Текст книги "Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" (СИ)"
Автор книги: Ирма Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
День 143. Алексей.
Всё вроде бы начиналось как обычно: пятница, вечер, посиделки. Но ведь всегда есть эти дурацкие «но».
– Тараканов морят в подъезде, – развёл руками отец, и у меня моментально дёрнулся глаз. – Мы бы не хотели сегодня возвращаться домой.
– Какие тараканы, пап? – прокашлявшись, уточняю я. – У вас же элитная многоэтажка!
– Мадагаскарские, сынок. Какой-то умелец держал их дома в качестве питомцев, и как-то не уследил, оставив открытой дверцу. И расплодились эти заразы по всему подъезду как раз как тараканы.
Смотрю в глаза отца и понимаю, что меня сейчас пытаются развести, словно сопливого мальчонку. Но дать ему от ворот поворот я, разумеется, не смогу. Поэтому кошусь на Соню, которая как раз заварила новую порцию чая, пытаясь найти поддержку хотя бы у неё.
– У нас как раз две комнаты, – спокойно и мягко улыбается моя фиктивная супруга. – Сейчас допьём чай, и я всё подготовлю. А раз завтра у всех выходной, то как насчёт сырников с утра?
Блин. Сырники – весьма коварных ход. Это блюдо у нас в семействе самое любимое, а у Сони они получаются какими-то особенно воздушными. После такого обещания спасибо, если мать с отцом от нас хотя бы к завтрашнему обеду свалят, и я их не смогу осудить. Другое дело, что это совершенно не решает нашей нехилой такой проблемы.
Разумеется, в моей квартире две спальни, но обе они у нас заняты. Мы с Соней спим раздельно, всегда уважая личные границы друг друга, и это правило не менялось с момента переселения Зиновьевой ко мне. Сейчас же эти самые границы будут нарушены весьма жестоко, и что самое дурацкое, я даже на диван в гостиной не смогу уйти – родители наверняка станут чутко бдеть. Обидно. Я-то ведь был уверен, что нам давным-давно поверили…
Настольные игры сегодня особо затянулись, раз уж никого не нужно провожать. В ванную мы отправлялись по очереди, но неизменно сонные, а мать и вовсе тёрла глаза, зевая.
– Уверена, что не возникнет проблем? – шёпотом уточняю у Зиновьевой, пока она складывает в посудомойку грязную посуду.
– Ты ведь знаешь, что я всегда убираю свои вещи с полок и тумбочки, – в тон мне отвечает фиктивная супруга. – Они не догадаются.
София отходит, чтобы протереть со стола, а я мысленно качаю головой: вопрос-то был совсем о другом. Соня вообще чистоплотна и очень аккуратна, а в плане своей комнаты ещё и прозорлива. Она не оставляет там личных вещей на открытых пространствах, поэтому даже если посторонний человек и заглянет в гостевую спальню, вряд ли догадается, что в ней живут на постоянной основе. А перед приходом родителей всегда проходится по комнатам, переставляя свои крема ко мне на тумбочку, а после забирая назад, пока я принимаю душ. С конспирацией вопросов не должно возникнуть, но гораздо больше меня волнует то, что эту ночь мы проведём в одной постели.
Ближе к полуночи все наконец расходятся по комнатам, и я лежу в кровати, совершенно тупо таращась в потолок. Зиновьева сейчас в душе, а после придёт прямо ко мне. Сюда, в эту самую комнату, чтобы лечь со мной в мою же постель. И я решительно не понимаю, как к этому отнестись, и кажется даже волнуюсь, словно подросток.
Поворачиваюсь на бок, смотря теперь в окно. Хорошо хоть Эльвира об этом не узнает, иначе меня бы ждал скандал, каких уже давно не припоминаю. Вообще, с момента моей женитьбы характер этой безумной кошки сильно изменился. Эля словно осознала своё место, и стала куда как покладистей. Она боится меня потерять, это чувствуется. А ещё, ревнует к Софии, хотя я стараюсь вообще не говорить с ней о жене. Новогодние праздники немного поумерили волнение Эльвиры, но не исчерпали полностью. И в принципе, я понимаю, почему.
Слух улавливает, как в ванной перестаёт шуметь вода. Получается, сейчас София выйдет из душа, переоденется в пижаму и придёт ко мне. В голову внезапно полезли совершенно беспардонные мысли о том, что в эту минуту на моей жене нет никакой одежды. Наверняка она как раз сейчас стирает с кожи капли влаги, а потом мягкими поглаживающими движениями нанесёт на тело какой-нибудь из своих кремов или бальзамов, которые очень приятно пахнут. Интересно, а бельё под пижаму она надевает? Эля, например, вообще предпочитает спать без одежды, но вряд ли Зиновьева пойдёт так далеко.
Чёрт! В этой комнате всегда было так душно?
Не выдерживаю и встаю открыть окно. Весенний воздух бодрит, голова и тело постепенно остывают, и мысли о том, что моя вообще-то законная жена скоро придёт сюда, почти не вызывают беспокойства. Почти.
– Ещё не спишь? – слышу негромкий голос за своей спиной и резко оборачиваюсь.
На Соне белая пижама с розовыми сердечками. Длинные штаны и рубашка, а на голове повязка, чтобы чёлка не запачкалась в креме для лица, или что там у неё ещё. Никакого макияжа, босиком, и смотрит на меня совершенно спокойно.
– Сейчас лягу, – отвечаю, радуясь, что голос не охрип, и возвращаюсь в постель. – Не против, если окно будет открыто?
– Просто укутаюсь в одеяло поплотнее.
Она укладывается на ту половину кровати, что ближе к двери, заматывается в одеяло, словно в кокон, и прикрывает глаза. Через пару минут дыхание Софии становится глубоким и более медленным: уснула. Счастливица, потому что мне сейчас решительно не до сна.
Не выдерживаю и поворачиваюсь на бок, рассматривая жену совершенно бесстыдно. Ничего в позе Зиновьевой не кажется соблазнительным. Одежда тоже настолько нейтральная, что сложно представить, будто бы кто-то смог на такое клюнуть. Но это всё кажется мелочью в сравнении с тем, что слабый свет от ночника окутывает её мягкие черты лица. Едва вздёрнутый носик. Маленькие ушки. Чётко очерченные губы. Они не полные, и явно меньше, чем нынче модно у прекрасного пола, но почему-то не покидает ощущение, что очень чувственные. И цвет у них нежно-розовый сам по себе, безо всякой там помады. Интересно, ресницы тоже всегда были такие длинные, или это игра теней?
Усилием воли заставляю себя лечь на спину и перестать пялиться на жену.
«Давай, Лёшка, соберись, – уговариваю себя мысленно. – Завтра поедешь к Эльвире и сбросишь там весь тестостерон. Да и сейчас так реагируешь на Соню только потому, что по пятницам вы с любовницей не встречаетесь. Так что дыши ровно, думай об Эле и засыпай поскорей».
Вот только заснуть не получается. Мысли то и дело скачут от любовницы к жене, и это весьма странно. До этого всегда получалось чётко разграничивать двух женщин, ведь у них и обязанности-то совершенно разные. Эля – это ураган эмоций и чувств. Страсть, сконцентрированная в одной женщине, которую ты прячешь ото всех. Соня же стала тылом, а заодно обложкой. Окружающие смотрят на меня, а видят её, хозяйственную и спокойную. Мягкую, но при этом создающую крепкий и надёжный тыл.
Умом я понимаю, что через полгода фиктивный брак завершится сам собой, и надо бы переводить в статус жены уже Эльвиру. Но в последние недели, а то и месяцы, эта мысль начинает терять свою привлекательность. Когда-то я думал, что обязанность жены – украшать мужчину и его жизнь. Заставлять раскрываться крылья за твоей спиной, а остальное всё ерунда. С порядком в доме справится приходящая уборщица, еду привезут из ресторана, уютом занимается дизайнер. Жена же пусть заботится о тебе, себе, и ваших чувствах. Но стоило жениться, и постепенно, очень маленькими шажочками, но мировоззрение моё начало меняться, потому что аккуратно развешенные и проглаженные рубашки в моём шкафу – это тоже забота. Вкусные печенья и горячий суп как только начинаю заболевать – беспокойство о моём состоянии. Чистота, комфорт, уют – всё это украшает мою жизнь. Делает её приятней, кажется, ничуть не меньше, чем симпатичная спутница. И фразы «ты везунчик, шикарная женщина!», которые приятели говорили в адрес Эльвиры, никак не превосходят по значимости слов от знакомых и коллег про Софию, которые то и дело хвалят её стряпню и то, как преобразилась после женитьбы моя квартира.
Не выдерживаю и опять поворачиваюсь к Соне. Миленькая… Если отбросить концепцию тандема жены и любовницы, ограничившись одной женщиной, исполняющей эти две роли, то вырисовывается весьма странная картина. Я не вижу и никогда не видел в Эле той, которая смогла бы так, как Соня: встречать после работы, хотя бы изредка что-то готовить с любовью, создавать вокруг себя не лоск, вооружившись топовыми журналами мод, а настоящий домашний уют. Из Эли не получится классической жены, к какой я уже привык. А вот из Сони, если очень постараться, может получиться вполне толковая любовница.
Медленно прикрываю глаза, наконец сообразив в каком ключе вообще размышляю и одёрнув себя. Опомнись, Лёшка! У вас с помощницей вообще-то брак по контракту. И заботится она о тебе за то, что каждый месяц на её счёт капают по половине миллиона. Просто так ты ей и даром не нужен.
Решительно отворачиваюсь к окну и почти зажмуриваюсь, надеясь уснуть как можно скорее. Нельзя больше пускать родителей с ночёвкой. Нам категорически противопоказано находиться с Зиновьевой на одной территории, иначе в голову начинают лезть всякие дурные мысли. А ещё размышления о том, насколько даром я нужен буду и самой Эльвире.
День 144 Соня.
Нельзя сказать, что я нормально выспалась, ведь ночью Леша ворочался просто кошмарно. Да я и сама была не то, чтобы спокойна, потому что мы, конечно, очень много времени проводим вместе, но чтобы лежать в одной постели, пускай и под разными одеялами – не было у нас такого. Да и вряд ли ещё когда-нибудь случится – уловка с тараканами у родителей второй раз не пройдёт.
Надо же, как далеко зашла изобретательность Николая Алексеевича! Притом мне почему-то кажется, что продолжает нас, так сказать, тестировать этот мужчина исключительно из любви к искусству. Забавляет его это. А кто мы такие, чтобы мешать развлекаться солидному человеку? То-то же! Поэтому улыбаемся и исполняем любые капризы – сами будем возможно такими же.
И всё же я это сделала. Перед тем, как подняться с утра с кровати, позволила себе пару минут просто лежать и любоваться на Алексея, хотя делать что-то подобное со спящим человеком вроде как некультурно. Может быть я надеялась, что он начнёт пускать слюни или храпеть? Или покажется мне ужас каким нелепым. Но нет, мой фиктивный муж просто дремал, уткнувшись щекой в подушку, а мне так и хотелось провести пальцами по упрямой морщинке между бровей, или хотя бы пригладить взъерошенные волосы. Хвала небесам, здравый смысл перевесил глупые желания. Я просто поднялась с кровати и отправилась готовить завтрак.
Замачиваю в двух мисочках сухофрукты: в одной изюм, а в другой курагу, раз уж мой супруг терпеть не может виноград и его производные, а делать сырники совсем уж без добавок кажется мне варварством. Отделяю белки от желтков, прикидывая, не приготовить ли ещё и пирожные трубочки с белковым кремом, но оставляю эту идею на следующий раз. Тесто-то слоёное у меня в морозилке есть, но шуметь миксером утром в субботу как-то не с руки. Как и разрываться между плитой и духовкой. Пожалуй, лучше добавлю бутерброды с творожным сыром и овощами к списку блюд на завтрак, и будем считать, что сегодня у нас по плану протеиновая бомба.
Домочадцы начинают подтягиваться на кухню как раз к моменту, когда первая партия сырников уже готова, а бутерброды аккуратно выложены на огромном блюде в самом центре стола. Мария Сергеевна даже с утра излучает собой позитив и благодушие, а вот единственного взгляда на свёкра хватает чтобы понять, в кого Лёша такой соня-засоня.
– Сварить вам кофе? – уточняю у Николая Алексеевича.
– Будь так добра, Сонечка, – кивает мужчина и усаживается за стол, толком так и не открыв глаза. – А где мой оболтус?
– Спит, – признаюсь я. – Думаю, аромат кофе разбудит его, заставив составить вам компанию.
– А мне зелёный чай, пожалуйста, – просит свекровь, уже вытащившая из холодильника различные виды варенья. – Тебе помочь?
– Если только сделаете ваш фирменный соус из сметаны и сахара, который так любит ваш муж, а Лёша – ещё сильнее.
На самом деле, рецепт я запомнила ещё с первого раза: сметана, сахар, ванилин. Кладём в кастрюльку, добавляем немного сливочного масла и провариваем, пока соус не станет густым, а в идеале – начнёт «плеваться» на всю кухню. Но не могу же я лишить женщину удовольствия покашеварить для любимых мужчин!
А вот, кстати, и второй из них. Заспанный, да оно и понятно – так долго крутиться в кровати! Интересно даже, что ему мешало? Так неприятно было находиться рядом со мной, или покоя не давали мысли об Эльвире? Впрочем, его мысли и личная жизнь – не моё дело. Всё, что от меня требуется, так это подавать кофе с утра и нежно улыбаться при его родителях.
– Утра всем, – бурчит Алексей, плюхаясь на свободный стул и сразу же всовывая в рот бутерброд. Вот как чувствовала, что стоит делать их маленькими.
– И тебе не хворать, – хмыкает его отец. – Надо же, какой ты не выспавшийся… А вот Сонечка с утра уже порхает, словно пчёлка, и даже завтрак нам, старикам, приготовила.
– Везёт вам, «старикам», – мстительно хмыкает фиктивный супруг. – И сырники им, и выспались с утра, без тараканов-то. Как они, кстати?
– Надеюсь, в Мадагаскаре, – невозмутимо отвечает его отец. – Но всё-таки, вернёмся к нашему разговору. Несостыковочка, однако, получается. Обычно супружеские пары если и не высыпаются, то вместе. У вас же в этом плане полнейший разлад.
Замираю на секунду, как, собственно, и Лёша. Ситуация-то пустяковая, всегда можно перевести всё в шутку. Но Николай Алексеевич не останавливается в ожидании наших пояснений, а продолжает.
– И, кстати, молодёжь, у меня тут появился ещё один ма-а-аленький такой вопросик, – а вот теперь взгляд свёкра направлен прицельно на меня. – Машуня захотела с вечера положить в тумбочку свои витамины, чтобы не мешались на поверхности, а в ящике – вот чудеса! – уже лежат беруши, маска для лица, книжечка и крем для рук. Полный набор готовящейся ко сну женщины, я бы сказал.
– Сонечка, я не специально полезла, – добавляет Мария Сергеевна, которой вроде как за этот случай стыдно. В отличие от мужа. – Но ты что, спишь в другой комнате?
Чёрт… Этот момент я действительно упустила из виду. Как-то не подумала, что родители Лёши решат заглянуть в тумбочку или шкаф, поэтому уделила внимание только открытым поверхностям. Мой косяк. Мой целиком и полностью, а значит исправлять его также мне.
Хорошие мои, следующая глава выйдет как обычно через день, но уже по подписке. И буду очень рада, если вы останетесь с этой историей и дальше, продолжая наблюдать за жизнь наших фиктивных супругов. Кстати, со следующей недели и в течении всех новогодних выходных выкладка будет проходить ежедневно.
Берегите себя!
День 144. Соня. Продолжаем и оправдываемся.
Демонстративно прикусываю губу и, сделав жалобный вид, быстро оглядываюсь сперва на мужа, который аж проснулся от ужаса всей ситуации, а после снова смотрю на его мать. Ну же, Соня, давай! Ты ведь умеешь врать на ходу! Обязательно что-то да придумаешь, главное начать.
Секунда.
Ещё одна.
Всё, можно и начинать, вот только сделаю вдох поглубже.
– Вы только не подумайте плохого! – тараторю, выставив ладони перед собой. – Это у меня приобретённое, не генетическая особенность. И детям такое не передастся, правда-правда.
– Да не торопись ты так! – не выдерживает наконец Николай Алексеевич. – Ответь нормально, а то мы ничего понять не можем.
– Да, Сонечка, – ласково добавляет свекровь. – Успокойся. Никто тебя сейчас не ругает.
– Я… – драматическая пауза. Виноватый вид, взгляд опущен на стол – ни дать ни взять, провинившаяся школьница. – Я храплю. Не каждую ночь, а иногда, если простыну. Но сейчас у нас опять это дурацкое межсезонье, и у меня то и дело заложен нос.
Периферийным зрением вижу, как свёкор поворачивается к Алексею. Но тот молодец, только невозмутимо пожимает плечами, и всё.
– Ну храпишь ты, и что с того? – уточняет Николай Алексеевич. – Я тоже изредка похрапываю.
– Только изредка? – хмыкает его жена едва слышно. Но сейчас не время для семейных разборок старших Ивановых – у меня здесь свой спектакль.
– Шутите?! – и виновато-удивлённый вид у мне также дается отменно, спасибо работе помощника директора – научилась буквально за два визита к нам разъярённых заказчиков. – Как это – что с того? Это ведь стыдно... Я же заснуть рядом с мужем не смогу: буду волноваться, что тарахчу, словно трактор. Вот потому периодически и ухожу спать в другую комнату, чтобы никому не мешать. Маску туда перенесла, беруши любимые, и крем для рук, чтобы в ночи не будить Лёшу своими хождениями по квартире.
– Алексей?
– Ну а что, пап? – тот впихивает в себя ещё один бутерброд, а после тянется к кофе. Его, кажется, отпустило, как и саму меня. – Если Соне так спокойнее, то…
Судя по округлившемуся взгляду и тому, как закашлялся, только что кое-кого стукнули по лодыжке прямо под столом. И это дело рук – хотя скорее ног, свекрови, которая тут же оборачивается ко мне и даже кладёт ладонь на плечо.
– Милая, в этом нет ничего постыдного. Да Лёшенька и сам может храпеть, когда простывший! Это ведь нормальная физиологическая реакция организма.
Но я всё равно продолжаю смущаться, и следующие десять минут тратятся на то, чтобы пересказать мне несколько народных рецептов по укреплению организма в межсезонье, а Николай Алексеевич и вовсе рекомендует бренд, производящий витаминные комплексы. А вот Алексей завтракает, не произнося ни слова, и выглядит вполне себе безмятежно. Ну разумеется! Только что мы сумели отвести от себя беду. Кто молодец? Сонечка молодец. А ещё у меня сырники получаются вкусные.
Родители пробыли у нас ещё примерно с час – пока те саамые сырники не закончились в миске. Я, в принципе, ничего не имела против, чтобы старшее поколение посидело ещё, а вот у Лёши поджимало время. Всё-таки на дворе суббота, ему к Эльвире пора. Но я молчала, продолжая изображать из себя радушную хозяйку, и супругу приходилось ворчать за двоих: мол, и так молодожёнов не оставили ночью, так ещё и днём покоя от родни нет.
К полудню Николай Алексеевич и Мария Сергеевна наконец засобирались домой. Мы с Алексеем проводили их до дверей, Леша попросил передать привет тараканам, а стоило замку щёлкнуть за гостями, как переглянулись и синхронно выдохнули.
– Мне даже в голову не пришло, что твоя мама станет заглядывать в тумбочку, – сразу же каюсь, прекрасно понимая, чей на этот раз был косяк.
– Да ладно, – отмахивается Лёша. – Подозреваю, если бы ты вчера вечером начала экстренно выгребать свои вещи из шкафов, это вызвало куда как больше подозрений. А так – молодец, выкрутилась.
Кажется, у меня даже щёки порозовели от удовольствия. В последнее время муж не скупится на похвалу, хотя раньше в основном были либо претензии, либо равнодушное молчание. Приятно…
– Я сейчас в зал съезжу, хорошо? – внезапно говорит Алексей и отводит взгляд. – Часам к четырём вернусь.
В зал. То есть, к Эльвире. Оно и понятно: и ночью ему плохо спалось, и родителей старался выпроводить поскорее. Впрочем, не моё это дело, его личная жизнь. И никогда моим не будет.
– Что приготовить к твоему приходу? – спрашиваю невозмутимо, хотя ради этого приходится даже слегка прикусить щёку изнутри.
– Ой, а можно шурпу?
Взгляд мужа вспыхивает, и я невольно улыбаюсь. Вы только посмотрите на него! Любовница любовницей, но обед по расписанию.
– Сухариков с чесночком поджарить?
– Само собой! – тут же соглашается супруг.
– Сверху посыпать петрушкой, или кинзой тоже?
– Давай и то, и то.
Разумеется, и то, и то, и я отправляюсь на кухню. Домашние хлопоты – они успокаивают. Дают какую-то опору, что ли, а заодно занимают голову и руки. Уборка, мытьё посуды, оформление заказа в доставке на говядину, томаты и свежую зелень – всё это нехило отвлекает меня от совершенно ненужных мыслей. Ну подумаешь, сейчас мужчина, который мне нравится, собирается на свидание к другой! Он-то как раз идёт к своей любимой женщине. Всё было прозрачно с самого начала, а то, что в последнее время стал относиться ко мне более ласково и заботливо – ну так привык. И никакого иного контекста в его словах и действиях попросту нет.
Спасибо вам, мои хорошие, за поддержку и подписку! Для меня это очень важно:)
Надеюсь, продолжение развития отношений между Соней и Алексеем не разочарует вас, но имейте ввиду, ребятам придётся ради него постараться.
День 172. Алексей.
Хотелось бы сказать, что утро понедельника начинается как и всегда, но не в этот раз. Я совершенно не выспался, а всё почему? Потому что накануне мне приспичило поесть на ночь покупных сухариков. Ну знаете этот близкий к подростковому максимализм, когда дома тебя ждёт вкуснючая и полезная еда, но так и тянет слопать чего-то вредного? Вот это было оно.
Я притащил огромный пакет покупных сухариков с перцем и уже не помню чем – то ли креветки, то ли краб. Хочу, и всё! Соня посмотрела на это с сомнением, но не прокомментировала, а когда предложил ей, категорически отказалась. Мол, в покупных обычно много соли, и тогда она половину ночи будет бегать, чтобы попить воды, а вторую – чтобы эту воду вернуть назад природе. Ну вот такая у меня жена, не принцесса. И на подобные темы говорит со мною запросто и безо всякого жеманства, правда я так и не решил, хорошо это или плохо. Ладно, пусть будет «хорошо». И мне бы посмотреть на Соню и тоже убрать эти сухари подальше, но нет, мы же гордые! Я слопал всю пачку из чистого принципа, хотя они были не особо вкусные и действительно жутко пересолены. Подозреваю, такие можно употреблять исключительно под пиво, но я подобным не балуюсь, и потому меня ждал ровно тот сценарий, о котором и сказала Соня. А утро сегодня встретил так, будто и вовсе не спал.
Первый мой будильник звучит в шесть тридцать пять, и я обычно переставляю его ещё в течение часа, чтобы разбудить организм плавно и медленно. Не важно, рано мне нужно выходить или поздно, ритуал не меняется годами. Но, повторюсь, сегодня у меня утро исключений, потому что после второго сигнала будильника организм откровенно намекнул, что чёрт с ним, с плавным подъемом – в нём ещё с ночи осталась лишняя жидкость. Пришлось подниматься и топать в ванную.
Прокрадываюсь по коридору тихонько, потому что не помню, просыпается ли к этому времени Соня. Просыпается, и из её комнаты я слышу тихую музыку и механический голос, отсчитывающий время очередного упражнения. Точно, она же дома по утрам занимается йогой!
Я правда собирался просто пройти мимо. Вот честное-пречестное слово. Но кто бы на моём месте устоял, когда дверь в комнату слегка приоткрыта, а анекдоты так и пестрят различными нелепыми асанами, в которые садятся йоги? Зиновьева, скрученная в букву «зю», просто обязана смотреться забавно! Правда стоило заглянуть внутрь, и стало как-то не до смеха.
Соня стояла статично, и я не знаю, как называется эта поза. Одна нога согнута в колене и сильно выставлена вперёд, другая отведена назад. Прямые руки вытянуты вверх. Личико сосредоточенное, взгляд ровно вперёд, а сама она в коротких шортиках и маечке. Мне бы уйти по своим делам, тем более те вроде как безотлагательные, но ноги словно приросли к полу не хуже, чем у Зиновьевой. Только мои – обычные, по-мужски волосатые и в пижамных штанах, а у неё – стройные и гладкие, но мышцы всё равно проглядываются. И на руках тоже. Почему-то раньше я считал свою жену тощей и совершенно непривлекательной. Но на деле она весьма ладненькая, да и округлости какие-никакие присутствуют. Надо же…
«Три, два, один – закончили», – отсчитывает окончание упражнения программный голос, и я было дёргаюсь, но всё же остаюсь на месте. – «Следующая поза – кошка-корова сидя».
Теперь Зиновьева усаживается на коврик, собрав ноги по-турецки и заложив руки за голову. Упражнение подразумевает, что сейчас она должна выгибать спину и живот поочерёдно, но смотрю я не туда. Тоненькая маечка совершенно не скрывает, что на Соне нет бюстгалтера, и каждый раз, когда моя супруга отводит руки назад, обтягивает её упругую грудь. Чёрт, а ведь там хорошая такая двоечка! Абсолютно точно своя, натуральная и наверняка приятная наощупь.
«Три, два, один – закончили».
На этот раз голос механического тренера заставляет меня вздрогнуть, и я наконец удаляюсь в ванную. Не хватало ещё, чтобы Соня меня заметила и приняла за вуайериста. Хотя как меня ещё можно назвать? Стою, подглядываю как собственная жена делает зарядку.
Минут пять мне пришлось простоять под прохладным душем прежде, чем окончательно успокоился. Давай, Лёха, соберись и выходи из ванной. Ты же потому её на работу и принял, что она тебя вообще не возбуждает. И брак этот фиктивный предложил по той же самой причине.
Отряхиваю влагу с волос, переодеваюсь и топаю на кухню. А там Соня уже суетится с завтраком, но, к счастью, не в шортиках и маечке, а привычных домашних штанах и свободной футболке.
– Сегодня ты прямо рано проснулся, – в удивлении тянет София, а на стол передо мной опускается чашка ароматного кофе. – Завтрак будет готов через минуту.
– Ты оказалась права, сухарики перед сном есть не стоило.
На лице Зиновьевой ненадолго появляется улыбка. Не торжествующая в духе «а ведь я говорила», а просто добрая. Но быстро пропадает, и Соня сосредотачивается на нарезке фруктов к каше. Я же наблюдаю за плавными движениями её рук и тем, как пальчики перебирают ягодки. Завораживает… Настаивает, что ли, на спокойный лад.
Не в первый раз замечаю подобную реакцию. Можно вернуться из офиса заведённым, ну или вечером достанут по телефону, а потом прихожу на кухню, смотрю как готовит жена, и эти проблемы оказываются где-то далеко за бортом.
Чуть нахмурившись, София разворачивается к шкафу и тянется к верхней полке за банкой с орешками. У меня же опять кровь отливает от головы куда пониже, потому что от этого движения её футболка задирается, и я вижу попку Зиновьевой, которую эти свободные штаны оказывается нехило так облегают. Не было же такого раньше! Или было, просто я не замечал? Может это её занятия спортом так оформили? Блин…
Овсяная каша с фруктами, ягодами и орехами оказывается прямо передо мной, и мы приступаем к завтраку. Но я жую, почти не ощущая вкуса, потому что вместо тарелки смотрю на жену.
Она однозначно изменилась внешне за эти полгода. Округлилась, оформилась. Вот нафига было до этого изнурять себя диетами? Может, стоит как-то намекнуть, что сейчас она выглядит лучше? По-дружески так, по-семейному. А то не приведи небеса опять решит худеть – это же кошмар какой-то будет!
– Сонь, всё сказать тебе хотел, – начинаю, слегка прокашливаясь. – Ты поправилась.
Жена приподнимает бровь и внимательно смотрит на меня, так и не донеся до рта ложку с кашей. А я мысленно шлёпаю себя по лбу. Молодец, Лёха. Отличный комплимент.
– В смысле, набрала вес, – добавляю, но получается ещё хуже. – Но тебе это очень идёт, ты не подумай плохого!
– А, спасибо, – кивает Соня и наконец отправляет кашу в рот.
– И может лучше тебе больше не сидеть на таких диетах? – добавляю всё-таки. – А то ты была уж слишком худенькой.
– Очень надеюсь, что больше в моей жизни такого не случится, – спокойно говорит жена. – Добавки?
– Нет, спасибо, – мотаю головой. – В смысле, не случится?
– Лёш, я может быть тебе сейчас Америку открою, но я была худой не потому, что специально сидела на диете, а из-за того, что много двигалась, мало спала и плохо питалась, – София поднимается из-за стола, складывая посуду в мойку, и продолжает совершенно спокойно. – Были времена, когда весь мой бюджет на продукты составлял пятьсот рублей в неделю.
– Шутишь! Что можно купить за пятьсот рублей?
Чашку кофе в кофейне и круассан?
– На самом деле, немало, особенно если затариваться в дешёвых масс-маркетах во время скидок, – теперь Соня разворачивается ко мне лицом и смотрит совершенно серьёзно. – Макароны низкого сорта. Перловка. Молоко в пакетах. Овощи только сезонные, мясо – не каждый день. Кильку в томате и тушёнку тоже можно есть, и даже растянуть банку на два дня, а майонез и вовсе делает съедобными фактически любое блюдо.
Не знаю даже, что меня сейчас пугает сильнее – то, что говорит София, или каким тоном произносит. Но жена, заметив мой взгляд, едва заметно улыбается.
– Не переживай так, ведь это рацион немалого количества народа, особенно вне больших городов. Но я всё равно рада, что ты купил меня полгода назад, и мы с моим желудком забываем те времена, как дурной сон. Ну что, выезжаем через двадцать минут?
– Да, разумеется.
Дурацкая получилась ситуация, совершенно дурацкая. Стоило бы что-то ещё сказать, но что? И смысл? И так наговорил уже всякого, заставив Соню погрузиться в неприятные воспоминания. Может вечером зайти в магазин и принести ей чего-нибудь вкусненького? Кажется, не так давно рядом открылась новая кондитерская, которая работает до девяти. Просто уйду от Эльвиры пораньше, вот только…
– Сонь, а что у нас на ужин?
А то как бы ей эти пирожные поперёк горла не встали. Но Зиновьева вдруг вскидывается, будто что-то вспомнила.
– Лёш, я ведь совсем забыла тебя предупредить, – ну точно вспомнила. – Наши тренировки по танцам перенесли на час позже, и домой приду только к девяти. Не против, если поедим то же, что и вчера? Я как раз наготовила впрок.
– Разумеется, – киваю. – За тобой заехать?
Соня удивлённо смотрит на меня, а потом прикусывает губу и мотает головой.
– Не нужно, тут ведь идти всего два квартала. Я лучше сама.
Не спорю, но всё равно решаю заехать. Уйду от Эли на полчаса раньше, загляну в кондитерскую, а потом заберу Софию. Ещё чего не хватало, ходить одной по темноте!
На работу выезжаем как обычно, и теперь понедельник кажется ровно таким же, как и всегда. Звонки, подписи документов, планёрка с руководителями отделов и снова звонки. Часа к трём кажется, что голова уже и вовсе перестаёт соображать, и я кричу сквозь приоткрытую дверь:
– Соня, а сделай мне пожалуйста кофе.
– Минуточку, Алексей Николаевич.
Надо же, «Алексей Николаевич»! И ведь ни разу не сбилась, чётко отслеживая, где и как меня называть. В голову приходит мысль, что вообще-то за кофе я могу сходить и сам. Или мы и вовсе попьём его вместе на территории кухоньки. Поднимаюсь из-за стола, выхожу из кабинета, но до того, как прохожу приёмную до конца, слышу негромкий голос жены, которая чётко и по слогам произносит:
«Э ту тё кём-порт ком юн гарс».
франц. *то, что произносит Соня, переводится как «А сейчас ты ведёшь себя как настоящая...» ну пусть будет «стерва» :))
