Текст книги "Южный ветер (СИ)"

Автор книги: Иван Алексин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Посочувствуй купцу да отпиши, что царь-батюшка те флейты для государственной надобности построил, а не для того, чтобы чужое добро на Каспии охранять. Не хочет платить, вольному – воля. До Астрахани в моих землях, никто иноземных торговых гостей обидеть не смеет. А дальше живут людишки дикие, мне не подвластные. Я и рад бы, да ничего с ними поделать не могу. Ещё что?

– Всё, государь. – по утрам глава царской канцелярии докладывал только самое важное. Остальные вопросы решались уже днём на Малом Государевом совете. – Лызлов к тебе просится.

– Лызлов?

Я невольно поморщился. Матвей уже больше месяца как был в опале. Очень уж неприятный у меня разговор, с начавшим терять берега, главой тайного приказа тогда состоялся. И дело тут было даже не в самоуправстве моего ближника. Тот же организованный Матвеем стрелецкий бунт на пользу пошёл: и зреющее среди стрельцов глухое недовольство на ранней стадии пресекли, ещё на два полка стрелецкое войско в Москве сократили, обнаруженный на Алтае серебряный рудник воинской охраной обеспечили. Опять же начавших набирать силу князей Куракиных Матвей осадил, выставив напоказ их беспомощность во время бунта. С похищением Шуйских с Филаретом в Мстиславле ловко управился.

Я людей, не боящихся проявить инициативу и взять на себя ответственность, ценю. Не много у меня таких. Тот же Иван Куракин, даже знай он о серебреном руднике, вряд ли самовольно туда обоз со стрельцами послать решился бы. Моего возвращения дожидаться бы стал. И как итог, ушёл бы обоз Алтай не этим летом, а будущей весной. Что вылилось бы практически в год потерянного времени.

Но вся соль в том, что даже действуя в интересах государства, Лызлов всё больше начал тянуть одеяла на себя, укрепляя собственную власть и влияние. И вот уже у главы тайного приказа появились собственные тайны, в которые он даже меня посвятить не удосужился.

А зачем царя-батюшку попусту беспокоить да от важных дел отрывать? У него же всё под контролем. И Грязные под контролем, и Куракины, и даже матушку наследника престола князя Скопина-Щуйского умудрился в оборот взять.

Мда… Княгиня Елена уже месяц как в Новодевичьем монастыре постриглась. Сама ушла. По крайней мере князь Михаил думает, что сама. Мол, сына вырастила, внука дождалась, теперь можно спокойно из мира уйти да за мужа покойного помолиться.

Но вопроса, почему я об измене княгини не от Лызлова узнал и даже наоборот, он Михайлу Бутурлина в лесочке прикопал, чтобы правду скрыть, это не отменяет.

Была у меня мысль Матвейку рядом с Бутурлиным положить. Чего уж там говорить, была. Вот только где я этому прохиндею замену найду? Кадровый голод, чтоб ему. Пришлось ограничиться последним китайским предупреждением. С тех пор Матвей даже о насморке у нищего на паперти спешить доложить. Но не с утра же? Раз спозаранку на приём просится, значит что-то серьёзное случилось.

– Государь! Сигизмунд умер!

– Чего, – приподнялся я с кресла, решив что ослышался. – Почему умер? Кто разрешил?

Вообще-то столь скоропостижной смерти польского короля ничто не предвещало. Так-то он в реальной истории ещё больше двадцати лет прожил. Другой вопрос, что разозлённый постоянными покушениями и воодушевлённый планами посадить на польский трон своего ставленника, я собирался этот срок изрядно сократить. Но опять же, умереть Сигизмунд должен был в конце весны. К тому времени и Густав с женой и пасынком поближе к границам Речи Посполитой перебрался бы, и люди Подопригоры, пересекая границу под видом казаков по одному до Варшавы, где их уже ждал пан Мацей Доморацкий, успели бы добраться. А там уже дело за польским капитаном, умудрившимся пробиться в королевскую свиту, встало бы. Хочет получить от нового короля универсал на набор нового полка, пусть расстарается. По слухам Сигизмунд по Варшаве зачастую с малой охраной ездит. И Никифора рядом с ним нет!

А дальше всё просто. Не думаю, что на последующих за этим выборах короля шляхта поддержит кандидатуру Владислава несовершеннолетнего сына Сигизмунда. Им только мальчишки на троне не хватало! Австрийцы, скорее всего, в эти выборы не полезут. У них там свой передел власти. А юный шведский король Густав Адольф слишком молод, чтобы хоть как-то на них повлиять.

И тут неожиданно появляются реальные шансы на корону у Густава, двоюродного брата последнего польского короля.

Я усмехнулся, вспомнив нашу первую встречу с принцем, его заявление о своих притязаниях на польскую корону. Он меня изрядно повеселил тогда. Кто бы мог знать, что эти абсурдные претензии через несколько лет станут вполне реальными? И что я сам буду делать всё, чтобы одеть корону на голову взбалмошного шведа?

– Того не ведаю, государь, – развёл руками Лызлов. – Гонца расспросить?

– Толку с того спроса, – недовольно поморщился. – Да и какая теперь разница, отчего умер Сигизмунд? Главное, что умер! Ладно, ступай.

Лызлов поспешно вышел, а я ещё долго сидел за столом, размышляя. Как же не вовремя, а? Неожиданная, преждевременная смерть польского короля спутала весь план, заставляя ускорятся, спешить, суетиться. Теперь нужно было срочно женить Густава на Марии Шуйской и спешно отправлять его в Польшу прямо отсюда из Москвы, а не из Брянска, который я собирался дать бывшему господарю в вотчину. И мне будет сложно убедить патриарха в том, что этот отъезд был совершён без моего ведома. А там ещё Густав царевича Ивана католичество принять заставит!

Я невольно вздрогнул, представив реакцию отца Иакова на это известие. А там и по Москве слухи поползут. Вот только отступать я не намерен. Если удастся Густава на польский трон возвести, что там от этой Польши года через три останется? Нельзя такую возможность упускать!

– Иван! – гаркнул я, зовя своего секретаря. – Шведского принца пусть немедленно сыщут и сюда привезут. И чтоб трезвый был! Нужно будет, водой ледяной окатите. Живее!

Я проводил взглядом бросившегося к двери секретаря и неожиданно успокоился. К добру ли, к худу так рано умер Сигизмунд, уже не важно. Время сомнений прошло. Пришло время действовать.

Эпилог

14 апреля 1612 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

– Он мёртв.

– Как всё прошло? – Власьев отложил в сторону недочитанный свиток, бросив его на стол, кивнул гостю на широкую скамью напротив. – Садись, пан. Может вина?

– Когда я от хорошего вина отказывался, – усмехнулся, устраиваясь за столом Доморацкий. – А плохого ты, дьяк, не держишь. Да и в глотке всё пересохло. Убивать – это так утомительно, – хохотнув, признался он.

– Так как всё прошло? – повторил свой вопрос глава посольского приказа, наполнив из стоящей рядом бутыли деревянную кружку – Ты передал иезуиту поклон от Фёдора Борисовича?

Доморацкий не стал торопиться с ответом. Он не спеша выцедил содержимое кружки, удовлетворённо крякнул, пригладив пышные усы. Власьев, вздохнув, вновь потянулся к бутыли. Он уже знал, что торопить пана Мацея нет никакого смысла. В трезвом состоянии бравый капитан был на редкость немногословен.

– Передал, – в этот раз поляк лишь немного отхлебнул из кружки, по-видимому, решив дальше не испытывать терпение московита. – Как раз перед тем как саблей рубанул, – пан Мацей деланно вздохнул, изображая терзавшие его душевные муки. – А убить совсем не сложно было. С ним и охраны то не было. Возчик и два монаха. У нас здесь священников убивать не принято. Тяжкий грех!

– Ничего, – брошенный на стол пузатый мешочек приятно звякнул. – Здесь достаточно, чтобы пожертвовать на церковь и получить индульгенцию, – усмехнулся дьяк. – А отца Барча сам Господь за дела его наказал. Как мне государь сказал: «Не рой яму другому, сам в неё попадёшь».

– Уж лучше я так отмолю, – едва уловимым движением сгрёб мешочек Доморацкий. – А деньги не пропадут, – заверил он Власьева. – Мне ещё полк снаряжать!

«Это только если Густав послезавтра на элекционном сейме победит», – мысленно усмехнулся дьяк. – «А его победа совсем не очевидна. Проклятые шведы. Неужели всё зря»?

Внезапная смерть Сигизмунда от желудочных колик спутала все планы, заставив действовать быстро, забыв об осторожности. И пока интерреск (временный правитель Речи Посполитой на время бескоролевья) примас Польши и Литвы Войцех Барановский собирал конвокационный сейм, чтобы на нём назначит дату королевских выборов, в Москве в спешке сыграли свадьбу Густава с Марией Шуйской и, выждав для приличия пару недель, отправили их в выделенный на кормление шведу Брянск. Вот только бывший валашский господарь вместо Брянска «неожиданно» в Киеве объявился.

Афанасий невольно поморщился, вспомнив разразившийся вслед за этим скандал. Особенно, когда патриарх узнал, что Густав не только не признаёт самого акта своего перехода в православие (по католическим канонам миропомазания для этого совершенно недостаточно. Тут заново креститься нужно), но и жену с пасынком, едва покинув пределы Русского царства, заставил католичество принять. Патриарх чуть ли не прилюдно государя в потворстве схизматику обвинил.

Но по-другому было никак. Иначе швед просто не успевал привлечь на свою сторону необходимых для победы сторонников. Выборы польского короля происходили прямым голосованием всего польско-литовского дворянства, вернее той его части, что соизволит для этого приехать в небольшую деревушку Воля, что находилась недалеко от Варшавы. И главная ставка на этих выборах строилась на завоевании Густавом популярности среди многочисленной мелкой шляхты. На роль шебутного, не знающего удержу и меры гуляки бывший валашский господарь подходил как никто другой. Ему тут даже притворятся не нужно было. Вот только времени на разгульный вояж по польским и литовским землям у промосковского кандидата на польский престол оказалось в обрез. Как тут было не поспешить?

Дверь, закрывшаяся за польским капитаном скрипнула, впуская в комнату государева посла в Речи Посполитой ржевского дворянина Василия Голенищева.

– Ушёл лях?

– Ушёл. У дома его ещё трое ждали.

– Осторожный, – кивнул сам себе глава посольского приказа. – Отец Барч убит, – поднял он глаза на посла. – Пошли гонца с вестью в Москву. Напиши, что всё по воле государевой сделано.

Голеныщев кивнул, не трогаясь с места. Он успел хорошо изучить своего начальника и понимал, что разговор ещё не закончен.

– Что в городе о выборах говорят? – мысленно вычеркнув отца Барча из списка поставленных перед ним государем задач, перешёл к следующему вопросу дьяк. – За кем верх будет?

– Густав или Владислав, – пожал плечами Василий. – У эрцгерцога Максимилиана сторонников очень мало, у Фёдора Борисовича, – государев посол тяжко вздохнул, – ещё меньше.

Теперь пожал плечами уже Афанасий. Собственно говоря, официально он находился в Варшаве как раз как представитель Фёдора Борисовича на сейме. Вот только выдвижение Годуновым своей кандидатуры на выборы, было лишь уловкой. Государь и не рассчитывал, что сможет победить. Слишком сильна была неприязнь в Речи Посполитой к московитам после недавней войны, слишком велик их страх, что русский царь замахнётся на их привилегии. Зато это выдвижение делало более правдоподобным легенду о 'бегстве " Густава из Москвы, ставило шведа в оппозицию русскому царю в борьбе за польскую корону.

С эрцгерцогом Максимилианом тоже всё ясно. Ставший наконец-то императором Маттиас не мог думать ни о чём другом, кроме предстоящей коронации и на польские выборы отреагировал вяло, лишь формально поддержав двоюродного брата.

Эх! Если бы не Владислав! Шансы старшего сына Сигизмунда III поначалу расценивались не очень высоко. Кто станет голосовать за не достигшего совершеннолетия подростка? Зачем нужен мальчишка на троне? Этак ещё и регент, который ограничивающие власть короля кондиции не подписывал, возле трона появится. Проще взрослого кандидата выбрать!

Вот только наблюдавший из-за моря за разворачивающимися в Польше событиями шведский риксканцлер граф Аксель Оксеншерна думал совсем иначе и отдавать польский трон ставленнику русского царя без борьбы не собирался. Как итог, в то время как в Москве в спешке играли свадьбу Густава с Марией Шуйской, Владислав отправился в Стокгольм и не менее оперативно женился на Катарине, сестре шведского короля Густава Адольфа. И что характерно ни близкое родство этому препятствием не стало (у Владислава уже была подписанная архиепископом гнезненским диспенсация – разрешение на брак с двоюродной сестрой), ни протестантское вероисповедание шведской принцессы (Катарина за день до свадьбы перешла в католичество) этому не помешало.

Ловко. Очень ловко и быстро всё это шведы провернули, что заставляло Афанасия задуматься; а не риксканцлер ли за сведшими в могилу Сигизмунда желудочными коликами стоит? И главное, всем теперь кроме Русского царства хорошо. Шведы получили официальный отказ Владислава от претензий на шведскую корону, наконец-то пристроили великовозрастную принцессу и в случае победы своего ставленника на выборах, в перспективе получали в Польше лояльного им правителя и союзника. Сам же Владислав, благодаря эмансипации через ранний брак, освобождался от опеки, получая права совершеннолетнего, через богатое приданное приобретал значительные денежные средства для привлечения на свою сторону избирателей, заручился поддержкой шведского короля на выборах.

– Слух, что Владислав за поддержку пообещал уступить шведскому королю Ригу, распустили?

– Во всех кабаках только о том говорят, – кивнул Голенищев. – Только мелкая шляхта и так за Густава стоит. Понравился им швед своим нравом и удалью. А вот магнаты в сторону Владислава смотрят. Их слухами не смутишь. Хотя и среди них некоторые руку Густава держат.

Власьев кивнул, мысленно соглашаясь с Доморацким. Обладай польский король реальной властью, никто бы в сторону Густава и не взглянул. Этакий шалопут таких дел натворить может! Но магнатам как раз сильный король не нужен. Они сами править хотят. И здесь легкомысленный швед, который может стать игрушкой в их руках, не самый плохой вариант.

– А сам Густав где? По-прежнему вместе с семьёй у Михаила Вишневецкого живёт?

– У него, Афанасий Иванович, – кивнул посол. – князь Вишневецкий за шведа горой стоит!

Вот и доказательство его выводов. Вишневецкий ещё совсем недавно воевавший против Густава в Валахии, после полученного от турок разгрома, жаждал реванша. Вот два бывших врага на почве мести Касим-паше и объединились, собираясь в случае победы Густава на выборах организовать поход на Дунайские княжества. Швед намеревался валашский престол себе свернуть, а князь Михаил на молдавский своего шурина Александра Моливэ посадить.

Власьев удовлетворённо кивнул. Есть и магнаты на стороне промосковского кандидата. Есть. А значит, он ещё посмотрит, кого завтра на сейме в польские короли выберут.