Текст книги "Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)"

Автор книги: Ирма Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

День 172. Алексей. Открытия продолжаются.

Э… Мне послышалось, что ли? И словно в насмешку София снова повторяет ту же фразу, словно заучивая наизусть.

– София, – вхожу на кухню, совершенно не скрываясь. – Ты, кажется, немного ошиблась во фразах.

– В смысле, ошиблась? – Зиновьева аж глаза в удивлении расширила. – Вроде всё верно…

– Произношение не то, – качаю головой, видя, как моя супруга утыкается в свою бумажку. – Надо не так произносить, иначе получается совершенно неприличная фраза. Вот смотри, – возвращаюсь к столу Софии, беру листок бумаги и прописываю на нём фразу.

– Смотри, – тыкаю в текст. – То, что ты произнесла, будет записано как «Et tu te comportes comme une garce» и означает «И сейчас ты ведешь себя как… хм… сука». А нужно произносить «ан га» – «парень». Чтобы писалось вот так.

Вывожу ещё одну фразу, протягиваю листок жене и застываю.

– А с чего ты решил, что я не это и имела ввиду?

София смотрит на меня, и взгляд такой… ехидный, что ли? М-да уж, Зиновьева… Пожалуй, ты не перестаёшь меня сегодня удивлять.

Остаток дня прошёл куда как спокойнее. Впрочем, а что бы ещё могло затмить осознание того, что твоя фиктивная жена, которая выглядит как невинный цветочек, всерьёз заучивает неприличные фразы на французском? Вот и я думаю, что бестолковым деловым партнёрам до этого уровня ещё расти и расти.

Вечером также не происходит ничего из ряда вон выходящего: вернулись домой, я собрался к Эльвире. Честно говоря, за полгода чувствую, что уже подустал от такого графика. И если в самом начале хотелось провести хотя бы одни выходные с Элей наедине, то сейчас так и тянет осесть дома и просто ничего не делать. Интересно, так не может проявляться авитаминоз? Хотя Соня кормит как на убой, притом всегда разнообразно. При таком раскладе дефициту витаминов взяться элементарно неоткуда.

Тем, что я решил уйти пораньше, любовница моя явно недовольна. Причиной я назвал, разумеется, то, что у меня остались незавершённые дела по работе, но ей явно наплевать. Всё-таки эгоизма в этой кошке с лихвой, и порой такое поведение начинает раздражать. Как и то, что постоянно приходится врать и изворачиваться, чтобы не вызвать со стороны Эли очередной приступ ревности.

Но в итоге, стойко проигнорировав «ну пупсик, останься ещё ненадолго», я всё же попадаю в ту самую кондитерскую. Придирчиво осматриваю витрину, притом несколько раз, пока девушка за кассой не окликает меня сама.

– Вам помочь подобрать набор? – спрашивает консультант весьма вежливо. – Есть какой-то определённый повод?

– Отмечаем, что жена послала все диеты куда подальше.

– Ни слова больше!

Вообще, даже забавно. Выбираю сладости для жены, и это вызывает у меня… чувство гордости, что ли. Даже когда кольцо для Эли подбирал, такого не было. Возможно потому, что твёрдо знаю – Соня будет довольна и порадуется совершенно искренне. Её взгляд будет сияющим, и съест эти пирожные она с аппетитом. Кольцо же было для Эльвиры чем-то само собой разумеющимся, словно очередной букет или оплата её счетов. Не потому, что оно ей нужно, а просто дорогостоящая покупка – единственный в её надуманном мире способ показать свою заботу и любовь.

Коробочка получилась весьма увесистой, и мне её ещё и перевязали бантом. Не терпелось вручить подарок Соне и посмотреть на реакцию. Какие из пирожных понравятся больше – те, что украшены ягодками, или с желейной заливкой? А может фаворитами и вовсе станут поросята с белковым кремом? Лично я такие в детстве просто обожал! Интересно, а что любила маленькая Соня? Последние годы получились для неё весьма трудными, но детство-то вроде нормальным было. Ладно, вот и будет повод спросить.

В нетерпении подъезжаю к фитнес-центру, где проходят тренировки Софии, и сразу же теряюсь в догадках – а куда идти-то? Жену хотелось обязательно встретить, притом прямо с этими пирожными, но запоздало понимаю, что внутрь меня могут не пустить. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

– Добрый вечер, – широко улыбаюсь двум администраторам, стоящим за стойкой клуба. – Я бы хотел встретить жену. Она занимается танцами.

– А какими танцами? – тут же уточняет та из девушек, что помоложе.

Хм. А и вправду, какими? Как-то мне и в голову не приходило уточнять…

– Лёль, ну ты даёшь! – напарница толкает её в бок. – В это время у нас только «те самые» проходят.

Девушки многозначительно переглядываются, а после оборачиваются ко мне.

– Можете пройти в зону отдыха и подождать супругу там.

Мне кивают в сторону большого пространства с диванами, и я послушно топаю в указанном направлении. Усаживаюсь на ближайший диванчик, кладу коробку с пирожными на колени, запоздало подумав, что надо было оставить их в машине, и рассматриваю интерьер.

Ничего так, миленько. Не так пафосно, как в зале при доме у Эли, но есть и бассейн, и тренажёрка, судя по фотографиям. Для детей что-то опять же, ну и йога – куда без неё! Мысленно одёргиваю себя – не хватало ещё утренних воспоминаний, и обвожу помещение взглядом.

А здесь я, кстати, не один. Рядом с автоматами с напитками и протеиновыми батончиками сидят мужчина с маленькой девочкой, а ещё один, мой ровесник, пялится в телефон. С ним мы и встречаемся взглядами, и совершенно внезапно я получаю загадочную улыбку.

– Тоже жену встречать пришёл? – спрашивает он у меня совершенно панибратски.

– Ага, – киваю. Ну а что, жену ведь!

– Первый раз тут, что ли?

– Точно. Обычно она возвращается сама.

– О-о-о-о! – оживляется мой собеседник, и я чувствую себя, словно попавшаяся на крючок рыба. – Пойдём, покажу кое-что.

Честно говоря, авантюра попахивала довольно странно. Отправляться непонятно куда и неизвестно с кем – такая себе идея. Но и отказаться стыдно, ведь я вроде как взрослый и здоровый мужик. Поэтому, перехватив пирожные поудобнее, топаю следом за незнакомцем и очень надеюсь, что это мне не выйдет боком.

Мы покидаем пределы здания и заходим за ближайший его угол. Но этого парню становится мало, и он топает прямиком в кусты. Надеюсь, не извращенец. Хотя мало ли… Может у него и вовсе нет никакой жены, и он просто так бродит по залам фитнес-центров и поджидает новых жертв. Запретить что ли Соне ходить по таким местам?..

– Эй, ты чего топчешься? – удивлённо спрашивает мой напарник по прогулкам. – Иди сюда, с твоего места их окна плохо видно.

Окна? Так мы что, подглядывать собрались? Ох, кажется, это приключение мне ещё аукнется, но всё равно упорно пробираюсь через кусты.

И знаете, как в воду глядел. Вот лучше бы я подождал жену в машине. Нет, лучше бы и вовсе остался у Эльвиры, и чёрт с ними, с этими пирожными!

– Моя та, которая рыженькая, – парень толкает меня в бок. – А твоя которая?

– В самых… – прокашливаюсь даже. – В самых коротких шортах. И чулках.

Чёрт… Когда Соня сказала, что записалась на танцы, знаете, о чём я подумал? Вальс. Ну может быть какой-нибудь фокстрот. Ча-ча-ча, хотя понятия не имею, как его танцуют. Но занятий по стрип-пластике не ожидал уж точно.

А это точно Зиновьева там? Та же самая, что днём в своих очках для компьютера напоминала синий чулок? И мимо которой всегда спокойно проходили мужчины. Во всяком случае раньше, потому что там, в зале на втором этаже, отрабатывала движения гибкая тигрица с распущенными волосами. Ты просто не сможешь мимо такой пройти.

– Люблю, когда жена ходит на эти их танцы, – подаёт голос паренёк, о котором я, если честно, подзабыл. Не до него как-то стало после подобного открытия. – Она после них всегда такая воодушевлённая, веселая. Игривая.

Последнее слово было особенно выделено интонацией, и по спине пробежали мурашки. А какой была после танцев Соня? Менялось ли что-то в её поведении? Вообще не помню.

– Ну и ночами…

– Слушай, а пойдём-ка их в вестибюле дожидаться.

Мой напарник по подглядыванию смотрит на меня, как на идиота – мало того, что перебил, так ещё и собираюсь сам себя лишить весьма интересного зрелища. Но мне как-то всё равно. Я элементарно боялся оставаться здесь и продолжать смотреть на Соню, потому что у нас, чёрт побери, контракт! Согласно которому я не имею права приставать к жене. Хотя если это будет по обоюдному согласию, то может быть мы сможем как-то договориться? Хм…

Девочки вышли из раздевалки полчаса спустя. Десять человек, и каждая из них сияла, будто подсвеченная изнутри. Сияла и София, эта невзрачная мышка, которую Эльвира периодически называет бледной молью, и от Зиновьевой невозможно было отвести взгляд.

– Лёша?

Она даже замирает на секунду, не ожидая увидеть меня.

– Привет, – говорю улыбаясь. – Решил всё-таки встретить тебя, раз ты так поздно освобождаешься. На улице темно, и возвращаться одной небезопасно.

– Спасибо.

Соня подходит ближе, застывая передо мной. И я, и она сама видят бросаемые на нас заинтересованные взгляды. Подозреваю, на следующей тренировке к ней обязательно подойдут подружки и станут охать и ахать какой, мол, у неё заботливый и симпатичный муж. Ничего не имею против, пусть у девчонки будет плюс один повод для гордости.

– А это что? – София кивает на коробку, про которую я, если честно, почти забыл.

– Пирожные для тебя, – улыбаюсь снова. – Раз уж ты потеряла столько калорий, их нужно восполнить чем-то вкусненьким.

Коробка перекочёвывает в руки жены, и всё происходит именно так, как я себе и представлял. Мягкая улыбка. Нежное поглаживание картона её аккуратными пальчиками. Заглядывает в прозрачное окошечко, и вот уже прикусывает губу в предвкушении. А взгляд! Кажется, ради такого не жалко заезжать в кондитерскую хоть каждую неделю.

Дома мы вначале ужинаем, а потом пьём чай с теми самыми пирожными. И я был прав, поросята понравились Софии больше всего, и мы их еле поделили. Жена была в отличном настроении, и мы мило болтали, обсуждая работу, сладости и всякие пустяки. А потом пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальням ровно так же, как это делали и предыдущие полгода.

Не знаю, как быстро заснула Соня, но вот ко мне сон решительно не шёл. Мешали воспоминания этого дня. Как так получилось, что невзрачная помощница прямо у меня под носом успела незаметно превратиться в привлекательную женщину? София стала той, с которой не просто не стыдно показаться в обществе, но которую ты хочешь привести куда-то ещё, помимо как в гости к родителям. Хочешь гордиться ею, любоваться издалека, и обязательно держать за руку. Чёртовы условия контакта! Почему мы вообще не опустили момент с близостью? Разве это не дико, что собственную жену ты даже за руку держал столько раз, что можно подсчитать по пальцам? А поцелуев так и вовсе не случилось ни одного.

Поворачиваюсь на бок, и перед глазами опять встаёт нечёткая картина Сони во время тренировки. Как опирается пальчиками на стул, откидывает волосы и очень эффектно прогибает поясницу. Хоть в душ опять иди! Или и вовсе стучись в соседнюю дверь.

Опять переворачиваюсь, но теперь лицом к окошку. Тот парень, муж рыженькой подруги Сони, рассказывал, что после тренировки жена всегда игривая. София явно пребывала в хорошем настроении, но не более того. Не распускала соответствующие флюиды, не бросала жаркие взгляды. Голос, движения – всё было ровно таким же, как и всегда. И меня никак не собиралась покидать мысль: она такая потому, что просто относится к подобным вещам спокойнее, или из-за того, что всю свою игривость собирается продемонстрировать кому-то другому? Потому что давайте откровенно, если женщина записывается на тренировки по стрип-пластике, то последнее, о чём вы можете подумать – она сделала это для себя. Оставим вариант, будто Зиновьева собралась ночами подрабатывать в соответствующих клубах. И что получается? Получается, что кто-то у неё уже есть. Или вот-вот появится.

День 181. Соня.

– Чаю, Алексей Николаевич? Или кофе?

– Нет, благодарю.

И вот опять эта его ледяная интонация. Как же надоело, вы даже представить себе не можете! Притом ладно бы это проявлялось только на работе или только дома, но нет – мой шеф, а заодно и муж, показывает в этом вопросе потрясающую стабильность.

Началось всё… даже не знаю, с неделю назад точно. И самое обидное, что я не понимаю причину такого поведения. Я где-то накосячила? Ну так скажи мне об этом! Но Лёша упорно молчит, а самой мне никак не найти зацепку. И знаете, чем дальше, тем сильнее осознаю, что проблема-то может и не во мне вовсе. Это как в детстве, когда я видела сердитую маму и пыталась как-то оправдаться. Пятёрки домой носила, полы надраивала, суп сама училась варить. А в ответ только «угу», «ага», а то и «капусту нужно было резать мельче». И только потом, став старше, понимала, что в плохом настроении мамы не было моей вины – она в тот момент просто находилась в ссоре с дядей Толей. Вот и с Ивановым может быть ровно так же. Найти бы ещё повод…

Проблемы на работе? Отметаем, иначе я бы знала. Поругался с отцом? Тоже сомнительно. Я бы могла поставить на то, что у него разлад с Эльвирой, но кажется и это мимо, потому что последние дни Лёша уходит с работы пораньше, отправляясь прямиком к своей любимой женщине, а возвращается спасибо если в десять. Я же приезжаю домой на такси, готовлю ужин и жду его. Или уже не жду, а просто молча ставлю еду и ухожу к себе, чтобы не видеть этого холодного отношения.

Ладно, поныла и хватит – работу за меня никто не сделает. А дел невпроворот, ведь скоро открывается купальный сезон, и у сотрудников начинается горячая пора. Это только хозяйственные и продуманные владельцы бассейнов заказывают их установку и обслуживание заранее, а подавляющему большинству вынь да положь всё прямо сейчас. Вот и мечусь от бухгалтерии к отделу продаж, а потом в технический отдел. Спасибо хоть теперь у меня есть очень удобные туфли.

Из-за всей этой беготни на рабочее место возвращаюсь в четыре, и вижу уже пустой кабинет шефа. То есть, сегодня он не просто ушёл пораньше, но даже не предупредил. Не попрощался, не рассказал, что хочет на ужин. Меня словно и нет в его жизни, и это… бесит! Бесит так сильно, что и словами не передать. Даже готовить в таком состоянии боюсь, а то как бы от моей стряпни не случилось несварения, притом у меня самой. Поэтому спускаюсь вниз к автоматам со вкусняшками, беру себе самую большую плитку молочного шоколада и методично, по маленькому кусочку ем, пока не стало легче. Вдох. Выдох. Работаем дальше.

Я, как порядочный помощник руководителя, досидела до конца рабочего дня, хотя помогать тут вроде как некому. Закрыла кабинеты, привела в порядок рабочее место, сдала на охрану ключи. Вызвала уже привычное такси, и к дому подъехала во вполне благодушном настроении. Что бы такого приготовить? Может, жаркое в горшочках? Нет, тяжеловато для ужина. Тогда салат и какую-нибудь лёгкую пасту? Тысячу лет не готовила с креветками.

– Добрый вечер, София Александровна!

– Здравствуйте, Самуил Самуилович, – отзываюсь нашему консьержу, заодно выныривая из своих мыслей. – Как ваши колени?

Вообще-то поднявшийся передо мной дедулька на Самуила Самуиловича похож не был. Идеально бы к его румяному круглому лицу подошло «Сан-Саныч», но мало ли как распорядилась судьба.

– Спасибо, София Александровна, потихоньку, – улыбается старик, которому явно приятна даже такая вот элементарная забота. И я его прекрасно понимаю, ведь сама работаю ровно таким же обслуживающим персоналом. – Хотел попросить вас забрать флэшку для супруга, а то его почти невозможно увидеть. Не затруднит?

– Флэшку? А с чем она?

И почему Лёша не сообщил об этом мне?

– Видео с камер наблюдения. Алексей Николаевич запросил данные за последний месяц, которые пишет камера на вашем этаже. Технари вот записали, да и велели мне передать, а я уже третий день как мужа вашего отловить не могу. Дай, думаю, вам передам – вы же такая добрая и внимательная девушка.

Вообще-то в доме такого класса вести себя подобным образом консьержам не полагается. Слишком уж попахивает панибратством, и несмотря на годы, старика могли бы запросто выгнать взашей, нажалуйся на него кто-то из жильцов. Но меня намного сильнее беспокоит не это, а сам факт подобной просьбы от мужа. И то, что скрыл её от меня.

– Конечно, передам, – киваю, забирая небольшой белый предмет. – Спасибо за заботу.

На свой этаж поднимаюсь и понимаю, что от прошлого благодушного настроения не осталось и следа. Только на этот раз шоколадка не поможет, и нам с Алексеем предстоит серьёзный такой разговор.

Вот что он собирается увидеть на этих записях? В чём и кого подозревает? А самое главное – как связана эта просьба к управляющей компании с его холодным отношением ко мне? Чёрт…

Салат я шинковала так, словно это картофель и огурцы были повинны в моём настроении. Восемь месяцев совместной работы. Полгода проживания в качестве супругов. Я что, не заслужила нормального отношения к себе? Неужели мне до сих пор нельзя доверять?

Лёша пришёл домой почти в десять. Молча, угрюмо – всё как и всегда. В тишине поел салат, скривился от присутствия креветок в пасте, демонстративно отложив их в сторону, и так же не говоря мне ни слова положил тарелки в раковину.

– Печенья к чаю? – заботливо интересуюсь я, изо всех сил стараясь не выходить из роли милой супруги.

– И без того много углеводов на ночь.

Вдох. Выдох. Надо успокоиться.

– Лёш, у тебя стали пропадать личные вещи?

– М?

Муж смотрит на меня с удивлением. Надо же, хотя бы какие-то эмоции!

– Пропадают личные вещи, спрашиваю?

– Нет, – о, вот и снова бурчит.

– Утечка данных на работе? Какие-то подозрения?

– Зиновьева, что за допрос?

Он говорит весьма заносчиво, и называет по фамилии. И без того понятно, что недоволен, но проблема назрела, и её нужно решить. Поэтому я делаю ещё один вдох и вытаскиваю из кармана домашних штанов белую флэшку.

– Тебе просили передать с поста охраны.

Кладу вещицу на стол, и мой шеф тут же убирает её в нагрудный карман рубашки. Это мы что, так поговорили?

– Ничего не хочешь пояснить?

– Нет, ничего, – и снова холодное равнодушие.

– Совсем? Или ты меня в чём-то подозреваешь? Лёша! – ну же, посмотри на меня! – Я здесь, сижу перед тобой, и у меня есть рот и уши. Со мной можно поговорить, задать вопрос и получить ответ. Что происходит?

– А что у тебя ещё есть, помимо рта и ушей? – Алексей складывает руки на груди и высокомерно хмыкает.

– А что тебе нужно?

Его глаза сужаются до размера щёлочек. Чудесные голубые глаза, которыми он нет-нет, да и смотрел на меня, в эту минуту излучают только лёд. И, очень может быть, чуточку презрения.

– Лёш, я не понимаю тебя.

Действительно не понимаю, и я уже устала. Но мой супруг опять хмыкает и продолжает ровно тем же заносчивым тоном.

– Тебе и не нужно понимать меня, Соня. Я тебя купил, и твоя обязанность – послушно придерживаться легенды перед моими родителями. Ах, да. Ещё готовить и прибирать, раз больше ни на что не годишься. Ты – вещь, и больше ничего, поэтому не смей устраивать какие-либо сцены и пытаться допрашивать меня. Поняла?

Я раскрыла рот, но тут же его и захлопнула. Словно выброшенная из воды рыба, опять. Что здесь сейчас вообще происходит?

– Ну или ты можешь встать и с гордым видом уйти к… – неопределённые пассы руками, – к кому-нибудь, и обязательно хлопнув дверью. Только пожалуйста, не забудь про неустойку и всё, что из этого вытекает.

Он смотрит опять холодно, а у меня внутри всё обрывается. Это что, так и чувствуют себя женщины, которые страдают от семейного насилия, но которым некуда уйти? И спутниками их становятся такие же страх, боль и обида? Но он же… У нас же нормально всё было! Почему? Что могло пойти не так?

Но замешательство моё длится секунду, не больше. Я помню своё место. Знаю, что в гордости нет никакого толку. И нет, я никуда не уйду.

– Прошу прощения за эту сцену, Алексей Николаевич, – говорю так спокойно, насколько это вообще возможно если учесть, что даже вдохнуть сейчас не в состоянии. – Впредь такого не повторится. И спасибо, что полгода назад купили меня.

Но знаете, что самое отвратительное? Я не вижу в глазах своего покупателя удовлетворения или радости от того, что ломает меня. Ему это тоже не нравится. Ему противно. Очень может быть, что он бы и хотел меня сейчас выгнать, да только не может, а сама я не уйду. Любую работу нужно делать на совесть, а не сдаваться из-за первого же, да даже и десятого промаха.

– Что приготовить на завтрак? – режим служанки активирован, прошу использовать по полной программе.

– Сырники с вареньем, и горячий шоколад.

Сырники… Прости-прощай десять минут моего сна. Ладно, разберёмся.

– Поняла, – поднимаюсь со своего места. – Спокойной ночи.

Мне не отвечают. Алексей даже не поднимается со своего места, а когда я уже почти покинула кухню, улавливаю, как бормочет под нос ругательства. Это он на меня, или на обстоятельства? А, впрочем, не играет роли.

Усаживают на край кровати и смотрю в окно. Уже совсем темно, но если так сидишь, то огней города не видно. Ничего не видно, кроме темноты. Вот и у меня в жизни так же.

И почему я вдруг решила, что у нас с Лёшей могут быть хорошие отношения? С какой такой радости придумала, будто мы приятели или, того хуже, друзья? С того, что он ведёт себя по-человечески? Ну так за это нужно сказать спасибо Марии Сергеевне, которая хорошо воспитала своего ребёнка. А мне стоит спуститься с небес на землю и продолжать выполнять свои обязанности.

Всё-таки не выдерживаю и опускаю голову. Несколько слезинок капают на колени, но это ничего. Просто эмоции, выброс адреналина. Завтра я проснусь по будильнику, сделаю зарядку и приготовлю вкусный завтрак. Хорошо отработаю день. Вечером сотворю прекрасный ужин. И буду делать это изо дня в день ещё полгода, потому что у меня есть цель. Моя чудесная мечта, которая пришла на смену той, девчоночьей, в которой были любимый мужчина и дружная семья. А чтобы мечта превратилась в реальность, нужны деньги и время. Вот ради них и поработаю, набравшись терпения, а остальное… Да, он относится ко мне, как к вещи, но разве когда-то это было не так?

Слышу, как грохнула дверь в соседнюю спальню, и невольно сжимаюсь. Не понимаю, почему так происходит, и именно это пугает больше всего. Но ночами дверь в мою комнату всегда закрыта, и я тут вроде как в безопасности от плохого настроения мужа.

Вдох. Выдох. Завтра будет новый день.

Быстро переодеваюсь и забираюсь в постель. Укрываюсь одеялом едва ли не с головой и крепко зажмуриваюсь. Надо поспать. Мне очень нужны силы, чтобы продолжать быть стойкой и дальше. Да, однозначно нужно поспать.

Ну что, хорошие мои, готовы к марафону «Покупка» на все каникулы? До первых рабочих дней выкладка истории будет происходить ежедневно. Надеюсь, для вас это хорошая новость. Берегите себя!