Текст книги "Тайна антикварной лавки (СИ)"

Автор книги: Ирис Харди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Тайна антикварной лавки

Глава 1.

Городок, утопающий в сугробах, готовился к Новому году с той особенной, почти болезненной тщательностью, которая свойственна лишь маленьким провинциальным городам. Праздничному настроению способствовало всё: и пушистый снег, укрывавший карнизы и крыши плотным белым одеялом, и искрящаяся праздничная иллюминация, превращавшая привычные улочки в сказочные тоннели, и, конечно, тот осязаемый, густой коктейль запахов, что витал в морозном воздухе. Пахло хвоей, свежей выпечкой из угловой пекарни, жжёной карамелью и мандаринами. Этот аромат смешивался с морозной свежестью и создавал то самое щемящее чувство ожидания чуда, ради которого, собственно, и был придуман этот праздник.

В этом году предновогодняя суета, казалось, достигла своего апогея. Городок словно сошёл с ума, превратившись в гигантскую декорацию к костюмированному представлению. По улицам сновали «гамбургеры» в красочных фуфайках с нашивками, предлагая прохожим свои кулинарные шедевры, пахнущие сыром и жареным мясом. В бесчисленных магазинчиках, торгующих мишурой и гирляндами, за прилавками стояли «эльфы» с фальшивыми заострёнными ушами, пузатые «снеговики» с морковками вместо носов, и даже парочка «разбойников» с лихими усами. Это были обычные сотрудники, наряженные в карнавальные костюмы, но они так вжились в образы, что порой казались настоящими сказочными существами, сошедшими со страниц детских книг.

Жители городка не отставали от разодетых служащих. Создавалось впечатление, что явка в костюме на работу или даже просто в магазин за хлебом стала неписаным законом. Поэтому по обледенелым тротуарам важно вышагивали зайцы с длинными ушами, смешно переваливались упитанные грибы-боровики в коричневых шляпах, а в очереди за билетами на ёлку стоял сутулый леший, подозрительно похожий на местного почтальона. Обычного, не одетого в костюм прохожего встретить к вечеру было практически невозможно. Серая масса людей растворилась в этой сказочной феерии, уступив место ярким пятнам и нелепым силуэтам.

Именно поэтому особа, появившаяся на центральной аллее в костюме шаманки, смотрелась абсолютно органично, словно пазл, идеально вписывающийся в общую картину. Элис, высокая и стройная девушка, шла на корпоратив, который должен был состояться в ресторане на соседней улице. Она надеялась выиграть главный приз за самый оригинальный костюм, и её образ действительно был продуман до мелочей. На ней была длинная, грубой выделки юбка с бахромой, кожаный жилет, расшитый бисером, и множество этнических украшений. Многочисленные амулеты – крошечные костяные рыбки, глиняные бусины и загадочные серебряные подвески – мелодично позванивали и постукивали при ходьбе, создавая гипнотический ритм. Особенно впечатлял её головной убор: обруч, из которого торчали ветви, и пластиковые черепа, ловко закреплённые среди искусственных перьев. Это была дань её увлечению мистикой.

Но, как это часто бывает, в самом безупречном образе не хватало одной детали. И деталь эта была символически важной. Не хватало главного атрибута шамана – бубна!

«По дороге зайду в музыкальный магазин, – подумала Элис, поправляя съехавший набок обруч. – В крайнем случае, куплю детский бубен в «Малыше» на углу. Оба магазина как раз по пути». Она мысленно прикинула время. Оставался целый час, можно было не торопиться и с удовольствием прогуляться по освещённому бульвару, наслаждаясь предпраздничной атмосферой.

Заворожённая разноцветными огоньками, гирляндами и веселой суетой, Элис решила срезать путь через старый переулок, чтобы не обходить квартал. Она свернула в арку между двумя домами, и в тот же миг ощутила странную перемену. Как будто кто-то накрыл небо чёрным бархатом. Сгустились тучи, резко потемнело, и в без того сумрачном переулке стало совсем темно.

Стук её каблуков утонул в тишине, а уютный гомон праздничной улицы будто отрезало звуконепроницаемой стеной. Элис уже хотела вернуться назад, как вдруг прямо перед собой, метрах в десяти, увидела тусклый, едва мерцающий свет. Он выхватывал из темноты старую резную дверь и вывеску. «Антикварная лавка», – гласили на ней витиеватые, выцветшие буквы.

*

–Элис удивилась. Она жила в этом городе с рождения, и совершенно не помнила, чтобы здесь был какой-то магазин. Но любопытство пересилило осторожность.

– О! Зайду на минутку! – прошептала она, чувствуя, как внутри разливается приятное предвкушение. – Может, найду что-то для костюма.

Девушка толкнула скрипучую дверь и проскользнула внутрь. Тихо и печально зазвенел колокольчик над дверью, и этот звук, тонкий и протяжный, как-то странно отозвался в висках, словно эхо из глубокого сна.

Внутри лавка оказалась гораздо больше, чем выглядела снаружи. Это было невероятно, словно здесь нарушались законы пространства. Повсюду, от пола до потолка, стояли многоцветные стеллажи, заставленные старинной посудой, книгами, фарфоровыми куклами и механическими часами. В воздухе висел стойкий, густой и сладковатый запах старины, смешанный с ароматом ладана и высушенных трав. Пол был выложен мозаикой, от которой веяло древностью. Продавца не было видно, но зато прямо напротив входа, на бархатной подставке, стоял самый красивый экзотический бубен, который Элис когда-либо доводилось видеть.

Он был с толстой кожаной мембраной кремового цвета, на которой красовались странные, спиралевидные узоры, напоминающие карту звёздного неба. Деревянный обод был искусно вырезан из тёмного, почти чёрного дерева и инкрустирован перламутром и бирюзой. Металлические подвески в виде крошечных месяцев и молний выглядели не как современные штамповки, а как кованые артефакты, пережившие века. Элис ахнула, затаив дыхание. Сердце её забилось быстрее.

– Красота невероятная! – ахнула она, протягивая руку. – Я просто обязана его купить!

– Это бубен последнего шамана Атлантиды, – раздался за её спиной вкрадчивый, бархатистый голос. – И он не продаётся.

Элис вздрогнула и резко обернулась. В проёме между стеллажами стоял мужчина. Он был высок, строен и одет во всё чёрное: чёрный бархатный сюртук, чёрные брюки и чёрная шёлковая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, обнажающая неестественно бледную кожу. Острые черты лица, высокий лоб и прямые чёрные волосы, падающие на плечи, создавали образ готический, почти вампирский. Мужчина был красив той холодной пугающей красотой, которую обычно рисуют иллюстраторы мрачных романов.

«Хороший новогодний образ, – мелькнуло у Элис. – Не хватает только красных контактных линз, а так – вылитый граф Дракула». Она улыбнулась своим мыслям и, тряхнув амулетами, сказала вслух:

– Что значит, не продаётся? Это же лавка, а я – покупатель. Значит, любой товар здесь имеет цену.

– Имеет, – согласился хозяин лавки, чуть наклонив голову и пристально глядя на неё немигающим взглядом. – Но цена за этот бубен может оказаться для вас слишком высока.

Элис фыркнула. Она вспомнила, что буквально час назад телефон оповестил её о зачислении приличной зарплаты на карту. Да и бубен выглядел настолько идеально, что она готова была отдать за него любые деньги.

– Сколько он стоит? – спросила она.

Мужчина сделал плавный шаг вперёд. От него исходил холод, почти физически осязаемый.

– Я отдам вам его бесплатно, – сказал он, и его голос стал мягче, почти гипнотизирующим. – Но вы подпишете бумагу, в которой обязуетесь вернуть его обратно ровно через сутки. К полуночи Нового года. Если не вернёте его с последним ударом часов на городской ратуше, будем считать, что вы нарушили соглашение.

– Да я завтра после корпоратива его сразу же верну! – засмеялась Элис, чувствуя, как азарт и игра захватывают её. – Обещаю! Как только снимется грим, прибегу обратно.

Она даже не заметила, как на прилавке перед ней появился старый пожелтевший свиток и гусиное перо. Не глядя, размашисто и небрежно, она вывела своё имя.

*

Внутри неё бурлил дух авантюризма.

Схватив бубен с полки, она ощутила, как он пульсирует в руках, отдаваясь приятной вибрацией в костяшки пальцев. Удерживая его, она с вызовом повернулась к хозяину:

– А если я не успею в срок, что тогда? Душу заберёте? Кровь выпьете?

Мужчина медленно склонил голову и, чуть приоткрыв рот в подобии улыбки, не сводя с неё глаз, ответил:

– Многие приходят, немногие уходят. В любом случае, риск есть всегда.

– Ха! – Элис взмахнула рукой, звякнув браслетами. – Видите, я вся увешана амулетами! От сглаза, от порчи и от всякой нечисти. Так что справиться со мной будет ой как непросто.

Её голос звенел от восторга, она наслаждалась этой мистической игрой.

– Да, непросто, – согласился хозяин, и его взгляд на мгновение стал жёстче и древнее. – Но бубен стоит того. Ох, стоит...

Он не договорил, потому что в этот момент унылый звон колокольчика над дверью известил о приходе нового посетителя. В лавку вошла женщина в старомодном плаще, и хозяин отвлёкся, переводя взгляд на неё.

Элис же, забрав бубен, отошла вглубь магазина. Она бродила между стеллажами, рассматривая диковинки, которых, казалось, становилось всё больше и больше. Помещение расширялось на глазах, уходя вглубь, словно лабиринт. Где-то далеко, в недрах лавки, тлели ароматические палочки, дым которых клубился причудливыми змеями, вводя в состояние лёгкого, тягучего ступора.

Взгляд Элис цеплялся за детали: потускневшая медная утварь, покрытая патиной времени, кувшины с необычным орнаментом, слегка потрескавшийся лак винтажной мебели с инкрустацией из слоновой кости, потёртые гобелены, изображающие охоту на единорогов. Всё это несло в себе странный ореол спокойствия и отрешённости, выбивая из реальности. Девушка прижимала к себе бубен, чувствуя тепло его кожи, и с удивлением осознавала странную вещь: это приобретение казалось самым приятным и важным в её жизни. Ей категорически не хотелось расставаться с ним, и не хотелось уходить из этой лавки. Сознание путалось, предметы вокруг начинали менять свои очертания и размеры, то вытягиваясь, то сплющиваясь.

«Чёрт, перенюхала благовоний, – подумала Элис, с усилием прогоняя наваждение. – Надо срочно выйти на свежий воздух, а то мне начинают мерещиться какие-то чудеса».

Она повернулась к выходу, намереваясь покинуть это странное место, но в тот же миг её внимание привлекла огромная картина, прислонённая к стене у самого выхода. Девушка, сама не зная зачем, подошла ближе.

Картина была великолепна и ужасна одновременно. Реализм был настолько фотографичным, что казалось, будто это окно в другой мир. На ней был изображён, похоже, ее город, но в ином времени – в эпоху средневековья. Вместо асфальта – булыжная мостовая, вместо машин – телеги, запряжённые лошадьми, а вместо иллюминации – факелы и свечи в окнах.

Притягательность картины была магнетической. Элис смотрела, как по площади бредут люди в серых балахонах, как лавочницы торгуют репой, а на горизонте, за древними стенами, виднеются шпили готического собора. Она заворожённо рассматривала детали, пока её взгляд не скользнул в правый нижний угол.

Там, на переднем плане, была нарисована девушка. Одежда ее была странной, непохожей на остальных прохожих, и в руках она держала шаманский бубен. Элис ахнула. Это был её бубен! Те самые спирали, та же инкрустация.

– Ага, вот он, «бубен последнего шамана Атлантиды», – усмехнулась она, пытаясь прогнать нарастающую тревогу. – Мог бы и что-нибудь правдоподобнее соврать, господин антиквар.

Но тревога только усилилась, когда она перевела взгляд на лицо девушки, державшей бубен. По её спине словно кто-то провёл ледяной рукой, заставляя сердце пропустить удар. На картине, прямо ей в глаза, пристально и не мигая, смотрела она сама. Тот же разрез глаз, тот же изгиб бровей, и даже родинка на скуле была на месте. Только волосы были другими – распущенными, без венка на голове, и одета она была в грубое серое платье.

Элис почувствовала резкую тошноту и сильное головокружение. Картина поплыла перед глазами, её очертания размылись. Девушка закрыла веки, пытаясь сделать глубокий вдох, но вдохнула очередную порцию сладкого благовонного дыма, поперхнулась и закашлялась.

Когда она вновь открыла глаза, реальность взорвалась тысячей звуков и образов. Горло перехватило от крика, который сам собой вырвался наружу. Элис закричала – пронзительно и испуганно.

*

Она стояла на открытой площади, посреди снега и грязи. Деревянные башмаки прохожих, одетых в серые домотканые кафтаны, гулко стучали по вымощенной булыжником мостовой. С неба сыпалась мелкая ледяная крупа, смешанная с пеплом. А вместо новогодних огней её встречали чадящие факелы на высоких столбах.

Город жил своей средневековой жизнью. Рядом проносились лошадиные повозки, поднимая брызги талого снега. На приступках домов сидели нищие, протягивая тощие руки за подаянием. В воздухе, помимо морозной свежести, витал резкий запах кожи, конского навоза и жареного лука.

Элис замерла. Она прижимала к груди бубен, который почему-то уже не казался новым – кожа на нём была потрескавшейся, а дерево стёртым. В шоке она подняла глаза к небу, где кружили чёрные птицы.

Попытавшись сделать шаг назад, она наткнулась на стену. Это была та самая стена, где висела дверь антикварной лавки. Но теперь здесь была просто глухая каменная кладка. Ни двери, ни вывески, ни даже намёка на проход.

Паника, холодная и липкая, как вода в проруби, захлестнула её с головой. Она смотрела на свои руки, и понимала, что больше не чувствует привычного веса амулетов. Их не было. Ни браслетов, ни ожерелья, ни даже головного убора с черепами. На ней было только серое, грубое шерстяное платье, наброшенное на плечи, и тонкая рубаха. Она походила на местную жительницу, бедную и потерянную.

– Что же теперь делать? – прошептала она, оглядываясь по сторонам, но никто не обращал на неё внимания. Люди спешили по своим делам, равнодушно толкая её плечами. Среди них она была лишь одной из многих.

Элис попыталась собраться с мыслями. Её мозг, привыкший к логике и порядку, отказывался принимать реальность происходящего. «Это галлюцинация. Массовый психоз. Меня отравили этими благовониями», – убеждала она себя, но холод, пронизывающий до костей, и колючий ветер, бьющий в лицо, были слишком реальны. Боль в пальцах от сжимания бубна была невыносимо настоящей.

Она стояла на площади. Ноги утопали в жидкой каше из снега и грязи, подол платья моментально намок и стал тяжелым. Дома здесь были низкими, с черепичными крышами и узкими, зарешеченными окнами. В некоторых горел свет, и оттуда доносились звуки резкой, нестройной музыки. Похоже, играли на волынках и барабанах.

Первый, самый острый приступ ужаса, когда кровь в жилах превращается в ледяную крошку, а сердце колотится о рёбра с такой силой, что, кажется, вот-вот разорвётся, – этот приступ постепенно начал отпускать. Элис стояла посреди средневековой площади, прижимая к груди проклятый бубен, и пыталась справиться с предательской дрожью, которая сотрясала её тело. Воздух был колючим, морозным, но внутри неё пылал лихорадочный жар, смесь адреналина и паники, требовавший выхода.

– Так, – произнесла она вслух, и её голос прозвучал хрипло и неуверенно, словно она сама себя проверяла на прочность. Она говорила, чтобы заглушить внутренний вой и погасить хаос в голове. – Так, сначала надо понять, что это. Варианта три.

Элис зажмурилась, пытаясь собраться. Она перебирала в уме все логичные объяснения, как опытный детектив, отсеивающий нерабочие версии.

– Первое. Бред, вызванный гипоксией, или наркотическое воздействие тех чёртовых благовоний в лавке. – Она с силой сжала бубен, ощущая холодный металл подвесок и шершавую поверхность кожи. Ощущения были слишком отчётливыми, чтобы быть галлюцинацией, но она отчаянно цеплялась за это объяснение. – Я могла надышаться дымом. Вдруг у меня аллергическая реакция, и мозг просто рисует мне эту картину, пока я лежу в обмороке где-нибудь в углу магазина?

Она открыла глаза и огляделась. Взгляд скользил по мокрым камням мостовой, по лицам прохожих – обветренным, хмурым, с глубокими морщинами, которых не было у современных людей. Она принюхалась. Запах дыма, гнилой капусты и лошадиного пота был омерзительно натуральным. Элис замотала головой, отгоняя это сомнение.

– Второе. Розыгрыш, – продолжила она, но голос её дрогнул. – Организованная акция… городской квест, в конце которого меня ждёт хозяин лавки с фальшивым смехом и бутафорским бубном. Меня могли усыпить, переодеть и вывезти на съёмочную площадку. Сейчас из-за угла выйдет оператор с камерой и скажет: «Сюрприз!»

Она даже попыталась улыбнуться, надеясь увидеть знакомые лица, но в ответ на её нервный смешок одна из проходящих мимо женщин в грязном чепце только сплюнула в ее сторону и ускорила шаг, перекрестившись. Это был не тот эффект, которого ждут организаторы розыгрыша. Слишком реалистично, слишком враждебно.

– И третье, – её голос упал до шёпота. – Третье. Со мной случилась какая-то хрень, и я умерла.

Как только последнее слово слетело с её губ, паника, которую она с таким трудом загнала в дальний угол сознания, вырвалась наружу с новой, удвоенной силой. Ощущение смерти было самым страшным, самым иррациональным, но именно оно казалось сейчас самым правдоподобным. Она вспомнила странную, ледяную улыбку хозяина лавки, его слова о цене и сделке. Вспомнила, как картина в лавке будто втянула её в себя.

– Нет! – закричала она, уже не в силах сдерживаться. – Нет, нет, нет!

Голос её, пронзительный и истеричный, разорвал тишину площади. Люди вокруг шарахнулись, кто-то обернулся с любопытством, кто-то с откровенной злобой. Элис не замечала их. Она стояла в холодной каше из снега и грязи, закрыв лицо руками, и кричала, выплёскивая весь накопившийся страх. Она кричала на проклятый бубен, на этот мир, на свою собственную глупость, заставившую её подписать бумагу, не глядя.

Крик её был пронзительным и безнадёжным, как у раненого зверя. Она не слышала, как заскрипели по булыжнику тяжёлые шаги, не видела, как тень, огромная и грузная, накрыла её сверху. И вдруг – резкая, тупая боль в левом боку, от которой из лёгких вышибло весь воздух.

Глава 2

Глава 2

Элис захлебнулась криком, согнулась пополам и кубарем покатилась в сторону, больно ударившись плечом о мокрые камни мостовой. Перед глазами поплыли искры, а в ушах зазвенело от неожиданности.

– Чего орёшь, ведьма проклятая! – раздался над ней грубый, хриплый голос. – Выть тут вздумала, порчу на людей наводить?!

Элис, зажимая ушибленный бок, с трудом подняла голову. Перед ней стояла женщина, каких она никогда прежде не видела в реальной жизни. Это была грузная, монументальная особа, облачённая в нечто столь же несуразное, как и весь этот мир. На тётке был грязный передник поверх толстой шерстяной юбки, а грудь и плечи оборачивала затёртая, выцветшая шаль. Лицо её было красным, обветренным, с глубокими морщинами вокруг глаз и тонких, поджатых губ, обнажавших редкие, жёлтые зубы. В руках она держала огромную корзину, до краёв наполненную мокрым бельём, – именно этой корзиной она и нанесла удар.

Элис ошарашенно смотрела на неё, пытаясь осознать, что всё это действительно происходит. Она ощущала ноющую, пульсирующую боль, которая разливалась по рёбрам при каждом вздохе. Она чувствовала холод мокрой ткани на своих ногах, чувствовала, как грязь забивается под ногти. Это была не галлюцинация. Это была реальность. И эта реальность была жестока.

– Слышь, я с тобой говорю! – тётка не унималась, и ещё раз, но уже без корзины, ткнула Элис пальцем в плечо. – Чего разоралась, как резаная? Тут люди работают, а ты вопишь, иродова душа!

Элис, которая только что билась в истерике, вдруг ощутила, как внутри неё что-то переключилось. Боль отрезвила её. Гнев, чужой и бессмысленный, который выплёскивала на неё эта женщина, показался ей настолько глупым и нелепым, что вместо нового приступа страха она почувствовала холодную злость.

– Рот закрой! – выпалила она с такой интонацией, будто всё ещё была в своём современном городе, где на хамство отвечают хамством. – Зубы вставь, а потом людей учи!

Она сама не ожидала от себя такой дерзости. Грузная тётка на секунду замерла, удивлённо приоткрыв рот. Видимо, в этом мире к «ведьмам» так не обращались, или просто никто не смел ей перечить. Но удивление длилось недолго. Тётка оскалилась в улыбке, демонстрируя свои редкие, пожелтевшие зубы, и, презрительно фыркнув, с силой пнула ногой стоявшую рядом пустую деревянную бадью. Бадья с грохотом покатилась прямо в сторону Элис, и та едва успела увернуться, шлёпнувшись ладонями в ледяную жижу.

– Ах ты, падаль! – выкрикнула тётка напоследок и, гордо вскинув голову, потопала дальше, тяжело переваливаясь на толстых ногах и неся свою корзину, как королева трон. – Тьфу на тебя, нечистая!

Элис, дрожа от холода и гнева, поднялась на ноги. Платье её промокло насквозь, кожа горела от холода, а бок ныл при каждом движении. Она стояла посреди этой средневековой площади, в окружении чужих и враждебных людей, с бубном в руках, который отказывался открывать ей портал домой.

И в этот момент до неё дошло окончательно и бесповоротно: это не сон, не галлюцинация и не глупый розыгрыш. Она, Элис, жительница XXI века, в одном жалком сером платье и без единого амулета, оказалась в прошлом. Она посмотрела на свои грязные, озябшие руки, перевела взгляд на башню ратуши, где медленно ползли стрелки огромных часов, и глубоко вздохнула. Боль отрезвила её. Теперь ей предстояло действовать не как испуганной девочке, а как человеку, которому нечего терять. Элис вытерла слёзы и грязь с лица тыльной стороной ладони, плотнее прижала к себе бубен и, стараясь не обращать внимания на любопытные и злые взгляды прохожих, решительно направилась в сторону главной улицы.

Она не знала, что попала сюда не одна.