Текст книги "Не все проклятие, что им кажется 2. Выбор пути (СИ)"
Автор книги: Ирина Властная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)
Глава 17
Я в свою комнату сразу не пошла, зачем-то в кабинет отправилась, несколько минут бумажки с места на место перекладывала, пару кругов вокруг стола намотала, один раз об кресло ногой приложилась… а потом глубокий вдох сделала, смелость и решительность для важного разговора отыскивая, и на второй этаж подниматься начала, старательно в мыслях разговор с Листом выстраивая. Знаю, что не совсем вовремя он, отдохнуть хорошенько нам всем надо, но внутри уверенность была, что если не сейчас, то потом и вовсе не досуг будет. Завтра с утра страдальцы пожалуют, о которых госпожа Тарх рассказывала, потом князь Миртар явится, потом Мартерийский бурную деятельность разовьёт, а там в столицу ехать надо будет… опять тревогами и сомнениями буду ночами изводиться.
Возле дверей гостевой комнаты, в которой Лист, наверное, уже спать лёг, замерла. Вся отвага предрассветным туманом под первыми лучами солнца развеялась, и я руку, для стука занесённую, опустить на тёмное дерево двери так и не смогла… пока мужество в себе искала, дверь сама распахнулась и мрачная решительность на лице зеленоглазого наёмника, с которой он дверь распахнул, искренней радостью сменилась, а потом он за поднятую мою руку ухватил и на себя дёрнул, быстро дверь захлопывая и ласково меня к груди прижимая.
– Свет мой, льдинка, сама пришла… самым счастливым меня сделала, – шептал полукровка, почти невесомыми поцелуями волосы мои покрывая.
– Лист, нам поговорить надо, – отстранилась я от него, пусть душа и тело против этого решения были, хотелось вот-так замереть, к крепкой мужской груди прижавшись, теплом и лаской наслаждаясь. – Мне сказать тебе кое-что очень важное надо… – едва произнесла я и сразу почувствовала, как окаменел он под моими руками, и из объятий своих покорно выпустил.
– Не мучай себя, льдинка, я и так всё понимаю, – глухо заговорил он вперёд меня, – не нужно слова красивые подбирать, чтобы меня не обидеть… несмотря на то, что Вечные узор истинности на наших руках проявили, я прекрасного осознаю, что не с таким, как я, ты жизнь свою хочешь связать… спасибо тебе за подаренные минуты нежности и тепла, я буду вечно хранить их самыми лучшими воспоминаниями в своём сердце… ты уж прости, льдинка, но придётся тебе потерпеть ещё немного моё присутствие рядом, пока угрозу от тебя не отведём, я рядом буду, даже если прогонять будешь, а потом исчезну…
И столько горечи в его словах было, что у меня сердце сжалось, и даже волнение схлынуло, уступив место непониманию… как никогда я себя бестолочью почувствовала, потому что не понимала, что он сейчас такое говорит и откуда у него, вообще, мысли такие в голове взялись.
– Лист, вот не зря тебя Велдран бестолковым называет! – разозлилась я на зеленоглазого красавца, который мало того, что в сердце и в мыслях моих поселился, так теперь ещё и ерунду какую-то говорит! – Что значит: «не с таким, как я», «потерпеть присутствие», «потом исчезну»? Значит так, да? Влюбил в себя, а теперь можно и на Всеобщий тракт поддаться за новыми приключениями? Так, получается? – тихо шипела я на Листа. Я бы и поорала на него с удовольствием, но боялась ненужное внимание к нашим персонам привлечь… особенно внимание Велдрана, который за стенкой мирно спал, уж он-то с удовольствием при личных разборках поприсутствует и своё мнение выскажет, и как правильно жить расскажет. – Ты сначала меня выслушай, а потом догадки свои дурацкие озвучивай! Может, и правда уйти захочешь, но уже по другой причине…
И я говорить начала, историю свою рассказывая всю как есть, без прикрас и оговорок: как влюбилась в сладкие речи лунноволосого Танариэля, которого Лист пыли заставил наесться в Зелене, как проявилась вязь истинности на наших с ним запястьях, и как развеялась она иллюзией счастья, оставив лишь осколки надежд на благополучную жизнь и унося с собой моё доброе имя и честь девичью; как посыпался на меня град насмешек от того, кто желания свои удовлетворив, мою жизнь на самое дно уронил, а потом и окружающие подключились в порицание, и лишь Святир дружеское плечо подставил…
Поначалу тяжело мне было Листу в таком признаваться, но потом мой голос окреп, и слова сами полноводной рекой полились, спеша переживания мои до наёмника донести. И про ссору с отцом рассказала, и про то, как из дома ушла с Линой на тракте встретившись, и про то, что я леди Элития Рирария Дрэйвер, старшая дочь герцога Древграда, тоже рассказала…
А потом замерла, в разлившуюся ночную тьму вглядываясь и боясь лицом к наёмнику повернуться, боясь в его глазах осуждение и разочарование увидеть… кажется, я даже не дышала, пока ладони Листа мне на плечи не легли.
– У каждого из нас есть прошлое, и мы с тобой не исключение, свет мой, – развернул он меня к себе лицом, настойчиво взгляд мой ловя, – неважно, что было раньше, главное то, что среди тысячи судеб и дорог, Вечные сплели наши пути воедино, позволил обрести больше, чем жизнь. Я до сих пор не верю своему счастью и каждый миг боюсь, что это всего лишь сон, прекрасный сон, что стоит мне лишь пробудиться, и твой облик развеется, не оставив мне даже малейшего воспоминания… ни блеска твоих небесных глаз, ни сияния твоих волос, в которых блуждают солнечные лучи, ни твоей ласковой улыбки, ни нежности твоих рук…Я буду с тобой всегда, леди Элития Рирария Дрэйвер, моё сердце навеки принадлежит только тебе, но я выслушал тебя, теперь выслушай меня, солнце моё…
И Лист начал говорить, вытаскивая наружу все свои страхи и сомнения, делясь своей историей жизни… я внимательно слушала и проживала с ним каждый момент: гибель его отца и смерть матери, одиночество среди эльфов, их пренебрежение к нему, к полукровке, их недовольство и презрение, их зависть, что он ничем не уступал сыну Верховного, Лотаниэлю, я чувствовала его боль от предательства прекрасной Олириэль, когда она отвернулась от него, я чувствовала его злость на старейшин, когда он рассказывал обо всех запретах, которыми они его связали…
– Но я за последнее время столько их нарушил, что не удивлюсь, если завтра под твоей дверью кто-нибудь из этих заносчивых стариков собственной персоной объявится, – весело улыбнулся он, – так что одним больше или меньше, уже не столь важно… моё имя Листиэль, но и права на него меня тоже лишили…
– Листиэль… очень красивое имя, тебе подходит, ты тоже очень красивый.
– Первенцам всегда дают имя отцы, это закон, но мне имя мать дала…
– Твои родители очень любили друг друга…
– Да, очень. Я никогда не надеялся на подобное, не слишком меня раньше судьба подарками баловала, солнце моё. Давай, завтра в Храм сходим, Рия? – с надеждой в глаза он мои посмотрел, и я не смогла ответить отказом.
Сердце подсказывало, что это верный выбор, и что с ним я буду счастлива.
Эта ночь была не для любви, эта ночь была для откровений, эта ночь была для единения сердец.
Лист.
После откровений этого упыря бледнолицего у наёмника многое сложилось в голове, да ещё и эльфийские стрелы в утренней стычке оборотней, заставили вспомнить всё, что говорил Лот об отряде Невидимых, которых Старейшины послали за одним магом присматривать… уж больно стрелы на их арсенал похожи… Лист был полностью уверен, что его лианэль – именно та, за кем Невидимые присматривают… странно только, что Старейшины говорили о маге невиданной силы, в случае Рии скорее речь об умениях идёт, и как она с даром снимать проклятия может не ту сторону выбрать?
Листу даже думать противно было о том, что его льдинка может на сторону артериаров стать, да и какая им польза от её умений? Или бездействие тоже расценивается, как помощь? Старейшины, в принципе, странные личности, любую ситуацию могут в свою сторону выкрутить и всегда правыми остаться, на своём опыте знает об этой их способности…
А вот помешать артериарам его красавица очень даже может… да уже мешает! Скольких накопителей они их лишила? Пусть и не сорвала его льдинка ритуал, но проблем артериарам определённо доставила… ну, ничего, он ещё с мелким чешуйчатым пошепчется, чтобы Мартерийского в нужное русло направить и правильные мысли в голову вложить, ему ни на шаг от лианель отходить не хочется… а вот одну наглую рожу княжескую проучить огромное желание было у наёмника! Гоблин в перьях! На его истинную слюни пускает! Так он подправит ему клюв княжеский!
А ещё надо Рии сказать, что любит он её и что жизни своей без неё не видит…
Только дверь распахнул, а там нежная его стоит… сама к нему пришла, но постучать так и не решалась… интересно, а не открой он дверь ушла бы или нет?
– Свет мой, льдинка, сама пришла… самым счастливым меня сделала, – дёрнул на себя свою лианель наёмник, запахом её волос наслаждаясь и невесомыми поцелуями их осыпая, а ещё тревогу, поселившуюся в её глазах, развеять желая.
– Лист, нам поговорить надо, – отстранилась Рия от него, а у него словно в груди что-то оборвалось. – Мне сказать тебе кое-что очень важное надо… – а после этих слов это что-то и вовсе в бездну рухнуло.
Волнение и беспокойство в её чистых глазах лучше всяких слов кричали о том, что она сказать ему хочет… Лист, как бы ни бахвалился, в глубине души всегда знал, что недостоин он такого счастья, что недостоин такого благородного чувства… кто он? Жалкий полукровка? Которому нет места среди Перворождённых, пусть своими умениями он не уступает и большинству из них? Обычный наёмник? Чей удел продать свою жизнь подороже и каждый раз гадать – вернётся ли он с задания или прирежут его где-то в канаве? Сирота, оставшийся без родителей в том самом возрасте, когда больше всего в них нуждался?
Не только лицо и тело зеленоглазого наёмника были покрыты шрамами, его душа и сердце также перенесли много страданий, и он не уверен, что сможет пережить то, что хочет ему лианель сказать… а ведь определённо слова старается подобрать, чтобы не обидеть его своим отказом… конечно, куда ему, Листу, до богатства князя оборотней или до знаний и умений этого Артрусского… да он по сравнению со всеми проигрывает по всем статьям. А отказа лианель он просто не переживёт, не в состоянии будет услышать от той, кто стал единственным смыслом его существования, что не подходит он ей, недостоин… вот и поспешил вперёд Рии заговорить, что понимает всё и принимает, только бы с её уст этого не слышать.
А когда льдинка его отчитывать начала, грозно глазами сверкая, от нахлынувшего счастья на ногах едва устоял, тут ещё раны и усталость давали о себе знать, но слова Рии, о том, что любит она его и нужен он ей, куда сильнее на него подействовали.
Откровенность своей красавицы он оценил, потому что видел, как тяжело она ей далась, как через себя переступала, чтобы ему всё сказать и выбор ему дать… нужна она ему такая или нет? Готов он с ней свою судьбу связать или своим путём пойдёт, где нет ей места…
Глупость какая! Листу больше всего хотелось в объятия её заключить, ласками все эти мысли в её голове развеять, чтобы о нём только думала, а не страхами терзалась, но вместо этого, сам говорить начал, историю свою рассказывая, чтобы не было между ними никаких тайн, чтобы прошлое в прошлом осталось.
Рия на его груди уснула, доверчиво к нему прижавшись, а он то проваливался в сон, то бодрствовал, боясь пошевелиться лишний раз, чтобы льдинку не потревожить, а ещё пьяным себя чувствовал от тех чувств, что внутри кипели и выхода не находили, кружа голову сладким дурманом влюблённости. Счастливчик он всё-таки, чтобы там гад мелкий не говорил. Так и уснул, нежными чертами лианэль любуясь…
В предрассветных сумерках, когда самый сладкий сон у нормальных людей, Листа какое-то предчувствие заставило глаза распахнуть. Рии рядом не было. Подушка ещё хранила её аромат, но самой девушки и след простыл.
Лист резко сел, к ощущениям прислушиваясь… нет, его тревога со льдинкой не связана, эльфы свою лианэль очень хорошо чувствуют, когда сердца истинных открыты друг для друга… тут что-то другое…
Со стороны окна стук какой-то послышался. Лист клинок подхватил, и плавным шагом вдоль стеночки на звук направился. Одной рукой окно распахнул, стараясь не высовываться под шальную стрелу, если это вдруг ловушка какая… недовольное уханье от этого движения заставило Листа резко в окно высунуться, совят в качестве вестников эльфы использовали. Так есть, недовольный комок перьев, заполошно крыльями хлопал и жёлтыми блюдцами глаз своих сверкал.
Лист руку приглашающе вытянул, и совёнок с радостью на неё приземлился, мстительно когтями впиваясь за неласковую встречу и осуждающе ухнув. Похоже, он только на подоконник уселся, как полукровка его оттуда смахнул.
Наёмник успокаивающе по мягким перьям провёл, а потом на уровень глаз совёнка поднял, и тот с готовностью в зелёные глаза полукровки уставился, задание своё выполняя и послание от Лотаниэля передавая. Да твою ж…! Вот только этого Листу для полного счастья не хватало!
Глава 18
– И чему ты так радуешься, словно всех артериаров перебили, а ты Тёмного бога лично по башке скалкой приложила? – всё же не выдержал Велдран моего хорошего настроения, потому что я с улыбкой проснулась и теперь эта самая улыбка с лица не сходила.
Заснула я у Листа в комнате, в кольце его рук и под стук его сердца, а под утро к себе вернулась, сперва вдоволь спящим мужчиной налюбовалась, и только потом в свою комнату пошла, где Велдран на всей кровати нагло развалился и на моё появление лишь глаз один приоткрыл, да на подушку перебрался, место мне, значит, освобождая. А теперь вот подозрительно щурился на меня, пока я по комнате порхала к новому дню готовясь, и не удержал всё-таки своё любопытство.
– Просто всё хорошо, Велдран, – едва не пританцовывала я от переполняющих эмоций.
– Сокровища какие нашли, что ли, ночью? Ты учти, если клад какой обнаружили, то мне половина причитается!
– Почему сразу половина? Ты мелкий, тебе и пары монеток с головой хватит!
– Я не мелкий, я Великий! И как раз новую сокровищницу буду начинать обустраивать, чтобы ты потом без средств к существованию ни осталось с этим ушастым… какой с него прок? Только речами своими соблазнять может… с того же петуха золотого, хоть перьев понадёргать можно, а с этого чего взять? – рассуждал о несостоятельности Листа Велдран, раздражённо хвостом по кровати елозя.
– Так это ты обо мне заботишься? – умилилась я такому своеобразному беспокойству.
– А о ком же ещё? У меня с сокровищницами всё в полном порядке, три штуки на территории Империи разбросаны, сундуками да ларями набитые… знаешь, сколько подношений Великому Дракону тащат в надежде на его мудрость? – я с улыбкой кивнула, мол, не знаю, – То-то и оно, что не знаешь, а тащат много, так что я теперь твоим благосостоянием вплотную займусь… а то в Храм они собрались, посмотрите только на них. Ни гроша за душой, замка нет, куда жену молодую вести непонятно… а всё туда же!
Недовольное ворчание дракончика вызывало ещё большую улыбку, пока до меня не дошёл смысл его слов.
– Ты нас вчера подслушивал! – обвинительно уставилась я в наглую и ничуть не смущённую мордочку ящерки вредной.
– Ой, я тебя умоляю, сверкающая моя, было бы там, что подслушивать… тоже мне, тайны драконьего двора нашла, тьфу просто, ни интриги, ни накала страстей, ни скандала тебе мало-мальского – скукота одним словом… – нисколько не раскаивался Ведран в своём поступке… хотя, о чём это я? Давно пора было привыкнуть, что Великому Дракону такие понятия, как совесть и раскаяние, и вовсе не знакомы. – Меня вот другое беспокоит… – произнёс он таким таинственным тоном, что я просто не устояла и рядышком с ним присела, чем он и воспользовался, пузико своё чешуйчатое под ласки подставив.
– И что же это?
– Бестолочь наша ушастая, вот что, – довольно зажмурившись, дракончик сказал, – Вот смотри, вязь истинности не может у простого полукровки так ярко проявиться, кровь эльфов очень сильной должна быть, чуть ли не правящего рода, или божественное благословение должен был получить, а у него по идее, ни того ни другого нет, а гадость эта магическая вас связала… У него же узы истинности во всей красе проявляются: глаз от тебя не отводит, тенью бесшумной за тобой следует, портальным артефактом к тебе перенёсся, из-за грани готов вернуться, если тебе опасность угрожает…
– Лучше бы ты свои дознавательские способности в другое русло направил – на поиски артериаров, например.
– Ой, я тебя умоляю, Артрусский зря, что ли, весь вечер вчера распинался? Место знаем, время знаем…
– В самом деле, вторую Великую Битву организовать можем, чего уж мелочиться… тем более всё опять на территории Дивинии будет происходить, остальным и дела нет, так получается? Пусть люди всё расхлёбывают?
– Да что ты начинаешь? Говорил я тебе, что помогу? Говорил! Значит, помогу! И Оруш в стороне не останется, и ушастого твоего в наш отряд возьмём, так уж быть, он клинком горазд махать… – высоко оценил наши шансы на победу Велдран. И с его слов получалось, что против последователей Артера мы должны нашим маленьким, но очень героическим отрядом выступить. – Сейчас ещё рыжехвостик подтянется со своим серым… почти целая армия. Не о чем переживать, драгоценная моя.
Издевательство чистой воды…
– Там это, стучит кто-то… неужто княжеская морда собственной персоной ни свет ни заря пожаловала? Прям с первыми лучами решил все долги свои выплатить? – вскинул мордочку дракончик, шустро на пол спрыгивая и к дверям засеменил, возле которых остановился и требовательно в мою сторону посмотрел: – Чего сидим? Кого ждём, уже пришли, пошли встречать!
Мы и пошли встречать, а что ещё оставалось делать. Велдран важно перед входной дверью уселся и самое снисходительное выражение на мордочку нацепил. Оруш поднялся из подвала, рукой приветственно махнул и сбоку от дверей грозной тенью замер. В дверь деликатно поскреблись… сомневаюсь, что князь Миртар столько такта демонстрировать будет, он скорее привык, что перед ним все двери от одного его взгляда открываются.
Оценив расположение друзей, только головой покачала, и дверь решительно открыла, улыбкой сияя, потому что никакие слова Велдрана испортить настроение мне не могли.
– Светлого утра, уважаемая госпожа Сандр, вы уж простите, что мы так рано вас потревожили, просто совсем уж Милка извелась, – за дверью госпожа Блор оказалась со своей родственницей, той самой, о которой хозяйка «Золотого Цвета» рассказывала, – как только узнала, что вы домой-то вернулись, так места себе и не находит…
– Светлого утра, уважаемые, проходите, посмотрим, чем помочь смогу, – радушно в дом пригласила, оценивающим взглядом девушку окидывая.
Хороша Мила, очень хороша. Высокая, статная, фигуристая, густые чёрные волосы в толстенную косу заплетены, глаза омуты медовые… давно ей пора замужем быть. Парни такую красоту мимо себя не пропустят.
Велдран разочарованно вздохнул и мордочку свою любопытную на улицу высунул, мол, никого там больше нет, точно никого? Судя по реакции госпожи Блор и Милы на Великого Дракона, хозяйка таверны уже о его драгоценной персоне по городу весть разнесла, потому как не удивились они вовсе столь замечательному созданию… и не менее замечательному мастеру Штырху тоже не удивились, лишь к стеночке противоположной от орка сместились, и в мой кабинет быстренько прошмыгнули.
– Рия, я отлучусь ненадолго, пока вы заняты будете. Попробую травы, что мы собрали под Зеленем продать, а нам недостающее поискать. Велдран, присмотри за Рией, – Оруш отчитался перед нами и по важным делам испарился.
– Я к Мартерийскому пока, если что, зови, – важно Велдран сообщил и по лестнице золотой молнией пронёсся, а после этого в комнату к главе Департамента ломиться начал: – Открывай, самоуверенный наш, разговор есть!
Кошмар просто, когда мой вполне уютный дом в лечебницу для повредившихся рассудком превратился? Ой, да и ладно, настроение мне ничего не испортит!
– Ну, уважаемая госпожа Мила, рассказывайте о своей беде, – приступила я к расспросам, удобно за столом устроившись и листы стандартного договора на оказание магически услуг перед собой разложила.
– Да чего говорить-то! Порчу кто-то на девку навёл, снять надобно, госпожа Сандр, – запричитала её родственница, пока девушка ткань юбки в руках мяла. – Замуж никак выйти не может, хоть и собой хороша, и в руках всё горит, а как проклял кто. Уже и слава дурная не только по её деревне пошла, но и по соседним…
– Госпожа Блор, позвольте Миле самой ответить, – оборвала я её сетования, хотя видела, видела уже тёмную вуаль дурного сглаза на девушке, что смерть её избранникам несла… это ж кто такую ненависть к ней испытывает, что вуаль сглаза аж тоники нитями в самое сердце проникла, словно кто-то близкий по крови постарался… обычно сглаз менее губительные последствия имеет.
– Я в деревне Окуньки живу, что в трёх часах от Озёрска, семья у нас большая, да и родственников много, последние несколько лет у тётки по дому помогаю, у неё две дочери, а у тех свои семьи, да не слишком благополучные. У старшей муж – кузнец, характер тяжёлый, как и рука, часто недовольство его синяками на теле жены красуется; а у младшей – ходок ещё тот, они-то и свадьбу сыграли по необходимости, а он привычек своих так и не изменил. А у тётки сердце за каждую болит, что жизнь у её кровиночек не сложилась, себя винит в этом, что недосмотрела где-то, а теперь им мучиться всю жизнь придётся, совсем себя переживаниями этими измотала и слегла. У дочерей-то ситуация такая, что ни к себе забрать, ни к ней переехать не могут, изредка наведываются только. Вот матушка моя и отправила меня за тёткой присматривать… а потом… потом… – тут девушка не выдержала и разрыдалась.
– А потом со всеми, кто с ней сватался, несчастные случаи приключаться начали, – вновь перехватила инициативу госпожа Блор, платок в руки своей родственницы всовывая, – одного собаки подрали, да так сильно, что он месяц в горячке провалялся, а потом о Милке и не вспомнил-то, другого лошадь скинула, поломался весь, а потом и вовсе за грань парни уходить начали… помогите, госпожа Сандр, а то век Милке счастья не видеть!
– Тут вы совершенно правы, госпожа Блор, госпоже Миле жизнь свою устроить невозможно будет, потому как сглаз на ней лежит, счастье к ней не подпускающий, тяжёлый такой, словно кто из близких родственников постарался… – сказала я, в душе радуясь, что это не проклятие какое, а обычная зависть людская, от её влияния мне куда проще избавить девушку было, даже кровь использовать необходимости нет.
– Ох, ты ж! – всплеснула руками старушка, – это кто ж такой подлый оказался? По-любому тётка твоя, эта змеюка подколодная Раина! Своих девок отдала за кого ни попадя, едва ли не за первых кто посватался, потому что не больно они и красавицы-то были, а тебе вот так за доброту отплатила! Гадина какая! Да чтоб ей…
– А ну, тихо! – рукой по столу хлопнула, госпожу Блор прерывая, а то сейчас она договорится до того, что её дальние родственники ко мне паломничество устроят, в поисках избавления от её необдуманных слов. Злость она такая, быстро к человеку пристаёт, а пожелание в сердцах сказанное, знатно жизнь испортить может. – Вы, госпожа Блор, прежде чем сказать что-то, хорошенько подумайте, как ваши слова на других отразиться могут…
– Да я же, я же… ничего такого не хотела… – испуганно она на меня посмотрела.
– Многие не хотят, само у них как-то получается, а потом другие страдают…
Дверь в кабинет распахнулась, и Мартерийский, совершенно не заботясь о приличиях и не утруждая себя приветствиями, злым шагом к столу подошёл и Велдрана, зажатого в мужских руках в мои всунул.
– Гадость свою чешуйчатую мне на глаза не показывайте, в противном случае я за себя не ручаюсь! – быстро он руку от Велдрана отдёрнул, потому что тот угрожающе зубами ощерился и цапнуть главу Департамента попытался. – Я к городскому главе, после к начальнику местной стражи. Без меня ничего не предпринимать и ничего не обсуждать!
Раздражённой синевой в мою сторону лорд Вериан блеснул и так же быстро из кабинета вышел. Я даже сказать ничего не успела, а ведь поговорить с ним собиралась о матушке Сиртинь и о Домах в столице… но его сиятельство явно не был настроен на разговор.
– В управе своей захудалой порядки устанавливать будешь! – крикнул ему вдогонку дракончик и удовлетворённо улыбнулся, когда входная дверь с грохотом захлопнулась за Мартерийским.
– Довёл? – спросила у Велдрана, в глаза его бессовестные всматриваясь.
– Сам виноват, – отмахнулся от угроз Мартерийского Великий Дракон, – во-первых, сил у него мало и ничего он мне не сделает, а во-вторых, остынет и поймёт, что я прав, и опять-таки ничего мне не сделает… Так, а что у нас тут? – заинтересовано он на замерших женщин уставился, а потом сам себе и ответил: – Ясно, ничего интересного, бабские склоки… ладно, кого я там ещё не видел сегодня? Кто там ещё от моего внимания драгоценного в стороне остался?
Я лишь обречённо вздохнула на такую бурную деятельность… а потом вспомнила, что единственный, кого мы с утра не видели ещё – это Лист и только хотела Велдрана за хвост ухватить, как он уже золотой молнией из кабинета исчез… Как-то спокойнее было, когда он на моей талии пояс изображал. Интересно, есть ли способ то время прекрасное вернуть?
– Так, на чём мы остановились? – перевела я взгляд на госпожу Блор и Милу. – Точно. Итак, госпожа Мила, вас сглазили, позавидовали чему-то, невзлюбили или по какой другой причине, но судьбу вашу недобрыми мыслями изменили. Снять сглаз я с вас могу, вот сейчас договор подпишем, и я это воздействие с вас уберу… стандартная оплата моих услуг – десять золотых… – на этих словах госпожа Блор охнула, а девушка и вовсе побледнела. Я с трудом удержалась, чтобы глаза к потолку не закатить. Но не зверь же я в самом деле, прекрасно понимаю, что нет у них таких денег… – У меня к вам деловое предложение будет. Насколько я понимаю, домой вам возвращаться резона нет, там о вас молва уже пошла, как о «чёрной невесте», а слухи – это такая штука, которую довольно сложно в другое русло повернуть, да и рассчитывать на выгодную партию в родных краях вам не приходится… Госпожа Мила, вы грамоте обучены?
– Читать и писать умею, если меня не торопить, – во все глаза на меня девушка смотрела, пока ещё не понимая, к чему я клоню, а вот госпожа Блор посообразительней была и в довольной улыбке расплылась.
– Вот и замечательно. Мне помощница нужна в контору мою. Когда меня нет – всех записывать, время назначать, да и в хозяйстве руки умелые требуются. Я вам комнату выделю, питаться с одного стола будем, можете и кухню на себя взять по желанию, за всю вашу работу два золотых в месяц платить буду, это если ещё и уборку дома, и стирку на себя возьмёте… Клиентов у меня не всегда много, а постояльцев обычно куда меньше, так что работы, по сути, не так много будет. А возможностей в Чистолисте определённо больше, чем в вашем селе… да и женихов тут выбор побогаче…
– Да благословят вас Вечные, госпожа Сандр, за вашу доброту и понимание! – госпожа Блор первая бросилась выражать благодарность, а у Милы вновь глаза от слёз заблестели, и она лишь кивнула.
Да благослови уже, достаточно… до сих пор непонятно, что с этим счастьем делать!
– Я сейчас чай заварю с травами полезными, а вы пока с договором ознакомьтесь. В графе оплата я указала пятимесячная отработка в качестве моей помощницы, – передала я им документ и вышла из кабинета.
Бросила тоскливый взгляд на стол, за которым обычно Лина сидела и тяжело вздохнула – мне очень её не хватало, и как помощницы, которая могла любую проблему вмиг решить, и как подруги, с которой самым сокровенным можно поделиться… не буду же я с Велдраном, в самом деле, Листа обсуждать? Я из ума ещё не выжила!
Входная дверь вновь хлопнула. Да что у меня тут за проходной двор, в конце концов?!
