Текст книги "Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)"
Автор книги: Ирма Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
День 363. София.
Рагу или отбивная? Стандартные мои муки выбора… Тяжело быть хозяйкой, у которой есть все продукты, а если чего и нету, то можно заказать. У бедности в этом плане определённое преимущество, но я давно уже предпочитаю сложные пути.
– Лёш, рагу или отбивная? Что хочешь на обед?
Если есть на кого переложить свои заботы, то почему бы этого не сделать.
– А что тебе проще? – муж отзывается, проходя из гостиной.
– Не хочу «проще», – признаюсь. – Хочу заморочиться, раз сегодня воскресенье, а до обеда ещё два часа. Так что, рагу? Или отбивные, но со сложным гарниром?
– Пельмени, – вдруг заявляет Алексей, смотря на меня просяще и чуть ностальгически. – Как в детстве, чтобы с домашним фаршем, которое прокрутили сами, а тоненько раскатанное тесто нарезать на кружочки стаканами. Я тебе помогу.
Мы с Лёшей смотрим друг на друга, и я, кажется, проникаюсь его настроением. Совместная готовка, лепка, а часть сырых пельменей сможем убрать в морозилку на потом – что может быть лучше! Кажется, это самое домашнее из блюд, которое смогла бы придумать.
Фарш мы решили взять говядину напополам с индейкой, чтобы не было жирно. О сухости не волновались – всегда есть соус, но нам обоим нравится такое сочетание. Лёша вытащил из дальнего ящика металлическую мясорубку, которую я приобрела ещё в первый месяц жизни здесь, собрал по всем правилам и самостоятельно занялся фаршем. Я пялилась на него, словно на чудо света, хотя вроде как ничего необычного во всех его действиях и не было. Подумаешь, домашние пельмени! Его родители далеко не всегда были богаты, и он, по сути, тоже довольно простой парень. Да и руки у него есть, вполне мог бы и сам себе готовить, если б не ленился.
Тесто я приготовила по старому семейному рецепту, в котором жидкости было ровно треть от муки, а для эластичности в готовый продукт добавлялась ложка водки. У нас весь алкоголь, собственно, только так и уходит – в готовку или выпечку. Фарш тоже получался очень правильным: куски нарезанной говядины чередовались с индейкой, а под конец в мясорубку отправились луковичка, пару зубочков чеснока и половина корочки хлеба, чтобы конечный продукт стал мягче, да и механизмы очистились от мяса и жил. И, разумеется, добавить под конец несколько ложек ледяной воды.
Раскатывал тесто Лёша, не позволяя мне заниматься тяжёлым трудом, а вот лепили уже оба. Меня же там, на нашей кухне, не покидало ощущение, что мы с ним настоящая семья. Ну не могут люди, которых связывает исключительно контракт, так по-домашнему лепить пельмени! Это всё слишком личное, слишком… интимное, что ли. Почти как тот несостоявшийся поцелуй две недели назад.
Больше мы ту тему не поднимали. Утром я сделала вид, что ничего не было, а Алексей и не настаивал на большем. То, что он понимает слово «нет», меня радует. То, что ситуация вообще произошла – не очень.
Я так и не поняла, из-за чего он расстался с Эльвирой. Однако до нашей женитьбы они пробыли вместе почти год, да и потом всё шло вроде как гладко. Я пребывала в уверенности, что оба только и ждут окончания контракта и вступления Лёши в должность, дабы воссоединиться уже официально, но что-то там у них пошло не так. Эльвире надоело числиться только любовницей, и она нашла себе другого? Или дело в её карьере актрисы? Неясно, хотя в одном я могу быть точно уверена – Алексей не находил себе другую. Всё время брака он был занят либо Элей, либо работой и находился со мной. В настолько плотный график попросту не втиснуть новую влюблённость. Случайную связь – да, но не полноценные чувства.
Крепко подозреваю, что ко мне тем вечером фиктивный супруг потянулся по одной простой причине – в тот момент рядом не нашлось альтернативы. Наверняка у него есть новая любовница, потому что он – здоровый и крепкий мужчина с охапкой тестостерона. Скорее всего, там просто временная замена Эле, но быть ещё одной, одноразовой, мне не улыбалось. Не хочу становиться чужим отхожим местом.
Я так и не разобралась до конца, ушла моя влюблённость в Лёшу, или просто спряталась. В нашем бумажном браке чего только не случалось, и мы переживали разные времена. Всё началось с недоверия и прохладцы буквально в каждом слове и действии. Потом был период притирки характеров, и вроде как мы даже сошлись. Смогли организовать быт и работу таким образом, чтобы не раздражать друг друга, а когда ты с одним и тем же человеком практически двадцать четыре на семь, такие навыки дорогого стоят. Через полгода от начала брака мы переживали какой-то странный кризис, причин которого я так и не узнала, однако конец ему положила моя вспышка гнева. Это был первый и последний раз, когда я злилась так на Лёшу, позволив себе повысить голос, но то утро встряхнуло нас обоих. Алексей изменился, став мягче и заботливей. Окружал вниманием, берёг от встрясок и прочего. Даже подарки какие-то пытался дарить, таская мне то пирожные, то вкусный чай. В общем, можно смело сказать, что мы стали хорошими компаньонами и добрыми друзьями. Примешивать к подобным отношениям ещё и случайный секс было бы как минимум глупо.
– О чём задумалась? – вдруг спрашивает меня муж. И я едва не ляпаю «о тебе».
– Вспоминала, что в детстве тоже так садились и лепили пельмени всей семьёй, – улыбаюсь чуть ностальгически. Ну разве я, обманщица со стажем, не смогу придумать отговорку накатившей меланхолии? – Вот разве что брата было не усадить, он вечно сбегал во двор погулять.
– Мы тоже так рассаживались на кухне вместе, – повторяет мою улыбку Алексей. – Помню, как злился, что у Ритки пельмени получаются аккуратнее.
– Видимо, ты неплохо набил руку с тех времён.
А ведь и вправду, все его пельменные кругляши смотрятся словно с картинки каталога в кафе или ресторане. Ровненькие, аккуратные, и теста ровно столько, сколько и мяса. Достанется же кому-то такой муж!
– Скажи, а ты уже придумала, чем хочешь заниматься потом, в будущем? – спрашивает Лёша, перескакивая на другую тему. – Или так и планируешь остаться помощницей руководителя?
Остаться – однозначно нет. Я понимаю, что буду скучать по этой жизни, по семейству Лёши, а особенно сильно по нему самому. Но очень хочу вычеркнуть все эти дни из жизни, забыв, как сон – временами страшный, но чаще волшебный. Такое ни в коем случае нельзя хранить в воспоминаниях.
– Придумала, – отвечаю просто.
– Расскажи.
День 363. София. Продолжаем.
Расскажи! Ему легко спрашивать, а как быть в таком случае мне?
– Продолжать быть помощником не хочу, – пожимаю плечами. – Мне нравится общение с людьми, я это умею, однако постоянная беготня надоедает. Пока была «зелёной» выпускницей, этого не замечалось, но со временем захочется немного заземлиться.
– К примеру, как?
С одной стороны, хочется пробурчать что-то сердитое и не отвечать Лёше. С другой – когда он смотрит так внимательно, хамить желания вообще не возникает. Его ведь может и вправду интересовать моя жизнь. По-дружески так.
– Готовка и наведение уюта – мои сильные стороны, это я уже поняла, – улыбаюсь уголками губ, защипывая очередной пельмешек. – Мне нравится, что кто-то с аппетитом ест мою стряпню, и нравится, когда с интересом рассматривают, как обыграла шторки и текстиль.
– То есть, планируешь стать домохозяйкой?
Бровь против воли поднимается вверх. Домохозяйкой? А жить я на что буду? Само собой, что за год брака я нехило так подзаработала, получив в общей сложности шесть миллионов. Без долга и оплаты аренды жилья внезапно оказалось, что у меня нормальная такая зарплата, на которую даже возможно жить, поэтому почти всю ежемесячную сумму я отправляла на специальный накопительный счёт. Проценты нам накапали весьма интересные, но это всё равно не та сумма, которая сможет меня прокормить. К тому же, мне просто необходимо обеспечить себя жильём в ближайшее же время.
– За время брака я точно поняла, что если у тебя полностью организован быт, включая электронные гаджеты и доставку продуктов, то на домашние хлопоты тратится не так уж и много времени, – пожимаю плечами. – А значит полностью сосредотачивать себя только на статусе домохозяйки будет в высшей степени глупо.
– А дети?
Честно, такого поворота я от Алексея не ожидала. Это что, подразумевается, что лепка пельменей должна сближать людей аж до такой степени?
– До этого ещё далеко. К тому же не уверена, что смогла бы, как твоя сестра, решиться на большое их количество. Но ради одного полностью лишать себя карьеры глупо ровно в той же степени, как и чтобы посвятить себя уборке и стирке. Во всяком случае, для меня.
Лёша кивает, словно бы своим каким-то мыслям, и мне очень хочется перевести тему на какую-то более безопасную. Не нравится этот допрос, ох, не нравится...
– Что насчёт тебя? – интересуюсь, прикидывая, хватит ли нам фарша на всё тесто. Вроде бы, должно... – Ещё два дня, и ты наконец уже вступаешь в новую должность.
– Не совсем вступаю, – уточняет мой фиктивный муж. – Отец просто соберёт помощников и коллег, и в рабочей обстановке объявит о своём выходе на пенсию. Ну и о том, что преемником назначен буду я. Но по факту мне ещё как минимум несколько месяцев нужно будет входить в курс дел.
– Ты справишься, я в этом уверена.
Улыбаюсь, запоздало одёргивая себя, что вряд ли Лёше так уж необходима моя поддержка. Но эта должность – то, к чему он шёл. Ради неё он пожертвовал любовью, свободой, да и деньгами, купив меня аж за двенадцать миллионов. Быть руководителем в его крови, и я действительно считаю, что Алексей справится со своими обязанностями на все сто процентов.
– И всё благодаря тебе. Ничего бы не получилось, если бы рядом не было тебя.
Молчу, делая вид, что сосредоточилась на лепке. Да, очень может быть, что именно мой образ жены сыграл решающую роль в решении его отца. Николай Алексеевич уверен, что спутница жизни должна быть мягкой, доброй и покладистой. Хозяйственной, совсем как Мария Сергеевна, так что логично, что меня они приняли быстрее, чем это было бы с Эльвирой.
Едва заметно прикусываю губу. А ведь в следующую пятницу мы с Лёшей приглашены в ресторан на юбилей свёкра. Не факт, что сам Алексей сможет прийти, погружённый в новую работу, но меня там ждут. С мужем мы пока это не обсуждали, но я планирую в последний момент придумать отговорку и пропустить торжество, потому что не могу так. Я прикипела к родителям Лёши, а может даже полюбила. И несмотря на то, что уже давно считаю себя профессиональной лгуньей, вряд ли окажусь в состоянии смотреть в глаза этим людям и улыбаться, зная, что уже через пару дней после этого стану для них бессовестной изменницей, бросившей их сына. Если и обрывать связь, то прямо сейчас.
– И знаешь, мне тоже кажется, что женщине не стоит полностью зацикливаться на чём-то одном. Хорошо, если моя жена будет искать что-то своё. То, что даёт ей силы и энергию. И я обязательно поддержу её в этом стремлении.
– Здорово, – киваю, сама поднимаясь из-за стола. – Так, самое время ставить воду под пельмени. Закончишь сам?
– С этими несчастными тремя штучками? – усмехается Лёша. – Надеюсь, справлюсь.
Я улыбаюсь ему в ответ, но тут же отворачиваюсь. К чему он вообще заговорил про детей и поддержку жены? Его слова касались меня, или всё-таки...
Вода наполняет нашу самую большую кастрюлю, а мне в голову приходит мысль, которая до этого всегда ускользала. А что, если Лёша и не расставался с Эльвирой? Они ведь могли просто взять паузу в отношениях, договорившись встретиться чуть позже. Я не просматриваю страничку девушки моего мужа, и очень может быть, что зря. Вдруг у неё сейчас просто интересный проект, который полностью занял её внимание? Однако месяц, два, или полгода, а после она сможет вернуться к своему любимому, который как раз займёт высокий пост и будет уже в разводе.
А ведь это неплохой ход... Родители наверняка примут её, бывшую девушку, которая поможет залечить их сыну раны после предательства неверной жены. И как я раньше об этом не подумала?..
Опомнившись, выключаю кран и выливаю лишнюю воду из кастрюли. Не всё ли тебе, Соня, равно? Ваш брак по контракту почти закончен, а личная жизнь Алексея Николаевича вообще никогда не была твоей заботой. Эльвира, или кто другой – какая, собственно, разница? Один несостоявшийся поцелуй, который тебе даже не потрудились прокомментировать, не означает, будто бы этот мужчина взял и заинтересовался тобой, как женщиной.
А дальше я включаю в себя обычную Соню. Мы варим домашние пельмени, с аппетитом их едим, жалуясь, что магазинные и близко не дотягивают до этого кулинарного шедевра, а после вместе убираем со стола. Смотрим фильм, перемежая его комментариями. Готовимся к завтрашнему рабочему дню. Проверяем документы, о которых внезапно вспомнил Николай Алексеевич, потратив на это добрую половину вечера. А после в лучших традициях желаем друг другу спокойной ночи и расходимся каждый в свою комнату.
Сегодня я опять ворочаюсь без сна довольно долго. Мысли о будущем тесно переплетаются с воспоминаниями о прожитом вместе с Алексеем годе, да и вообще всём времени, что мы были знакомы. Ещё тогда, задолго до этого ненастоящего брака я согласилась с тем, что влюблена в своего начальника. И вот мы уже стоим с ним на пороге развода, но что случилось с моими чувствами? Они исчезли? Нет, к сожалению, ничего не поменялось – теперь я в этом окончательно убедилась. Мы с Лёшей прожили под одной крышей кучу времени, и я почти наверняка уверена, что вряд ли мне когда-нибудь и с кем-то будет так же комфортно находиться на одной территории. Я как и прежде замираю, если он оказывается очень близко, и мне безумно нравится аромат его туалетной воды и то, как поправляет волосы. Но ещё я знаю и другое: для по-настоящему счастливого брака чувств только одного человека будет мало. Если вы не работаете над своими отношениями вдвоём, то всё развалится, притом очень и очень быстро.
День 377. Алексей.
На часах начало восьмого вечера, и я наконец возвращаюсь домой. Знал бы кто, как же я жду этой минуты… Сейчас войду в квартиру и окунусь в свой привычный мир уюта и приятных ароматов. Из кухни будет тянуть чем-то аппетитным, а Соня выйдет навстречу и скажет «с возвращением. Заварить тебе чай, или сперва поужинаешь?».
Прошедшие дни заставили меня побегать, словно я джунгарский хомяк в колесе. В свой день рождения отец, как и планировал, сообщил всей организационной верхушке что отходит от дел и передаёт компанию мне. Собственно, с того момента я толком ничего не помню, потому что всё время и внимание занимали новые дела, расписания, проверки и знакомство как с подчинёнными, так и с деловыми партнёрами. И несмотря на то, что уже пятый год руководил фирмой ровно с такой же направленностью, это было сложно. Всё равно, что сравнивать вождение велосипеда с управлением огромного поезда.
В своей компании я появлялся лишь налётами, и то не каждый день. Мне повезло, что работа давно налажена, аврала никакого нет, а основной пласт я со спокойной душой могу оставить на жену. Вот по ней, кстати, соскучился особенно сильно, ведь днём мы больше не виделись, каждый занятый своим ворохом дел, а вечерами я буквально приползал домой – настолько был уставшим. Хотелось поболтать с Софией, поделиться накопившимся и послушать её. Но сил хватало только на то, чтобы впихнуть в себя божественно вкусный ужин, отправиться в душ и рухнуть на кровать, чтобы на следующий день опять начать этот безумной бег без выходных. Даже сегодня, несмотря на выходной, я еле вырвался домой хотя бы к началу восьмого.
Ключ проворачивается с привычными нотками, и в нос моментально ударяет аромат тушёного мяса с овощами. Кажется, если счастье есть, то оно именно такое.
– Я дома! – кричу, скидывая с себя куртку и ныряя в любимые домашние тапочки. А ведь как ненавидел их сперва! – И жутко голоден.
– Даже не сомневалась, – слышу знакомый голос, на который тут же разворачиваюсь. – С возвращением.
Что-то не так. Уставшему за последние две недели мозгу сложно так сходу сообразить, но картинка не совпадает с ожиданиями. Так не должно быть, где-то несостыковка…
Секунда. Ещё одна. И потом до меня доходят сразу две вещи: на Соне вместо фартука тонкий свитер и джинсы, а ещё из коридора исчезла огромная пальма, название которой я так и не запомнил.
– Ты что, сама куда-то переставила эту тяжёлую кадушку?
Спрашиваю осторожно, из коридора проходя в гостиную. Но ответ кажется лишним, потому что пальмы нет ни там, ни где-то ещё. Как и всех остальных растений.
– Сегодня забрали все цветы– я подала объявление на сайте, – спокойно отвечает Соня, пожимая плечами. – Сомневаюсь, что ты бы стал за ними ухаживать, а так у них есть шанс пожить ещё.
– Но… почему?
Что произошло такого, что она решила избавиться от вещей, которые так обожала? И почему вместо домашнего уютного вида одета так, будто только пришла? Или, наоборот, собирается уходить.
– Что «почему»? – в ответ спрашивает София. – Надо было всё-таки оставить? Ну извини, не подумала… Значит, возьмёшь себе новые, хотя всё равно плохо представляю, как будешь поливать.
– Соня, что у нас случилось? – подхожу к жене вплотную и кладу руку на плечо. – Я не понимаю, в чём дело.
– Ты что, забыл? – какие же у неё глаза! Голубые, чистые, очень глубокие. И в них сейчас плещется удивление, которое, впрочем, быстро сменяется лёгкой тоской. – Хотя не удивительно, ведь для тебя это всегда было чем-то незначительным. С сегодняшнего дня мы официально в разводе.
В разводе? Уже?! Чёрт, а ведь я и вправду позабыл… Так замотался с новой должностью и ворохом обязанностей, что пропустил момент, когда у нас автоматически расторгается договор.
– Соня, давай поговорим, – прошу, заглядывая жене в глаза. Хотя нет, уже не жене. – Мне очень нужно с тобой серьёзно поговорить.
– Иди вымой руки и садись за стол, – София аккуратно убирает мою ладонь со своего плеча. – Я заварю чаю.
Пока вода стекает в раковину, я всё смотрю на белый фаянс и не могу собрать себя по частям. Тут чисто, ни пятнышка. А всё потому, что уже год в этой квартире живёт идеальная жена. Но сейчас она планирует меня покинуть, хотя я не готов отпустить её. И вряд ли смогу сделать это хоть когда-нибудь, ведь София уже часть меня. И то, что у нас не было секса и мы даже не целовались, не играет никакой роли.
На столе одна тарелка, на которой как всегда красиво уложено мясо, щедро посыпанное зеленью. Зиновьева из раза в раз напоминала, что свежая зелень – кладезь витаминов группы В, и даже как-то выращивала что-то на подоконнике. Правда недолго – пока я случайно не уронил два из трёх ящиков, когда пытался посмотреть в окно, не едет ли курьер. С девятнадцатого-то этажа… Ну не бестолочь ли?
Помимо моего ужина, стоят ещё и две чашки с чаем. Я голоден, словно волк, но разговор с Софией, которая уже сидит на своём месте, подождать не может. И без того я пропустил все возможные сроки.
– Сонь, – начинаю, как только сел напротив. – Пожалуйста, не уезжай.
Кружка застывает в руках жены. Она не делает глоток, а с удивлением смотрит в ответ. Для меня же это словно знак – надо ковать железо, пока горячо. Пока она меня слушает, ведь если уйдёт, так просто её не вернуть.
– Мы можем пожениться ещё раз, но уже по-настоящему. Захочешь – сиди дома, занимайся готовкой и наводи уют. Или открой своё дело. Или… в общем, я никогда не стану ограничивать тебя ни в чём, но прошу, оставайся. Ты очень нужна мне, и я даже не представляю больше своей жизни без тебя.
София осторожно отставляет чашку. Взгляд излучает спокойствие и… разочарование? Она слегка, буквально на секунду прикусывает губу, а после, сделав глубокий вдох, начинает говорить.
День 377. Алексей. Продолжаем и получаем ответы.
– Лёш, ты меня купил не навсегда, а на время, – говорит Зиновьева. – Автоматической пролонгации никогда и не подразумевалось, а продолжать эти отношения самой я не хочу.
– Почему? Мы ведь год прожили вместе. Давай продолжим, но уже как настоящие муж и жена.
– Почему?.. – София отводит взгляд и еле заметно выдыхает. – Наверно потому, что я всегда была для тебя вещью.
– Ты не вещь, – мотаю головой. – Уже давно – нет, а моя любимая женщина.
Соня молча смотрит на меня, и я даю ей время. Неужели она действительно так и не догадалась, как я к ней отношусь? Или всего, что делал, оказалось недостаточно?
– Хочешь, секрет? – интересуется Зиновьева. А когда медленно киваю, продолжает: – Ты мне всегда нравился. Очень может быть, что я в тебя влюбилась ещё когда только устроилась на работу, но сейчас уже не вспомнить – сколько воды утекло.
Я замираю. Получается, у нас сейчас всё будет хорошо и взаимно? И Соня… Ладно, пускай вначале выговорится, а после обязательно сгребу её в охапку и зацелую.
– Только то, что ты и вовсе не смотрел на меня, помогло не сгореть со стыда при приёме на работу – так сильно я на тебя пялилась, – вспоминает она с лёгкой улыбкой. – Не думай, я и не мечтала о взаимности, потому что истории про деревенскую Золушку – полный бред. Тем более, ты никогда не скрывал своих отношений с Эльвирой. Но всё равно нравился мне, и я украдкой любовалась тобой, восхищалась, старалась всячески облегчить твою жизнь, выполняя свою работу не просто на совесть, но и выходя за пределы возможного. А потом ты предложил мне контракт.
Улыбка сходит с лица, и теперь Соня напоминает собой мраморную статую. И мне это совершенно не нравится.
– И в тот момент я поняла, что ты никогда не видел во мне не то, что женщины, но и человека. Захотел – купил, а не понравлюсь – выбросишь. И самое жестокое было в том, что ты знал – я тебе не откажу. Мне очень нужны были деньги. Я приняла твои правила игры, став вещью и служа верой и правдой. Но отвратительным было то, что продолжала любить тебя. Привязываться сильнее с каждым днём. Даже когда изводил своими придирками или равнодушием, тыкал в то, что купил меня, я всё проглатывала, и дело не только в деньгах. Не знаю, может я просто мазохистка.
– Сонечка… – даже не понимаю, что должен сказать сейчас. Как смогу загладить ту вину? – Прости меня, хорошая моя. Этого больше не повторится.
– Это уже повторяется, Лёш, – выдыхает она и опускает взгляд на сцепленные пальчики. – Ты сейчас хочешь, чтобы удобная вещь продолжала быть рядом. Знаю, что согласишься на любые условия, какие только не выставлю, расскажешь, как любишь, пообещаешь хоть золотые горы. Но люди не меняются, милый. Я хочу уйти. Мне нужно уйти.
Мы просто смотрим друг на друга, и я понимаю, что у меня нет слов. Что бы ни сказал, Софию это не удержит – она уже всё решила, а я начал не с того.
– Уволишься теперь? – спрашиваю, а голос начинает казаться мне безжизненным.
– Уже уволилась, в пятницу был последний день, – София ловит мой непонимающий взгляд, и вот опять на её губах играет лёгкая улыбка. – Лёш, ты опять не смотришь, что тебе приносят на подпись? Почти три недели назад ты согласовал моё увольнение, и дни без тебя я наводила порядок в делах и передавала всю информацию Антонине Викторовне из отдела кадров. Пока что на моём месте посидит она, а после сам подберешь кого-то. Ну или новый руководитель выберет сотрудника под себя.
– Понятно… А переезд? Тебе помочь со сборами?
– Уже всё готово, – София смотрит на настенные часы. – Вещи я собрала, а остальное выбросила. Украшения лежат в ящике комода, ты помнишь. Через пять минут у меня такси, так что я, пожалуй, пойду сейчас.
Сейчас? Это так резко, что мне кажется, будто теряю связь с реальностью. Каких-то полчаса назад я был уверен, что проведу чудесный вечер дома. Поем вкусную еду, мы с Соней поболтаем, возможно, посмотрим вместе телевизор. Придумаем, чем будем заниматься на следующих выходных. Составим список дел на окончание осени. А сейчас всё, что у меня есть – тарелка с тушёным мясом, которое давно остыло.
София поднимается из-за стола и идёт к выходу. Я словно в трансе топаю за ней, только сейчас заметив скромно притаившийся у двери чемодан.
– А остальные вещи? – удивляюсь, потому как это пусть и не та спортивная сумка, с которой Сонечка сюда приходила, но всё равно мало.
– Больше ничего и нет, – пожимает она плечами и накидывает на себя лёгкую осеннюю куртку. – Спасибо, что купил меня тогда. Как бы там ни было, я очень благодарна тебе за этот год.
– Я могу… – запинаюсь. – Могу обнять тебя сейчас? Хотя бы как друга?
– Не надо, Лёш, – Соня мотает головой. – Не нужно нам это. И обязательно поешь, пока мясо не стало резиновым.
Она сама открывает дверь, и также сама её захлопывает, а у меня нет сил ни догнать её, ни сдвинуться с места.
Когда всё свернуло не туда? Видимо, наша дорога была неверной изначально. С тихим хлопком входной двери из меня самого как будто что-то выбилось, и теперь внутри пустота.
Усилием воли я всё же делаю шаг, но иду не на кухню, а просто прохожусь по комнатам. Гостиная выглядит без растений почти такой, как и до появления в этой квартире Софии, и даже шторы и текстиль не помогают сгладить впечатления. Из ванной исчезли все крема и шампуни жены, а её розовая шапочка для душа больше не лежит на полке. В гостевой спальне как всегда идеальный порядок, но если открыть тумбочку, уверен, что там не окажется её любимой маски для лица и крема для рук. И вряд ли коврик для этой дурацкой йоги до сих пор прячется под кроватью.
Всё-таки не выдерживаю, опускаюсь на пол и сам себе же киваю – пусто. Опять иду в гостиную, чтобы открыть верхний ящик комода. Вытаскиваю оттуда две коробочки с подарками: браслет и серьги. А ведь на Соне бы смотрелись бесподобно! Зря она так ничего из этого и не надела…
Побродив по словно чужой уже квартире, возвращаюсь на кухню и усаживаюсь за стол. Беру в руки ложку, зачерпываю в неё рагу с горкой и отправляю в рот. Вкусно. Чёрт побери, даже холодное вкусно.
Жую долго, методично. Еда наполняет желудок, но в голове всё тот же вакуум. Соня ушла. Ей было больно уходить, она этого не хотела. Но всё равно ушла, и я почувствовал, что попросту не имел права её тормозить.
Тарелка опустела, и я отправляю её в мойку. На автомате открываю холодильник и совершенно отрешённо отмечаю, что в нём еда. Контейнеры выставлены один над другим, кое-что даже подписано, и их немало – хватит минимум на четыре дня. А ведь она не обязана была больше этого делать – заботиться обо мне, но всё равно наготовила.
Время ещё, как говорят, детское – часы едва показывают девять часов вечера. Но я прихожу в спальню, усаживаюсь на кровать, ощущая, как начинает побаливать голова, и просто смотрю перед собой. Некоторое время ещё сижу, а после прямо как был, в рубашке и брюках, укладываюсь на бок и начинаю размышлять, действительно ли полюбил Соню. А может она права? Я и не думал меняться, и захотел оставить её рядом чтобы не лишать себя уютной и исполнительной вещи? Мне нравился порядок в доме, вкусная еда, одобрение родителей. А Соня – просто инструмент. И если всё действительно так, то ей и вправду лучше было уйти. День или два, ну максимум неделя, и я забуду о её существовании, да и сама Зиновьева устроит жизнь как можно лучше.
Всё верно. Всё к лучшему. Надо просто набраться терпения и переждать.
