Текст книги "Тайна антикварной лавки (СИ)"

Автор книги: Ирис Харди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

​Ответа не было. Элис вздохнула, не спеша разделась, налила в таз воды и с удовольствием смыла с себя всю грязь и копоть. Затем, натянув на себя нижнюю сорочку от украденного платья, рухнула на подушку, мгновенно проваливаясь в глухой, беспробудный сон.

Глава 8

Глава 8

Острый, пронзительный холод средневековой подворотни бил в лицо, но Мила не замечала его, пока бежала без оглядки. Ноги скользили по размокшей, зловонной грязи, подол тёмного пальто безнадежно вымазался, а дыхание сбилось в рваные, тяжелые всхлипы. Она вспомнила картину, увиденную в полутьме погреба. Разбросанные склянки, серая пена на губах скрюченной отравительницы стояли перед глазами.

​Лишь тяжелый кусок свежевыпеченного хлеба, лежавший в ее сумке, давал хоть какую-то надежду на то, что все не так ужасно в этот день.

​«Ну, хоть хлеба захватила, – пытаясь совладать с паникой, пронеслось в голове у девушки, пока она уходила всё глубже в лабиринт переулков. – Перекушу позже, а сейчас нужно срочно найти того странного человека в шляпе. Что-то подсказывает мне, что он может помочь. Он здесь единственный выбивается из этой серости».

​Каменные стены облупленных построек смыкались над головой, перекрывая серое, набухшее снегом небо. Мила сворачивала из одного тёмного тупика в другой, судорожно вглядываясь в редкие силуэты местных жителей. Из-за дикой скачки мыслей – от ядовитого вина и спасительного красного камня на медной чаше, до отчаянных попыток сообразить, как вернуться в свой XXI век – девушка совершенно переключила внимание с реальности на свои внутренние монологи.

​Вся в своих мыслях, Мила совсем не смотрела на дорогу. ​Выскочив из-за очередного поворота возле бревенчатого сарая, она со всего маху влетела в кого-то, кто неторопливо двигался навстречу.

​Удар вышиб из легких воздух. Мила взвизгнула, потеряла равновесие, и оба с оглушительным глухим треском повалились прямо на раскисшую брусчатку. В разные стороны со звоном, дребезгом и стуком посыпались десятки предметов: стеклянные пузырьки, медные коробочки, пучки сухих трав и свертки.

​– Ох! Прошу прощения, я вас не заметила! – машинально, задыхаясь от бега, стала извиняться Мила. Она сидела на коленях прямо в грязи, судорожно расправляя подол.

​Подняв глаза, девушка обомлела.

​Перед ней на мокрых камнях сидел именно тот самый странный незнакомец в широкой шляпе, которого она мельком увидела пару часов назад на окраине. Сейчас, находясь близко от незнакомца, Мила разглядела его кукольно-бледное, бескровное лицо с тонкими, почти эльфийскими чертами. Из-под полей шляпы на плечи спадали яркие, огненно-рыжие локоны.

​Незнакомец не стал кричать или замахиваться, как сделали бы местные мужики. Он испуганно потупил глаза, словно сам был виноват в столкновении, и суетливо, с какой-то невероятной грацией и тишиной в движениях, принялся собирать с земли разлетевшиеся из его кожаной сумки склянки.

​– Давайте я вам помогу, – пролепетала Мила, протягивая руку к хрустальному флакону с густой синей жидкостью.

​Незнакомец вздрогнул. На мгновение он только подальше отодвинулся от нее, будто опасаясь касания, но периодически искоса поглядывал в её сторону. В эти короткие мгновения Мила успела отметить про себя удивительную вещь: у этого загадочного парня глаза были не просто светлыми. Они были чистые, как прозрачное небо: яркие, глубокие, голубые с легким, едва уловимым синим отливом, словно отдающие прохладой. В них не прослеживалось ни капли злобы или агрессии, лишь испуг и тихое, глубокое одиночество.

​Но радоваться удачной встрече Миле пришлось ровно две секунды.

​Над ними двумя внезапно повисла тяжелая тень, перекрывшая скудный дневной свет. Тень эта, казалось, была соткана из самого сумрака. В тот же миг Мила почувствовала что-то неладное: спина покрылась липким потом, а воздух вокруг мгновенно потяжелел.

​Не успела девушка даже охнуть, как чьи-то железные пальцы с неимоверной легкостью схватили ее за шиворот и подняли над землей так легко, будто она была легчайшим птичьим перышком.

​Мила заболтала ногами в воздухе, судорожно хватаясь за чужое запястье.

​– Эта невежа напала на тебя? – голос прозвучал тихо, но от него по коже прошёл мороз. Он казался сухим, опасным, как шипение степной гадюки перед броском.

​Мила физически почувствовала смертельную опасность, исходившую от этого человека. Тот, кто держал ее за шиворот, одним коротким движением руки развернул ее лицом к себе.

​Второй незнакомец был облачен в длинный, тёмный, как смоль, плащ. Капюшон был надвинут на самый лоб, и из-под него в девушку впились два серых глаза. Смотреть в них было физически больно, словно это были не человеческие глаза, а острие заточенных копий или стальные стрелы, готовые насквозь пробить череп. Это было то же бледное лицо, тот же тонкий хищный нос, те же рыжие волосы, но энергетика отличалась кардинально: если первый казался тихой тенью, то этот выдыхал концентрированную угрозу.

​– Н-нет, Дракон. Отпусти ее. Она просто споткнулась и упала, – негромко, слегка заикаясь, проговорил первый незнакомец с голубыми глазами, продолжая собирать флаконы с земли и не поднимая головы.

​Тот, кого назвали Драконом, язвительно усмехнулся, скривив тонкие бледные губы. Сверля Милу ледяным взором, он чуть приподнял ее еще выше:

​– Ты хоть понимаешь, мышь, что нельзя так просто споткнуться и упасть на одного из нас? Это возымеет свои последствия.

​– Я ненарочно! – дрожа от парализующего страха и ощущая, как воротник пальто сдавливает горло, прошептала Мила.

​Дракон не ответил, переводя стальной взор на сидевшего в грязи юношу:

​– Ты в порядке, брат?

​– Да. Все цело, – тихо отозвался рыжеволосый.

​– Тебе повезло, девка, что на Тени нет царапин. Иначе наказание твоё было бы гораздо страшнее, – прошипел Дракон, приблизив свое лицо к Миле так близко, что она ощутила морозное дыхание.

​«Тень и Дракон. Надо запомнить их имена», – отчаянно пронеслась мысль в голове у Милы, пока рассудок пытался ухватиться за любую деталь. Близнецы! Рыжие, бледные, но такие разные.

​Дракон с пренебрежением опустил её на землю. Точнее, просто разжал пальцы, заставив Милу неловко шлепнуться ногами в грязь. Прежде чем она успела сделать хотя бы шаг назад или попытаться удрать, мужчина поднял правую руку и коротко щёлкнул пальцем.

​Звук этого щелчка отозвался металлическим лязгом.

​В воздухе вспыхнула синеватая искра, и в ту же секунду на запястьях Милы из ниоткуда возникли тяжелые, холодные оковы. Толстые кандалы, соединенные цепью, намертво замкнулись на её руках, больно сдавив кожу.

​– Что?! Но я же ничего не сделала! – панически закричала Мила, тряся скованными руками и с ужасом глядя на темный металл.

​– Молчать! – рявкнул Дракон так, что эхо прокатилось по стенам переулка, а Мила пригнулась от ужаса. – Свое невежество тебе придется отработать. Тень, ты говорил на днях, что тебе нужна помощь в башне, чтобы мыть посуду да переставлять фолианты. Вот твоя помощь.

​Тень виновато опустил глаза в пол, аккуратно застегнул свою сумку, поднялся на ноги и, взяв в руку свисающий край цепи от кандалов Милы, слегка потянул её за собой. Дракон шагал впереди, расчищая путь своим леденящим видом. Братья зашагали в сторону возвышавшегося над крышами города мрачного каменного замка.

​Мила, спотыкаясь и звеня цепями, вынуждена была следовать за ними, судорожно прижимая локтями к бокам свою сумку со спасительной артефактной чашей.

​Шедший рядом Тень скользнул по ней беглым взглядом.

​– Она кажется мне знакомой, – тихо, словно шелест сухих осенних листьев прозвучал голос Тени.

​Дракон услышал его голос, но ничего не ответил. Лишь капюшон его тёмного плаща чуть качнулся в такт шагам, пока они приближались к подножию замковых ворот.

*

Серые, объятые инеем стены замка вырастали из туманной дымки подобно клыкам ископаемого чудовища. Чем ближе Мила, Дракон и Тень подходили к подножию замкового холма, тем тяжелее становился сам воздух: он пропитывался запахом влажного камня, старой сосны и въедливым, гнетущим холодом.

​Величественная цитадель казалась вымершей. Над массивными зубчатыми стенами не развевались флаги, в узких бойницах не теплился огонь, а глубокий ров у подножия покрылся мутной, затянутой ряской и тонкой коркой льда водой. Каменная кладка, потемневшая от вековой сырости, была покрыта глубокими трещинами, из которых выбивался чахлый, высохший мох. Это место не защищало. Оно подавляло. Каждый шаг по подъемному мосту отзывался в ушах Милы глухим, похожим на стон эхом, а тяжелая цепь её кандалов звякала в такт шагам, нанося удары по и без того расшатанным нервам.

​Тень шел чуть впереди, бережно придерживая край цепи. Его походка оставалась бесшумной, а поля широкой шляпы скрывали выражение лица, но Мила чувствовала: парню в этой мрачной громаде было ничуть не комфортнее, чем ей самой. Зато Дракон шел впереди уверенно и размашисто. Черный плащ развевался за его спиной, словно крылья гигантской летучей мыши, а от фигуры веяло той самой леденящей властью, перед которой расступались даже тени.

​Они прошли через массивные ворота, окованные полосами ржавого железа. Внутренний двор замка встретил их мертвой тишиной. Ни звука голосов, ни конского ржания, лишь холодный ветер завывал в арках, гоняя по вымощенному булыжником двору сухие листья и мелкий сор. Пространство казалось застывшим во времени, отчужденным и безжизненным.

​Едва они ступили под своды замка, как из тени массивной каменной колонны вынырнул стражник. Его доспехи были потемневшими, неначищенными, а на плечах небрежно висел поношенный серый плащ. В руках он сжимал тяжелую алебарду, но вид у него был дерганый и испуганный.

​Стражник отвесил глубокий поклон Дракону, стараясь не встречаться с ним взглядом:

​– С возвращением, милорд. Герцог приказал передать, как только вы ступите в замок, он ждет вас в своих покоях. Дело не терпит отлагательств.

​Дракон остановился. На мгновение повисла тяжелая пауза. Серые, колючие глаза старшего брата накрыла едва заметная тень раздражения, но он лишь скупо кивнул:

​– Пусть подождет ещё пять минут. Я буду.

​Затем Дракон развернулся к брату и Миле. Его стальной взгляд скользнул по прикованной девушке, задержавшись на её бледном, вымазанном сажей лице, после чего он бросил брату:

​– Забирай девку и поднимайся в башню. И сделай так, чтобы она не разнесла тебе там половину склянок. Если сбежит – отвечать будешь лично.

​Тень ничего не ответил, лишь тихо натянул шляпу глубже и легко потянул цепь, увлекая Милу к узкой винтовой лестнице, уходившей круто вверх, в самую высокую северную башню замка. Дракон же, не оборачиваясь, направился по широкому коридору в сторону герцогских покоев, исчезая в полумраке готических арок.

​Подъем по узкой каменной лестнице казался бесконечным. Ступени были крутыми, вытертыми до гладкости тысячами ног, а стены из дикого камня сочились ледяной влагой. В узких бойницах то и дело свистел морозный ветер, выбивая из Милы остатки тепла. Руки, скованные тяжелым железом, затекли и болели, но девушка упорно шагала наверх, стараясь не отставать от своего тихого спутника.

​Наконец, винтовой подъем закончился перед массивной дверью из черного дуба, обитой медными бляхами, позеленевшими от времени. Тень достал из-за пояса длинный замысловатый ключ, вставил его в скважину и повернул. Замок отозвался мягким, сочным щелчком.

​Створка бесшумно распахнулась, и Мила замерла на пороге.

​Помещение северной башни абсолютно не походило на мрачные и холодные коридоры замка. Это была большая круглая комната с высоким купольным потолком, полностью отведенная под алхимическую лабораторию и мастерскую.

На стенах висели полки, ломившиеся от пухлых фолиантов в кожаных переплетах, свистков пергамента и сотни стеклянных сосудов самых невероятных форм – от пузатых реторт и длинных колб до изящных мерных мензурок.

​В воздухе витал сложный, ни на что не похожий аромат: смесь сушеных луговых трав, воска, жженого сахара и легкого металлического оттенка. В центре комнаты стоял массивный стол из осины, заваленный чертежами, перегонными кубами и жаровнями, на которых мерцали тихие, цветные огоньки пламени – синие, зелёные и золотистые, горевшие явно без всяких дров. У огромного стрельчатого окна, выходившего на туманные окраины города, стоял высокий мольберт, накрытый плотной темной тканью.

​Тень опустил свою тяжелую сумку на подставку у входа, затем повернулся к Миле. Его движения были плавными, неспешными. Он поднял руку, коротко коснулся замка на ее кандалах, и тяжелые оковы с тихим металлическим звоном сами собой соскользнули с ее запястий, упав на толстый ковер.

​Мила судорожно потерла покрасневшие, израненные руки, с подозрением и изумлением уставившись на хозяина башни.

​– Спасибо, – пролепетала она, всё еще оглядываясь по сторонам. – Но что вы со мной собираетесь делать?

​Тень молча снял свою широкую шляпу и положил её на краешек стола. Без шляпы он казался совсем юным и невероятно хрупким. Огненно-рыжие волосы непослушными вихрами рассыпались по плечам, а чистые голубые глаза с легким синим отливом посмотрели на Милу без малейшей угрозы. В них читалась лишь тихая грусть и безграничная усталость.

​– Не бойся, – его голос прозвучал тихо, словно шелест ветра в ветвях деревьев. – Дракон пугает людей. Это его суть. Он воин. Но здесь тебе ничего не грозит. Мне просто нужен кто-то, кто поможет навести порядок на нижних полках и протереть пыль с фолиантов. Если будешь помогать, я дам тебе еды и теплое место у огня.

​Мила взглянула на парня, потом на стопки книг, на мерцающие огоньки алхимических горелок и на свою сумку, в которой покоилась медная чаша. Паника постепенно уступала место острому, исследовательскому любопытству. Она оказалась в самом сердце тайн этого странного замка – в лаборатории загадочного колдуна, о котором шептался весь город. И, кажется, именно отсюда мог вести путь домой.

Глава 9

Глава 9

В центре зала, в глубоком резном кресле, восседал мужчина. На первый взгляд – вполне моложавый, невероятно худой, даже костлявый человек в дорогом, строгого кроя черном бархатном костюме. Его голова была до зеркального блеска лысой, а черты лица казались почти изящными. Но это была лишь внешняя оболочка.

Внезапно подхваченный приступом кашля мужчина устало опустил согнутые руки на подлокотники. И в ту же секунду прямо из потолка, сквозь густую тьму, на него обрушился тонкий, ярко-зеленый луч магического света. Он медленно скользнул от самой макушки лысой головы до носков модных туфель.

И за одно мгновение иллюзия рассыпалась.

Моложавый щеголь исчез. На его месте в кресле остался сидеть полуразложившийся, страшный старик с провалившимися щеками, сморщенной, точно старый пергамент, желто-серой кожей и редкими, гнилыми зубами. Его глаза блестели мутным, нечеловеческим светом из глубоких темных глазниц.

Сейчас Герцог находился в своем древнем и ужасающем виде – истинном облике умирающего колдуна, не спрятанном за фальшивой магической личиной. Закашлявшись, он провел костлявой рукой по обтянутому сухой кожей подбородку и погрузился в мрачное молчание. Герцог ждал Дракона на аудиенцию.

*

Тяжелый, плотный полумрак тронного зала герцогского замка казался почти осязаемым, словно застывший от холода студень. Здешний воздух был насквозь пропитан въедливым духом тлена, старого воска, прогоревшего елея и еще чего-то сладковато-тошнотворного, напоминающего запах разрытого могильного склепа. Единственным источником света служили несколько изъеденных огнем сальных свечей, расставленных в тяжелых, покрытых зеленым ядовитым налетом бронзовых канделябрах. Их слабые, трепещущие язычки пламени беспомощно бились против всепоглощающей тьмы, отбрасывая на высокие, выложенные нетесаным камнем стены длинные, искаженные тени.

В этом мрачном, лишенном жизни пространстве было сложно разобрать, кому именно принадлежали две тёмные, огромные фигуры, тени от которых отображались на каменных сводах. Одна из них – неподвижная, согнутая, восседающая в глубоком резном кресле, точно древнее изваяние. Вторая – высокая, статная, стоявшая неподалеку с застывшей грацией хищного зверя, готового к мгновенному броску.

Тишину заледеневшего зала, нарушаемую лишь сухим треском догорающего воска, разорвал звук. Раздался сухой, скрипучий голос, больше похожий на шорох сухой бересты или трение костей:

– Я позвал тебя, Дракон, чтоб добавить некоторые условия в наш договор.

Слова эти, вылетевшие из глубины резного кресла, прозвучали с легким, дребезжащим свистом, выдававшим глубокую, почти иссушающую немощь говорящего.

В ответ из полумрака донесся тихий мужской голос. Он не был громким, но в его глубоком тоне прозвучала такая разрушительная сила и леденящая уверенность, что подсвечники на стенах, казалось, едва заметно зазвенели. В каждом слове отчетливо чувствовался холодный, тяжелый металл:

– А не кажется ли тебе, Герцог, что слишком много ты хочешь за свою услугу?

Мужчина в плаще чуть повернул голову. Из-под глубокого капюшона на мгновение вспыхнули ледяные, серые, точно отполированная сталь клинка, глаза. Они смотрели не мигая, пронзая тьму с угрожающей, гипнотической ясностью. Высокий, бледный, с рельефными, будто выточенными из белого мрамора чертами лица Дракон возвышался над залом подобно исполину. Из-под края его капюшона на плечо выбилась прядь огненно-рыжих, точно пылающая медь, волос. Единственное яркое пятно в этой обители праха.

Тень в кресле слегка шевельнулась. Из темноты донеслось сухое кашляющее посмеивание:

– Когда ты притащил сюда своего ослабевшего и ослепшего брата, ты не считал, что я многое беру с тебя за то, чтобы вернуть ему зрение и жизненные силы. Забыл, в каком состоянии он был?

Дракон не шелохнулся. Лишь губы его сжались в бескровную, узкую полоску, а серые глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

– Ты же знаешь, что брат ослеп, оплакивая нашу погибшую сестру, – с глубоким, затаенным укором возразил тихий голос. В нем на миг промелькнула человеческая боль, но тут же затянулась снежным панцирем.

Дракон медленно переступил с ноги на ногу. Тяжелая ткань его плаща зашуршала по мокрым плитам пола, точно чешуя гигантского змея.

– Это твое условие? – процедил он сквозь зубы. – Ты хочешь знать?

– Скажем так, это одно из условий нашего нового соглашения, – с едва уловимым издевательским оттенком проскрипел хозяин замка.

Дракон замолчал. На несколько долгих мгновений в зале установилась такая плотная, давящая тишина, что было слышно, как за окнами, в туманной бездне, ревет морозный ветер, обдувая зубцы северной башни.

– Хорошо, – вздохнул Дракон, и мрачно продолжил. – Когда я возвращался из многолетнего похода за край земного предела, я думал лишь об одном. О том, как обрадую свой орден великой победой, как обниму своих близких. Брата, маленькую сестру и невесту. Только мысль о них держала меня на ногах в самых кровавых боях, не давала разуму угаснуть среди трупов и пепла. Но когда, наконец, ступил на земли родного города, я нашел там лишь обугленные стены и реки застывшей крови.

Дракон сделал шаг вперед, выходя из тени колонны. Свечной свет выхватил его бледное, искаженное судорогой гнева лицо.

– Орден не уберег ни мою сестру, ни мою невесту! – продолжал он, и металл в его голосе стал звенящим и опасным. – Великие маги, хваставшиеся своей неприступной силой, просто сбежали или заперлись в цитадели, пока чернь и иноверцы творили бесчинства! Сестра исчезла без следа, вероятно, погибла в первые же часы кровавой резни, а невесту – мою светлую девочку сожгли вместе с другими несчастными женщинами, запертыми в главном храме. А мой брат, оставшись один среди этого ада, превратился в практически покалеченный, живой труп. Он ослеп от непрерывных слез, оплакивая смерть нашей любимой сестры, выжег свои глаза собственной безудержной скорбью и магией!

– И поэтому ты сжег весь город вместе с выжившими членами своего ордена? – уточняюще, с сытым любопытством проскрипел Герцог.

– Они спрятались в подземельях и остались живы! – голос Дракона зазвенел, точно ударившийся о камень тяжелый стальной меч. По стенам зала прошла едва заметная вибрация, от которой пламя свечей на мгновение окрасилось в тревожный алый цвет. – Они спасали свои шкуры и не уберегли самых дорогих мне людей! Я не сжигал их намеренно. Я просто не смог контролировать вырвавшуюся из берегов магическую силу! Первобытный пламень Дракона выжег все вокруг! Глава ордена перед самой смертью соврал мне. Он ползал у моих ног и скулил, будто сестра не умерла, будто он успел применить древнее заклинание сдвига и закинул нашу маленькую девочку куда-то далеко в будущее, спасая ее от неминуемой смерти. Но эта жалкая ложь его не спасла! Он сгорел дотла, как и все остальные твари, предавшие мой дом. А дальше... дальше ты сам всё знаешь.

– Да-а-а, – удовлетворенно проскрипел голос Герцога из темноты. – Знаю. Ты привез своего полумертвого, слепого брата сюда, ко мне в замок, и просил меня вернуть ему жизненные силы, очистить разум и возвратить зрение. Ты потерял слишком много собственной сущности, выжигая свой орден дотла, и был не в состоянии вылечить его самостоятельно.

– Я знал, что ты могущественный колдун черного круга, обладающий древними секретами крови, и сможешь сделать это, – холодно чеканил слова Дракон. – Но мне кажется, что написав для тебя ту дивную, заговорённую картину, при помощи которой ты теперь можешь собрать рассеянные по векам артефакты для ритуала истинного бессмертия, мы с тобой полностью рассчитались! Тень отдал тебе часть своей души, вложив ее в холст! Наш долг уплачен сполна!

В полумраке кресла возникло некое движение. Высокая, усохшая фигура Герцога подалась вперед, и при свете нагара свечей мелькнули тонкие, длинные пальцы с пожелтевшими, похожими на птичьи когти ногтями.

– Не спеши, Дракон. Не руби с плеча, – мягко, почти ласково прошипел старик. – А что, если я скажу тебе прямо сейчас, что твоя сестра и вправду жива? Что ложь главы твоих магов была вовсе не ложью? Что вы двое можете снова воссоединить свою семью? Правда, невесту ты не вернешь. Даже я не могу воскресить из пепла, который уже давно развеян ветрами.

*

Дракон замер. Воздух вокруг него буквально заколебался от хлынувшей изнутри волны магического напряжения. Свечи мгновенно вспыхнули ярким, синеватым огнем.

– Ты хочешь обхитрить меня, Герцог! – прошипел Дракон, оскалившись и сделав быстрый, хищный шаг к креслу. – Нашей сестры нет в живых уже много лет! А если бы она каким-то чудом и была жива, ты бы никогда, слышишь, никогда не сказал мне об этом по доброй воле! Ведь воссоединившись с ней, наша семейная кровная магия утроится! Наш род станет неизмеримо сильнее тебя, и мы сотрем тебя в порошок!

– Эх, Дракон, Дракон, – проскулил Герцог, тяжело и прерывисто дыша. – Я стар. Старый, выпитый временем и болезнями колдун. Может, мне просто нужна достойная смена? Наследник, которым я за свою долгую, проклятую жизнь так и не обзавелся?

– Смена?! – Дракон вдруг внезапно и громко рассмеялся. Этот смех прозвучал сухо, раскатисто и безжалостно, словно хруст ломающихся костей. – Смена?! Тогда зачем тебе ритуал вечной жизни? Зачем тебе бессмертие, если ты вдруг всерьез думаешь о какой-то смене?!

– Ты хитер и ядовит, как древний змей, – недовольно проворчал Герцог, ужимаясь в кресле под ледяным взором мага. – Ладно! Скажу тебе как есть, без тумана. Я действительно знаю кое-что верное о твоей сестре. Но эта информация дорого стоит.

– Что ты хочешь за нее? – без лишних слов, прямо спросил Дракон, скрестив руки на груди.

– Доставь мне последних из оставшихся чужаков с их магическими предметами прямо сюда, в этот зал, – проскрипел хозяин замка, и в его голосе прорезалась алчная, отчаянная жажда. – Их двое. Две девчонки, явившиеся из иной эпохи. Я устал плести сети. Хватит и того, что я потратил остатки сил и заманил их в наш город через картину, которую нарисовал твой брат! Приведи их ко мне вместе с артефактами!

Дракон наклонился над креслом. Его бледное лицо оказалось в нескольких сантиметрах от тёмной фигуры Герцога.

– Если ты обманешь меня хотя бы в едином слове, – угрожающе, тихим и пронизывающим до самого мозга костей шепотом произнес Дракон, – ты будешь гореть точно так же, как горел мой проклятый орден! До костей, до последней капли души! Будь в этом уверен!

Дракон развернулся, и его плащ взвился черным крылом. Он уже направлялся к выходу из тронного зала, когда сухой, дребезжащий голос Герцога догнал его в спину:

– Так говоришь, твоя невеста сгорела на костре? – голос старика прозвучал с явной, ядовитой насмешкой. – Поэтому ты только что спас эту девчонку от огня на площади? Расчувствовался? Вспомнил былую любовь?

Дракон резко остановился. Не оборачиваясь, он чуть повернул голову, так что тусклый свет от свечей зацепил его суровый профиль:

– Нет, – резко, точно отрубил, осек его маг. – Ты ведь прекрасно знаешь правила древних ритуалов, Герцог. Знаешь, что эти «людишки», как ты их пренебрежительно называешь, должны добровольно, без принуждения отдавать тебе свои артефакты. А если бы эту девку сожгли фанатики на площади, ритуал мог бы навсегда сорваться! Ведь она наверняка пришелица из будущего, ее смерть здесь разрушила бы нити вероятностей!

– Ты в этом абсолютно уверен? – Герцог в кресле заметно напрягся, его сухой голос потерял прежнюю язвительность. – Есть доказательства ее происхождения?

– Доказательства будут, – ровно ответил Дракон. – Но ты так и не сказал, какие артефакты они перенесли через картину.

– Нет, Дракон. Об этом я тебе не скажу. Договор – договором, но ты слишком опасен для меня. И такие знания тебя сделают еще опаснее.

Шаги Дракона возобновились, затихая в глубине длинного каменного коридора, пока тяжелая дверь с гулким стуком не закрылась, отрезая зал от внешнего мира.

Оставшись в абсолютном одиночестве, хозяин замка тяжело, с хрипом вздохнул.

– Что-то неладно с этой спасенной девчонкой, – тихо простонал Герцог, обращаясь к пустым стенам. – Ох, что-то очень неладно. Надо поразмышлять над этим на досуге.

Он вдруг коротко, сухо засмеялся неприятным, скрипучим и присвистывающим смехом, от которого по углам зала метнулись испуганные летучие мыши.

– Эх, Дракон, Дракон! Знал бы ты, наивный гордец, что самое лучшее место, чтобы что-то надежно спрятать – это держать его на самом виду, прямо перед чужими глазами! Сестру они уже столько лет оплакивают! Ха-ха-ха-ха!

Герцог рассмеялся еще громче, но смех моментально перешел в надрывный, сухой кашель, сотрясший все его тело.