Текст книги "Тайна антикварной лавки (СИ)"

Автор книги: Ирис Харди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 19

Глава 19

Пока Дракон устраивал облавы в притонах Нижнего города, переворачивая вверх дном вонючие подвалы и наводя страх на портовых контрабандистов, в дело вступили другие силы.

Ищейки Темного Ордена не слишком верили легату Аскольду. Верховный эмиссар, оставшийся в замке Герцога, пустил по его следу своих лучших сыщиков – «Серых Гончих». Они не стали перерывать трущобы. Вместо этого они досконально изучили каждый шаг Дракона за последние дни. Их внимание привлекла мелкая торговка сушеными горными кореньями у южных ворот, у которой колдун накануне расплатился золотой монетой за скромный пучок редкой ветреницы. Пара жестких допросов в подвалах Ордена и несколько золотых монет сделали свое дело. Наемники узнали, что редкие горные снадобья травница берет у одной-единственной бабки, живущей в глуши на дальнем плато Серых гор.

Ловушка затягивалась.

*

На окраинном горном рынке у самого подножия горы кипела утренняя торговля. Ярмарка представляла собой десяток хаотично расставленных деревянных лотков, накрытых старыми рогожами. Здесь пахло сушеной рыбой, выделанными шкурами и дегтем. Немногочисленными покупателями были угрюмые горцы в тяжелых овчинных тулупах да охотники, которые неспешно торговались с продавцами.

Элис, плотнее натянув шерстяной капюшон на лицо, быстро пробиралась меж рядами. Сердце тревожно колотилось. Каждое прикосновение, каждый случайный взгляд вызывали у нее нервную дрожь.

Она быстро нашла лоток с красным навесом. Старый горец Бран без лишних расспросов отсыпал ей мешочек горькой соли, забрал три медяка и снова уставился на свои весы.

Элис облегченно выдохнула. Соль была у нее. Нужно было незаметно уходить наверх, к белой безопасности заснеженной хижины.

Девушка повернулась и уперлась грудью в плотную стеганую куртку здорового детины.

Перед ней стояли трое. На них не было пышных доспехов гвардии Герцога. Это были коренастые, хмурые мужчины. Их лица покрывали старые шрамы, а у поясов висели короткие широкие тесаки и арбалеты.

Старший из наемников со свернутым набок носом и бельмом на левом глазу медленно оглядел девушку. Его единственный зрячий глаз хищно прищурился. Из-под края её капюшона от порыва ветра выбилась темная прядь волос.

– Темноволосая, – прохрипел он, и на его лице расползлась оскаленная ухмылка. – В грубом кафтане, ростом с мышь. Описание сходится до буковки.

– Вы ошиблись, – горло Элис пересохло. Она сделала шаг назад, но двое других наемников бесшумно зашли по бокам, отрезая путь к отступлению.

– Не ошиблись, девочка, – выплюнул старший. – Сам легат Аскольд якобы ищет тебя в портовых канавах, пока ты здесь овечий сыр покупаешь. Взять её! Живой!

Двое наемников одновременно рванулись к ней.

Паника мгновенно сменилась первобытным инстинктом самосохранения. Элис не собиралась сдаваться без боя. Ее рука сама метнулась за пазуху и выхватила старинный бубен. Ее пальцы отчаянно и изо всех сил ударили по натянутой потемневшей коже артефакта.

БУМ-М-М!

Звук не был похож на обычный удар музыкального инструмента. Из глубин потемневшего обода вырвался гулкий, низкий гул, похожий на раскат грома. Воздух между нападающими и Элис мгновенно уплотнился, превратившись в видимую глазу прозрачную волну.

Оглушительный импульс ударил наемников прямо в грудь.

Двое передних нападающих захлебнулись собственным криком. Их глаза закатились, из ушей тонкой струйкой брызнула кровь, и они, точно подкошенные снопы, рухнули лицом в снег, судорожно закрывая себе уши и хватая ртом воздух. Лоток старого Брана разлетелся в щепки, а горцы вокруг в панике бросились бежать в разные стороны с дикими криками.

Элис отшатнулась, сама не ожидая такой разрушительной силы от бубна. Но радость победы длилась лишь долю секунды.

Она не знала, что наемников было не трое.

Из-за соседнего навеса выскочили еще четверо «Серых Гончих». Старший с бельмом на глазу, оглушенный и согнувшийся пополам, выкрикнул через силу:

– Заходи сзади! Не давай ей бить снова!

Элис взмахнула рукой, собираясь нанести новый удар по бубну, но тяжелая, подкованная железом перчатка выбила артефакт из рук. Бубен выскочил из ее пальцев и упал в снег.

Прежде чем девушке удалось хотя бы закричать, сзади на нее обрушилась тяжелая туша. Сильные костлявые пальцы впились в ее плечи, сбивая с ног. Элис отчаянно отбивалась, брыкалась, пыталась царапаться, но разница в силе была не на ее стороне.

– Хватайте её! – гаркнул наемник.

Кто-то грубо заломил её руки за спину. В следующий миг на лицо Элис набросили кусок вонючей, пропитанной темной маслянистой жидкостью тряпки.

В нос и горло мгновенно ударил сладковато-гнилостный запах дурмана. Перед глазами Элис все поплыло, яркое горное солнце распалось на тысячи мутных искр, а ноги стали ватными и совершенно чужими.

– Бубен заберите! – донесся до нее словно из-под воды глухой голос старшего. – И вяжите её крепче. Увозим в заброшенные горные шахты на старом Хребте. Там Орден быстро с ней разберется.

Элис пыталась задержать дыхание, пыталась бороться с затапливающей разум темнотой, но ядовитый дурман победил.

Последнее, что успело промелькнуть в её угасающем сознании перед тем, как мир окончательно погрузился в черную бездну, был смутный образ огненно-рыжих волос и тихий, звучащий где-то на самом краю памяти голос: «Я вернусь, Элис. Обязательно вернусь...»

Наемники сунули бессознательное тело девушки в тяжелый мешок, подхватили упавший в снег бубен и, закинув добычу на лошадей, стремительно ушли по горной тропе прочь от ярмарки, направляясь к заброшенным штольням.

Глава 20

Глава 20

В горах смеркалось быстро. Тяжелое, налитое свинцом небо опустилось к самым вершинам Серых гор, осыпая скалы колючей ледяной крошкой.

Аскольд шел по заснеженной тропе вверх, к хижине Агаты. Его окованные железом сапоги с глухим хрустом въедались в плотный наст. На плече колдуна висел вместительный кожаный баул, в котором он нес свежий пшеничный хлеб, кусок вяленого окорока, головку овечьего сыра и редкую для зимнего города роскошь – яблоки.

Два дня он крутил в Нижнем городе кровавое веретено. Два дня устроил из поиска пришелицы такой безумный спектакль, что стражники Герцога до сих пор со страхом вспоминали перевернутые вверх дном подвалы портовых контрабандистов. Герцог с замиранием сердца следил за его «усердием». Паутина плелась идеально. Время работало на Аскольда. Через сутки эликсир Оливера будет готов, сестру вывезут из замка, и он заберет Элис из этой горной глуши, чтобы навсегда исчезнуть из проклятого королевства на корабле, с капитаном которого он давно договорился.

Мысль об Элис заставила его едва заметно улыбнуться.

Всю дорогу наверх, преодолевая ледяной ветер, он ловил себя на совершенно немыслимом для себя чувстве. Это было трепетное предвкушение встречи с Элис. Он хотел снова увидеть эти вспыхивающие огнем темные глаза, услышать ее голос. За эти два дня ее образ прочно поселился в его голове, вытесняя многолетнюю тьму и усталость. Впервые за долгие годы он рисковал жизнью не просто ради выживания, а ради того, чтобы уберечь этот маленький, теплый огонек, который так странно и беспардонно ворвался в его искалеченный мир.

Тропа вывела его к каменному домику, но вместо привычного тонкого дымка над печной трубой Аскольд увидел лишь темную, промерзшую лачугу. Очаг не горел.

Сердце Дракона на мгновенье замерло.

– Агата? – позвал колдун, толкая ногой не запертую на засов дверь.

Дверь с жалобным скрипом отворилась.

В хижине царил хаос. Перевернутая скамья, разбитые глиняные кувшины на полу. Старуха Агата сидела в углу у тускло тлеющих углей. Её руки колотились мелкой дрожью, а глаза были расширены от ужаса.

– Аскольд, – прохрипела она, завидев его высокую фигуру в проеме. – Аскольд, прости меня. Не уберегла!

Аскольд в три шага пересек комнату. Кожаный баул с едой с глухим стуком упал на пол, яблоки раскатились по грязным доскам, но колдун даже не взглянул на них. Он схватил старуху за отвороты овчинного тулупа и рывком поднял её на ноги.

– Где она? – голос Дракона упал до леденящего шепота. От него метнулась волна магии и воздух в хижине мгновенно вымерз, а иней на стенах пошел трещинами. – Где Элис?

– Соль закончилась, – заикаясь, пробормотала Агата.– Овцы паршой пошли. Я её послала на ярмарку у подножия! Думала, там свои, горные, никто не тронет. Она капюшон натянула, а они сюда пришли, а потом за ней спустились.

– Кто? – Аскольд сжал пальцы так, что сухожилия на старушечьих плечах затрещали.

– Серые! – запричитала бабка. – «Гончие» из Темного Ордена! Аскольд! Они знали, кого ищут!

Аскольд разжал пальцы. Агата мешком осела на скамью, судорожно хватая ртом воздух.

Колдун быстро развернулся и вылетел из хижины. Его сапоги почти не касались снега, когда он бежал по склону к месту, где был рынок.

У самого края кручи, там, где снег был перерыт копытами коней и исчерчен следами борьбы, он остановился. Из-под снега выглядывал маленький темный лоскут.

Аскольд опустился на одно колено и поднял его. Это был оборывок рукава шерстяного кафтана Элис. Ткань хранила невидимый след ее тепла и едва уловимый, ядовитый запах дурмана «Серых Гончих».

В этот момент внутри хладнокровного колдуна, умевшего просчитывать каждый шаг, что-то с оглушительным треском сломалось.

Это была не его схема, не его игра. Элис вырвали из его рук, нарушая его планы.

Впервые за много лет сдержанный и холодный колдун почувствовал, как глубоко в груди, под слоями ледяной брони и цинизма, вспыхивает не просто досада, а бешеный, разрушительный пожар. Ярость, отравленная диким страхом за жизнь этой темноволосой девчонки.

– Я разорву вас на куски, – с тихим, страшным шипением произнес Аскольд в темноту ночи. – Каждого из вас.

Он поднялся. Его серые стальные глаза вспыхнули потусторонним, ядовито-алым пламенем. Аскольд вытянул правую руку вперед, разжимая ладонь над найденым лоскутом.

– Sanguis et vestigium (кровь и следы. лат.),– пророкотал его голос, изменившись до нечеловеческого рыка.

Из его ладони вырвалась струйка темного, густого дыма, перемешанного с искрами кроваво-красного огня. Магия подхватила остаточный след ауры Элис, вплелась в морозный воздух и протянулась тонкой, едва видимой призрачной нитью глубоко в горы, к зазубренным пикам старого Хребта, туда, где темнели провалы заброшенных шахт.

Аскольд расправил плечи. Его черная мантия взметнулась за спиной, словно крылья гигантской хищной птицы, и колдун шагнул в метель, мгновенно растворяясь в темноте.

*

Заброшенные горные штольни старого Хребта встретили Аскольда сыростью, затхлостью и вековым холодом. Много лет назад здесь добывали железную руду, но когда жилы иссякли, шахты превратились в пронизанный сквозняками лабиринт из полусгнивших деревянных свай, заваленных штреков и глубоких провалов.

В глубине центрального забоя горели факелы, коптя нависающий каменный свод.

В центре подземного зала стояла ржавая железная клетка, когда-то служившая для подъема породы. Внутри клетки, связная по рукам и ногам, лежала Элис.

Дурман постепенно отступал, оставляя после себя дикую головную боль и тошноту. Девушка стонала, пыталась шевельнуться, но грубые пеньковые веревки въедались в запястья до крови. Её кафтан был порван на плече, капюшон сбит, а темные волосы спутались и покрылись пылью.

За решеткой клетку окружали шестеро наемников Ордена.

Старший, тот, который с бельмом на глазу, сидел на деревянном ящике у грубо сколоченного стола. Перед ним лежал главный трофей «Серых Гончих» – бубен Элис. Наемник осторожно взял его в руки и поднес к свету, тыкая пальцем в тусклые медные бляшки и с сомнением качая головой.

– И вот из-за этой деревяшки Верховный эмиссар обещал нам по сотне золотых на брата? – прохрипел один из наемников, точа короткий тесак. – Это же обычная сопливая девка да бубен нищего скомороха.

– Заткнись, – огрызнулся старший. – Эмиссар знает, что делает. Эта девка не простая, она из иного мира. И бубен, значит, не простой.

Он поднялся, снял со стены факел и подошел к клетке, сунув огонь прямо к решетке. Элис зажмурилась от резкого света и отвернула голову.

– Ну что, пришелица, – прокаркал старший. – Очнулась? Сейчас мы с тобой мило побеседуем. Ты нам аккуратно, без фокусов расскажешь, как эту штуку заставить работать. А если станешь упираться...

Он вытащил из-за пояса узкий длинный стилет и провел его острием по железным прутьям клетки с противным скрипом.

– У моих парней богатая фантазия. Мы умеем развязывать языки.

Элис сжала зубы, заставляя себя не показывать страх. Спина горела от удара при падении, голова разрывалась, но в ее груди вместо паники закипала злость.

– Пошел ты, козлина, – выплюнула она прямо сквозь решетку. – Ничего я вам не скажу. И я не знаю, как он работает!

– Узнаешь, – ухмыльнулся наемник, подавая знак двоим своим подчиненным. – Отоприте клетку. Начнем с пальчиков.

Наемник шагнул к замку клетки, вставляя тяжелый ключ. Но повернуть его не успел.

Страшный, оглушительный удар сотряс всю штольню. Тяжелые железные ворота, закрывавшие вход, в сокрушительном взрыве разлетелись на тысячи осколков. Ударная волна прокатилась по штреку, гася половину факелов и сбивая наемников с ног.

В штольне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь хрустом мелких камней, сыпавшихся с потолка.

Из клубящейся у входа пыли и тумана медленно проявилась фигура.

Это был не человек. Это было воплощенное возмездие.

Вокруг Аскольда клокотала, вибрировала и рвалась наружу чистая, пугающая Тьма. Его огненно-рыжие волосы развевались, словно языки пламени, хотя ветра в шахте не было. На месте серых глаз сияли два угля слепящего алого огня. В правой руке колдуна пульсировал клинок, сотканный из черной, обугливающей все вокруг, магии.

Наемники судорожно вскочили на ноги, хватаясь за тесаки и арбалеты.

– Д-дракон?! – в ужасе заикаясь пробормотал старший с бельмом, отступая к клетке. – Как... Как ты нас нашел?!

Аскольд не ответил. Он даже не смотрел на них. Его алый взгляд на долю секунды метнулся к клетке, выхватив из темноты израненную, связанную Элис. Увидев кровь на ее запястьях и порванный кафтан, Дракон издал звук, от которого у закаленных в боях наемников мороз пробежал по коже. Это был низкий, рокочущий рык разгневанного зверя.

– Убить его! – взвизгнул старший. – Стреляйте!

Двое арбалетчиков одновременно спустили курки. Тяжелые стальные болты с воющим свистом устремились прямо в грудь Аскольду.

Колдун даже не уклонился. Он просто взмахнул левой рукой. Воздух перед ним мгновенно пошел рябью, превращаясь в зеркальный щит из черного льда. Стальные стрелы с глухим звоном врезались в щит, рассыпаясь в крошку, а в следующий миг Аскольд сделал шаг вперед и просто исчез.

– Где он?! – дико закричал один из наемников.

Он появился прямо за спиной первого арбалетчика. Черный клинок Аскольда вспыхнул молнией. Без единого звука, с сухим хрустом, клинок рассек кожу доспеха вместе с грудной клеткой. Наемник даже не успел закричать. Его тело мгновенно покрылось черным инеем и замертво рухнуло на камни.

Второй наемник попытался замахнуться широким тесаком, но Аскольд перехватил его руку за запястье. Раздался тошнотворный треск ломающихся костей. Не разжимая хватки, Дракон швырнул врага через себя, прямо в каменный столб. Череп наемника раскололся с влажным хлопком.

Это была не битва. Это была бойня.

Вся тьма, которую Аскольд годами копил в себе, удерживая на поводке ради спасения близких, сейчас вырвалась наружу, подпитываемая бешеной, неудержимой яростью. Стены штольни стонали от порывов его магии. Черные щупальца теневого огня вырывались из пола, подхватывали наемников и швыряли их на зазубренные камни, ломая ребра и позвоночники.

Элис, прижавшись к полу клетки, затаив дыхание, смотрела на происходящее. Ее сердце колотилось где-то в горле. Она видела, как сражается колдун. В нем не было ни капли жалости. Каждое движение Дракона было смертоносным, быстрым и ювелирно точным. Он продвигался сквозь врагов с ужасающей грацией хищника, уничтожая их одного за другим.

Оставшиеся трое наемников в панике бросили оружие и рванулись к дальнему выходу из штольни.

– Нееет, – зловеще улыбнулся Аскольд.

Он сжал ладонь в кулак. Теневые плети выскочили из глубоких трещин в полу, обвили ноги беглецов и с сокрушительной силой потащили их назад. Слышались дикие крики, хруст костей и мольбы о пощаде, но Аскольд был глух. Через несколько секунд у подножия клетки не осталось ни одного живого врага, кроме их главаря.

Он стоял на коленях у самого стола, судорожно прижимая к груди украденный бубен и приставляя стилет к горлу пришелицы сквозь прутья клетки.

– Не подходи! – забился в истерике наемник. Его единственный зрячий глаз дико вращался, по щекам тек пот, смешанный с сажей. – Не подходи, Дракон! Я пырну её! Я прирежу девку, слышишь?! Ты не успеешь!

Аскольд остановился в пяти шагах от клетки.

Алое пламя в его глазах медленно угасало, уступая место той самой смертельной, стальной синеве. Он стоял среди изувеченных тел своих врагов, тяжело дыша. Его черная мантия была посечена, на щеке тлела царапина, но лицо оставалось абсолютно неподвижным.

– Ты думаешь, стилет у её горла защитит тебя? – тихо спросил Аскольд. Его голос вибрировал такой леденящей силищей, что наемник невольно задрожал всем телом.

– Назад! – завизжал наемник, еще сильнее придавливая острие к шее Элис. На белой коже девушки выступили капли крови.

Это стало его роковой ошибкой.

Аскольд даже не поднял руки. Он просто взглянул в глаза наемника. Из зрачков легата вырвалась невидимая ментальная волна – чистый, концентрированный ужас, заставивший разум «Серой Гончей» мгновенно рассыпаться в прах.

Наемник застыл. Из его носа и ушей потекла густая темная кровь. Стилет вывалился из обессилевших пальцев и со звоном упал на камни. Наемник тяжело повалился навзничь, глядя в каменный потолок пустыми, стеклянными глазами.

Все было кончено. В штольне установилась тяжелая тишина.

Аскольд медленно подошел к клетке. Он поднял с пола упавший бубен, аккуратно положил его на стол, а затем схватил руками ржавый замок на дверце клетки.

С металлическим скрежетом и треском Аскольд просто разорвал каленый замок пополам, точно тот был сделан из сухого глиняного слепка.

Колдун шагнул внутрь клетки и опустился перед Элис на колени.

Девушка лежала на сырых камнях, тяжело дыша и не сводя с него взгляда. В ее глазах не было страха перед его чудовищной магией. В них было только невероятное облегчение.

Аскольд достал узкий кинжал и точными движениями рассек веревки на ее запястьях и лодыжках.

– Я не напугал тебя, Элис? – прошептал он.

Его голос, только что сеявший смерть, сейчас звучал хрипло, ломко и с той самой затаенной, нежной болью, которую он так долго скрывал от всего мира.

Его большие, горячие ладони обхватили израненные запястья девушки. Аскольд осторожно поднял ее, притягивая к себе. Элис не стала вырываться. Собрав последние силы, она подалась вперед и уткнулась лицом в его широкую грудь, вцепившись пальцами в ткань его посеченной мантии.

Аскольд замкнул кольцо своих рук вокруг ее тонкой фигуры, прижимая девчонку к себе так крепко, словно боясь, что она исчезнет, рассыплется дымом. Он уткнулся подбородком в ее спутанные темные волосы, глубоко вдыхая их запах, и его плечи едва заметно вздрогнули.

– Ты жива, – уткнувшись ей в волосы, прошептал Аскольд. – Глупая девчонка. Зачем ты пошла на этот рынок?

– Овцы, – пробормотала Элис, глотая слезы и чувствуя, как от его тела исходит спасительное тепло. – Агата сказала...

– Забудь про овец, – перебил ее Аскольд, подняв ее лицо за подбородок и заставив посмотреть себе в лицо.

Стальные глаза колдуна сейчас уже горели не мраком, а диким, нерастраченным чувством. Пальцы Аскольда бережно стирали сажу и слезы с ее щек.

– Больше никогда, – произнес он. – Слышишь меня? Никогда не смей рисковать собой. Если бы с тобой что-то произошло, я сжег бы этот чертов город до тла.

Элис смотрела в его строгие черты, и в ее груди окончательно распустилось то горячее чувство, которое вспыхнуло еще в горной хижине. Она накрыла своими пальцами его руку, прижатую к ее щеке.

– Ты вернулся, – тихо прошептала она, и на ее губах появилась слабая, но невероятно теплая улыбка. – Ты обещал – и вернулся. Я знала…

Аскольд замер, на секунду прикрыв глаза. А затем бережно, словно Элис была из стекла, поднял ее на руки.

Он подхватил со стола бубен и шагнул прочь из заброшенной штольни, вынося Элис на морозный воздух под ночное горное небо.

Второй день подходил к концу. До решающей схватки оставались ровно сутки.