Текст книги "Ворона и ее принц (СИ)"
Автор книги: Ива Лебедева
Соавторы: Мстислава Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 28
Ну а за чем же еще, собственно? Вот бородатый и лысый поднялся на борт, и ему тут же все упали в ноги. Буквально. Я уже привыкла, что в Древнем Китае слуги буквально ползали в присутствии господина, видела это не один раз в дорамах, читала в новеллах.
Да и здесь уже мимоходом насмотрелась сценок из обычной жизни. Но даже самый последний слуга падал ниц перед важным чиновником без такого… страха? раболепия? всего вместе?
Что-то меня аж затошнило. И еще гаже стало, когда вонючий (в прямом смысле слова!) посланник злобного бога сделал странный жест рукой и… оторвал голову какому-то матросу. Потому что тот недостаточно сильно стукался лбом о грязную палубу.
Кровищи натекло, тело и голову отдельно сбросили в воду, не особо заботясь о местных законах, а сам поганский хмырюга прошел по палубе дальше, поднялся на ют и уселся там в кресло под тентом. И завел разговор с почтительно приползшим вслед капитаном.
А потом из трюма вынесли ларец. Который тут же открыли, чтобы продемонстрировать пузатую стеклянную колбу с какой-то желтой жидкостью.
Жрец вынул колбу из ларца и поднял, чтобы посмотреть на просвет.
И тут меня словно бешеный лис за попу укусил, толкнув в отчаянную авантюру.
Я сорвалась с ветки и бешеным перьевым комком влетела под тент. Мне повезло, что обитатели корабля были настолько заняты жрецом, что следить за небом было некому, а сам жрец хоть и маг, но не боец, в том смысле, что реакции ему не хватило, и колба оказалась в моих когтях. Тяжелая дрянь! Я чуть не рухнула вместе с ней на палубу.
Мне бы каплю чудо-эликсирчика…
Я забила крыльями и рванула из-под тента ввысь с тем расчетом, что плотная ткань прикроет меня и от огненных шаров, и от магических сетей. А вот как потом спасаться?!
Стоила ли колба риска? Ну да, стоила. У принца моего и без меня ворона будет, Павлина. Не такая ручная и покладистая, и вообще чужая жена, но его не бросит, поможет. Если же позволить жрецу забрать яд и использовать против верных Лань Шияну людей, которых, кстати, тоже желательно вытащить из темницы, то жертв будет гораздо больше, чем одна я.
– Карр! – раздалось рядом. – Карр!
Мой пернатый кавалер зачем-то увязался за мной.
– Кар-р-р-р! – заорала я. Дурак, убьют ведь! Тупой комок перьев! И так страшно, а тут он еще!
Испугаться было чего. Я думала, мне вслед начнут пулять заклинаниями, но никак не ожидала, что под крики жреца обычный парусник вдруг начнет меняться на глазах. Открылись невидимые раньше люки, полезли из них какие-то странные пушки чуть ли не с лазерными прицелами. Как в компьютерной игре!
Ничего себе кар-р-р вашу мать! Это уже не похоже ни на какое китайское фэнтези!
В сторону города лететь было невозможно, там небо потемнело от выстреленных в воздух сетей и еще какой-то гадости. И я рванула в открытое море. А дурацкий вороний кавалер за мной! Признаю: в город ему тоже нельзя, убьют. Но зачем за мной-то?! Шуруй прочь, от меня подальше, авось удерешь, я-то им нужнее.
Что-то очень похожее на металлического паука, прижавшего лапы к пузу, пролетело совсем рядом, а другой такой же снаряд не просто пролетел и булькнул, он растопырил свои механические лапки, дотянулся до пернатого дурня.
– Карр! Карр!
То ли ему фантастически повезло, то ли богиня сжалилась, то ли в критический момент его мозг выдал нечто дельное. Пернатый сложил крылья, и лапы механического паука сомкнулись на его тушке, не причинив повреждений. Только вот без крыльев в воздухе и с дополнительным грузом… Мой кавалер, кувыркаясь, рухнул.
Он ударится о воду и пойдет прямиком ко дну на корм рыбам, без шансов.
А я… если дурацкую колбу не брошу, точно его не вытащу. А если брошу, то не факт, что смогу его спасти.
Кар-р-р-р! Вот дурацкая ворона! Зачем ты испортил мне всю авантюру?! Зачем спас ценой своей жизни?! Ты же просто глупая птица! Вороны гибнут каждый день в лапах кошек, под камнями мальчишек, от выстрелов развлекающихся взрослых… одной вороной больше, одной меньше, какая разница?!
– Кар-р-р-р! – С громким проклятием я уронила колбу в море и успела-таки у самой поверхности перехватить падающего пернатого придурка.
Оказалось, механический паук не только сграбастал его в восьминогие объятия, но и укусил механическими жвалами. Птиц, кажется, от этого уже помер… а я, получается, никого не спасла, и у меня в лапах дохлая ворона, с которой на меня лезет мерзкое чудовище, чтобы тоже убить!
– Кар-р-р! – Все же вороний клюв – хорошее оружие при наличии человеческого мозга и банального везения. Может, интуиции, не знаю. Но я так долбанула паука в сочленение между головогрудью и брюшком, что он заискрил, задергался, отпустил дохлого ворона и упал в море вслед за колбой с ядом.
Вот только успел-таки, гадина, цапнуть напоследок.
Я активней заработала крыльями, все дальше и дальше уходя от вонючего корабля. Металлические пауки еще летели мне вслед, но силы механизмов уже не хватало, чтобы преодолеть разделявшее меня и корабль расстояние. С бульканьем они падали в воду, и обстрел прекратился. Я напряглась, ожидая, что жрец все же пульнет в меня огненным шаром, но нет, он ничего больше не сделал. То ли маг он слабый, то ли отвлекся на отряд стражи, спешивший к иностранному кораблю, чтобы выяснить причину шума, да и вообще сомнительно, что иностранцам дозволено стрелять в ворон всякими непонятными штуками.
По очень широкой дуге я взяла курс на берег, так и не выпуская из когтей пернатого дурня. Хоть… похороню по-человечески. О том, что мне тяжело и с каждой минутой все тяжелее и тяжелее, я почему-то не думала. Зато вороний организм чуял, что дело плохо.
В какой-то момент я поняла, что вода подозрительно близко, еще чуть-чуть – и гребень особенно высокой волны пнет меня под брюхо. С усилием я немного приподнялась, но успех очень быстро сошел на нет. Крылья слушались все хуже, они тоже потяжелели и напоминали не тугие паруса, как раньше, а два мокрых одеяла.
До берега оставалось всего ничего, когда в глазах стало темнеть. Сколько-то я еще боролась, хотя уже плохо осознавала, где я и что происходит, только знала, что надо лететь вперед. Скорее всего, я очень быстро потеряла правильное направление…
Последние метры я летела, уже вообще ничего не видя и не соображая, а потом сознание погасло окончательно, и я вместе с пернатым дурнем рухнула вниз.
Глава 29
Где-то кричали чайки. Ужасно хотелось пить, было мокро и очень холодно. Везде, только на груди словно притаился кусочек тепла.
Я с большим трудом приоткрыла глаза и пару секунд моргала, пока не сообразила, что лежу на каменистом берегу недалеко от кромки прибоя. На мокрых камнях. Голая. А на груди у меня бессильной тряпочкой распластался давешний придурочный ворон.
Сил не было ни капли. Еще и голова будто взорвалась болью, как только я попробовала ею шевельнуть. Ек-макарек, я что, превратилась в воздухе, шлепнулась с неба на камни и переломала себе все кости, включая череп?!
Эта веселая мысль меня добила, сознание снова принялось двоиться и уплывать. Но сквозь пелену противного морока я услышала шаги, человеческие голоса и крик:
– Вот она! Господин, она здесь!
Закипевший в крови адреналин прояснил сознание. Откуда я знаю, сколько я валялась на берегу? Может, пять минут, а может, и час – гаду с корабля хватило времени разобраться со стражами и прочесать берег.
Долеталась.
Обидно, чтоб его! Я ведь почти спаслась. Паршивее всего, что я своим порывом ухватить пернатого дурня подставилась. Кому лучше сделала, ему? Птичий кавалер по-прежнему не подавал признаков жизни. Но… я ведь не могла его бросить, так? А значит, жалеть не о чем. Это мне просто очень и очень страшно. Я не злодеюка, а и десятой доли того, что перенес он, не выдержу.
Сбежать не смогу – головой едва ворочаю. Значит, надо превращаться обратно. Плевать, что раскрою свой секрет. Разговорить ворону физически невозможно.
Я постаралась поймать ощущение, как показывала Павлина, но вспышка ясности, подаренная адреналином, погасла, сознание снова помутилось. Оборот не удался.
– Господин! Господин! Здесь она!
Неизвестный голос приблизился, а потом вдруг будто споткнулся обо что-то:
– Госпо… Да быть не может!
– Чего не может быть, Нин Хван?
А этот голос уже был знаком, даже слишком. Что ж мне так не везет-то, а?! Почему?!
Потому что сама дура, вот почему. Не хотела, чтобы седьмой принц видел меня в человеческом теле? Лучше надо было прятаться. Или проворнее превращаться.
Шаги раздались где-то совсем рядом, и я сделала последнюю попытку, аж застонала от усилия. В голове взорвалась боль, я почувствовала, как по губам и подбородку потекло что-то теплое. В глазах потемнело. Но я еще успела услышать крик Лань Шияна…
Сознание померкло.
Я то приходила в себя, то проваливалась в забытье. Мир вокруг воспринимался мутным туманом, который к тому же раскачивался и вращался. Вроде бы меня очень бережно несли на руках, потом уложили в кровать и поили горькой настойкой, обещая дать сладкий финик, если я буду послушной и проглочу лекарство до последней капли. Я проглотила, но уснула раньше, чем получила обещанное угощение.
А когда я наконец проснулась в комнате, действительно в кровати, за окном царили сумерки. Вечер или уже утро? А может быть, вообще несколько дней прошло? Я вспомнила цапнувшего меня механического паука. Не похоже, что он меня просто ранил. Отравил? Впрыснул что-то магическое?
Хотя я очнулась, тело отказывалось слушаться, в меня словно свинца налили. Я только пальцем смогла шевельнуть, а вот поднять ладонь – уже нет.
С трудом я повернула голову. У моей кровати, опираясь рукой о край, дремал мой принц. Похоже, он всю ночь просидел без сна и теперь как сидел на коленях, так и задремал.
Я изо всех сил напряглась, чтобы сию секунду, пока он спит, превратиться в ворону и тикануть отсюда во все крылья. Увы… Кажется, проклятущий паук напрочь откусил мне возможность оборачиваться.
Я попыталась сбежать как есть, в человеческом теле. Какое там! Очень неприятное открытие заключалось в следующем: я не только не могла даже пошевелиться, чтобы мысленно не взвыть от боли. Я не могла даже стонать вслух! Горло будто железным ошейником пережало, дышать еще получалось, а стонать, кричать и тем более говорить – увы.
Мои слабые барахтанья таки разбудили седьмого принца. Он дернулся, вскинул голову и посмотрел на меня еще сонными глазами. Так посмотрел, что мне стало плохо. Ужасно!
– А-Яо… – это имя он буквально выстонал, рывком переместившись вплотную к моему лицу. – А-Яо…
Я с ужасом увидела, как по его лицу потекли слезы. Ек-макарек, он же реально думает, что случилось чудо! Что Линь Яо вернулась! А я ни писком, ни иероглифом не могу дать ему знать, как сильно он ошибается!
У меня аж перед глазами снова помутилось от злости и бессилия, я отвела взгляд, но принц истолковал по-своему.
– Ты ненавидишь меня теперь, да? Яо-Яо, ты права, я подвел тебя и не заслуживаю прощения. – Захлебываясь словами, он стиснул в пальцах простыню.
Я видела, как сильно он хочет протянуть руку и коснуться моего лица, но не осмеливается.
– Госпожа тоже проснулась? – послышался звонкий голос.
Принц резко замолчал, разжал пальцы и ссутулился. На вопрос появившейся из-за раздвижных дверей девчонки-воровки он не ответил, она сама бесцеремонно ворвалась. – О, шицзе, ты проснулась? Как ты?
Очередная попытка издать хоть какой-то звук не увенчалась успехом, наоборот, я снова почувствовала свинцовую тяжесть.
– Тебе надо отдыхать и восстанавливаться, – заявила девочка с важным видом, словно была авторитетной целительницей, не меньше. – Я тебе твою ворону принесла. Она очень нервничала, и я подумала, что она тебя ищет. Она, кстати, почему-то не каркает. Хм, и ты молчишь…
Мою ворону? Какую еще ворону? Павлину, что ли?
Маленькая воровка между тем поставила на мою постель деревянный поднос, прикрытый шелковым платком. Потом этот платок сдернула, будто фокусница. И радостно улыбнулась.
А я мысленно выругалась. Что, дурак пернатый, тоже онемел после укуса паука? А кто тебя, заразу, звал за мной лететь?!
Ворон расслабленно лежал на подносе и медленно, жалобно моргал на меня маленькими черными глазками. Дур-р-рак! Я его даже погладить не могла, руки будто налились тяжелым и болезненным.
Зато пернатый вдруг привстал, завошкался и неловко сполз с подноса мне на грудь, где и затих уже почти привычным теплым комком перьев.
Дожили, ек-макарек, теперь ко мне посторонние вороны всю жизнь липнуть будут?
Глава 30
– Лекарства ты ей до сих пор не дал? – сморщилась мелкая, откровенно не питавшая к принцу ни добрых чувств, ни сочувствия.
Он вздрогнул и потянулся к столику за флакончиком, но не достал и попытался встать.
Сколько он сидел рядом со мной не меняя позы, на коленях? Ноги его подвели, и он ухватился за край кровати. Вот же дурень! Он в курсе, что можно отсидеть конечности так, что они не восстановятся и отсохнут?!
Гневно сверкнуть глазами у меня получилось, пошевелиться или хотя бы выговорить злодеюке, что я о нем думаю, – нет. А он воспринял мои эмоции по-своему, будто я теперь еще и из-за лекарства злюсь.
– Прости, – пробормотал он.
Девчушка фыркнула, закатила глаза и с видом, что оказывает ему большое одолжение, передала флакончик с чем-то мутно-фиолетовым, посмотрела на меня, снова фыркнула и, попрощавшись, убежала доложить учителю, а я осталась с принцем наедине.
В ее присутствии мне было морально легче, наверное, потому, что я отвлекалась на нее, а теперь я невольно все внимание перевела на принца, который верит в чудо, которого нет.
Ужасно.
Невыносимо.
– Сейчас, А-Яо, сейчас, – оправдывался Лань Шиян.
Я заметила, что пальцы у него дрожат.
Он неловко выдернул пробку, чуть не разлил эликсир, сам же испугался своей неаккуратности, а потом невозможно бережно приподнял мою голову, стал буквально по капле, чтобы я не захлебнулась, давать лекарство.
По языку растеклась легкая горечь с кислинкой, не самый приятный вкус, но я послушно выпила все, что принц мне дал, и это простое действие оказалось очень утомительным. Веки сами собой опустились.
– Ты не хочешь меня видеть, – прошептал Лань Шиян убито.
Я спать хочу, дурень.
Сглотнув оставшийся во рту мерзкий привкус металла, я все же сумела одарить злодеюку выразительным взглядом, и это отняло последние силы, я провалилась в сон.
Следующий раз я проснулась, когда солнечный свет заливал комнату ярким сиянием дня.
Пернатый кавалер по-прежнему лежал у меня на груди черной тряпочкой, был все так же слаб, но в глазах уже появился блеск жизни. Не знаю, откуда ко мне пришла уверенность, что он поправится, но она была железобетонной, и я улыбнулась.
– Шицзе! – немедленно воскликнули рядом. – Наконец-то!
– Мм?
О, я могу мычать, но, увы, не говорить.
Удается голову поворачивать, пальцами шевелить, и даже ладонь чуть-чуть приподнялась, но вот на большее я все еще была не способна, тоже лежала тряпичной куклой.
А рядом сидела мелочь, принца уже почему-то не было.
– Его учитель прогнал, – поняла мой немой вопрос Мин-эр. – Заставил намазать колени мазью и идти разминаться.
– М-м-м… – Правильно прогнал, одобряю.
– Лань Шиян, конечно, плохо с тобой поступил, должен был понять, что тебя подставляют. Разве во дворце они не с пеленок интриговать учатся и видеть интриги других? Но он ведь не со зла, и любит он тебя. Прости его, а?
– М-м-м…
Мне казалось, что девочка поняла, что я никакая не Линь Яо, только похожа. Когда мы платья мне тырили, она ведь не считала меня своей шицзе. Так что же изменилось? А, стоп… Она ведь меня просто не видела. Либо я была вороной, либо мы сидели в темноте под кроватью, и времени разглядывать лица не было.
– Шицзе, он ведь с тоски помрет, если ты его не простишь. Примет твой отказ, уйдет, в какую-нибудь щель забьется и загнется.
Я почувствовала, как у меня из глаз текут слезы. Во-первых, я не смогу солгать Лань Шияну, не смогу притворяться. Во-вторых, даже если смогла бы – и что? Когда эмоции поутихнут, через неделю, через месяц или пускай через год, он ведь поймет, что я не его Линь Яо, что я совершенно другой человек. И что с ним будет, когда его мечта вдребезги разобьется о действительность?
Почему-то мне кажется, что он этого… не переживет.
Говорить я не могу, двигаться не могу, зато думать очень даже могу. Может, прежде чем признаваться в своем иномирном происхождении, накачать принца успокоительным? Ага, и пожизненно держать на пустырнике с валерианой.
Убедить, что я какой-нибудь воплотившийся призрак, пришедший восстановить справедливость? В каком-то смысле это даже не ложь.
– Ты чего? – всполошилась девочка. – Болит что-то?! Я мигом!
Я отрицательно качнула головой – незачем бежать за учителем, тело не болит, а от душевных страданий обезболивающие эликсиры мне не помогут.
Слезы никак не хотели прекращаться, стекали по лицу, расчерчивая щеки мокрыми дорожками.
– А, ты из-за него, – поняла мелочь и тяжело вздохнула. – Добрая ты слишком, шицзе.
– М-м-м…
– Если честно, я тебе немного завидую. Я бы тоже хотела вот так же чье-нибудь сердце украсть, чтобы любил, чтобы боготворил, чтобы обожал, чтобы жить без меня не мог!
Она мечтательно сощурилась, явно рисуя в воображении очень сладкие и напрочь далекие от реальности картинки.
Я фыркнула и отвела взгляд. Мин-эр хоть и подросток, гормоны уже играют, интерес к мальчикам просыпается, но мозги еще… совсем детские.
– Что? – удивилась девочка моей реакции. – Хотя да, ты, наверное, права, смотреть на то, как Лань Шиян себя изводит, совсем не весело. Пусть он тебя подвел и я себе говорила, что никогда его не прощу, но мне, по правде сказать, его уже жалко.
– Угу.
– Когда учитель его к тебе отпустит, если ты еще говорить не сможешь, я скажу ему, что ты его простила!
А?!
Нет! То есть…
Я замычала, попыталась скорчить самую страшную рожу, на которую была способна, чтобы показать все, что думаю о ее инициативе, но девочка только хихикнула:
– Не бойся, я не дам ему на радостях придушить тебя.
Да нет же!
Увы, объясниться я не успела.
– Карр! – раздалось снаружи, и на подоконник приземлилась Павлина.
– Госпожа вестница. – Мин-эр вскочила и исполнила глубокий почтительный поклон. – Я уйду первой.
– Карр, – одобрила Павлина.
И как только за девчушкой закрылась дверь, обернулась.
– Как себя чувствуешь? Вижу, что лучше. Еще денек – и оклемаешься. Ну и напугала ты нас всех! – Павлина огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыться, и выругалась, после чего пояснила: – Здесь, в Поднебесной, у нашей богини не так много сил и возможностей, приходится считаться с местными законами и правилами небожителей. Например, у себя дома я могла обращаться вместе с одеждой. А тут… – Она махнула рукой. Но тут же оживилась: – Зато на этой земле нам дана способность чуять демонов. Ты ведь тоже почувствовала этот запах? Когда твой мальчишка сказал слова призыва, он, конечно, на такое не рассчитывал, но все обернулось к лучшему. И Шай’дазару гораздо сложнее спрятаться. Вот только мало кому приходит в глупую голову драться с его слугами в открытую. Скажи, зачем ты вообще полезла на корабль?!
«Дура потому что», – мрачно подумала я и обреченно прикрыла глаза, потому что в дверях появился мой злодеюка и как-то нехорошо хмурился. Будто подслушал часть разговора.
Глава 31
– Я больше не позволю втягивать А-Яо в эти разборки, – с ходу заявил Лань Шиян и выпятил челюсть. В смысле – сделал непримиримое выражение лица. И стал такой красивый…
Хотелось одновременно засмеяться, заплакать и кинуть в него чем-нибудь тяжелым. Позволятель нашелся.
– Станет шицзе тебя спрашивать! – вслух выразила мои мысли Мин-эр, решительно уперев руки в боки. – Ты и так много воли взял насчет нее! Вот поправится и скажет тебе все, что думает про твое поведение! Как дурак повелся на интриги этой Пей, поверил, что шицзе украла ваш фамильный артефакт, чтобы принести его в жертву богине. А головой подумать?! Зачем небожительнице какой-то жалкий камешек с узорами, если у нее в чертогах все сокровища мира?!
Я только удивленно хмыкнула. Вот, значит, как было. Но Мин-эр тоже не права. Богиня не зря же воровка. И сокровищ много не бывает. Может, и хотела себе еще один камушек. Но вот если принцу так сказала Пей-эр, об этом стоит задуматься. Что-то тут сильно нечисто.
На принца укол девчонки подействовал, но не так, как той, наверное, хотелось бы. Он вздрогнул, побледнел и опустил взгляд, в котором явственно читалась вина, только вот упрямо стиснуть зубы ему чувство вины не помешало, он мотнул головой, напоминая ишака:
– Меня не спросит, а учителя пусть слушает, он при тебе сказал, что восстанавливаться Яо-Яо долго, вся культивация как будто на десять лет назад откатилась.
– Пф-ф! – Мин-эр задрала нос, что, впрочем, не помешало ей коситься на меня с искренним беспокойством.
– Пока никто никого никуда не втягивает, – примирительно возразила Павлина. – Я всего лишь рассказывала новости. Неведение вызывает тревогу, а тревога – помеха быстрому выздоровлению, не так ли?
Лань Шиян набычился. Мин-эр, в свою очередь, упрямо выпятила губу. Единственное, что я могла в своем беспомощном положении сделать, – это закрыть глаза и чуть отвернуть голову, будто даже смотреть не хочу в их сторону. Правда, сквозь ресницы мне было отлично видно его отражение в медном, начищенном до блеска зеркале, стоявшем на столике с другой стороны кровати.
Я понимала, что этим самым делаю больно своему злодеюке. Но как по-другому-то? Лучше сейчас приучить парня к мысли, что никто не собирается с ним крутить любовь и даже общаться. Потом, когда я приду в себя и улечу отсюда к вороньей бабушке, это не будет для него таким страшным шоком.
– А-Яо устала, лучше оставить ее одну, пусть отдохнет! – Голос Лань Шияна был полон ослиного упрямства. – Госпожа, я прошу вас покинуть Сиреневый павильон. К тому же учитель хотел бы кое-что с вами обсудить.
– Тогда и ты иди отсюда. – Умница Мин-эр не собиралась сдаваться. – Если моя шицзе никого не хочет видеть, то и тебя тоже!
Лань Шиян гневно раздул ноздри, но, к моему удивлению, не только не стал возражать, но и решительно кивнул. Однако направился он не к выходу, а, наоборот, ко мне. Я наблюдала из-под полуприкрытых ресниц, как он подходит, опять опускается рядом с кроватью на колени.
– А-Яо, если тебе что-нибудь понадобится, я рядом.
Он то ли из рукава вытащил, то ли с запястья снял бусину-колокольчик на толстой красной нити. Специально для меня принес? Что же, надо признать, что заботиться он умеет. Моих сил как раз хватит, чтобы качнуть полый металлический шарик, и язычок внутри звякнет о стенки.
Это что получается, мой принц собрался торчать за дверью? Я читала, что в некоторых богатых семьях было принято, что сон госпожи вот так караулит одна из личных служанок.
Вот же…
Как он любит, но не меня. Горько от этого. В буквальном смысле слова – словно полынной настойки хлебнула. А в Китае, кстати, говорят, что тот, кто ревнует, пьет уксус. Дескать, у ревности кислый вкус…
Павлина не стала ни с кем из нас спорить, покладисто встала и ушла. Мы с ней обе прекрасно понимали, что, если понадобится, она просто влетит вороной в окно. Но пока в этом не было необходимости.
Мин-эр, выпихнув вслед за гостьей седьмого принца, еще какое-то время суетилась, наводя порядок и устраивая мне уют. Эту девочку тоже было ужасно жалко – она не меньше Лань Шияна радовалась возвращению своей шицзе.
Но с ней все же проще. Объяснить тихонечко, например, что шицзе теперь не может остаться и должна уйти куда-нибудь к богине. Она огорчится, но смирится.
Про Лань Шияна такого не скажешь. Черта с два злодеюка в принципе способен хоть с чем-то смиряться. Он даже на казнь собирался идти из чистого упрямства и для того, чтобы умереть вслед за своей любимой. А предварительно вывел из-под удара всех своих людей.
В наступившей тишине горечь ощущалась особенно остро, снова сами собой потекли слезы. Хорошо, что я недолго пребывала в таком подавленном состоянии: вскоре усталость и слабость взяли свое, я забылась сном. Пару раз просыпалась, когда ко мне заглядывала Мин-эр. Девочка приносила то лекарства, то бульон, то какой-то особенный чай для гармонизации внутренней энергии. Лань Шиян появлялся в дверном проеме, входил, помогал мне приподняться, если требовалось, смотрел на меня глазами побитого щенка, но я не поддавалась, и он уходил.
Очередное пробуждение отличалось от всех прежних. Во-первых, я проснулась не днем, а посреди ночи, в темноте, разбавляемой серебристым сиянием растущей луны. Во-вторых, я проснулась сама, никого рядом не было, никто меня не будил. В-третьих, я чувствовала себя заметно лучше. Да, встать не смогу, но руку поднять – вполне.
И это стало ошибкой. Совершенно забыв про оставленную под пальцами бусину, я ее невольно зацепила, и она, звеня, покатилась по простыне прочь.
Дверь распахнулась в то же мгновение, Лань Шиян буквально телепортировался ко мне. Схватил за руку, заглянул в глаза. Да ек-макарек! Сколько можно?!
Злость придала дополнительных сил, их хватило ровно на то, чтобы злобно зашипеть и руку отобрать. Удивительно, но на злодеюку это не произвело обычного впечатления.
Вместо того чтобы огорчиться, отодвинуться, сделать несчастные глаза, он еще настойчивее придвинулся ближе, снова схватил меня за руку и переплел наши пальцы. А в ответ на мои вялые рывки и злые взгляды даже не дрогнул. И ничего не сказал. Уселся на край моей кровати, наклонился надо мной и… поцеловал.
На мгновение у меня весь мир перед глазами завертелся цветной каруселью. Через его губы в душу и тело будто хлынул поток солнечного света, яркого, теплого и сладкого. Сил никаких не было оторваться…
