Текст книги "Чёрные земли (СИ)"

Автор книги: Иван Булавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Стоило нам сбросить верхнюю одежду и присесть за большой стол, где при желании можно было разместить три десятка человек, как двери в зал открылись и внутрь вошли три девушки. Молодые, красивые, с дежурными улыбками на лицах. Из одежды на них были только кружевные панталоны и чулки. Грудь выставлена напоказ, явно чтобы испытывать терпение клиентов. Но мы, к счастью, терпением не обижены, возраст далеко не юный, а потому не кинулись в атаку, хотя я с удовлетворением отметил, что организм на женщин реагирует правильно.

На стол выставлялись обильные закуски, бокалы (кажется, хрустальные), столовые приборы. Одна из девушек вежливо поинтересовалась, какие напитки мы предпочитаем. Я и Виго выбрали коньяк, Гловер предпочёл игристое вино, а Хорт и вовсе потребовал пиво, правда, в большом количестве. Зная его, уверен, что малый процент алкоголя в напитке он компенсирует количеством, а потому пива потребуется по меньшей мере бочонок литров на двадцать.

Я мы начали отдыхать, пить старались медленно и больше закусывать, чтобы хватило времени на остальные удовольствия. Девушки быстро скинули свои нехитрые наряды и составили нам компанию, их было уже пять, так что Виго, как самый нетерпеливый, посадил рядом с собой сразу двух. А ещё он дымил сигарой, которую ему принесли на подносе вместе с пепельницей. Коллектив в массе своей был некурящий, но не возражали, дым был ароматный и его быстро вытягивало в открытое окно.

После первых возлияний пружина напряжения внутри меня стала расслабляться. Происходящее казалось идиотизмом, зная, что нас ищут, мы даже не пытались спрятаться, наоборот, выставлялись напоказ. И при этом всем четверым было абсолютно плевать, что в любой момент сюда могут вломиться полицейские, скрутить нас (сопротивляться аресту мы не планировали) и отволочь в тюрьму. В итоге, так всё и будет, вопрос был только в строках.

А потому я, опрокинув следующую стопочку коньяка, покрепче прижал к себе девушку пышных форм (тощие манекенщицы здесь пока не в моде), вдохнул запах её волос и окончательно расслабился. Беседа у нас не клеилась, не затем мы сюда пришли, чтобы трепаться, да и обсуждать дела при посторонних было сомнительной идеей.

А соратники мои всё более расходились, Виго расстегнул штаны и посадил на себя одну из девок, вторую при этом лениво лапал руками. Хорт подошёл к делу более тщательно, он свою пассию поднял на руки и отнёс на кровать. Как они там развлекались, я не видел, от девушки потребуется нехилая выносливость, если такой кабан взгромоздится сверху.

Не стал исключением и я, положив руку на голову девушки, я придал ей правильное направления, та склонилась и стала расстёгивать штаны. Вот так, а теперь забыться и ни о чём не думать. Но мысли в голову лезли, а коньяк отчего-то совсем не пьянил. А девушка старалась, как могла, сказывалась хорошая выучка, настолько хорошая, что всё могло закончиться прямо сейчас, после чего пришлось бы ждать второго захода.

Не закончилось. Волевым решением я остановил её и повёл в комнату, по дороге раздеваясь. Стремление получить удовольствие было таким сильным, что я даже не нагнулся, чтобы подобрать выпавший револьвер. Пусть лежит, завтра подберу, если не забуду. Легонько пнул его в сторону, чтобы никто не наступил и продолжил движение.

Кровать просто сияла свежим бельём, девушка благоухала то ли духами, то ли ароматным мылом, всё это кружило голову похлеще алкоголя. Не в силах больше ждать, я поставил её в позу креветки и совершил то, чего давно требовал организм. Усилия себя оправдали, а удовольствие на мгновение затуманило разум. В себя я пришёл, лёжа на спине всё в той же кровати, а работница секс-индустрии лежала рядом и гладила меня по груди.

Надо сказать, половой акт пошёл на пользу. В голове прояснилось, хмель улетучился, я почувствовал необыкновенный прилив сил и желание продолжать банкет. Подхватив девушку на руки (я, хоть и не Хорт, но тоже могу) я отправился за стол. Проходя мимо соседней комнаты, услышал кряхтение Хорта и жалобные стоны девушки. Оставалось только надеяться, что он её не раздавит.

За столом меня встретил Виго, он уже закончил с делами, временно отослал девок, прикрыл срам простынёй и теперь расслабленно потягивал коньяк из стакана с толстым дном. Отдельно замечу, что коньяк здесь куда крепче стандартных сорока процентов, так нет же, сидит и смакует, словно это чай. Хотя напиток отменный, нечего сказать. Я тоже плеснул себе из большой квадратной бутылки на полтора пальца и присел рядом. Тут же заметил, что Гловера не видно, а потом разглядел, что парень стоит на небольшом балкончике и беседует с Фелицией. Молодец, глядишь, информацию какую-то получит, в будущем пригодится. Может, и не будет ничего. Народ успокоится, заговорщики (если они вообще есть) одумаются, полиция прекратит облавы, а мы спокойно вернёмся в свой дом и продолжим своё ремесло. Руины ждут нас, а богатства там неисчислимы.

Тут вернулся Хорт, полностью голый, уставший, раскрасневшийся, словно его вот-вот ударит инсульт. Тяжко даются любовные подвиги, возраст и лишний вес дают о себе знать.

– Ты не сломал кровать? – заботливо поинтересовался Виго, раскуривая оставшуюся половинку сигары.

– Я на неё не ложился, – с этими словами Хорт налил из кувшина пиво в огромный бокал, объёмом чуть больше литра и начал жадно пить. Осушив ёмкость, он присел рядом с нами и продолжил: – мебель тут хлипкая, просто поставил девушку и пристроился сзади.

Тут вернулись Гловер и Фелиция, хозяйка присела к нам за стол, Хорт поискал, чем прикрыть срам, но махнул рукой.

– Ну, что, как вам в моём заведении? – ласковым голосом проговорила хозяйка.

– Просто замечательно, – ответил я за всех, – остаётся только надеяться, что хватит сил сполна воспользоваться вашим гостеприимством.

– Вы уж постарайтесь, а девушки приложат все усилия. Гловер мне тут кое-что рассказал, я сочувствую вашему положению, но помочь пока ничем не могу. Мои связи не простираются так далеко, чтобы повлиять на чиновников министерства. Могу только пообещать, что о вашем присутствии здесь полиция узнает в самую последнюю очередь. Впрочем, здесь не место деловым разговорам, Гловер, ты до сих пор не выбрал девушку?

– Фелиция, ты же знаешь… – начал он, проведя рукой по щеке хозяйки.

– Знаю, котик, всё знаю. Тебе хочется вспомнить свою юность, когда ты… Впрочем, мне эти воспоминания тоже доставляют некоторое удовольствие, идём.

Она взяла его за руку и, совершенно не стесняясь, расстегнула верхнюю половину платья, оголив прекрасной формы грудь. Только потом они удалились в одну из комнат, но даже там не стали закрывать дверь, видимо, Фелиции нравилось чужое внимание.

– Красивая баба, – заметил Виго, в очередной раз прикладываясь к стакану. – Девушки! Вы куда пропали? Нам срочно требуется помощь.

Отряд девушек, кажется, уже других (я не присматривался) вернулись к исполнению своих обязанностей. Ласки были приятны, вели себя они абсолютно раскованно, а я всё никак не мог расслабиться. Не хочу, даже со всеми этими пряниками, за которые приходится расплачиваться риском и лишениями в Черноте. Хочу сидеть в своей квартире, где есть электричество и горячая вода, тыкать в компьютер, принимать душ, когда захочу, ходить на работу и на тренировки, жениться, наконец, завести детей. А не вот это вот всё, как любили говорить в моём мире. От следующей порции коньяка меня потянуло на разговоры.

– Виго, скажи, а чем ты занимался раньше?

Снайпер поднял на меня удивлённые глаза. Он был слегка пьян, а работница секс-индустрии активно двигала головой под столом, что несколько сбивало его с мысли.

– Ну, был егерем.

– Охотником? Или солдатом?

– Не совсем, в мою задачу входило охранять охотничьи угодья на севере, в этом, как его, Велгере.

Однако, Велгер, насколько я помню местную географию, – это примерно как Камчатка у нас, не полуостров, но тоже отдалённая и почти изолированная область с небольшим населением. А ещё я слышал, что оттуда и началось изучение Черноты, само по себе, люди худо-бедно научились противостоять опасностям и приносить важные и ценные находки. Не знаю, как там сейчас, наверное, так же, как и здесь.

– А как попал сюда?

– Ну, охотничьи угодья располагались у самой границы Черноты. Нас подрядили сопровождать караваны на север, туда, к морю. Опасались, что твари нападут на… нет ведь секрета, что на реках там добывают золото?

– Слышал.

– Так вот, вывозили его по одному маршруту, там такие горы и.. неважно, в нашу задачу входило сопроводить чиновника и пару солдат, чтобы на них никто не напал.

– И как? Успешно?

– Поначалу, да, а потом… это были не твари. Люди, какая-то банда, которая специально туда приехала. Дураки. Они думали сорвать большой куш, но с караваном никогда не возили больших партий, считали, что так будет безопасно, местные об этом знали, а вот эти…

– И чем закончилось?

– На нас напали, погибли все, выжил только я, откатился за камень и отстреливался. Положил двоих, ещё четверо ушли, прихватив золото. Парням помочь уже было нельзя, оставалось только догонять грабителей. Они планировали уйти по черноте. Там ведь она идёт узкой полосой, за день можно пересечь, при этом смельчаков, готовых преследовать их там, найдётся немного. А я пошёл. Догнал, убил всех, забрал золото и вернулся с ним в городок, откуда золото отправляли в столицу. А там меня арестовали. Пока я отсутствовал, какой-то чиновник с дерьмом вместо мозгов, организовал поиски, нашёл трупы людей и лошадей, а меня не нашёл. Сделал вывод, что грабитель – это я, завёл дело и объявил меня в розыск. А тут я явился сам. Потом разобрались, но для этого пришлось везти меня в столицу. Посмотрев, как люди живут здесь, я решил не возвращаться в свой медвежий угол, родственников у меня там не осталось, а держаться за свой старый домик не было никакого смысла. Поначалу я ходил в рейды один, а потом меня нашёл Гловер.

– Вот ведь, – Хорта история впечатлила. – Всегда так, государство нам не друг, и никогда им не было. Пытаешься вести себя, как честный человек, а получаешь…

Пиво у него закончилось, но Хорт не растерялся и налил в тот же бокал коньяк, прилично так налил, граммов сто пятьдесят, если не больше.

– А ты как стал рейдером? – спросил я.

– Я – человек рабочий, – с гордостью заявил Хорт. – Руки у меня растут из нужного места, слесарь я.

– А где работал?

– На кораблестроительном заводе, он у нас один.

– Слышал, и что?

– Семь лет назад там была большая забастовка, требовали себе зарплату побольше и ещё кое-что. Власти тогда испугались и отправили войска нас усмирять.

– Это называется забастовка? – ехидно спросил Виго.

– Ну, буянили немного, – признался Хорт, – мастеру морду набили. Мы, может быть, и разошлись бы сами, да только два пехотных полка решили нас поторопить. Стали крутить руки и бить прикладами. А когда принялись за меня, то…

– Можешь не объяснять, – сказал я.

– В общем, на суде меня обвиняли в том, что я сломал две казённых винтовки о спины их владельцев. На каторгу не попал, обошлись тюрьмой. Тогда известия до короля дошли, а Его Величество и призадумался, что вот, люди-то, военно-морскую, мать её так, мощь куют, а их так… В общем, всех простил и велел послабления выписать. Ну и меня, стало быть, из тюрьмы выпустили через полгода. А на завод я уже не пошёл. Отправился на юг, так как раз рейдеры появились. Я поначалу в кузнице местной работал, заодно рейдерам пушки чинил, они тогда ещё бедно жили, это сейчас у каждого ствол с магическим усилением, а тогда-то и кремнёвые мушкеты попадались. Ну и предложили, чего ты, мол, сидишь тут с молотком и отвёрткой, пойдём с нами, там деньги настоящие прямо под ногами лежат. С двумя группами ходил, они погибли, а я вот… слух ходил, что несчастье я приношу, но на нас не подействовало.

Он замолчал и залпом выпил коньяк.

– А ты сам? – спросил Виго. – То есть, мы слышали, что ты в порту работал, боксёром был, а потом к нам прибился. А в порт откуда попал?

– И акцент у тебя странный, никогда такого не слышал, – добавил Хорт, снова наливая коньяк. – А когда дела идут плохо, ты на своём языке ругаешься, смачно так, но непонятно.

– Вы в самом деле хотите это знать? – спросил я, алкоголь уже основательно затуманил мозги и меня потянуло на откровенность. – Там, откуда я родом, говорят: многие знания приносят многие печали.

– Мне уже интересно, – тут же оживился Виго. – Давай, расскажи нам, что ты – внебрачный сын короля, в детстве тебя увезли за границу, а ты вырос и вернулся, чтобы бороться за трон.

– Всё гораздо интереснее, – ухмыльнулся я. – И не так банально.

– Чего? – не понял Хорт.

– Я говорю: история моя куда интереснее, хоть я, конечно, и не сын короля. Так вот, слушайте. Виктор Терехов – моё настоящее имя, родился я тридцать четыре года назад в городе…

– Хорош болтать, давайте выпьем, – Гловер, довольно быстро управившись с хозяйкой заведения, незаметно подкрался и положил на плечо руку.

– Не сбивай его с мысли, – попробовал протестовать Хорт, – он только начал рассказывать историю.

– Пусть сбережёт её для тюрьмы, – мрачно сказал Гловер, наливая себе в стакан коньяк. – Там у нас будет много времени. А сейчас не время слушать байки, будем веселиться!

С этими словами он ухватил проходившую мимо девку и завалил её на диван. Мы последовали его примеру, алкоголь постепенно отнимал силы, а девки вовсю старались их восстановить. Всё закружилось в калейдоскопе, смазливые лица – выпивка – ванна с водой – сиськи – жопа – ещё одна – снова выпивка. Последним кадром, что мелькнул в угасающем сознании были огромные формы проститутки, в которые я уткнулся, стараясь не блевануть. Алкоголь уже просто не помещался внутри.

***

Пробуждение после попойки редко бывает приятным, впрочем, если сам праздник никуда не делся, то можно заставить себя встать, доползти до стола, влить в пересохшее горло кружку ледяного пива, а потом начать праздновать снова. А если в пределах досягаемости есть красивые девки, то пробуждение с их помощью и вовсе можно назвать приятным.

Увы. В этот раз я проснулся иначе. Над ухом щёлкнул взводимый курок револьвера, а холодное дуло уткнулось мне куда-то за ухо. Нет, я этого ожидал, но не думал, что всё случится так скоро. Открывать глаза не хотелось, но я заставил себя это сделать. Луч света был неприятен, но, вопреки ожиданиям, не вызвал головной боли. Объяснялось всё просто: я по-прежнему был пьян. Вчерашняя доза коньяка была близка к смертельной, но, к счастью, усвоился он не целиком, часть спирта всё ещё находилась в пищеварительном тракте, откуда продолжала отравлять мой организм.

Когда я встал и смог хоть как-то сфокусировать глаза на собеседнике, перед ними возник немного расплывчатый образ худого человека в плаще и шляпе, который по-прежнему целился в меня из револьвера. А за спиной его стояли двое в полицейской форме с карабинами. Приплыли.

– Я арестован? – говорил я с трудом, глотка пересохла.

– Именно так, – спокойно заявил человек в шляпе. – Виктор Терехов, вы обвиняетесь в совершении тяжких преступлений. Извольте одеться и проследовать с нами.

Гуманизм полиции простирался необыкновенно широко. Они позволили нам одеться, а потом даже разрешили выпить по кружке пива, благо для этого идти никуда не нужно. Зря, конечно, теперь нас допросить можно будет только завтра. Одежду тщательно осмотрели, отобрав револьверы и ножи. При этом мы успели перекинуться парой фраз.

– Деньги все пропили? – спросил я шёпотом у Гловера.

Он покачал головой.

– Двести фунтов с небольшим.

– А остальные?

– Хм, – только и ответил он, после чего, опрокинув остатки пива в рот, застегнул пиджак и встал перед офицером. – Я готов.

Этот его ответ меня слегка обнадёжил. Кто-кто, а такой пройдоха точно сумеет припрятать деньги от полиции. Вздохнув, я тоже отправился в автозак на конной тяге.

Глава одиннадцатая

Шёл седьмой день нашего пребывания под следствием. И, надо сказать, я был по-своему рад, что провалился не в Средневековье, а в относительно цивилизованные времена, когда существует юридическая система.

Первое, что удивило, – нас почти не били. Не знаю, как остальных, а конкретно мне лишь изредка доставались тычки от надзирателей. Чтобы быстрее выходил из камеры, считалось необходимым сунуть кулаком в рёбра подследственному. Просто для порядка. Больно, но терпимо, и уж точно не сойдёт за пытку. Второе: нас относительно хорошо кормили и давали спать по ночам, что при нашем образе жизни вполне сошло бы за отпуск.

При этом держали нас в интересном месте. Это был какой-то второстепенный полицейский околоток на окраине города, где работало совсем немного сотрудников, зато имелось подобие ИВС, отстойника перед отправкой в тюрьму. Камер на десять, куда и закрыли нас. Камеры были одиночными, в других камерах запирались на ночь хулиганы, пьяницы или просто бродяги. Но их выпускали с той же скоростью, что и арестовывали, а нас закрыли надолго. Почему так, не знаю. По идее, должны были отвезти в местный аналог СИЗО, но не везли. То ли тут имел место быть какой-то хитрый план, то ли просто там не было места.

Теперь о плохом. Допрашивали нас здесь же, иногда это был один следователь, иногда другой. Изредка вопросы задавали люди в штатском. И допросы эти шли по несколько часов ежедневно, иногда с перерывом на обед, а иногда и без такового.

Вменяли нам, как и стоило ожидать, два прегрешения: перестрелку с солдатами в руинах, и историю с книгой, которую мы обязаны были сдать компетентным органам, а вместо этого продали налево.

И снова оставалось только порадоваться, что живём мы в правовом государстве. Доказательств, по крайней мере, прямых, против нас не было. В то время и в том направлении отправились несколько групп, кто-то прошёл мимо, кто-то погиб уже там, кого-то прирезали по возвращении. Обвиняли нас исключительно потому, что мы есть.

И тут следствие столкнулось с неожиданным: обвиняемые на допросах не кололись. Угрозы, посулы, предложения заключить сделку, сыпались, как из мешка. А толку ноль. Ходили в рейд? Да. Нашли книгу? Нет. Стреляли в солдат? Нет. И так далее по кругу. Пробовали взять на понт, заявив, что остальные члены группы меня сдали и даже предъявили показания Виго. Справедливости ради, до оперов двадцать первого века этим пинкертонам было далеко. Примерно, как до луны. А увидев показания снайпера, я ржал минут пять. Нет, написано всё по теме, мол, взяли книгу, расстреляли солдат и сбежали. А верховодил всем я. И даже подпись какая-то.

Вот только показания эти, написанные собственноручно, были даны идеальным каллиграфическим почерком. А Виго, при всём моём уважении к нему, в школе учился плохо (или вообще не учился, откуда в медвежьем углу школа), писать он умел, но, несмотря на твёрдую руку, делал это как курица лапой, а прочитать его каракули мог только он сам.

Вообще, существовали в этом мире магические способы развязать язык. Вот только, если применить это заклинание к человеку, не желающему говорить, или тому, кому нечего сказать, это могло привести к серьёзному повреждению психики. Да и на суде показания, полученные таким способом, принимались неохотно, поскольку под заклинанием можно было внушить человеку то, что он потом скажет.

И игра эта затягивалась. Обе стороны понимали, что при отсутствии доказательств нас придётся рано или поздно отпустить. Ну, или просто закроют по беспределу или сошлют куда-то (уверен, здесь такое практикуют). А ещё, если я правильно понял, им очень нужна книга, не просто в качестве доказательства нашей вины, а сама по себе. И этот вопрос был главным во всей этой пародии на следствие. И, опять же, имелась ненулевая вероятность, что, исчерпав цивилизованные методы, власти прибегнут к пыткам. Как знать, может быть, для этого нас тут и держат, место глухое, свидетелей нет.

Утром водили Хорта, но допрос не затянулся. Великана привели обратно минут через двадцать. Я ждал, что поведут меня, но полицейский надсмотрщик ушёл. От нечего делать я подтянулся у стены и выглянул в крошечное окошко, размером с две пачки сигарет. Располагалось оно на втором этаже, а потому позволяло увидеть часть улицы. Я узнал, что погода сегодня пасмурная, улица пустынна, а потом, к своему удивлению, разглядел конный эскадрон, проскакавший куда-то в сторону центра. И все с оружием, и форма не парадная. В городе что-то происходит? Тут до моих ушей долетел звук, похожий на выстрел, где-то далеко, может, это и не выстрел был, стены тут толстые, сильно искажают звук.

Ещё через десять минут пришли за мной. Камеру открыл один сотрудник, что удивило, это и в наше время инструкциями запрещалось. Я ведь опасен, могу и приложить об стену, а потом прорваться к выходу. Правда, там ещё двое сидят. И на проходной один. И все с оружием.

Но в побег я пока не собирался, а потому заложил руки за спину и покорно побрёл в комнату для допросов. Там меня встретил высокий седовласый господин, с такой же седой бородой, одетый в дорогой пиджак, под которым был тёмный свитер. Лет ему было под пятьдесят. А ещё его пиджак был распахнут, настолько, что я заметил отсутствие револьвера в подмышечной кобуре. Следователи обычно имели при себе оружие, хотя это и было опасно. Спрятал в штаны? Сдал на входе? Или просто не носит? Вот только взгляд его мне не понравился, а не маг ли ты, дяденька?

– Присаживайтесь, – спокойным ровным голосом сказал он, указывая на стул.

Я, собственно, стоять и не собирался, наручники мне в этот раз не надели, да и сопровождающий не стоял у двери, а вышел из кабинета. Что-то новое. И, сдаётся мне, словесная дуэль будет тяжёлой. Присев на привинченный к полу стул, я положил ладони на колени и посмотрел на следователя глазами преданной собаки.

– У меня к вам разговор, – сообщил мне страшную тайну бородатый следователь.

– Я не видел никакой книги и не стрелял в солдат, – чётко проговорил я. – Это вы хотите услышать?

– К этому мы ещё придём, – он тоже присел на стул и посмотрел на меня пристальным взглядом. Точно, маг, сканирует. – Мне пока интересно другое. Кто вы такой?

– Меня зовут Виктор Терехов, я рейдер, был им, пока меня не арестовали.

– А кем были до этого?

– Работал в порту грузчиком, был боксёром.

– А до того?

– Это важно?

– Разумеется. Меня интересует многое. Например, у вас странное имя. И акцент. Вы явно иностранец.

– Я прожил в державе почти шесть лет, – тут же заявил я. – Могу найти дюжину свидетелей, которые это подтвердят. По закону считаюсь гражданином страны. Паспорт не получал, он мне не нужен.

– Никто не собирается вас выдворять из страны, – он продолжил словесный пинг-понг. – Просто интересно место вашего рождения. На свете не так много цивилизованных стран. В какой вы родились?

– Ну, скажем, Федера, – я назвал небольшое королевство, находившееся там, где у нас Испания. – Сойдёт?

– Эль тогу, юрана д’хоор. Гого терн доллан.

– …

– Что я только что сказал? – он ехидно прищурился, пряча улыбку в бороду.

– Понятия не имею, – честно признался я.

– Можете назвать другую родину, у вас ещё два десятка попыток.

– А если я скажу, что не помню своей родины? Мне отшибло память тогда, шесть лет назад.

– Потеря памяти – это реальность, при травмах такое бывает, вот только она всегда касается личных воспоминаний, имя, возраст, лица родных, а чтобы человек забыл родной язык, – это нужно, как минимум, проломить ему голову. Не каждый после такого выживет и сохранит разум. Придумайте что-нибудь другое.

Я замолчал. Рассказать ему всё? Пусть думают, им за это платят. Толку-то от моей тайны? И тут он добавил:

– Скажите, а что у вас с левой ногой?

– Всё в порядке, – я пожал плечами.

– А что там делает кусок металла, примерно вот такого размера, – он развёл пальцы сантиметров на восемь.

– Ах, это, – я спохватился, вспомнив, что сразу после армии сломал ногу, голень чуть ниже колена, кость тогда скрепили титановой скобой, которую потом нужно было снять, а мне всё некогда было. – Это последствия перелома. Лекарь скрепил кость полосой металла. Её давно пора вытащить, но всё лекаря не найду.

Значит, нарвался на лекаря-мага с возможностями сканера, а почему он следователем работает? Подозрительный тип.

– Давайте подытожим, – он встал и потёр руки, – несколько лет назад вы сломали ногу. Перелом, очевидно, серьёзный. Был немалый риск остаться калекой. Так?

Я кивнул. Так и было. С переломом связан перерыв в спортивной карьере, я потом в спорт вернулся, но другие травмы доконали меня окончательно.

– Вы обратились к врачу, который провёл настолько сложную операцию, но при этом не нашли денег на мага, который срастил бы кость за пару часов. Дорого, но, уверен, операция с вживлением пластины обошлась гораздо дороже.

Рассказать ему про полис ОМС? Пусть завидует, им до таких завоеваний социализма ещё долго.

– И ещё вопрос: не могу определить, что это за металл? Железо или медь будут отравлять организм, даже олово вредно. А эта штука у вас стоит уже не первый год. И это не золото, не серебро, не платина.

Я в ответ только вздохнул.

– Вот видите, – он снова сел на стул. – Нам с вами есть о чём поговорить, даже не касаясь основного обвинения. Начинайте рассказывать. Как знать, возможно, ваш рассказ меня так впечатлит, что вас отсюда переведут. В более комфортное место.

Тут в дверь постучали.

– Войдите! – лицо его исказила гримаса отвращения.

В дверь шагнул тот же полицейский, что привёл меня сюда. Он ничего не сказал, просто протянул следователю полоску бумаги. Телеграмма. До полноценного телефона тут пока не додумались, а вот телеграф функционировал и позволял связываться разным отделениям полиции.

Следователь схватил бумагу, быстро пробежал глазами, после чего изменился в лице.

– Как давно?

– Две минуты назад, – доложил полицейский.

– Отведите в камеру, – велел он, кивнув в мою сторону. – Мы потом договорим. Седлайте лошадь, нет, двух. Поедешь со мной.

– Есть!

Меня быстро вернули в камеру, а боец отправился выполнять приказ. Здесь, вместо дежурного уазика, имелась пара или тройка лошадей, если нужно срочно куда-то выехать.

Как только захлопнулась дверь камеры, я снова прислушался. И снова мне показалось, что где-то прозвучал выстрел. А ещё где-то кричали, не один человек, а как будто толпа, человек на сорок сообща что-то кричит. Но звуки стали удаляться, а потому я не придумал ничего лучше, как завалиться на соломенный матрас и предаться созерцанию потолка. Скучно, хоть бы ещё какой следак пришёл.

Прошло около часа. Тишина убивала. Мы с коллегами поначалу перестукивались и даже пытались разговаривать через стены, но охрана пресекла это самым радикальным способом. Оказывается, в их власти было лишить нас завтрака или обеда. А жаловаться тут некому, пришлось замолчать.

Тут я услышал какую-то возню за дверью. Не сразу за дверью, а где-то на первом этаже. Дверь толстая, слышно плохо, но что-то там определённо происходит. Снова шум, топот ног в тяжёлых сапогах. Наконец, там грянул выстрел.

Вот тут я уже вскочил. То, что в городе беспорядки, до меня уже дошло. А теперь? Штурмуют полицейские участки, чтобы захватить оружие? Тогда меня должны выпустить, я ведь это, жертва режима, несчастный политзаключённый. Надо только легенду выдумать поинтереснее. Скажем, рассказал похабный анекдот про короля. Фигня. Тут за такое не сажают. Тогда…

Тут мысль моя прервалась. Непохоже это было на разъярённую толпу, ворвавшуюся в участок. Выстрел один и тишина.

А через несколько минут раздались негромкие шаги в коридоре. Я напрягся, приготовившись защищаться. Лязгнули ключи, замок со скрипом открылся. На пороге камеры стоял высокий худой человек с бородкой, чем-то напоминающий Феликса Дзержинского. Сходство усиливала шинель, на которой я заметил знаки различия. В полицейских чинах я разбираюсь хуже, но эти нашивки, кажется принадлежали полковнику. Он смерил меня взглядом, после чего коротко спросил:

– Виктор Терехов? – дождавшись моего кивка, добавил: – Выходите.

Пришлось повиноваться, поскольку в руке у него был револьвер. Местные охранники ходили с оружием, но никогда стволы не доставали, нужды не было. А этот… Проходя мимо него, я заметил ещё кое-что. Шинель была расстёгнута на груди, а под ней обычный гражданский пиджак. Ряженый?

Когда мы спустились на первый этаж, я окончательно убедился, что передо мной отнюдь не полковник полиции, а кто-то ещё, и вряд ли наша беседа будет приятной. Полицейский, что сидел за столом и принимал сообщения, теперь лежал, навалившись на стол, а по бумагам растекалась лужа крови. Ещё один распластался лицом вниз у выхода. В спине у него торчала рукоятка ножа. Что случилось с человеком на проходной, я не видел, но вряд ли он жив.

– А теперь, – «Дзержинский» сжал рукоять револьвера так, что побелели костяшки пальцев. – Говори, где книга? Второй раз спрашивать не буду. Есть ещё трое, спрошу у них.

В словах его сквозила злоба, он едва не плевался, когда произносил их, человек явно не в себе, нужно что-то ему сказать.

– Видите ли, – сказал я, посмотрев ему за спину. – Книга спрятана, но не в конкретном месте, а у одного человека, который…

Полицейский с ножом в спине начал шевелиться, я ждал удобного момента, чтобы мой оппонент отвлёкся.

– Имя? – потребовал он.

– Я не знаю его имени, знаю только, где найти. Но с незнакомым человеком он встречаться не станет.

Полицейский встал на четвереньки и начал расстёгивать кобуру. «Дзержинский» это услышал и отвёл взгляд от меня. Такой шанс упускать было нельзя. Поймав момент, когда дуло револьвера смотрело не на меня, я резко прыгнул вперёд и ухватил его за кисть. Раздался выстрел, пуля с противным визгом ударила в пол, мы сцепились, но повторно выстрелить он не смог. Револьверы с самовзводом только начали появляться, а у него была старая модель.

Палец мой прижал курок, некоторое время мы толкали друг друга, но мужик этот мало смыслил в приёмах борьбы. Извернувшись, пропихнул свободную руку ему под мышку, упёрся головой ему в грудь и провёл приём, именуемый по-научному мельницей Иваницкого. Вот только сделал его немного не так, как делают на ковре, когда я упал на бок, он приземлился не на спину, а на голову. А вместо ковра тут был каменный пол. Комплекция у него была не ахти, а шея и вовсе цыплячья. И сейчас эта шея сломалась. Даже пульс щупать нет нужды, голова вывернута под неестественным углом, стеклянные глаза смотрят в потолок.

Секунды две я ошарашенно хлопал глазами и мысленно благодарил покойного Льва Сергеевича, моего тренера, почти сделавшего меня чемпионом. Потом вспомнил о человеке, спасшем мне жизнь. Но нет, сердце полицейского не билось, непонятно даже, как он смог подняться, видимо, в агонии потратил последнюю энергию на попытку исполнить свой долг, земля пухом, молодой совсем.