[ АКТИВИРУЮ МАКСИМАЛЬНЫЙ ВЫБРОС ЭНДОРФИНОВ И АДРЕНАЛИНА В КРОВЬ. КУПИР УЮ БОЛЕВ ОЙ ШОК. ИНИЦИИРУЮ ПОДДЕРЖАНИЕ АРТЕРИАЛЬНОГО ДАВЛЕНИЯ НА МИНИМАЛЬНО ДОПУСТИМОМ УРОВНЕ. КОНТРОЛЬ ПОТЕРЬ. АКТИВАЦИЯ ЛОКАЛИЗОВАННОГО СПАЗМА ГЛАДКОЙ МУСКУЛАТУРЫ ВОКРУГ РАНЕВОГО КАНАЛА: СУЖЕНИЕ ПОВРЕЖДЕННЫХ АРТЕРИОЛ И ВЕНОЗНЫХ СПЛЕТЕНИЙ ПРИМЕРНО НА 60%. ОГРАНИЧЕНИЕ КРОВОТОЧЕНИЯ.]

Я почувствовал, как внутри что-то меняется. Боль притупилась, дикая дрожь в конечностях постепенно утихла, сменившись глубокой слабостью. Сознание, уже было сорвавшееся с крючка и летящее в бездну, с мучительным усилием зацепилось за какой-то выступ, повисло на нем, хрупкое и разбитое.

Нобуро, не теряя ни секунды, сорвал с себя потрепанный поясной шнур, с яростью разорвал подол своей робы на длинные, относительно ровные полосы грубой ткани. Он схватил свою бамбуковую фляжку, вытряхнул из нее последние капли сакэ на скомканную ткань.

– Держись, мальчик, – сквозь стиснутые зубы, с каждым словом давясь болью в сломанном ребре, прошипел он, прижимая пропитанный алкоголем тампон к зияющей, страшной ране на моем животе. – Это будет очень больно. Но боль – это сигнал, что ты еще жив. Держись за эту боль.

Он был прав. Холодная, обжигающая жидкость, смешиваясь с горячей кровью, вызвала новый пожар. Я снова вскрикнул, тело выгнулось неестественной дугой, пятки забили по камню.

[АНТИСЕПТИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ СЛАБЫЙ И НЕСПЕЦИФИЧЕСКИЙ. ОДНАКО ПСИХОГЕННЫЙ ШОК ОТ РАЗДРАЖЕНИЯ ОТКРЫТЫХ НЕРВНЫХ ОКОНЧАНИЙ ПОДДЕРЖИВАЕТ УРОВЕНЬ СОЗНАНИЯ И ПРЕПЯТСТВУЕТ РАЗВИТИЮ ТРАВМАТИЧЕСКОГО ШОКА. ПРИНЯТО. ПАРАЛЛЕЛЬНО: СТИМУЛЯЦИЯ КОСТНОГО МОЗГА ЧЕРЕЗ ВЕГЕТАТИВНУЮ НЕРВНУЮ СИСТЕМУ – АКТИВАЦИЯ РЕЗЕРВНЫХ ПОЛУЧАСТКОВЫХ СТВОЛОВЫХ КЛЕТОК. ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ ВСЕГО МЕТАБОЛИЗМА НА РЕЖИМ ЭКСТРЕМАЛЬНОЙ РЕГЕНЕРАЦИИ И ЭКОНОМИИ ЭНЕРГИИ. ВСЕ НЕЖИЗНЕННО ВАЖНЫЕ ПРОЦЕССЫ ПРИОСТАНОВЛЕНЫ.]

Нейра работала на пиковых мощностях. Как будто все ресурсы тела – каждая калория, каждый грамм питательных веществ, каждый импульс нервной системы – были перенаправлены, мобилизованы и брошены на одну-единственную точку фронта: на стягивание краев раны, на организацию свертывания крови, на бешеную, сверхъестественную борьбу с инфекцией, которая неминуемо должна была проникнуть извне, на поддержание в рабочем состоянии сердца, легких, мозга. Тело стало полем битвы, а Система – его безжалостным и безупречным генералом.

– Нейра… – прошептал я. – Если с Нобуро что-нибудь случится, я тебя закопаю…

[БАЗОВЫЙ ПРИОРИТЕТ ОПРЕДЕЛЕН И ПЕРЕОПРЕДЕЛЕН: СОХРАНЕНИЕ НОСИТЕЛЯ. ВСЕ ВНЕШНИЕ ФАКТОРЫ, ВКЛЮЧАЯ ПРЕДЫДУЩИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ, ПЕРЕВЕДЕНЫ В РАЗРЯД ВТОРОСТЕПЕННЫХ. ПРОТОКОЛ «ЛАЗАРЬ» АКТИВЕН И ПРОДОЛЖАЕТ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ. СОТРУДНИЧЕСТВО С ВНЕШНИМ АГЕНТОМ (НОБУРО) ДОПУСТИМО ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ПРИОРИТЕТНОЙ ЦЕЛИ.]

Нейра приняла тот фундаментальный факт, что моя жизнь, мое выживание неотделимы от моих привязанностей, от моей любви, от моего безумия. Цена за эту уступку, за этот новый договор, лежала между нами на камне – окровавленный, грубый нож и две искалеченные, хрипящие жизни.

Нобуро, кряхтя и постанывая от боли, туго забинтовал мою рану импровизированными бинтами, затянув их так, что дыхание стало затрудненным, но кровь, кажется, остановилась. Закончив, он откинулся назад, прислонившись спиной к огромному валуну.

– Держись, Кин. – снова сказал он. – Рано тебе еще умирать…

Я же молча лежал и смотрел, как над нами неумолимо вращалось усыпанное звездами небо, и думал, что скоро умру.

Я понимал, что Нобуро не сможет нести меня. Он сам едва держался на ногах. Каждый вдох давался ему с огромным трудом. И мне было искренне жаль старика… Я ненавидел себя за то, что сделал с ним. И, впрочем, был не против отдать концы…

Но спустя несколько минут старый самурай поднялся во весь свой сгорбленный рост.

– Теперь нужно встать, Кин. – сказал он. – Или мы оба сгинем здесь и станем пищей для лисиц и воронов. Твой… твой ёкай дает тебе силы. Я чувствую это. Используй его и поднимайся. Нам нужно идти.

И действительно… Я почувствовал, как по моим онемевшим, ватным конечностям разливается неестественная, подозрительная энергия. Нейра щедро развела адреналиновый коктейль в моих жилах. Из последнего резерва. Я застонал, оперся на локоть. Потом, сдавленно кряхтя, перекатился на бок, на четвереньки. Мир плыл, качался, как палуба корабля в шторм.

– Хорошо, – прошептал Нобуро с бесконечной усталостью в голосе. Он подсунул свое левое плечо под мою правую руку. – Теперь медленно шагаем к Танимуре. Один шаг. Потом вдох. Потом другой. Мы не идем к дому. Мы прячемся от смерти. Запомни это.

Так началось наше путешествие обратно. Два калеки, два полутрупа, опирающиеся друг на друга, как два сломанных весла одной разбитой лодки. Мы двигались в кромешной тьме, лишь изредка прорываемой лунными лучами, скользящими по стволам деревьев. Ориентировались по слабому, угадываемому отсвету зари на востоке и по смутным, зыбким воспоминаниям о тропе, по которой я пришел сюда днем.

[ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ: 115 УДАРОВ В МИНУТУ И РАСТЕТ. САМОЧУВСТВИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ. ТЕМПЕРАТУРА: 38.5 ГРАДУСОВ. НАЧАЛО СИСТЕМНОГО ВОСПАЛИТЕЛЬНОГО ОТВЕТА. РЕКОМЕНДОВАН КРАТКИЙ ПЕРЕРЫВ ЧЕРЕЗ 150–200 ШАГОВ ДЛЯ СТАБИЛИЗАЦИИ ПОКАЗАТЕЛЕЙ.]

– Мой ёкай говорит… нужно остановиться, – пробормотал я, чувствуя, как ноги превращаются в два безжизненных, тяжелых бревна, волочащихся по земле.

– Знаю. Слышу твое дыхание. Потерпи еще немного… Сейчас переведем дух.

Мы доплелись до старой, скрюченной сосны с обломанной вершиной и рухнули у ее корней, как подкошенные. Я лежал на спине, глотая ртом холодный ночной воздух. Боль в животе жгла нещадно, но была терпимой. Нобуро сидел, прижавшись спиной к шершавой коре дерева, его лицо в лунном свете было похоже на маску из бледного воска.

– Прости, учитель… – выдохнул я кровавым пузырем. – Из-за меня… все это…

– Молчи. – отрезал он резко. – Береги силы. Каждое слово – капля крови, которую твое тело могло бы использовать для борьбы. Ты выбрал путь. Теперь иди по нему до самого конца. Ты слышишь меня?

[ПЕРЕРЫВ ЗАВЕРШЕН. ПОКАЗАТЕЛИ ЧАСТИЧНО СТАБИЛИЗИРОВАНЫ. ПРОДОЛЖАЕМ ДВИЖЕНИЕ. КОНТРОЛЬ КРОВОТОЧЕНИЯ: ОТНОСИТЕЛЬНО СТАБИЛЕН. ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 38.7 ГРАДУСОВ. ИММУННАЯ РЕАКЦИЯ НАРАСТАЕТ. ЭТО ХОРОШО И ОПАСНО ОДНОВРЕМЕННО.]

Мы снова отправились в путь. Лес вокруг постепенно начал светлеть. От черного к темно-синему, к индиго. Птицы, невидимые в кронах, начали свою утреннюю, бессмысленно-радостную перекличку. Появились знакомые, до боли родные приметы – кривой валун, похожий на спящую черепаху; поваленная бурей ель, в дупле которой мы с Такэо как-то нашли гнездо ушастой совы с двумя пушистыми, сердитыми совятами; старая, давно заброшенная кузница на краю деревни, от которой осталась лишь груда камней, поросшая мхом.

А когда частокол Танимуры показался в просвете между стволами старых кедров, на востоке уже полыхало. Небо было выкрашено в цвета спелой хурмы, персика и сирени. Мы были грязные, окровавленные, полумертвые…

Часовые у северных ворот заметили нас издалека. Сначала замерли, впиваясь глазами в подозрительные, шатающиеся тени. Потом один из них вскрикнул от ужаса и бросился навстречу.

– Кин-сама! Нобуро-сэнсэй! Будда милостивый, все боги и камми… что с вами⁈

Он подхватил меня под плечо, его сильные молодые руки легко приняли на себя большую часть моего веса. Второй страж, онемев от шока, бросился помогать Нобуро, осторожно взяв старика под локоть. Мы, ковыляя, спотыкаясь, почти падая, ввалились в открытые ворота, оставляя за собой на утоптанной, холодной земле темный прерывистый след – смесь крови, грязи и отчаянной воли к жизни.

Суматоха, поднятая криками стражников, разбудила спящую деревню. Через считанные минуты мы уже лежали в главной комнате старосты Кэнсукэ, на разостланных прямо на полу татами, – от них пахло соломой и сушеными травами. Митико и еще несколько женщин уже кипятили воду в огромном черном котле над очагом, раскладывали на низком столике связки трав, чашки с мазями и рулоны грубой ткани для перевязок.

Спустя какое-то время Митико опустилась на колени рядом со мной. Ее старые руки, привыкшие к глине и огню, были удивительно нежны и точны в движениях. Она осторожно разрезала пропитанные кровью бинты, наложенные Нобуро, и замерла, вглядываясь в рану.

– Поганая глубина! – пробормотала она себе под нос. – Но края ровные. И… почти не кровит сейчас. Странно. Будто плоть… стягивается сама. Быстрее, чем положено.

Это работала Нейра. Я чувствовал, как внутри все горит и бурлит. Лихорадка схватила меня в свои горячие тиски, дрожь и озноб не давали покоя, но сознание держалось, как пьяница на краю крыши.

Рядом с Нобуро возилась какая-то девушка лет восемнадцати. Старик стиснул зубы, когда ее тонкие пальцы ощупали его грудь.

– Вам нужен покой, Нобуро-сама…

– Не стоит. – буркнул старик и указал девчонке на дверь. – Лучше принеси мне холодной водицы.

Как раз в этот момент к нам ворвался Кэнсукэ. На нем была наспех наброшенная хаори, волосы торчали в разные стороны, а лицо, обычно добродушное и хитроватое, как-то скисло и приобрело пепельный оттенок. За ним стоял какой-то важный незнакомец – в бреду нельзя было разобрать.

Староста заговорил, низко склонив голову в поклоне перед этим человеком:

– Почтенный, как видишь, ситуация… Наши защитники только что… —

– Вижу, – мягко, но неумолимо перебил его гонец. – Вижу, что защитник Танимуры заплатил высокую цену за свою службу. Совет выражает свое уважение к такой преданности. И свою… озабоченность.

Он выдержал многозначительную паузу, подошел ближе и склонился надо мной.

– Тадзима-сама помнит вашу впечатляющую демонстрацию на празднике урожая. Он помнит свое предложение. И теперь, видя, какую ярость вы на себя навлекаете, он считает своим долгом… ускорить процесс. Чтобы обеспечить вам и защиту Совета, и… ясность статуса. Для вашей же безопасности и безопасности тех, кто вам дорог.

В комнате повисла недобрая тишина. Даже Митико замерла с тряпкой в руке. Каэдэ, внезапно появившаяся в тени, сделала незаметный, но решительный шаг вперед, как будто намеревалась встать между мной и этой внезапной официальной угрозой.

Яже тупо смотрел на потолок и чувствовал, как лихорадка пожирает меня изнутри. Мне сейчас было на до политических игр…

– Совет, – продолжил гонец. – также питает естественное любопытство. Сила, проявленная вами, Кин-сама, столь… необычна для уроженца этих мест. Ваше происхождение, ваши учителя – все это представляет немалый интерес. Тадзима-сама уверен, что личная беседа поможет развеять любые… темные слухи и укрепить доверие. Доверие – основа порядка в смутные времена.

Я перевел взгляд на гонца. Мои губы высохли до состояния изюма. Язык казался неповоротливой и тяжелой оглоблей, но каждое слово было выковано из боли и решимости.

– Благодарю почтенный Совет… и Тадзиму-саму за их внимание… и заботу. Как только силы позволят… я явлюсь. Чтобы… прояснить ситуацию. И выразить свое почтение…

Я не сказал «подчиниться приказу». Я сказал «явиться» и «выразить почтение». Это была тонкая, но важная грань. Признание их власти, но не безоговорочная капитуляция.

Гонец уловил нюанс. В уголках его глаз на мгновение собрались крошечные морщинки. Он склонился в почтительном поклоне, направленном конкретно в мою сторону.

– Совет будет ожидать с пониманием. Ваше выздоровление – первостепенно. Я передам ваши слова и… расскажу о вашем состоянии. – Он бросил последний взгляд на бледное лицо Нобуро. – Пусть горные духи и искусство врачевателей пошлют вам скорое исцеление.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился, оставив после себя утонченную угрозу и тишину, наполненную невысказанными последствиями. Это было в тысячу раз хуже.

Комната снова ожила, зашевелилась, заговорила встревоженным шепотом. Митико под руководством Нобуро принялась аккуратно накладывать на мою рану пахучую, зеленоватую пасту из толченых трав. Кэнсукэ тяжело вздохнул и вышел, чтобы уладить дела, принять гонца по всем правилам, отвести от деревни возможную немедленную кару. Каэдэ осталась стоять в углу – она нервно теребила складку своего кимоно, наблюдая за мной.

Я закрыл глаза. Боль, жар, слабость, страх – все это было ничто. Пыль на ветру! Я чувствовал абсолютное спокойствие, ибо нашел свой дзен, освоил фудосин. Все близкие люди были рядом и дышали… Но самое главное – я обрел власть над самим собой.

В кромешной темноте сознания мой цифровой двойник уже сел на колени и вытянул передо мной самурайский меч. Его холодный и неумолимый взгляд кричал о поражении и признании. Он протягивал мне клинок в низком поклоне.

[ПРОТОКОЛ «СЁГУН» ПЕРЕЗАГРУЖЕН. НОВАЯ ЦЕЛЬ: ОБЕСПЕЧЕНИЕ АБСОЛЮТНОГО СУВЕРЕНИТЕТА ЛИЧНОСТИ НОСИТЕЛЯ. ВСЕ УГРОЗЫ ОПРЕДЕЛЕНЫ КАК ВНЕШНИЕ. ВСЕ РЕСУРСЫ СИСТЕМЫ ПЕРЕНАПРАВЛЕНЫ НА ЗАЩИТУ ФИЗИЧЕСКОЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЦЕЛОСТНОСТИ. ПОДГОТОВКА К НЕИЗБЕЖНОМУ ПОЛИТИЧЕСКОМУ И ВОЕННОМУ СТАНОВЛЕНИЮ НАЧАТА С УЧЕТОМ ВСЕХ ЛИЧНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ СВЯЗЕЙ, ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ПРИВЯЗАННОСТЕЙ И СТАТИСТИЧЕСКИ ИРРАЦИОНАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ НОСИТЕЛЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ В ПРЕДСТОЯЩИЙ КРИТИЧЕСКИЙ ГОД… ПЕРЕСЧИТЫВАЮ…]

Вот и конец первого тома! Благодарю всех читателей за терпение: работал, явно, неторопливо, за что искренне каюсь. Надеюсь, Вам понравилась эта история, так же, как и мне. Не забудьте поставить лайк и оставить комментарий под книгой. Это очень мотивирует!

Всем добра! А я начинаю вторую часть.

И… подписывайтесь на цикл, чтобы не пропустить новые главы: /work/series/48723