Текст книги "Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)"
Автор книги: Ирма Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
День первый. Соня.
Отделение загса буквально дышало суетой и торжеством. То и дело мимо меня сновали гости различных пар брачующихся: женщины – чтобы подправить макияж, а мужчины – чтобы принять в себя ещё одну дозу шампанского. Ну или не шампанского, тут уж как повезёт. Я же стояла неподалёку от раскидистого фикуса, в той же блузке и юбке, в которых обычно хожу на работу, со спортивной сумкой в руках, и сама себе казалась лишней.
Какая-то часть внутри меня очень хотела сбежать отсюда далеко-далеко. Очень может быть, это подавала голос та Соня, которая когда-то мечтала выйти замуж по любви. Но от неё осталось так мало, что задвинуть в сторону интересы этой девочки было проще простого.
Отодвигаюсь от растения и смотрю в окно. Там сыро и весьма промозгло, как и полагается во второй половине октября. Но говорят, что как раз солнечная и ясная погода является для свадьбы плохой приметой, а вот эта слякоть – самое то. Может ещё и поэтому люди вокруг такие воодушевлённые?..
Делаю глубокий вдох и позволяю себе минутку слабости. Я ведь уже давно веду себя как независимая и сильная девочка, и прямо сейчас – можно. Поэтому прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, зажмуриваю глаза сильно, до радужных пятен под веками, и медленно выдыхаю.
– Всё хорошо, Соня, – шёпотом уговариваю сама себя. – Тебе всего-то двадцать два, через год будет двадцать три. Нормальный возраст, чтобы начать всё с начала: без долга, с деньгами и подальше ото всех. Создашь своё дело, найдёшь себя в жизни, встретишь хорошего и порядочного парня. А этот год просто забудешь, словно и не было его никогда.
– Зиновьева!
Меня окликает знакомый до боли голос, и я оборачиваюсь так резко, что перед глазами начинают мелькать мушки. Теперь главное не повторять этот трюк, иначе закружится голова. Чёрт… Он рано. Я ещё не готова.
– Здравствуйте, Алексей Николаевич, – произношу до того, как получается сфокусировать на начальнике взгляд. Готова, не готова – кого это сейчас волнует?
Иванов, к слову, тоже не стал как-то особо наряжаться. На нём обычный рабочий костюм, просто они у него всегда идеальные. Буквально на мгновение по его лицу пробегает тень брезгливости от моего вида, но тут же пропадает. Обидно ли мне? Да с чего вдруг! Я ведь прекрасно понимаю, кого шеф бы хотел видеть на моём месте, как и отдаю себе отчёт в том, что выгляжу… не слишком презентабельно. Но если эта одежда – лучшее, что вообще у меня есть, то смысл стыдиться? Да и не во мне как в человеке по большому счёту дело: Алексей Николаевич воспринимает меня как вещь. Он эту вещь купил, хотя и не особо рад покупке, так что последующий год терпеть придётся нам обоим.
– Это что ещё за сумка? – взгляд Иванова опускается к моей руке. – Ты в тренажёрный зал после регистрации что ли собралась?
– Вы же сказали, чтобы приезжала сразу с вещами, – в недоумении приподнимаю бровь. – Вот я и приехала.
– А остальные?
Хм… Кажется, он ожидал хотя бы несколько чемоданов. Ну уж простите, чем богаты, так сказать.
– В ней всё, что я хочу забрать, – говорю, твёрдо глядя начальнику в глаза. – Остальное отдала на хранение, ведь вряд ли вам в доме нужны будут мои миски и ложки.
Алексей Николаевич молчит, не комментирует. Не уверена, что доволен моим ответом. Впрочем, он вообще мало чем в этой ситуации доволен, хотя сам же её и спровоцировал.
– Ладно, давай тогда закинем твою сумку ко мне в машину – время позволяет. И не зови меня по имени-отчеству! На работе ещё ладно, но вне стен офиса лучше привыкай звать просто Лёша.
– Поняла.
Лёша так Лёша, хоть Елистрат. Хотя Эльвира называет его исключительно Алексом, на иностранный манер. Очень может быть ему просто не хочется, чтобы я за нею повторяла.
Машину шефа я до этого видела только издалека. Сейчас тоже не то, чтобы меня в неё усадили: так, кинули сумку в багажник. Но я всё равно ощутила приятный древесный запах, идущий из салона, и отметила идеальный порядок внутри.
Все манипуляции Алексей Николаевич проводил молча, на меня старался даже не смотреть. Так и подмывало спросить, не передумал ли, но сдерживаю себя изо всех сил. А если да? Что я тогда буду делать? Чудо вообще, что его девушка согласилась на эту авантюру, и я ушла вчера из кабинета с куда как меньшими потерями, чем ожидала. Возможно, она просто не видит во мне соперницу, и сейчас это мне на руку, как никогда.
– Не зевай, Соня, – немного сердито напоминают мне, и я семеню за шефом обратно в здание.
Двенадцать миллионов. Просто повторяю эту цифру, словно мантру, и напоминаю себе, что деньги окупают абсолютно всё.
Мы проходим мимо основного зала, где одна компания гостей активно ругается с другой, выясняя, чья очередь фотографироваться у локаций с голубями, и заворачиваем в неприметный коридор. Третья по счёту дверь оказывается слегка приоткрыта, и Иванов уверенно топает туда, только в последний момент притормозив и обернувшись на меня.
– Там сидит знакомая моих родителей, она и согласилась расписать нас вне очереди. Не вздумай ляпнуть при ней про контракт!
– Поняла.
– И вот, – он вытаскивает из кармана простой пластиковый пакетик, в котором находится колечко. Обычная тоненькая полоска золотистого металла, у него, кстати, такой уже на безымянном пальце. – Надевай сразу, чтобы там время на эту ерунду не тратить.
– Поняла, – киваю, вытаскивая колечко из нехитрой упаковки, и опять получаю недовольный взгляд начальства.
– Другие слова вообще помнишь сегодня?
Этот вопрос наверняка был риторическим, потому что Алексей Николаевич толкает дверь и приветливо здоровается с сидящими внутри женщинами. Нет, не так. Не «Алексей Николаевич» – «Лёша». Надо привыкать.
– Мамочки, какой ты уже взрослый! – охает та из дамочек, которая внешне напоминает собой шар. – Только вчера, казалось, бегал по нашему двору, и я тебе зелёнкой коленку поливала, когда её расшиб. А сейчас вон девушку привёл брак регистрировать. Тоня, ты можешь себе это представить?
Её соседка, куда как более стройная тётенька, отвечает какой-то шуткой, но я почти ничего не слышу. Сердце колотится так, что за этим звуком голосов не разобрать. И в голове туман.
– Ой, хорошенькая-то какая! – опять причитает знакомая Иванова, и в её взгляде я совсем не вижу брезгливости. Только интерес и забота, какой от шефа ждать бесполезно. – Худенькая только, и бледная. Волнуешься, поди?
– Нет, что вы, тётя Катя! – отвечает за меня начальник, но его знакомая всё продолжает смотреть.
– Немного, – киваю, стараясь улыбнуться, а туман внутри меня только сгущается. – Здравствуйте. Приятно познакомиться.
Ещё секунду или две женщина сверлит меня взглядом, а потом её брови сдвигаются и безо всяких обиняков меня спрашивают:
– Ты сегодня завтракала?
– Завтракала, разумеется, – опять встревает Алексей, но на него цыкает улыбчивая Тоня.
– Н… не помню.
Вру, потому что помню – я не успела. Мне нужно было в срочном порядке отдраивать квартирку перед сдачей хозяйке, и было как-то не до готовки каши. Чай с двумя ложками сахара на скорую руку, пара последних галет, и на этом с завтраком было покончено. Голода я даже не ощущала – не до того было. А вот сейчас внезапно повело.
– Ну-ка, садись давай.
Разумеется, мой будущий супруг ворчит, что мы торопимся, но теперь на него шикают уже всем кабинетом. Меня усаживают на стул и буквально в мгновение ока передо мной оказывается фарфоровая кружечка с золотистой каймой, а на блюдечко выложены три печенья. Рядом чьи-то заботливые руки подкладывают пару шоколадных конфеток в обёртке, а когда чашка наполняется чаем с ароматом таёжных ягод, я готова просто расцеловать этих женщин.
– Ну вот, совсем другое дело, – улыбается мне тётя Катя. – Тут нечего стыдиться, детка – у нас каждая вторая невеста сначала от волнения кусок с утра в себя впихнуть не может, а потом спасибо, если не падает в голодный обморок. А ты у нас и вовсе тростиночка! Эх… Я тоже замуж выходила тонкой да звонкой.
– Зато сейчас у нас сидит дородная краса! – смеются в голос её подруги, а я прячу взгляд в чашку, делая очередной глоток. Кажется, вкуснее чая в жизни не пила!
– Уверена, ты Маруське понравишься, – подмигивает вдруг женщина, и, словно ничего и не было, тянется к документам.
Маруська – наверняка Мария Сергеевна, мама моего шефа, а по совместительству и будущего на ближайший год мужа. Она весьма приятная женщина, хотя общались мы с ней до этого только мимоходом, и, разумеется, меня она иначе, как секретаря своего сына, и не воспринимала. Сейчас же в мои обязанности входит полностью расположить к себе женщину, а заодно заставить поверить Николая Алексеевича, отца начальника, в наш брак. Не справлюсь, и плакали мои денежки.
– Спасибо, – шепчу, но уверена, что эта тётя Катя меня услышала. – Мне бы этого очень хотелось.
С бумажками заканчиваем разбираться аккурат к тому моменту, как у меня заканчивается печенье и шоколад. Не знаю, что до этого Алексей сказал своей знакомой, но у нас не стали интересоваться, почему вдруг такая скромная и спешная церемония. Зато после того, как подписали документы, меня расцеловали в обе щёки, ровно как и моего теперь уже законного мужа, и громко пожелали побольше детишек. Но сначала – набрать вес!
Из кабинета мы вышли молча, и внутренне я подготовилась к потоку претензий со стороны Иванова. Ну ещё бы! Опозорила его перед знакомыми, да ещё и заставила задержаться, вместо пяти минут пробыв в кабинете все сорок. Работники загса оказались весьма жизнерадостными хохотушками, и мы чудесно поболтали, делая вид, что не замечаем вздохов единственного в помещении мужчины.
– Надо же, Зиновьева, не ожидал от тебя, – тянет Алексей, искоса на меня поглядывая. Но не отчитывает, а словно бы уважительно говорит. – Понятия не имел, что ты знакома с тонкостями психологии. Мне бы и в голову не пришло придумать какой-то там голодный обморок, зато пока тётя Катя ворковала вокруг тебя, невольно проникалась доверием. Подозреваю, и матери чего-нибудь приятного расскажет про мою невесту, а нам это только на руку.
Ну ничего себе! Меня только что что, похвалили? И кто бы мог подумать, по какой причине…
– Спасибо, Лёша, – киваю, пробуя на языке новое слово. Пока ложится плохо, но привычка – дело наживное. – Я ведь обещала, что за свои деньги ты получишь весь спектр услуг, если только те не противоречат договору и местному законодательству.
– Давай уж, топай, покупка, – хмыкает Иванов, приоткрывая передо мной дверь запасного выхода. Судя по интонации, с похвалами на сегодня покончено. – Теперь в машину и домой.
Домой – это звучит серьёзно. Место, куда я буду возвращаться следующие двенадцать с половиной месяцев, и в моих силах организовать его таким, чтобы делать это хотелось. Мы усаживаемся в машину, пальчики мои снова дрожат, но я твёрдо уверена, что самое главное – просто начать. Пройдёт сегодняшний день, а дальше будет только легче.
День первый. Соня. Продолжаем.
Квартира Иванова располагается на девятнадцатом этаже охраняемого жилого комплекса. Дом оказался ещё более шикарным, чем машина, и даже консьерж – весьма приятного вида дедушка, сидел на своём месте в специально подготоленной для их жилого комплекса форме.
– Вот, кстати, твой комплект ключей, – в кабинке лифта, красивой и чистенькой, словно музей, передаёт мне связку Иванов. А после, ехидно дёрнув щекой, добавляет: – У уборщицы позавчера забрал, раз уж больше мне её услуги не понадобятся.
Очень хочется опять сказать «поняла», но что-то я и вправду разошлась с этим словечком. Обычного кивка будет более чем достаточно. Уборщица, повариха – всё, что угодно, ведь когда мы только сели в авто после загса, Алексей первым делом открыл приложение в своём телефоне, что-то там поковырял и через минуту сказал мне, чтобы проверила счёт. Такого количества нулей я на нём никогда раньше не видела – только на бумаге, да и то там был указан долг и план уплаты взносов.
Мы наконец выходим на нужном этаже, и Лёша распахивает передо мной дверь.
– Ну входи, хозяйка, – короткий смешок. Он недоволен, я это чувствую – не ту женщину ему хотелось бы сюда привести. – Дорогим гостем будешь. Очень дорогим.
– Спасибо за приглашение, – отвечаю максимально спокойно. – И за покупку тоже благодарю.
Подозреваю, он ещё долго будет припоминать мне, как много я с него в итоге стребовала. Но мне-то что? Послушала, проглотила и дальше пошла. С деньгами на счету.
В квартире оказалось… просторно. И чисто, но остро чувствовалось, что здесь даже не проживает – изредка ночует холостяк. Безликое пространство, серые с чёрным обои, практически стерильно чистые поверхности полок. Несколько фотографий развешаны на стенах, да парочка стоит прямо на комоде в большой комнате с панорамным окном. Мой мозг моментально начинает генерировать идеи ремонта, ну хотя бы косметического, однако вовремя себя одёргиваю – Алексей Николаевич на такое точно не пойдёт. Значит, придётся создавать здесь уютное гнёздышко, ограничиваясь малой кровью.
– В общем, запоминай, – начинает мой новоиспечённый супруг, едва удостоверившись, что я прошла за ним в помещение. Кстати, а почему мы не разуваемся? – Это – гостевая комната, она у нас общая. Дверь справа, – кивает в нужную сторону, – моя спальня, а следующая за ней будет твоя. Можешь оставить там свой скарб, – теперь кивок в сторону спортивной сумки, которую я держу в руках. – Кухню уже видишь, там есть что-то из продуктов, а на холодильнике висят телефоны службы доставки из ближайших ресторанчиков. Ванную и туалет тоже найдёшь. Вопросы?
– Обязательно со временем появятся.
На Иванова я не смотрю – пока не чувствую в себе силы это сделать. Ставлю сумку рядом с диваном и принимаюсь обходить пространство комнаты. Диван без подушек, тумба с телевизором, шкаф с книгами – в основном классика. Пара полок, тот самый комод с фотографиями. Не густо…
– Это – карточка с деньгами на расходы, – периферийным зрением отмечаю, как Алексей вытаскивает что-то из кармана и кладёт на телевизионную тумбу. – Не кредитная, дебет. Сумма на месяц – пятьсот тысяч, и это тебе на всё про всё: еда, товары для дома, твоё содержание. Отчёт мне подавать не нужно, трать как хочешь, но чтобы по итогу я видел результат.
– А если мне потребуется больше? – задерживаю взгляд на шторах блэкаут. Сюда бы тюль сверху повесить, да прихват посимпатичнее. – Обустройство уютного гнёздышка из этой берлоги может влететь в копеечку.
– Захочешь больше – бери из своих, – прохладно, я бы даже сказала мстительно отвечают мне. – Сонь, ты и так обходишься мне весьма недёшево, поэтому постарайся в эту сумму уложиться. Ещё вопросы есть, или я могу уезжать?
Уезжать? Хм…
– Сегодня ты вернёшься? – интересуюсь, теперь подходя к книжному шкафу. Рассматривать там особо нечего, но мне совершенно не хочется смотреть на… мужа.
– Нет, приеду завтра примерно к обеду. На два часа запланированы посиделки у моих родителей, так что до этого времени точно должен вернуться.
– И как часто ты не будешь ночевать дома?
Не праздный вопрос, ведь мне нужно как-то планировать свой график.
– Этот раз – единственный. Подозреваю, с отца станется установить за мной слежку хотя бы на первое время, так что ночи придётся проводить здесь.
Лицо своего начальника я не вижу, зато почти наверняка могу угадать мимику. Он недоволен, даже почти сердит. Не знаю, правда, расспросы мои ему не нравятся, или то, что до сих пор стоит рядом со мной, а не летит к своей Эльвире на крыльях любви.
– Но как-то же вам нужно организовывать свои свидания?
И этот вопрос тоже, к сожалению, приходится задать, хотя, видят небеса, я предпочла бы не быть в курсе.
Несколько секунд в гостиной царит тишина, и она скорее напряжённая. Но Алексей тоже понимает, что такие моменты стоит обговорить сразу.
– При доме у Эльвиры есть фитнес-клуб, – начинает он нехотя. – Я оформил абонемент, так что каждый вечер буду завозить тебя домой, а потом уезжать. Официально – на тренировки. К ночи планирую возвращаться. Такой вариант тебя устроит?
– Более чем, – киваю, теперь переходя к комоду с фотографиями.
– Ладно, тогда на этом с инструкциями всё. Ключи у тебя есть, деньги тоже, а с остальным по ходу разберёшься. Мне ведь не нужно напоминать тебе, чтобы не названивала по пустякам?
– Не нужно, – отвечаю ровно тем же тоном, что и до этого, и наконец оборачиваюсь. Продолжать прятаться и дальше уже глупо. – Я всё поняла.
– Тогда чувствуй себя как дома, – произносит Иванов с таким видом, что мысленно сама заканчиваю «но не забывай, что ты в гостях».
– Спасибо за покупку.
Мы сверлим друг друга взглядами буквально секунду, но у Алексея есть дела поинтереснее, чем торчать здесь со мной, и он довольно быстро покидает квартиру. Я же вновь разворачиваюсь к комоду. На нём только две рамочки: в одну вставлено фото Иванова с семьёй, притом довольно старое, а вторая сделана где-то год назад на рабочей презентации. Беру её в руки и перехожу на диван, но почти сразу поднимаюсь за банковской картой, и теперь поочерёдно рассматриваю оба предмета.
– Ну что, вот и закончилась твоя любовь, Сонечка?
Спрашиваю себя вслух, потому что в этих стенах мне очень и очень одиноко. Кажется намного сильнее, чем в той крохотной квартирке, в которой до этого жила. Там на меня хотя бы стены давили, создавая ощущение близости пускай и неживых, но предметов, а тут – сплошная пустота. А так хоть свой голос послушаю…
Вот только какой прок от звуков и вопросов, когда и без того знаю ответ – нет, не закончилась. Алексей Николаевич мне по-прежнему нравится. И я всё также замираю внутри, когда он находится рядом, заслушиваюсь его голосом, отмечаю, насколько красив. Глупо? Ещё как, ведь он меня не просто воспринял, как продажную женщину – он отнёсся ко мне как к вещи, которую можно купить. Кто-то бы сказал «унизил». Кто-то бы в лицо ему плюнул со словами «я не такая, да за кого вы меня принимаете!». Кто-то, но не я. София Зиновьева с удовольствием засунет свою гордость подальше и превратится в вещь, потому что иначе мне сейчас просто не выкарабкаться. Тяну свою лямку я уже восемь месяцев, но на сколько меня ещё хватит? А если заболею, получу травму, или просто попаду под сокращение – кто станет тащить это всё вместо меня? Или, давайте зададим вопрос пострашнее: найдётся ли человек, который протянет мне руку помощи? Ответ, к сожалению, очевиден. А влюблённость в начальника… Всё это прекрасно лечится, нужно просто чуть-чуть больше времени. Тем более, если раньше у меня могла ещё теплиться какая-то надежда, то сейчас мы стали так далеки друг от друга, что и представить сложно. А кольцо на пальце и совместная жилплощадь лишь увеличивают это расстояние.
Откладываю фотографию и теперь уже двумя руками держусь за карточку. Небольшой прямоугольник пластика поблескивает на свету, и мимоходом отмечаю, что лампочки в квартире стоит сменить на более тёплые. Не шесть тысяч кельвинов, а хотя бы четыре с половиной.
Итак, пятьсот тысяч в месяц. Для Сонечки Зиновьевой это зарплата за полгода плюс переработки, но для жены Алексея Иванова такой суммы будет катастрофически мало. Продукты, квартплата, бытовые товары… Также необходимо будет вложиться в уют, чтобы превратить холостяцкую берлогу в квартирку для двоих, а в перспективе – для пополнения. Подозреваю, что родители Иванова захотят наведаться к нам в ближайшее же время, так что до следующего месяца закупки не подождут. И всё это влетит в копеечку, но и на этом траты не закончатся. Есть ещё я, со своими потребностями хотя бы в одежде, обуви и каких-то личных гигиенических предметах. Разумеется, можно воспользоваться теми деньгами, которые будут поступать ежемесячно лично мне, но… Интересно, а Эльвире он бы рискнул такое сказать? Когда она отправляет счёт за свои покупки, ответил бы ей «бери из своих»?
Откидываюсь на спинку дивана и прикусываю губу. Чёрт… И давно ты стала такой, Сонечка? С каких пор начала завидовать другим и считать чужие деньги, а? С того момента, как тебя саму купили?
– Давай, детка, соберись! – опять говорю вслух, чтобы не забывалась. – Соберись. Месяц назад, когда у тебя отвалился каблук и даже добрый дядя Самвел на рынке с грустью сказал: «Сонечка, пэрсик, ну не могу я это починить – купи себе новые туфельки», ты неделю ела на ужин дешёвые макароны, которые заливала таким же дешёвым майонезом, потому что больше ничего не могла себе позволить. И ничего, справилась как-то. А тут у тебя целых полмиллиона в руках! Считай, весь мир уже у твоих ног, и нужно лишь составить смету.
И это… знаете, это помогает. Кто бы что ни говорил, но аутотренинг делает своё дело на ура, и я уже знаю, чем займусь этим вечером. Даже отлично, что Лёши не будет дома – смогу спокойно пройтись по комнатам и составить список необходимых вещей. Сразу оформлю заказ с доставкой, и начну обживаться. Но первым всё же сделаю не это.
Бросаю взгляд на часы – четыре после полудня. В банке обещали, что менеджер будет на месте до шести, а значит у меня есть время разобраться с этим чёртовым долгом. Сделаю это, и остальное покажется сущей ерундой.
