Текст книги "Не все проклятие, что им кажется 2. Выбор пути (СИ)"
Автор книги: Ирина Властная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)
Торжественность момента требовала от нас того же, то есть одарить этих личностей приветствиями… видят Вечные, как мне не хотелось этого делать! Сама не знаю почему. Воспитание и манеры, предписания этикета, всё это требовало официального поклона, но что-то внутри противилось, не давая моей спине согнуться перед эльфами, пусть я и прекрасно понимала, какая честь нам выпала – эльфийских Старейшин не все и эльфы-то видели!
– Какой-то у вас наследник невоспитанный! – ловко Велдран с плеча Листа спланировал и сразу претензии всем эльфам выкатил, за что я его расцеловать готова была. – Ни слов положенного приветствия, ни радости от встречи, ни уважения к тому, кто выше его по статусу будет… это я про светлого князя Миртара из благороднейшего и сильнейшего рода Золотых грифонов сейчас, который правителем всех оборотней является! Про себя я и вовсе скромно промолчу!
Глава 25
Самоуверенности у эльфов поубавилось, а вот непонимание, проскользнувшее на их лицах, на наших лицах вызвало лёгкую улыбку… мы-то к манере Велдрана вести переговоры привыкли уже, а эльфам всё в диковинку было.
– Мудрый Аластиэль приветствует тебя, Великий Дракон, огонь сердца каждого дракона. Чистого неба и ясных мыслей, первый из своего рода, – один из Старейшин первым в чувства пришёл от такого счастья, как Велдран, и стан свой гордый в поклоне склонил, немного совсем, но ведь первым это сделал, что уже о многом говорило. Вслед за ним выразили почтение и все остальные, последним преклонил прекрасный лик Лотаниэль.
– Великий Дракон благосклонно прощает вам вашу неучтивость и желает силы корням и густоты трав. Да будут милостивы Великие к Перворождённым и их землям… – Велдран даже сиянием золотым покрылся, для пущего эффекта и значимости, и в этот момент наши ряды Графитовыми пополнились, словно из-под земли выросшими. Судя по вздрогнувшему эльфийскому дозору, их появление они пропустили, да и впечатления они больше вспыхнувшего сияния дракончика произвели… или это знак какой был для драконов? В любом случае эльфы растерялись, а вот мы и вовсе посольством стали выглядеть, весомым и уверенным в своих силах. – Тут до меня слух дошёл, что вы к нашему Листу какие-то вопросы имеете? От дел его важных отвлекаете, ноги бить заставляете, планы нам все своим визитом срываете? – вернулся к своей издевательской манере общения золотой дракончик, выхаживая перед опешившими эльфами, словно главнокомандующий перед новобранцами, и посчитав торжественную часть встречи оконченной.
Действительно, кто мы такие, чтобы нас представлять? Себя и Миртара обозначил, и хватит, а мы так, просто рядышком постоим для красоты.
– Драконам не должно быть дела до дел Перворождённых, – ледяным ветром голос эльфийского наследника зазвучал. – Дело у нас к Листу имеется…
– Ой, вот только давай не будет рассуждать о том, кто первым в мире появился, – закатил глаза дракончик, – Я уж точно раньше тебя на свет появился, так что по праву могу свой нос в любые дела засунуть! А ещё Листочек под моим личным покровительством находиться! Так что, либо вы нам всем говорите, либо мы уходим! Своих дел полный воз, недосуг с вами тут ещё возиться!
– Листочек? – один из Старейшин переспросил севшим голосом, всё же Велдрану удалось выбить их из колеи, обычно эльфы скупы на эмоции, а сейчас даже многозначительными взглядами обменялись, явно не понимая, как себя вести, когда всё не по их плану пошло.
– Давай ещё к именам придираться будем! Хотели чего, спрашиваю?
– Негоже так беседу важную вести, – мудрый Аластиэль сказал, судя по всему, он среди Старейшин самый смышлёный был и быстрее к новым обстоятельствам в лице Велдрана приспосабливался. – Ежели Великий Дракон желает присутствовать при разговоре, мы согласны, но прежде клятву о молчании принести попросим…
– Мудрый Аластиэль, чужакам не стоит знать о наших делах. Я против их присутствия, – гордо так третий Старейшина сказал, с пронзительно голубыми глазами.
– Мудрый Ристиэль, сейчас не время для споров, – мягко осадил его Аластиэль, – присмотритесь к тем, кто сопровождает Листа. Заботами окутан их разум, сердца полны тревоги и…
– У нас свои заботы и свои тревоги. Нам нет дела до их печалей, – не сдавался голубоглазый Старейшина.
– … и божественной волей проложен их путь, – закончил свою мысль Аластиэль, пропустив мимо замечания своего собрата. – Во мне растёт уверенность, что наши беды созвучны. От разговора, который они не смогут никому рассказать, большой проблемы не будет.
Велдран от таких слов даже присел, вот где его слова Старейшины застали, там и сел, а мы переглянулись… клятву принести несложно, только вот у нас потом Мартерийский без новостей останется и гневаться изволит.
– Ладно, если вы от этого ночью спать спокойнее будете, то так и быть, – любопытство Велдрана не знало границ.
Слова клятвы прозвучали, сперва от дракончика, потом от нас. Сопровождающие нас воины из Небесных Ястребов и драконы из рода Графитовых участия в этом безобразии не принимали. Они слаженно выстроились напротив эльфийских дозорных, в молчаливом противостоянии, а мы в центральный шатёр направились, пристроившись за плавно шествующими эльфами.
Перворождённые такими гостеприимными, как оборотни не были и на круглом столе, сплетённом из прочной лозы, появились кувшины с родниковой водой, тонкие лепёшки, и блюдо с такими же тонко нарезанными кусочками вяленого мяса. Преподнесённые угощения все дружно проигнорировали. Велдран даже с недовольным выражением на мордочке подальше отодвинулся.
Вот интересно, они сколько народа с собой притащили? Старейшины со своими помощниками, наследник со свитой, охрана, а это ещё я мелодичный женский смех, словно хрустальный перезвон, из соседнего шатра слышала…
– Мы к вашим требованиям снизошли, теперь ждём от вас ответной любезности, – весомо дракончик заявил, удобно на моих коленях устраиваясь.
– В Изумрудных уделах беда страшная приключилась, – слово Аластиэль взял, – по всей границе наших земель кровь эльфов траву в алый цвет окрасила. Твари из Темнолесья, нежить из Мшистых болот, ведомые чьей-то злой волей по нашим землям острой косой идут, жизни наших братьев забирая. Правитель Эртиаль, к древней силе призвать пытался, что лишь правящему роду дана, и которая непроходимую стену на нашей границе могла воздвигнуть и опасности своей мощью укрыть…
– Что с Правителем, Лотаниэль? – с тревогой Лист к наследнику Изумрудных уделов обратился.
– Отец при смерти, Лист, – глухо тот ему ответил, – сила, которая по праву должна была ему покориться, отвергла его, словно чужака, который чужое взять хотел. Он очень плох, целители никаких надежд не дают.
– Ты хоть не пробовал барьер поставить?
– Сила не откликнулась на мой призыв, Лист… Я недостоин править Перворождёнными, – с окаменевшим лицом Лотаниэль невидящим взглядом прямо перед собой уставился.
– Скажи спасибо, что жив остался, – хмыкнул Велдран на страдания эльфа с белоснежными волосами.
– А зачем мне такая жизнь? Отец на смертном одре, лучшие воины гибнут на границах, я не в силах защитить свой народ! Я оказался никчёмным и ненужным, хотя всю мою жизнь меня готовили именно к этому!
– Лот, ты более, чем достоин! Не мели чепуху! – горячо ему Лист возразил. – Возможно ошибка какая-то в ритуале произошла, не с той интонацией слова произнёс, или луна недостаточно ярко озаряла место обращения к силе… да тысячи причин может быть! А ты решил сразу всё на себя повесить.
– Совет Старейшин всё идеально рассчитали, ошибки быть не может… причина во мне, – не принял убеждения полукровки чистокровный эльф.
– Так от Листа вы чего хотите? – золотом глаз дракончик прищурился на застывших в одной позе Старейшин. – Сейчас у всех проблемы. Я вам больше скажу, проблемы эти, куда серьёзнее, чем вы даже представляете, у нас здесь ритуал по призыву Артера готовится меньше, чем через месяц, а это всё лишь малые камни на его кровавом престоле. Драконы, люди и оборотни уже объединились, чтобы не дать тёмным желаниям артериаров воплотиться в жизнь…
– Велдран, ты отвлёкся, – тихо разошедшемуся дракончику сказала, потому что сейчас меня судьба Листа больше всего остального заботила.
– Мы знали об этом, – кивнул самый противный из Старейшин, тот, кого Мудрым Ристиэлем назвали, – и о многом другом мы тоже знали… Например, что один из богов одарил вас своим благословением, ускорив то, что и так рано или поздно случилось бы, – посмотрел он прямо на меня, и от его взгляда у меня озноб по телу прошёлся, – к нашему сожалению, такая милость всего лишь обычному человеку досталась, и теперь многое от ваших решений зависит, в которых нет эльфийской мудрости и дальновидности, а лишь несдержанность и сиюминутные эмоциональные порывы…
– Вы со словами-то поосторожнее, уважаемый, – хищно в его сторону князь Миртар оскалился, – прекрасной госпоже многие из нас жизнью обязаны, и оборотни тоже эмоциональным порывам подвержены, а всепрощением, как люди, не страдают!
– В сторону госпожи Сандр даже смотреть косо не смейте, – Лист со своего места встал и ладонь многозначительно на рукоять меча положил.
– Сядь, полукровка, – примирительно руку Мудрый Аластиэль поднял, – не в обиду слова Мудрого Ристиэля прозвучали, тревогой будущее наполнено, нет ясности в грядущих события, тёмная тень нависла над ними, скрывая их от эльфийского Оракула. Не гневайся и ты, светлый князь, о решительности оборотней всем известно, никто честь прекрасной госпожи, столь полезным даром обладающей, задеть не стремился. И лишь звенящее беспокойство, что с ветром летит по всем землям, заставило нас позаботиться о её безопасности, ибо сила её решений определяет будущее для всех…
После этих слов мне и вовсе в обморок захотелось свалиться. О чём речь? Какая сила решений? Что я могу такого важного решить, что повлияет на всех? Выбрать платье не того цвета и развяжется война? Съесть на завтрак меньшую порцию и смертельно обидеть кулинарный талант госпожи Тарх? Ну, бред чистой воды.
– Так, красноречивый, ты давай с речами своими непонятными завязывай, – грозно Велдран прошипел, – и в дела нашей сверкающей нос свой любопытный не засовывай, а то без него останешься… не побрезгую, лично откушу. Последний раз спрашиваю! От Листочка нашего, чего надо?
– Наши сердца в столь неспокойное время поют от радости, что мы нашли того, в чьих силах древнюю защиту Изумрудных уделов активировать и на чей призыв древняя магия откликнется… – и все присутствующие в шатре эльфы слаженно на Листа уставились. Если бы стояли, то Лист бы наверняка от этих взглядов попятился, а так лишь вздрогнул.
– Только не говорите, что наш Листочек незаконнорождённый сын вашего Правителя, – разрядил Велдран повисшее напряжение своим ехидным смешком, – и теперь от него выживаемость всего эльфийского народа зависит.
– Скорее всего, наоборот, у Листа чистая кровь правящего рода течёт, – хмыкнул Оруш со своего места, – не стали бы эльфы такой делегацией в путь отправляться ради какого-то бастарда… прости, Лист.
– Ничего, не привыкать разные эпитеты в свой адрес выслушивать, – криво полукровка улыбнулся, которого с родного дома выперли, а теперь к нему же с поклоном за помощью пришли.
– Точно, Ор! Я же чувствовал, что с нашим ушастеньким что-то не так, точнее с его родословной, – оживился Велдран и на беседу с орком полностью переключился, словно и забыл о присутствующих здесь Перворождённых. – Слишком силён, слишком ловок, слишком удачен для того, у кого лишь капля эльфийской крови, да ещё связь эта… она же буквально прямо заявляла о его силе! Ну не может быть у полукровки лианэль!
– Лист! Ты обрёл истинную связь душ и сердец? – появились признаки любопытства на лице Лотаниэля, делая его, куда ближе к простым смертным.
– Великие подарили мне такое счастье, моё сердце больше не принадлежит мне, – показательно мой зеленоглазый наёмник наши пальцы переплёл, чтобы ни у кого сомнений не осталось.
– Не стоит спешить с выбором, Листиэль, – весомо так Аластиэль произнёс, а я от этих слов лишь сильнее в руку своего избранника вцепилась, и сердце от предчувствия беды сжалось. – Достойный сын степных просторов сказал правду: в тебе действительно течёт кровь правящего рода, и ты законный сын своего отца, который был первенцем из благословенной самими Вечными двойни, и чью безрадостную судьбу предрёк Оракул ещё до его рождения… Советом Мудрых было решено утаить эту информацию для всеобщего блага, ибо эльфы никогда не приняли бы своей Правительницей женщину из простых людей, и никогда бы не доверили бремя власти полукровке… Оракул предсказал, что Правитель Изумрудных уделов будет связан истинной связью с обычным человеком и эта связь приведёт его к гибели… а полукровка не может править Перворождёнными!
– О, так вы сами намудрили там со своими предсказаниями, провидцы бездновы, а теперь, когда хвосты припекло, к недостойному полукровке примчались? Потому что только в его силах вас от напасти защитить? Не стыдно, не? – взыграло чувство справедливости в золотом дракончике. – А теперь, что? Возвращайся, Листочек, мы всё простим? А как только поможешь нам, можешь опять на вольные хлеба отправляться, мы и имя твоё забудем?
– Великий Дракон, твои слова не справедливы, – покачал головой третий Старейшина, который больше молчал, чем говорил. – Совет Мудрых прежде всего о благе всех Перворождённых печётся. На тот момент лучшим решением было венец власти на Эртиаля возложить, а брата его в другое место на воспитание отправить и всю информацию о его рождение в тайне держать, и о праве его первородности молчать. Даже в нынешних условиях мы не можем возвести на престол Листиэля, его не примут, но обеспечить ему высокую должность во дворце, всеобщее признание и уважение за спасение, обеспечить безбедную жизнь и прекрасную эльфийскую деву из знатного рода в законные супруги, это в наших силах. Мы можем вернуть тебе твою жизнь, Листиэль, жизнь, которой ты был лишён и которой ты достоин… – посмотрел он прямо на полукровку, и я почувствовала, как он вздрогнул, и сомнения его почувствовала, и трудность выбора каменной плитой не только на его, но и на мои плечи легла.
– Вы сюда лесными путями прибыли? – вместо ответа Лист у Старейшин спросил.
– Да, время не терпит, у Лотаниэля хватило сил провести наш обоз сквозь пространство…
– Я вас услышал. Прежде чем я свой ответ дам, мне подумать нужно, – Лист встал, поднялся со своего места и помог мне подняться, попутно Велдрана на плечо закидывая, остальные за нами встали и в неодобрительном молчании, мы шатёр покинули.
Глава 26
– Да чего тут думать, Лист, посылать их лесами дремучими надо, – первой Лина не выдержала, едва мы на достаточное расстояние от шатров в лес углубились и приличную полянку для обсуждения сложившейся ситуации нашли. – Ишь чего удумали! Когда захотят поманят, когда захотят пинка под зад дадут? Так получается?
– Ух, рыжехвостик, ты прям в корень зришь! Вот за что люблю тебя, прелесть моя янтарноглазая, так ты молчать не будешь! – восхитился Велдран воинственно настроенной лисичкой. – Только здесь уже дело не только в гордости нашего ушастенького, который у нас наследником эльфийского престола оказался, тут дело во всех территориях чересчур надменных личностей, которые витиеватыми фразами злоупотребляют. У Листочка-то сердце доброе, пусть и не один раз несправедливым отношением ранено было… сейчас посидит, подумает, да помчится собратьев своих от гибели верной спасать, древний ритуал проводить да жизнь свою под угрозу ставить…
– А что мне делать? Бросить их? Они ведь сами с просьбой пришли! – сорвал Лист травинку и со злостью грызть её принялся.
– По правде сказать, лично я просьбы никакой не услышал, – скинул Миртар свой княжеский плащ и на земле его расстелил, предлагая нам с Линой на нём с комфортом разместиться. Велдран первый на воротнике лениво раскинулся, задумчиво в ночное небо уставившись. – Было предложение взаимовыгодного сотрудничества: мол, ты им – защиту древнюю активируешь, а они тебе мешок всех благ отсыпят…
– Да какой там мешок, так… кошель небольшой, и то не факт, – лениво дракончик заметил, позы своей не меняя. – Их слова, что ветер в кронах деревьев гуляющий, вначале сладко да гладко, а под конец получишь ты Лист хибарку на самых опасных территориях, которые всю жизнь защищать будешь, жену красоты невиданной, только из самого слабого и невлиятельного семейства, в общем, ту, что не жалко, вот и весь сказ.
Оруш с Орином, быстро костёр организовали, внимательно к разговору прислушиваясь.
– Велдран прав, ты уж прости, Лист, но эльфийскому слову верить нельзя, – заметил Оруш, когда пламя, весело шумя, вверх взвилось, и он рядом с нами на земле устроился, – твоему можно, тут вопросов нет, ты же не совсем эльф. Но вот с Перворождёнными дело иметь – себе в убыток. Однажды мы около южной границы Изумрудных уделов оказались, ничего серьёзного, просто время сбора трав было, а у эльфов, сами знаете, травы редкие, такие больше нигде не растут, да и не всегда они их продают… на самой кромке мы были, знали, что за нами из густого леса эльфийские лучники следят и оружие своё демонстративно на землю сложили, чтобы уж точно поняли, что мы по мирным делам. Потом старший их отряда вышел, и мы договор заключили, что ровно сутки можем травы спокойно собирать, и золотом за это разрешение заплатили… Только в полночь этих дозорных другой отряд сменил, а про нас их забыли предупредить… в общем, стычка небольшая вышла, но травы мы нужные всё-таки собрали. Считай звонкой монетой и за травы заплатили, и за возможность силой с эльфами померяться, – клыкасто Оруш улыбнулся. Даже спрашивать не надо было, кто из этой стычки победителем вышел… судя по сияющему орку – эльфы в лес уползли, дав зарок с орками связываться.
– Уважаемый Оруш прав, Лист, – поддержал орка господин Орин, явно эти двое взаимопонимание нашли, – то, что тебе Старейшины здесь наобещали, совершенно другими вещами на эльфийских землях обернутся могут.
– Лист, – сказала я тихо, но он услышал, и сразу в мою сторону повернулся, – решать только тебе, это твоя жизнь и твой выбор. Вряд ли ещё появится такой шанс вернуть себе и своё имя, и своё место среди эльфов…
Пламя весело плясало в костре, но в зелёных глазах Листиэля оно яростным огнём сверкало.
– Ты права, Рия, это моя жизнь и во второй раз я не позволю её испортить… И тебе судьбы такой, как у моей матери была, не желаю.
У меня сердце на этих словах биться перестало… но и винить Листа из-за его выбора я не могла. У него сейчас на одной чаше весов – всё то, о чём он мог только мечтать, а на другой – я и наша связь, ещё до конца не окрепшая и хрупкая… такую сломать большого труда не надо… а я… а я переживу, справлюсь со временем. Говорят, время лечит разбитое сердце, а моё сейчас разлетелось на мелкие осколки…
– Там твой ушастый родственничек крадётся… – Велдран заметил, лениво лапкой в сторону шатров дёрнув.
Все резко в ту сторону посмотрели и через пару мгновений, неясная тень среди кустов мельтешащая, облик и стать Лотаниэля приобрела, который высокомерным взглядом нас одарил и к Листу обратился:
– Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, прежде чем ты ответ дашь.
– Я скоро, – бросил нам наёмник и без промедлений за эльфийским наследником последовал.
– Дела… – задумчиво господин Орин протянул, по привычке пятернёй в волосы зарываясь.
– Если что, и без помощи эльфов справимся, нам не привыкать только на свои силы рассчитывать, – сделал для себя какие-то выводы Миртар.
В решение Листа ни у кого сомнений не было… у меня была лишь призрачная надежда, что он не откажется от наших чувств.
– Да чего вы? Я вот в Листе уверена! Он Рию любит и никуда не денется! – нахмурилась лисичка на эти пессимистические прогнозы, а потом помощи у своего истинного попросила: – Тар, ну скажи ты им! Что истинная связь – это не просто так! Не может он её предать!
– Лина, – успокаивающе её по плечу погладили, – Лист прав, меня никогда не примут эльфы, и моя жизнь будет такой же невыносимой, как и у его матери, окружённой холодным отчуждением и постоянно демонстрируем превосходством Перворождённых… он это знает, потому что сам столкнулся с этим, – говорила я это ровным и даже каким-то отстранённым голосом, а внутри словно всё умерло, – и поэтому не желает, чтобы я через всё это проходила… это благородный поступок и честный.
– А я вот в Листочка нашего верю… зря вы на нём так быстро крест поставили, а если и ошибаюсь, то мы возвращаемся к моей идеи с отбором для нашей сверкающей! Златокрылый, поучаствовать не желаешь? – оживившись, Велдран сказал, одним своим хитрющим видом стужу на душе прогоняя.
Листиэль.
– Я не знал, – было первое, что Лотаниэль Листу сказал, когда они на достаточное расстояние для уединённого разговора отошли. – Точнее, я узнал обо всём, когда отцу защитный барьер установить не удалось.
– Мне жаль.
– Тебе пора прекращать общаться с людьми, брат… – хмыкнул Лотаниэль, – какая ирония, мы считали себя братьями, потому что воспитывались и росли вместе, а по факту мы действительно оказались братьями. Кровь не проведёшь, да, Листиэль?
– Называй меня, как и прежде, я почти отвык от своего имени.
– Привыкнешь, Листиэль, привыкнешь. К хорошему привыкаешь быстро, а вот отвыкать тяжело…
– Я уже прошёл эту стадию, и поверь мне, в ней нет ничего приятного, но я давно смирился со своим статусом и своим будущем. И я не хочу, чтобы ты оказался на этом пути, Лот, – грустно Лист улыбнулся, – понимаешь ли, я же полукровка, как мне все Перворождённые не устают напоминать, так что к любым условиям намного быстрее чистокровных эльфов адаптируюсь, а тебя любые перемены за грань отправят.
– Но и видеть пренебрежение на высокомерных лицах тех, кто кланялся мне и рад был исполнить любое моё слово, я не смогу! – со всей силы Лотаниэль приложился кулаком в ближайшее дерево, словно оно было причиной обрушившихся на него бед. – В чём я виноват? В том, что Старейшины наплели интриг? В том, что я родился? Скажи мне, Лист?
– Я могу задать тебе те же вопросы, брат. И не раз задавал их себе, но так и не нашёл ответов.
– Всем Перворождённым нужна твоя помощь, Листиэль. Кровь твоего отца должна указать тебе верный путь, – не стал отвечать Лотаниэль лишь по одной причине: он и сам не знал, но в том, что он уже успел окунуться в пренебрежение эльфов он не соврал ни словом. Правда со скоростью лесного пожара достигла ушей приближённых к Правителю Перворождённых, и от них разнеслась дальше. Спустя пару дней, при виде Лотаниэля те, кто ещё вчера искал его благосклонности, одаривали его презрительными усмешками и не спешили приветствовать должным образом, показательно спиной к нему поворачиваясь. Но Лотаниэль воспитывался, как будущий правитель, и ему не понаслышке были знакомы такие понятия, как долг, верность и преданность своим людям, и если для их спасения ему нужно будет наступить на свою гордость и умолять Листа, он сделает это. – Лист, брат, мы нуждаемся в тебе. Старейшины много чего сказали, но… я тебе своё слово даю, что твоим дом в Дивнолесье будет, и должность в моём личном отряде, если захочешь, а нет – найдёшь себе занятие по душе.
– Знаешь, брат, скажи ты мне это всё месяц назад, возможно, я бы и обрадовался, но сейчас у меня другие планы, – у Листа действительно был другой план, который не совпадал ни с предположениями его друзей, ни с надеждами Старейшин. У него был его льдинка, любовь к которой, словно солнце, согревало его душу изнутри, и ради счастья с которой он готов был горы свернуть… а тут всего лишь древний ритуал провести, подумаешь, мелочь какая.
Об этом ритуале, им с Лотом наставники рассказывали, как о высшем проявлении мощи и величия правящего рода: природная граница, появляющаяся по воле древних слов, напитанных мощью и силой крови, неприступной стеной становиться на рубежах эльфийских владений. Непроходимый густой кустарник, высотой в два, а то и три человеческих роста вырастает буквально за ночь, оскаливаясь ядовитыми шипами и распространяя в воздухе дивный аромат, когда его кто-то касается и который впитывается через кожу безумцев, решивших покуситься на эльфийские земли, приводя к медленной и мучительной смерти, и от действия которого нет спасения. К этой защите за всю историю существования Перворождённых прибегали всего лишь три раза, не столько потому, что на Изумрудные уделы не нападали… нападали, и не единожды эльфийская цитадель была в осаде, а по той причине, что если древняя сила сочтёт взывавшего к ней недостойным – результат будет плачевным, такой же, как с отцом Лотаниэля…
Лист далеко не был уверен, что у него всё получится. Если уж более достойные мужи не справлялись, то ему-то куда? Но попробовать он был обязан… пусть его и выгнали, но эльфийской крови в нём было предостаточно, да и резерв у него неплохой был, должно получиться… и надежда была, что в случае неудачи по их связи с льдинкой из-за грани вернутся сможет…
Наёмник хмыкнул насмешливо, вспомнив, как Велдран относится ко всей этой героической дурости – сдохнуть побыстрее… этот точно спасать не будет, а ещё пинка даст не раздумывая.
Лотаниэль подумал, что полукровка над его словами насмехается, и головой дёрнул, словно в раздражении, но тем самым знак особый подавая тем, кто за ними следил:
– Лист, я ведь на полном серьёзе говорю, без обмана… прежде чем ты дурость очередную выкинешь, с тобой ещё кое-кто поговорить хочет…
Зеленоглазый наёмник обернулся в ту сторону, куда Лот смотрел, и на месте замер.
Бесшумной поступью, исполненная совершенства эльфийской красоты, к ним шла Олириэль, та самая, чей водопад золотых волос и глубина голубых глаз не один год тревожила душу полукровки и наследника Лотаниэля.
– Долгих лет жизни, Листиэль, – изящно склонилась она в приветствии перед Листом.
Лист усмехнулся. Как быстро, однако, меняется мнения у долгоживущих. Когда они виделись в последний раз, Олириэль даже презрительного взгляда ему не подарила, а сейчас вот кланяется, словно он выше её по положению стоит и не зазорно ей полукровке уважение выказывать.
– Я вас оставлю, – Лотаниэль быстро из виду скрылся, а Лист… Лист уже давно не был таким наивным и даже примерно мог представить, о чём пойдёт речь и что ему предлагать будут.
Эльфийские девы, чья красота вызывала всеобщее восхищение и влюбляла в себя с первого взгляда, не имели склонности ночи в шатрах да под открытым небом проводить. Им больше по душе комфорт и удобства ажурных кресел было, летящий шёлк нарядов, и ароматы цветущих трав, что тёплый ветер в их покои приносил.
– Долгих лет жизни, Олириэль, твоя красота ослепляет при свете солнца и покоряет в лунном сиянии, – любезно ответил Лист на приветствие эльфийские, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
В прошлом он сам постоянно искал встреч с ней, радовался, если она одаривала его мимолётной улыбкой или задерживала на нём взгляд… в такие моменты его сердце билось, как сумасшедшее, душу наполнял восторг, и хотелось до дрожи в пальцах прикоснуться к блестящему золотом водопаду волос. Сейчас Лист рассматривал идеальное женское лицо и ничего не чувствовал и не понимал, как раньше мог восхищаться Олириэль, ведь в ней нет ни теплоты, ни искренности.
– Ты не растерял своей учтивости, Листиэль, несмотря на печальные события, – нежным перезвоном зазвучал голос Олириэль, отчего Лист непроизвольно на шаг отступил, – моё сердце поёт от радости встречи с тобой.
– Я тоже рад тебя видеть, Олириэль, о чём ты хотела поговорить?
– Хорошо, я скажу прямо, ты всегда предпочитал короткий разговор долгой беседе. Мой отец дал разрешение на наш союз, он видит в этом неплохие перспективы, в свете открывшихся обстоятельств… я не против, пусть ты и не поднимешься высоко, но в наших детях будет сильная кровь правящего рода, они будут талантливыми и достойными эльфами, и перед ними откроются перспективы и возможности, которые нас сейчас недоступны…
Олириэль сказала это с нотками снисходительного превосходства, а на Листа словно ушат отборных помоев вылили.
– Ты не против… отрадно слышать, Олириэль, я меня спросить не хочешь?
– Листиэль, ты отважный воин и, как оказалось, сын истинного Правителя, но это не отменяет того факта, что ты полукровка… – лёгким движением девушка прошлась по предплечью застывшего Листа, – я Олириэль, прекрасный цветок эльфийского сада, права любоваться которым добиваются представители самых знатных родов… своим избранником я выбрала тебя, Листиэль… считай это своей наградой за спасение Изумрудных уделов.
– Стой, – перехватил её руку зеленоглазый наёмник нахмурившись. – Ты не слышишь меня, прекрасный цветок эльфийского сада, красотой которого пусть и дальше любуются все кому не лень, я не согласен брать на себя такую ответственность, как забота о тебе, светлая Олириэль. У меня уже есть та, чей лик затмевает мне свет солнца и сияние звёзд, чья сладость губ кружит голову похлеще хмельных вин, и в чьих глазах для меня сосредоточен весь мир…
– Листиэль, – со сладкой улыбкой девушка насмешливо головой покачала, – ты не можешь предпочесть какую-то женщину мне, Перворождённой, которая одним лишь своим видом вызывает восхищение, и за поцелуй которой будут биться насмерть… тебе же я подарю его бесплатно…
Лист не успел отстраниться, совершенно не ожидая такого поведения от Олириэль, после сказанного им, и девушка успела прижаться к его губам, прежде чем он оттолкнул её. Словно упырь болотный присосался – гадко и противно.
Резким движением Лист губы вытер и только собрался прекрасную эльфийку в компанию дохлых гоблинов отправить, не стесняясь в выражениях, как голос Велдрана заставил его холодным потом покрыться.
– Стой, сверкающая моя, да в болото этого предателя! Я тебе сразу про отбор говорил!
Бездна! Льдинка!
– Исчезни, Олириэль, исчезни из моей жизни! – зло прошипел Лист и в ту сторону, откуда голос дракончика донёсся, бросился.
