Текст книги "Тайна антикварной лавки (СИ)"

Автор книги: Ирис Харди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6

Глава 6

Острая ноющая боль в боку, пропитавшая подол платья ледяная грязь и подступающий озноб требовали немедленных действий. Элис стояла в темном, вонючем переулке, судорожно сжимая в руках потертый деревянный обод бубна. Рассудок отчаянно бунтовал, пытаясь списать происходящее на галлюциногенный бред, но колотушка замерзшего сердца и стук зубов возвращали её в суровую реальность.

​«Так, – приказала себе девушка, смыкая пальцы на кожаной мембране. -Прострация -это верный путь на тот свет. Если я хочу понять, как вернуться назад, мне нужна информация. А чтобы получить информацию, нужно затеряться там, где шумят, пьют и не задают лишних вопросов».

​Гул и разноголосые пьяные выкрики из таверны, заметить которую она успела еще на площади, казались единственной соломинкой. Натянув капюшон грубой шерстяной рубахи как можно ниже, чтобы скрыть лицо, Элис двинулась на звук.

​Тяжелая деревянная дверь таверны была покрыта жирной сажей и царапинами. Элис толкнула её и сделала шаг внутрь. Волна густого, тяжелого тепла мгновенно ударила в лицо. В помещении стоял невообразимый чад: воняло дешёвым элем, прогорклым салом, жареным луком и давненько не мытыми телами. За дубовыми столами, заставленными глиняными кружками и заваленными обглоданными костями, сидела пестрая толпа – от подгулявших ремесленников до угрюмых наемников в кожаных стеганых куртках.

​Едва Элис ступила на заплывший жиром деревянный пол, звук её шагов привлек внимание дюжего вышибалы с перебитым носом. Его хмурый взгляд скользнул по её грязной одежде и замер на бубне, который она судорожно прижимала к боку.

​-Опа! Глянь-ка, паршивка явилась! – заржал вышибала, перекрывая гул зала. – Эй, трактирщик! Твоя новая плясунья притащилась!

​За стойкой подскочил коренастый усач в засаленном переднике. Он окинул Элис критическим взглядом и сплюнул под ноги:

​– Чего встала, как истукан?! Нам веселости не хватает! Народу полно, ноги в руки – и на середину! Отпляшешь как надо – дам пайку хлеба и корку сыра. А будешь стоять истуканом – вышвырну на мороз!

​Толпа за столами поддержала идею одобрительным гулом и ударами кружек по столам. Элис замерла. Внутри всё закипело от возмущения: «Да как они смеют?!» Но взгляд на вышибалу, поглаживавшего тяжелый дубовый дрын, быстро остудил пыл.

​«Ладно, – подумала она, судорожно сглатывая слюну. – Сыграем по их правилам. Отпляшу, раздобуду еду и выскочу обратно».

​Девушка медленно шагнула в центр зала. Десятки пьяных, сальных глаз уставились на нее. Пространство вокруг нее сжалось до размеров небольшого пятачка между столами. Элис глубоко вдохнула спертый воздух, подняла бубен и со всей силы ударила по кремовой коже артефакта.

​БУМ!

​Звук не был похож на обычный звон бубна. Он прозвучал на удивление глухо, низко, словно где-то в недрах земли лопнула исполинская струна.

​От мембраны во все стороны прямо в воздухе разошлась видимая глазу прозрачная рябь – дрожащие, маслянистые волны, искривляющие пространство. Звуковой импульс прокатился по таверне. Всякий, кого касалась эта вибрирующая волна, мгновенно застывал: трактирщик замер с поднятой кружкой, из которой перестала течь струя эля; вышибала застыл с открытым в крике ртом; наемник у стены замер, так и не донеся к губам кусок мяса.

​Таверна погрузилась в абсолютно неестественную, мертвую тишину. Время словно остановилось.

​Элис стояла посреди этого музея застывших фигур, тяжело дыша и ошарашенно глядя на бубен.

​«Ах ты ж! – пронеслась в голове дикая мысль. – Это не просто деревяшка. Он реально работает!»

​Оцепенение длилось не больше минуты, но этого хватило. Взор Элис упал на ближайший стол, где восседал богатый торговец в бархатном кафтане. На его поясе висел пухлый, туго набитый кожаный кошель, из прорези которого заманчиво поблескивали тяжелые золотые монеты.

​Не раздумывая ни мгновения, Элис метнулась к купцу, ловким движением сорвала кошелек с пояса и сунула его в глубокий карман своего шерстяного платья.

​И в тот же миг действие волны выдохлось. Пространство со щелчком вернулось в норму. Трактирщик долил эль, вышибала докричал свою фразу, а торговец ощутил непривычную легкость на поясе и спохватился, схватившись за пустую петлю.

​– Кошелек! Мое золото! – взвыл купец, указывая пальцем на разворачивающуюся к выходу девушку.

​– Ведьма! Исчадие ада! Хватай ее! – заревела прозревшая толпа.

​Пьяный гул сменился разъяренным рокотом. Таверна пришла в движение, полетели перевернутые скамьи. Элис не стала ждать продолжения: подхватив подол, она выскочила за дверь, впечатав створку в лицо подбежавшего вышибалы, и рванула по темным переулкам прочь.

*

​Пробежав несколько кварталов и убедившись, что погони нет, Элис заскочила в неприметную подворотню, чтобы перевести дух. Сердце колотилось в самом горле. Засунув руку в карман, она нащупала не только украденный кошель с монетами, но и гладкий, знакомый корпус своего смартфона.

​Она выудила телефон. Экран вспыхнул. Новая батарея, заряженная перед выходом на корпоратив, всё ещё держала заряд под сто процентов. Сети, естественно, не было, значок индикатора упрямо показывал крестик.

​«Надо воспользоваться ситуацией, какая мерзкая она бы не была! – в груди Элис вспыхнул азарт отчаявшегося журналиста. – Сети нет, зато камера работает! Сделаю фотки этой дичи, а когда вернусь назад – такую статейку запилю! Бомбическую! Мне же никто не поверит без доказательств!»

​Сжав телефон в одной руке, а бубен в другой, Элис осторожно вышла из укрытия и направилась обратно к центральной площади. Ей нужен был масштабный кадр: древняя мостовая, готические фасады, факелы и толпа. ​Выбрав удобный ракурс возле массивной каменной арки, Элис подняла смартфон, целясь в гущу городской жизни. Палец нервно дернулся.

​Вспышка! Яркий, ослепительно-белый сноп света на мгновение прорезал вечерние сумерки средневекового города, выхватив из тьмы лица десятков людей.

​– Черт! – прошипела Элис. – Надеюсь, никто не обратит внимание на вспышку.

​От неожиданности и нервного напряжения её палец панически смахнул настройки камеры и одновременно задел иконку медиаплеера на рабочем столе смартфона. В следующую секунду из мощного стереодинамика на всю площадь загремел на полную громкость гитарный рифф, сменившийся оглушительным голосом:

​«У шамана три руки-и-и! И крыло из-за плеча-а-а!»

​Находившиеся на площади люди – торговцы, стражники, нищие – одновременно замерли. Музыка орала над древним городом, точно глас апокалипсиса. Десятки голов резко обернулись в сторону Элис. В глазах горожан читался первобытный, дикий ужас, мгновенно переросший в слепую ярость.

​– Ведьма! – взвыл кто-то в толпе. – Ведьма вернулась!

​– Бесовское семя! Держи ее! Забей суку!

​Толпа двинулась на нее единым морем. Судорожно пытаясь тыкать пальцем в замерзший экран, чтобы выключить орущий телефон, Элис попыталась снова поднять бубен, собираясь выбить спасительную звуковую волну.

​Но она не успела. ​Чья-то тяжелая рука в железной перчатке вырвала артефакт из её пальцев. В ту же секунду острая боль пронзила голову – грубые пальцы мертвой хваткой вцепились в её волосы, запрокидывая голову назад.

​Краем глаза Элис успела заметить багровое сукно плаща и стальные наплечники городского стражника.

​– Попалась, дьявольская тварь! – прорычал над ухом голос.

​Затем последовал страшный, тупой удар чем-то тяжелым в затылок. В глазах вспыхнул сноп искр, мир разлетелся на куски и поглотился непроглядной, звенящей темнотой.

​«Какой ужасный сон... – плыла в липком небытии мысль. – Боже, ну и бредятина приснилась. Бубен, таверна, стражники... Надо вставать, а то на работу опоздаю...»

​Элис попыталась повернуться на бок, но резкая, парализующая боль во всем теле приземлила ее обратно. Каждая мышца ныла, затылок разрывался от пульсации, а запястья и лодыжки жгло немилосердным холодом.

​С трудом разомкнув опухшие веки, девушка увидела перед собой самый кошмарный вариант своей жизни, который только могла предположить её богатая фантазия.

​Она находилась на эшафоте в центре площади. Ноги и руки были намертво прикованы толстыми железными цепями к массивному деревянному столбу. Вокруг нее, словно персонажи низкобюджетного хоррора, суетились хмурые молчаливые люди в грязных балахонах. Они таскали охапки сухих и сырых веток, слоями укладывая их вокруг ног Элис.

​Святой костер инквизиции. Как в старых учебниках истории и мрачных романах.

​Сказать, что Элис была в ужасе – значит не сказать абсолютно ничего. Паника сковала легкие ледяным панцирем, не давая даже выдохнуть.

​Рядом с будущим костром, на небольшом деревянном помосте, суетился толи священник, толи монах в темной сутане с тяжелым медным крестом на груди. На импровизированном столике около него, рядом с фолиантом и чашей со святой водой, лежал её шаманский бубен.

​Увидев, что прикованная девушка открыла глаза и зашевелилась, плотная толпа, обступившая эшафот со всех сторон, оглушительно зашумела, загалдела и подалась вперед.

​– Проснулась, суккуба!

​– На костер её! Гори в аду!

​В Элис полетели комья замёрзшей грязи, гнилая репа и мелкие камни. Один из комьев больно ударил её в щеку, оставив грязный подтек.

​Священник величественно поднял руку в широком рукаве. Толпа моментально притихла, впитывая каждое движение клирика. Повернувшись к прикованной девушке, он набрал в грудь воздуха и громко, отчётливо проговорил на всю площадь:

​– Признаешь ли ты, ведьма, что служишь дьяволу? Признаешь ли, что чародейством своим губишь урожай и насылаешь мор на богобоязненный народ?! Признайся перед лицом Господа, и очищающий огонь освободит твою грешную душу! Иначе гореть тебе вечность в огне адском!

​Элис смотрела на его фанатичное, упивающееся собственной властью лицо. Горло сдавило сухими спазмами. Понимая, что это самые последние минуты ее жизни, что никакой ОМОН, полиция или спасатели сюда не приедут, и помощи ждать абсолютно не оттуда, внутри девушки вместо смирения вспыхнула дикая, отчаянная злость.

​Она собрала последние силы, выпрямила спину насколько позволяли цепи и закричала прямо в лицо священнику:

​– Мерзкий опарыш! Гореть тебе в аду! Я за тобой приду скоро, слышишь?! Каждую ночь сниться буду!

​Священник мгновенно изменился в лице: благочестивая маска слетела, уступив место перекошенной от ярости роже. Не говоря больше ни слова, он резко махнул рукой и крикнул в толпу:

​– Поджигайте!

​Из первых рядов тут же подбежал какой-то покрытый язвами, ободранный убогий с безумными глазами. Он ткнул горящим факелом прямо в нижние ветки, сложенные вокруг ног девушки.

​Влажные, отсыревшие от снега ветки загорались неохотно, с треском и шипением, но почти сразу из кучи повалил густой, едкий, мерзкий дым, пропахший смолой и гнилью.

*

​Элис сипло закашлялась, слезы застлали глаза. Она отвернула голову от поднимающегося столба дыма и неожиданно столкнулась взглядом с колючим, абсолютно спокойным взором стальных глаз.

​Чуть в стороне от беснующейся толпы стоял мужчина в длинном черном плаще. Он, похоже, с искренним, холодным удовольствием наблюдал за разворачивающимся действом. Из-под низко надвинутого на самый лоб капюшона четко вырисовывался его тонкий, выточенный нос, похожий на клюв хищной птицы, и длинная, выбивавшаяся на плечо прядь ярко-рыжих волос. Лицо его выделялось болезненной, мертвенной бледностью по сравнению с обветренными лицами горожан.

​«О, боги! – прошибло Элис сквозь кашель. – Он же похож на хозяина той лавки! Такой же бледный, такие же черты... Кем он ему приходится? Братом? Сыном? Он явно неспроста здесь стоит!»

​Между тем становилось невыносимо жарко и душно. Языки пламени наконец взялись за сухую бересту, огонь с веселым треском подбирался всё ближе к её ногам. Шерсть платья начала дымиться. Мыслей в голове уже не осталось -дикий, животный ужас полностью парализовал сознание.

​И в тот самый момент, когда отчаянье Элис дошло до своего абсолютного предела, рыжеволосый незнакомец в черном плаще непринужденно поднял руку и звонко щёлкнул пальцами.

​Звук этого щелчка будто разорвал небо.

​В ту же секунду из туч на город обрушился небывалой силы проливной ливень. Стена воды рухнула с небес мгновенно. Костер под ногами Элис зашипел, захлебнулся и стал стремительно гаснуть, испуская густые клубы пара. Ледяные струи пробивали девушку насквозь, вымачивая одежду за секунды.

​Из адской жары Элис моментально бросило в дикий, колотящий озноб.

​Сквозь редеющий дым она увидела, как незнакомец с рыжей прядью неторопливо подошел к эшафоту, приблизился к священнику и извлек из-под плаща толстый, тяжело звякнувший кожаный кошель. Не сказав ни слова, рыжий сунул его в руки опешившего клирика.

​Священник взвесил кошель на ладони, моментально прижал его к груди и, откашлявшись, крикнул в толпу, съёжившуюся и мокнущую под внезапным штормом:

​– Чудо! Промысел Божий! Казнь не совершилась! По закону предков девица свободна!

​Рыжий незнакомец ещё раз спокойно щёлкнул пальцами.

​Ливень прекратился так же моментально, как и начался. Тучи разом расступились. И в ту же секунду тяжелые железные оковы сами собой со звоном раскрылись и упали к ногам Элис.

​Затем незнакомец подошел к столику, беззаботно взял шаманский бубен и легким, небрежным движением бросил его прямо в девушку.

​Тяжелый деревянный обод ударился о колено. И от этого касания по пространству вновь прошла прозрачная волна визуальной ряби.

​Время замерло во второй раз. Застыл священник с зажатым кошелем, замерли горожане в тех самых позах, в которых стояли, укрываясь от дождя.

​Незнакомец безразличным, ледяным взглядом скользнул по фигуре Элис. Убедившись, что девушка жива и пришла в себя, он развернулся и быстрым, скользящим шагом двинулся прочь с площади. Звуковая волна бубна на него не действовала абсолютно – он передвигался легко и свободно.

​С трудом придя в осознанное состояние, Элис выпуталась из намокших веток и выскочила из остатков костра. Зубы выбивали бешеную дробь от холода, но злость оказалась сильнее.

​Подскочив к застывшему священнику, Элис от души, со всего размаху бахнула бубном по его обритой макушке. Раздался гулкий «ДЗИНЬ!», клирик глухо крякнул, даже не выйдя из анабиоза. Элис выхватила из его заскорузлых пальцев толстый кошель с золотом и сломя голову побежала вслед за рыжим.

​Незнакомец шел быстро. Перед тем как завернуть за угол узкого переулка, он на мгновение оглянулся. Его взгляд под капюшоном был все такой же колючий, стальной и абсолютно безразличный к судьбе Элис.

​Мужчина скрылся за каменным выступом. Когда Элис, задыхаясь и скользя по мокрым камням, подбежала к повороту и заглянула за угол, переулок был абсолютно, катастрофически безлюдным. Лишь мокрая брусчатка отражала серое небо, да где-то вдали каркала одинокая ворона.

Глава 7

Глава 7

Пропитанная копотью ткань шерстяного платья липла к телу, точно сырая шкура. Каждое движение выбивало из подолa въедливый, тошнотворный дух едкого смолистого дыма, прогоревшей бересты и сожженной грязи. Элис шла по кривому заулку, судорожно втягивая носом прохладный воздух, но запашок собственной несостоявшейся казни упрямо преследовал её, застревал в ноздрях, путался в мокрых волосах и казался едва ли не ощутимым на вкус.

​Запястья горели от кровавых ссадин, оставленных оковами, но ноги вели её вперед с удивительной для пережитого шока уверенностью. Паника уступила место злой, подпитанной адреналином собранности. В кармане тяжелел отнятый у фанатичного попа кошель с золотом, а под мышкой покоился спасительный деревянный обод бубна.

​Впереди, на перекрестке двух узких улиц, замаячила вывеска ткацкой лавки. Над покосившейся дверью раскачивались на ржавом крюке деревянные сапог и моток пряжи.

​«Заходить в таком виде на людную улицу – верный способ снова оказаться на костре, – подумала Элис, стискивая зубы. – Одежду надо менять прямо сейчас. И платить местным медяками я явно не собираюсь».

​Девушка толкнула тяжелую створку. Пронзительно звякнул медный колокольчик. В помещении пахло свежей шерстью, льняным маслом, сушеными лавандовыми пучками и сыром. За длинным прилавком высился грузный лавочник в кожаном фартуке, а подле полок с сукном суетилась его помощница – деваха с толстой русой косой. Оба они синхронно обернулись на звук двери и нахмурились, вглядываясь в оборванную, вымазанную сажей незнакомку.

​Лавочник уже открыл было рот, чтобы гаркнуть что-то явно недружелюбное и указать подозрительной бродяжке на дверь, но Элис не стала ждать приветствий.

​Она действовала на автомате. Шагнув вперед, девушка подняла руку и со всей дури хлестнула по натянутой коже бубна.

​Густой, низкий звук, похожий на раскат подземного грома, прокатился по тесной лавке. В то же мгновение воздух над брусчаткой и досками пола пошел маслянистыми, дрожащими волнами. Рябь пространственного искажения накрыла лавочника на полуслове. Его широкая физиономия застыла в свирепой гримасе, а поднятая для бранного жеста рука так и осталась висеть в воздухе. Помощница замерла у рулона синего сукна с протянутыми ножницами, превратившись в восковую фигуру.

​Элис выдохнула. Пространство погрузилось в абсолютную тишину.

​«Так, времени мало. Волны работают от силы минуту, – напомнила себе Элис, судорожно оглядываясь».

​Она метнулась к вешалкам с готовым платьем. Первое – слишком узкое в плечах, второе – из грубой мешковины. Наконец, её взгляд зацепился за добротное платье из плотной, тёмно-изумрудной шерсти с аккуратной льняной оторочкой по вороту, и широкими рукавами. Рядом висел глубокий темно-серый плащ из валяного сукна, подбитый мягким мехом по краю капюшона.

​Сбрасывать с себя вонючее, прогорелое рубище прямо перед застывшим лавочником было некогда, да и негигиенично, поэтому Элис просто сорвала понравившийся наряд с деревянных плечиков, подхватила плащ и накинула его сверху. Плащ полностью укутал её фигуру, скрывая грязь и гарь под пёстрой тканью. Не забыв прижать к боку бубен и перехватить у пояса тяжелый кошель со священническим золотом, Элис в последнюю секунду сцапала с полки длинный кожаный пояс с серебряной пряжкой и бросилась к выходу.

​Едва ее нога перешагнула порог, тишина за спиной лопнула. Звякнули ножницы о пол, лавочник громко договорил свою ругань и растерянно закрутил головой, не понимая, куда делась подозрительная девка, и отчего на вешалке гуляет сквозняк.

​Но Элис была уже далеко.

​Улицы погружались в вечерние сумерки. Город дышал сыростью, дымом из печных труб и запахом жарящейся рыбы. Пережитые волнения, беготня от стражников и швыряние бубном нагнали на Элис такой зверский, по-настоящему первобытный аппетит, что желудок сводило судорогой.

​Она вернулась к той самой таверне, где не так давно должна была плясать для средневековых пьянчуг. Опасения, что её узнают, быстро рассеялись: у входа толпился другой народ, а внутри, судя по гулу, сменился состав посетителей. К тому же, в тёмном плаще с глубоким капюшоном, скрывавшим вымазанное лицо, она выглядела совсем иначе – строгой, загадочной путешественницей.

​Зайдя внутрь, Элис проигнорировала забитые общими лавками столы в центре и решительно шагнула в глубину зала. Она выбрала небольшой дубовый столик в уютном уголке прямо возле пышущего жаром открытого очага. Сухое полено трещало в огне, окатывая её озябшее тело приятными волнами тепла.

​Едва она опустила на лавку свои артефакты и уселась сама, к столику буквально подлетела пышная женщина среднего возраста в накрахмаленном чепце и чистом переднике, от которой вкусно пахло печеным хлебом и корицей. Судя по всему, это была хозяйка заведения.

​– Что столь благородная дама хотела бы отведать в лучшей таверне нашего города? – с елейной улыбкой и глубоким реверансом пропела трактирщица, окинув беглым, но пытливым взглядом дорогое сукно плаща Элис.

​– Что-нибудь, чтоб не отравиться, – с сарказмом сказала девушка, расправляя затекшие плечи, но не снимая капюшона.

​Хозяйка всплеснула руками, надув губы в наигранном возмущении:

​– Да что вы такое говорите! У нас самое прожаренное мясо в округе и самый вкусный эль! Сам городской голова прошлым летом заказывал у нас окорок на крестины!

​– Неси, – коротко оборвала её Элис.

​Она запустила руку в отнятый у священника кошелек, выудила оттуда первую попавшуюся круглую монету – крупную, массивную, из литого золота с чеканкой какого-то бородатого профиля – и небрежно протянула её хозяйке.

​У женщины мгновенно загорелись глаза. Она схватила золото, прижала его к груди и едва не поперхнулась воздухом от такой щедрости.

​– Но это слишком много, уважаемая госпожа! – залебезила трактирщица, меняясь в лице и расплываясь в еще более подобострастной угодливости. – Я вижу, вы не местная. Может, я могу сдать вам самую лучшую комнату в нашей таверне? Только сегодня выехала оттуда благородная дама, и сейчас комната пустует. Но там все выметено, вымыто и постель свежая, льняная! Если вы поселитесь у меня, то мне не придется искать вам сдачу.

​Элис давно уже задумывалась над тем, где бы вздремнуть. Мысль о мягкой постели, закрытой двери и отсутствии необходимости ночевать на сеновале казалась настоящим раем. И это предложение ей определенно понравилось.

*

​Видя, что гостья погрузилась в раздумья, хозяйка продолжала активно нахваливать свои услуги, суетливо поправляя салфетку на столе:

​– Здесь вы можете спокойно трапезничать, утром и вечером я лично буду приносить вам кувшин с теплой водой. К тому же в комнате прочные дубовые двери и крепкие железные засовы. Вы будете в полной безопасности! В наши-то неспокойные времена это дорогого стоит!

​– А дама, которая уехала, – Элис прищурилась под капюшоном, начиная кое-что подозревать.– Почему съехала?

​Простодушная хозяйка, обрадованная интересной темой, сокрушенно вздохнула и наклонилась ближе к столу, понизив голос:

​– Ой, госпожа, и не спрашивайте! Случилась тут у нас давеча история. Вбежала в таверну какая-то странная ведьма с бесовским бубном. Покружила, нагнала страху! Вот дама, испугавшись, и съехала.

​– Ведьма во всем виной, – с глубоким убеждением заключила хозяйка, качая головой. – Но ведьму-то не сожгли! Потому что казнь не удалась сразу – ливень небесный тушил костер! А по старому закону это полностью сняло с ведьмы все обвинения!

​Элис едва удерживала бесстрастное выражение лица.

​– Даааа, – протянула она, скрывая ироничную ухмылку.

​– Но ливень ведь неспроста пошел! – заговорщически прошептала трактирщица, придерживая края чепца. – Народец-то на площади болтает! Говорят, на казни сам Дракон был! А где Дракон есть, там всегда чудные вещи творятся!

​– Дракон? – Элис вопросительно посмотрела на хозяйку.

​В голове мгновенно всплыл образ высокого бледного мужчины в черном плаще с огненно-рыжей прядью волос. Она была абсолютно уверена, что речь идет именно о нем.

​Хозяйка вдруг резко замолчала, испуганно оглянулась на соседние столы, убеждаясь, что никто не подслушивает, и, опустившись почти к самому уху Элис, шёпотом добавила:

​– Прозвали его так, а имени его настоящего никто не знает. Но я вам ничего, госпожа, не говорила! Страшный он человек...

​Она засуетилась, собираясь уже удрать за заказом, но Элис медлить не стала. Почуяв ценный источник информации, девушка запустила пальцы в кошель, достала еще одну блестящую золотую монету и, зажав её между средним и указательным пальцем, вальяжно повертела ею прямо перед носом женщины.

​– Она будет твоей, – мягко, но с нажимом произнесла Элис, – но всё, что знаешь о Драконе – мне расскажешь. Мы, девочки, очень любим сплетни!

​Элис зевнула и, вспомнив о своей уютной квартирке, спросила:

​– Кровать-то хоть широкая в комнате?

​– Конечно, госпожа! – хозяйка хихикнула, прикрыв рот ладонью, а глаза её заблестели с новой силой при виде второго золотого. – Никто не узнает о ваших делах, госпожа. Я вам и запасной ход покажу, если вдруг надобно будет невзначай уйти!

​Женщина ловко выхватила монету из пальцев Элис, спрятала её в глубокий карман передника и бегом побежала на кухню, чтобы лично вытребовать у повара лучший кусок для «важной дамы».

​«Да, черт, что она вообще обо мне подумала! – чертыхнулась про себя Элис, поправляя подол плаща. – Подумала, что я тут тайные свидания устраивать собралась? Да и ладно. Какое мне дело до того, что думали обо мне незнакомые люди много веков назад! Главное – получить еду, крышу над головой и узнать, что это за рыжеволосый Дракон, и сможет ли он мне как-нибудь помочь вернуться домой».

​Через четверть часа на столе красовалось огромное деревянное блюдо с истекающим соком жареным бараньим боком, румяный хлеб, исходящий паром, и глиняный кувшин с пряным, горячим элем. Элис набросилась на еду так, словно не ела недели две. Мясо оказалось невероятно вкусным, хоть и немного жестковатым, а эль быстро разливался приятным теплом по жилам, снимая остатки нервного напряжения.

​Хорошо поужинав и отставив пустую посуду, Элис почувствовала, как наваливается тяжелая, свинцовая усталость. Её бодрствование не могло длиться бесконечно. Девушка понимала, что если она прямо сейчас не поднимется в комнату, сон найдет ее прямо здесь, за столом, с лицом в остатках бараньего жира.

​Подозвав пальцем хозяйку, девушка попросила провести ее в покои и принести обещанную теплую воду.

​Трактирщица с готовностью кивнула и повела гостью по узкой, скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Комната действительно оказалась вполне приличной: чистый пол, застланная свежим льном широкая кровать, массивный стол и, главное, тяжелая дубовая дверь с двумя внушительными железными засовами.

​Вскоре хозяйка вернулась, таща в руках достаточно большой глиняный кувшин с кипятком и плотный льняной кусок ткани, видимо, заменявший полотенце.

​Оставив воду на столе, женщина с любопытством оглядела полупустое помещение и перевела взгляд на Элис:

​– А где ваши вещи, госпожа? Ни сундука, ни вьюка.

​– Я путешествую налегке, – беззастенчиво соврала девушка, расправляя плечи. – Не могли бы вы мне завтра купить одежду попроще? Ну, чтоб... вы понимаете.

​Элис сама не до конца знала, что именно должна была понять хозяйка из этой туманной фразы. Но та, судя по хитрому выражению лица, поняла всё на свой собственный лад:

​– Конечно-конечно! Я помню про ваших возможных гостей и отлично понимаю, что вам лучше не сильно привлекать внимание городских зазывал. Ведь ваш благородный муж явно не сильно будет рад узнать о столь далеком и самостоятельном путешествии своей супруги!

​– О как! – ляпнула девушка первое, что пришло на язык.

​Трактирщица, к счастью, не вслушивалась. С видом заговорщицы она подошла к двери, проверила засов и тихо прошептала:

​– Госпожа спрашивала о Драконе.

*

​У Элис в эту секунду сон как рукой сняло. Вся усталость моментально улетучилась, уступив место острому любопытству. Она подошла ближе к женщине, скрестив руки на груди:

​– Я слушаю. Говори.

​– Так вот, – продолжала хозяйка, поглядывая на замочную скважину. – Откуда он со своим братом прибыл – никто в точности не знает. Говорят, откуда-то с далекого Севера, из-за Серых Гор.

​– Ого, – удивилась Элис. – У него ещё и брат есть? Тоже чудной?

​– А-то как же! – хозяйка удивленно посмотрела на собеседницу, словно та спросила глупость. – Ведь ежели, к примеру, кобыла пегая и сильная, то и другая кобыла от той же матери будет точно такая же!

​«Ну и сравнение, – про себя ухмыльнулась Элис. – Скотоводческая логика в действии».

​– Что они вообще делают у нашего герцога – совсем не понятно, – продолжала шептаться женщина. – То ли служат ему в качестве советников, то ли просто гостюют как знатные господа. Но вот младший брат... люд его кличет Тень. Он в город почти не ходит. Все сидит безвылазно в северной башне герцогского замка. Мужики наши, что у ратуши дежурят, божатся, будто видели своими глазами, как по ночам из окон той башни звезды сыпались, и молнии ярко блестели! Не иначе – колдует! Но, ежели и выходит в город за редкими травами да посудой аптекарской, то людей никогда не трогает. И не разговаривает ни с кем, молчит точно немой. Чудной, одним словом. А еще говорят, он картину написал для герцога. Да такую дивную, живую, что герцог теперь над ним трясется и угождает во всем, лишь бы тот не съехал из замка!

​– А герцог тоже рыжий? – поинтересовалась Элис, пытаясь выстроить в голове логическую цепочку.

​– Да нет! – искренне засмеялась хозяйка. Она бессмысленно подтянула юбки и показала свое круглое голое колено: – Вот такая голова у нашего герцога! Гладкая да блестящая! И сам худущий, точно орешник!

​«Лысый и худющий, – мысленно зафиксировала Элис. – Да, блин, наверняка это тот самый хозяин антикварной лавки, у которого я бубен нашла. Или кто-то из его предков. Ладно, помозгуем на досуге».

​Мозг Элис уже понемногу стал переходить с адекватного, рационального мышления XXI века на мистическо-сказочный лад. Происходящее всё меньше казалось сном и все больше – опасной реальностью.

​– Ну, а Дракон что? – поторопила она трактирщицу.

​– А Дракон – он старший. Хоть они и похожи со своим братом как две капли воды – рыжие, тот же рост, – но сам он совсем другой. Страшный человек. Народ его боится до судорог. Как где появится – жди беды или перемен больших.

​– Так может, на казни вовсе не Дракон был, а Тень? – усомнилась девушка. – Раз они так похожи?

​– Нет! – хозяйка уверенно замотала головой, аж чепец затрясся. – Тень всегда в глубокой шляпе с широкими полями ходит, прячет лицо. А Дракон всегда плащ с капюшоном носит, откинутый на плечи.

​– Ну, можно же путаницы ради и поменять одежду, – пожала плечами Элис.

​– Не-е-ет, госпожа. Их по глазам различают! У Тени глаза добрее – светлые, голубые, точно весеннее небо. А у Дракона серые, как лезвие меча, и такие же колючие. Не дай бог под такой взгляд попасть!

​«Да, – подумала Элис, вспоминая то чувство, когда её резанул этот стальной взгляд на площади. – Точно был старший. Такой взгляд просто так не забудешь. Во сне увидишь – не проснешься».

​– Ладно, иди уже, – устало проговорила Элис, чувствуя, что поток полезных сведений иссяк.

​– Доброй ночи, госпожа! Засовы не забудьте задвинуть! – присела в реверансе женщина и выскочила за дверь.

​Элис закрыла тяжелую створку, с громким щелчком надвинула оба железных засова и опустилась на край пышной перины.

​Она сидела в тишине, слушая, как поскрипывают старые балки таверны. Мысли кружились в голове беспорядочным роем.

​«Так. Спасибо, конечно, тебе, Дракон, за бабки и за то, что отменил мое сжигание на костре, – мысленно обратилась она к неизвестному спасителю. – Но вопрос у меня к тебе такой: с какого такого ляду ты не дал меня убить? Зачем тебе вообще вмешиваться в казнь незнакомки? При чем здесь герцог-лавочник? И, самое главное, у меня есть один малюсенький, крошечный вопросик: КАК МНЕ ОТСЮДА СВАЛИТЬ ДОМОЙ?!»