Текст книги "Бывшие. Измена в прошлом? (СИ)"

Автор книги: Ирина Суздалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

– Мне нужен мужчина, – с порога перехожу к делу, заходя в кабинет Кати.

Подруга-коллега аж отрывается от экрана компьютера, на котором была сосредоточена до того, как я так беспардонно без стука ворвалась в ее рабочее пространство.

Хорошо еще, что у нее никого из пациентов в кабинете не оказалось, иначе было бы совсем неловко.

Но у меня есть оправдание своему поведению, все-таки бывший муж меня конкретно так достал. Аж в печенках сидит.

– Так, у тебя вроде бы есть, – хитро ухмыляется Катя, заправляя за ухо прядь каштановых волос.

Я лишь сильнее стискиваю челюсти, в очередной раз убеждаясь, что больница напоминает деревню, где ни от кого ничего не скроешь. Я, конечно, предполагала, что мои отношения с бывшим мужем не остануться без внимания. Но понятия не имела, что о нас будет судачить весь персонал. А судя по хитрому выражению лица Кати, все так и есть. Видимо, мои попытки избегать Дениса, а его – выловить меня хоть где-то, интересуют всех.

Ну и к черту!

Если у людей своей жизни нет, то пусть хоть за моей наблюдают.

С этой мыслью я прохожу в кабинет подруги, перед этим, на всякий случай, плотно закрываю за собой дверь – хотя бесполезно, Катя, конечно, еще та сплетница. Ну и ладно. Мне больше не к кому обратиться за помощью.

После того, как Денис побывал у меня кабинете… после нашего последнего разговора, я никак не могу отделаться от ощущения, что происходит что-то скрытое от моего внимания. Но у меня появилось четкое ощущение, что участвовать в этом я не собираюсь. Внутри и так клокочет от постоянной нервозности. Еще больше переживать как-то не хочется.

Если лишь одна проблема – не только Денис знает меня как облупленную, я его тоже прекрасно изучила за годы, которые мы провели вместе. И поэтому уверена, что он от меня не отстанет, пока не получит желаемое. Если будет нужно, даже начнет ходить за мной хвостиком, и получится у меня спрятаться от него только в операционной.

Поэтому мне и пришла в голову гениальная мысль – нужно дать бывшему мужу то, что он хочет.

– Да нет, у меня никого, – выдыхаю и плюхаюсь на стул перед Катей.

– Ага, так я и поверила, – хмыкает подруга, хватая ручку со стола и начиная вертеть ее между пальцами. – Я, конечно, сама не видела тебя с бывшим мужем вместе, но медсестры рассказывают, что между вами буквально искры летают, – в глазах подруги так и пляшут смешинки.

Стараюсь не обращать на них никакого внимания, но ничего не могу поделать с уколами в груди, которые не дают мне покоя.

Раньше, да, между мной и Денисом действительно летали искры, особенно, когда мы оставались наедине. Сейчас же нет ничего, кроме холодного игнорирования. По крайней мере, с моей стороны. По крайней меня, так я себе говорю…

– Кать, ну хоть ты не начинай, – умоляюще смотрю на подругу. – Я понимаю, что появление Дениса навело шороху в обычно спокойной жизни больницы, но мне, правда, все это не нужно.

– А мужчина значит нужен? – подруга смотрит на меня с нескрываемым любопытством. – Интересно зачем он тебе так резко понадобился? Ты же последние три года избегала существ противоположного пола, будто они черти из ада. Что поменялось?

– Сама не догадываешься? – перевожу взгляд в сторону, останавливаясь на вполне реалистичном скелете, который Катя купила для антуража в кабинете. Сейчас он мне куда интереснее, чем что-то другое.

– Догадываюсь, – усмехается подруга с интересом наблюдая за моей неловкостью. – Но мне очень любопытно, что же такое придумал твой бывший муж, если ты примчалась ко мне со столь неожиданным заявлением.

Несколько секунд молчу, пытаясь понять, будет ли хуже, если я все расскажу Кате. Но… мне нужно с кем-то поделиться. И плевать, если это породит еще больше сплетен, я сейчас и так их главное лицо. Поэтому была ни была.

Вкладываю Кате все! Действительно все! Не забываю упомянуть об измене мужа, о том, что его новая пассия приходила ко мне, чтобы попросить “оставить жениха в покое” и о последнем пришествии… т. е. требовании Дениса, тоже рассказываю. Когда заканчиваю, выдыхаюсь окончательно. Вот только желанного облегчения так и не приходит. Вот же черт! И что делать, чтобы наконец избавиться от чувств, которые раздирают мою грудь изнутри?

– Слушай, а ты уверена, что твой бывший носит статус “жениха”? – уточняет Катя, которая, пока я вела свое повествование, не издала ни звука.

– И именно об этом ты спрашиваешь после всего…? – не могу скрыть возмущения в голосе.

– Да не, – отмахивается подруга. – Просто очень странно, что Аня до сих пор невеста, хотя прошло три года после того, как твой Денис стал свободным человеком. Если он ее действительно любил все эти годы, то должен был сразу же жениться. Не говоря уже том, что уверенная в любви мужчины женщина никогда не придет к бывшей жене с такой странной просьбой.

На секунду задумываюсь о том, что возможно, Катя права, но уже в следующую понимаю – плевать!

– Плевать, – озвучиваю внутреннее решение вслух. – Единственное, чего я сейчас хочу, чтобы меня оставили в покое. А Денис этого не сделает, пока не убедится, что я в “хороших” руках, – фыркаю. – Его отношения с Анной меня не волнуют.

Катя несколько секунд с прищуром вглядывается в мое лицо, после чего тянет:

– Ну если ты уверена…

– Уверена, – перебиваю подругу.

– … тогда у меня есть, кое-кто на примете, – все равно заканчивает свою мысль Катя.

– Кто? – чуть не подпрыгиваю на стуле, воодушевившись.

Уголки губ Кати подрагивает, и для меня это должно было стать неплохим таким предостережением, но я игнорирую крики интуиции, затаив дыхание, жду вердикта подруги, которые поступает незамедлительно:

– Наш патологоанатом!

Глава 26

– Вот и зачем я послушала Катю? – бормочу себе под нос, спускаясь в подвальное помещение больницы.

Нет, я не говорю, что Дима – тот самый патологоанатом, – плохой мужчина. Но уж больно своеобразный. Я знаю, что давно нравлюсь ему. Он даже пытался за мной поухаживать. Но это было сразу после моего развода, и мне было не до новых романов. Да, если уж быть совсем честной с собой. И сейчас не до них. Но обстоятельства вынуждают пойти на крайние меры.

Да, и Катя права. Дима – единственный мужчина во всей больнице, который согласился бы мне подыграть. А учитывая, что он одногруппник подруги его было не так сложно уговорить на небольшую авантюру.

Конечно, суть проблемы патологоанатому изложила Катя, немного приукрасив, сказав, что Денис меня преследует и хочет вернуть, возможно, даже запереть в квартире, чтобы единолично владеть мною. Но я была не против, что она взяла на себя роль руководителя спасательной операции. Единственное, что меня не устроило – плата, которую потребовал у меня Дима.

Ходить на свидания у меня в планы не входило.

Вот только мне ничего не осталось, кроме как принять правила игры, которая, кажется, что ведется без моего участия. Я даже не заметила, как на все согласилась. В том числе на то, что свидание под эгидой “для того, чтобы узнать тебя лучше”, пройдет сегодня. А завтра мы пойдем знакомиться с Денисом. Ну или подстроим знакомство, как пойдет.

Дверцы лифта с тихим шипением разъезжаются, выпуская меня в холодный коридор. Воздух здесь пахнет формалином, хлоркой и чем-то неуловимо тяжелым – не смертью, нет. Скорее, вечным ожиданием. Двигаюсь вперед, стараясь не смотреть на матовые стальные двери по бокам, за которыми скрывается тишина вечного покоя. Спасать жизни – мое призвание, в здесь… чувствуется конец. И мне это безумно не нравится.

Не знаю, что звучит громче – гул моих собственных шагов или биение сердца, отдается в ушах.

Но все стихает, когда я останавливаюсь у двери с табличкой “Патологоанатомическое отделение. Морг”. Табличка блестит под люминесцентной лампой. Рука сама тянется к ручке, но замирает в сантиметре от металла. Зачем я здесь? Могла бы сказать Денису правду: “Нет у меня никого, отстань”. Но нет же, я соврала, хотя ненавижу ложь. Теперь же откатить все назад, тем самым признаться в своей слабости, уже нельзя. Поэтому придется доигрывать роль до конца. Иначе… не знаю, чем все закончится. Черт, свидания все-таки не избежать. Ведь Дима был прав, когда использовал последний аргумент: “А что если твой Денис спросит о тебе что-то такое эдакое, а я не буду знать, что ответить?”

Тяжелый вздох вырывается из моей груди, превращаясь в белесое облачко в холодном воздухе. Ладонь нажимает на ручку.

Помещение морга огромное, стерильно-белое, освещенное яростно яркими лампами. Холод здесь не просто физический – он проникает под кожу, в кости. Посередине стоят несколько металлических столов. Над одним из них склонилась высокая фигура в белом халате. Дима. Светлые, почти льняные волосы, собраны в небрежный хвост на его затылке. Мужчина высокий, действительно высокий, с широкими плечами. Он что-то… точнее, кого-то. внимательно рассматривает, держа в руках какую-то папку.

– Черт, уже время, да? – Дима резко поднимает голову, вперивая в меня немного виноватый взгляд. Его глаза, серые и неожиданно острые, на мгновение задерживаются на мне, затем скользят к часам на стене. – Прости, я потерял счет времени…

– Не торопись, – выдавливаю из себя, останавливаясь у порога. Что-то не дает мне подойти ближе. Хоть я ненавижу смерть, но к трупам у меня нет особого отвращения – слишком много раз мне приходилось с ними сталкиваться. Поэтому прихожу к выводу, что дело в чем-то другом… вот только разбираться в этом не собираюсь.

– Нет, нет. Я уже закончил, – Дима откладывает папку в сторону, снимает перчатки. – Просто хотел все в последний раз проверить, завтра его уже заберут, – указывает подбородком на тело, прикрытое лишь по пояс белой тканью. Лицо мужчины открыто, но издалека мне не удается его рассмотреть. – Знаешь, – продолжает Дима, протирая руки салфеткой, – я в очередной раз убеждаюсь, что правильно поступил, когда решил не сдавать на права. А то однажды так выедешь куда-то на машине, пойдет дождь или снег... или появится неосторожный водитель, и все. Нет уж, лучше уж я поезжу на метро.

Его слова падают, как камни, в тишину морга. Что меня цепляет? То ли беспечный тон, контрастирующий с местом и темой, то ли упоминание об аварии... о дожде... О Денисе, который тоже мог бы лежать вот так под простыней.

Неосознанно, преодолевая внутреннее сопротивление, делаю шаг вперед, потом еще один. И еще… Глаза сами опускаются на тело.

Мужчина. Темноволосый, восточной внешности. На вид ему лет сорок. Ох, как же все-таки коротка жизнь.

Снова невольно вспоминаю Дениса, который еще чуть-чуть и оказался бы на соседнем столе. Сердце сжимается в болезненном спазме, пока…

…не опускаю взгляд на грудь трупа.

Дыхание застревает в горле. Глаза широко распахиваются. Становится холодно… очень холодно, ведь на груди мужчины чуть левее сердца, на бледной, восковой коже я вижу тату… льва... точно такого же льва, который красуется на груди моего мужа.

Глава 27

– Почему лев, а не волк? – провожу пальцем по тату мужа, которая красуется у него на груди. Сама жмусь к боку Дениса, моя голова лежит на сгибе его плеча.

Он усмехается.

– Ты, кстати, первая об этом спрашиваешь, – целует мою макушку, в его голосе слышится улыбка. – Просто мне всегда нравились кошки. Они кажутся независимыми, царственными, иногда пугающими, готовыми рвать глотки, если того потребуется... но если завоевать их доверие… – он обнимает меня крепче, прижимая к теплу тела под татуировкой, – то преданность их безгранична. Лев... он как я, наверное. С виду грозный, а внутри – большой кот, который обожает, когда его гладят. Особенно в одном конкретном месте, – муж нарочито медленно проводит пальцем по моей спине, вызывая мурашки.

Я точно помню, Денис рассказывал, что второго такого “льва” не может существовать на свете, потому что он нарисовал его сам, как символ того, что твориться у него внутри.

Но тогда… откуда?

– Кто... кто он? – слышу собственный хриплый шепот.

Дима останавливается рядом, его тень падает на стол.

– Эм… м… – До меня доносится шелест страниц. – Аслан Магомаев. Сорок два года. Привезли после ночного ДТП под мостом. Моментальный летальный. Почему ты спрашиваешь?

Молчу. Глаза прикованы ко льву. К хищному выражению его морды, которое теперь кажется насмешливым. Или предупреждающим…

“Аслан означает лев”, – вспыхивает само по себе в голове.

Не знаю, откуда я это знаю, и если честно сейчас мне плевать. Куда больше меня интересует, откуда у трупа в морге такая же татуировка, как у моего мужа? В точности такая же…

Не мог же татуировщик сделать такую же?

Невольно вспоминаю фотографию на экране ноутбука Дениса. Там Анна была с мужчиной, у которого была такая же тату…

А что если…?

“Не волнуйся, Аня... никогда не мешала…” – слова Дениса звучат в голове, ледяные и зловещие. Что они значили? Что значат?

Холод морга проникает глубже, до самых костей. Меня трясет… прилично так трясет. Обнимаю себя за плечи. Картина происходящего три года назад, так кропотливо собранная по пазликам с небольшими проблема, рушится с самого основания. Теперь в голове белое пустое пятно, и я не знаю, что делать, чтобы начать его заполняться. И нужно ли мне это вообще?

– Оль, ты в порядке? – как будто издалека до меня доносится голос Димы.

Где-то глубоко внутри себя понимаю, что нужно ответить, но буквы никак не хотят складываться в слова. Мысли кашу напоминают. Все, что я могу – смотреть на тату… слишком знакомую тату.

– Оль, – Дима дотрагивается до моего плеча.

Отскакиваю в сторону, словно на меня положили раскаленную качергу. Сердцебиение учащается, разгоняя кровь в венах и возвращая меня в реальность. Дыхание учащается, перед глазами несколько секунд плывет, но стоит проморгаться, сразу вижу встревоженное лицо мужчины-патологоанатома.

– Прости, нам нужно отменить… – выпаливаю первое, что приходит в голову, – свидание, – последние слово едва выдавливаю из себя.

Разворачиваюсь и бегу к выходу.

– Но почему? Оля, ты куда? – прилетает мне в спину, а все последующие слова, которые мог бы мне сказать Дима, заглушаются закрытой дверью.

Я же без остановки несусь к лифту. Сама не замечаю, как достигаю его.

Жму на кнопку вызова.

Дверцы тут же разъезжаются.

Залетаю в кабинку.

Жму кнопку нужного этажа.

Лифт гудит, как раненый зверь. Металлические стены отражают мое бледное, искаженное паникой лицо. Вжимаюсь в угол, словно пытаясь убежать от собственного отражения. Пальцы судорожно сжимают поручень.

Тату…

Та же тату…

Дверь с шипением разъезжается. Выскакиваю в коридор. Ноги несут сами вперед: мимо тусклых ламп, мимо дверей с номерами палат, мимо растерянных лиц медсестер. Воздух больницы, обычно пропитанный антисептиком и надеждой, сегодня пахнет ложью. Ложью, которая въелась в кожу, в память, в каждый шрам на сердце.

Лифт "Карлтона". Зеркальные двери сходятся. Последний кадр: его рука в ее темных волосах.

“Захотел взять реванш”, – его голос звенит в голове и словно ножом режет по моему сердцу. – “А что если я все это время ее любил?”

Спотыкаюсь о порог пустой перевязочной, хватаюсь за холодную раковину. Включаю воду. Мне нужно привести себя в порядок. Подставляю руки под струю. Вода льется из крана, но я не чувствую ее.

“Вижу” только тату. На груди Дениса. На груди незнакомца в морге. На экране ноутбука на фотографии Анны.

Моргаю и перед глазами “появляется” другая картинка. Юбилей родителей Дениса. Изумрудное платье Анны в дверях. Мои собственные слова: “Мы разводимся”. Бокал шампанского, выпитый залпом, как яд.

Лев. Долбанный лев.

“Если завоевать их доверие... преданность их безгранична”.

Но кому принадлежит твоя преданность Денис? Кому?!

Слезы жгут глаза, но я их смахиваю яростным движением. Нет. Не сейчас.

Выпрямляюсь. Глубокий вдох. В легкие врывается запах хлорки, боли, обмана. Он подталкивает меня вперед. Срываюсь с места и несусь к палате Дениса.

Сама не понимаю, как достигаю двери… распахнутой двери. Сразу вижу бывшего мужа. Денис полулежит на кровати. На его ногах стоит ноутбук, свет от него освещает лицо мужа… усталое и сосредоточенное.

Но стоит мне появиться на пороге, Денис отрывается от своего занятия и поворачивает голову ко мне. Его зеленые глаза встречаются с моими. Едва заметная улыбка появляется на губах Дениса.

– Оля? – произносит он, в его голосе проскальзывает тень беспокойства.

Переступаю порог. Весь мир сужается до койки Дениса, до человека со львом на груди. Воздух вырывается из легких, “сжигая” горло, прежде чем превратиться в хриплый, срывающийся крик:

– Почему в морге труп с твоей татуировкой?

Давно я не видела Дениса удивленным… если вообще, когда-то видела.

Сегодня, похоже, день открытий для всех, судя по тому, как лицо бывшего мужа вытягивается и какими огромными становятся его глаза.

– Откуда ты…? – начинает он.

– Видела, – прерываю его. Голос кажется чужим, низким, сдавленным, словно проходящим сквозь слой льда. Стою в дверном проеме, не в силах сделать шаг внутрь или шагнуть назад. Стены коридора кажутся слишком близкими, давящими.

Сердце клокочет в груди, издавая неистовый барабанный бой, отдающийся в висках и горле. Меня все еще трясет. Мне не дает покоя мелкая, предательская дрожь, которую я бессильна остановить. Мне жутко холодно, хотя я уже давно ушла из морга, из того царства мертвых в формалине. Холод идет изнутри, пробирая до костей, несмотря на теплый воздух больничной палаты. Наверное, я призрака со стороны напоминаю – бледная, с запавшими глазами, в кожаной куртке, с лицом, на котором застыло выражение глубочайшего потрясения. И если уж быть совсем честной, чувствую себя таковой. Призраком собственной жизни, наткнувшимся на страшную, скрытую правду.

Денис откладывает в сторону ноутбук, встает с кровати. Медленно, с усилием, стиснув зубы от пронзившей его боли. Он кривится, его лицо на мгновение искажается гримасой. Натягивает больничные тапочки. Его движения осторожны, скованные послеоперационными швами и общей слабостью.

– Понятно, – произносит он глухо, больше сам себе, чем мне. Денис не смотрит на меня, его взгляд устремлен куда-то в пространство перед собой, будто пытаясь собрать воедино разлетевшиеся мысли. Бывший муж подходит к узкому окну, отгороженному от ночной темноты широкими жалюзи. Опирается ладонью о холодный подоконник. Его спина напряжена, плечи подняты.

Денис какое-то время молчит, отчего я нервничаю еще больше. За секунды извожу себя до предела и уже готова снова задать свой вопрос, когда бывший муж вдруг огорошивает меня:

– Ты видела мужа Ани... ну уже покойного мужа.

Глава 28

Теперь, похоже, моя очередь впадать в ступор. Смотрю на спину мужа во все глаза и не могу поверить в услышанное. Такое чувство, что меня после того, как я день провела под палящим солнцем, окунули в ледяную воду. Конечно, вытащили из нее, но я все никак не могу прийти в себя после потрясения.

– Что?.. Как?.. Когда? – обрывочные вопросы один за другим вылетают из меня. Это почти единственное, на что я сейчас способна. Сдвинуться с места тоже не в состоянии, поэтому все также стою на пороге палаты бывшего мужа и чувствую себя лишней.

Благо, неподалеку от палаты Дениса никого нет, иначе все могло закончится очередной волной сплетен.

Спина Дениса напряжена, плечи неестественно прямые под тонкой тканью больничной футболки. Он не оборачивается, продолжая смотреть в черный прямоугольник окна, будто там написаны ответы на все вопросы. Тишина в палате становится густой, тягучей, пропитанной недосказанностью и запахом лекарств. Каждый удар моего сердца отдается гулко в висках, напоминая, что я здесь не случайно. Зачем пришла? Чтобы услышать очередную ложь? Чтобы в сотый раз ткнуть себя в незаживающую рану? Ведь этот человек уже давно доказал, что слова для него – лишь инструмент. А я… я для него никто. Просто мусор, который можно выбросить.

Но тогда… зачем я спасла его? Рисковала репутацией, нервами, собственным душевным покоем? Да, из-за профессионального долга, а еще потому что я врач и это моя обязанность – спасать жизни. Но где-то в самой глубине своей души, под слоями боли и гнева, теплилась крошечная, глупая надежда. Узнать. Наконец узнать, почему Денис со мной так поступил. Почему он променял все, что у нас было, на Анну? Почему уничтожил меня, как будто я для него ничего не значила? Этот вопрос жжет изнутри три года, не давая забыть, не давая по-настоящему “уйти” от бывшего мужа и начать новую жизнь… без него. И вот он, шанс. Страшный, болезненный, вырванный из ледяного небытия морга, но шанс докапаться до правды. Я не могу его упустить… не могу.

“А где, собственно, сама Анна?” – одинокая мысль скользит по самому краю моего сознания.

Ее ведь не было в палате, когда я ворвалась с криком. Неужели испарилась? Или любовницы, то есть, невесты моего бывшего мужа тут и не было? Если последнее, что еще одно “Почему?” начинает крутиться в голове. Вот только этот вопрос тонет в водовороте более насущного. В голове снова всплывает мертвенно-бледная кожа, точеная линия скул незнакомца на столе в морге и… тот самый лев. Зловещий, узнаваемый до мельчайшей черточки.

Денис вдруг поворачивается. Медленно, преодолевая скованность движений. Его лицо в полумраке кажется высеченным из камня – ни тени прежней насмешки или бравады. Только усталость и что-то тяжелое, неподъемное, отражающееся, в глубине его зеленых глаз.

– Аня была со мной, когда я набивал свое тату, – его голос тихий, хрипловатый, – Мы… тогда были вместе, – Денис делает паузу. Он смотрит куда-то мимо меня, словно заглядывает в прошлое. – И она видимо, сохранила эскиз, который я давал татуировщику, раз его однажды нашел Аслан, – произносит имя… свого соперника?.. с отчетливой горечью. – Аня не стала его отговаривать делать тату. Он же лев, – зло, почти с ненавистью, произносит последнее слово.

Моргаю, пытаясь переварить услышанное. Картинки мелькают в голове, не складываясь в логичную цепочку.

– Подожди, – перебиваю Дениса. Мой собственный голос кажется чужим. – Он совершенно случайно сделал тату на том же месте, что и у тебя? И… того же льва?

Денис пожимает плечами, гримаса боли мелькает на его лице.

– Я просто пересказываю то, что мне рассказала Аня, когда я задал ей тот же вопрос, увидев их совместный с Асланом снимок, – взгляд бывшего мужа наконец фокусируется на мне, тяжелый и не читаемый. – Если уж быть совсем честным, я подумывал о том, чтобы свести тату. Но решил, какого черта? Все-таки этот лев олицетворение меня. Какого хрена я из-за какого-то придурка должен его сводить?

“А еще она, как я понимаю, очень нравится Ане”, – проносится у меня в голове. Но вслух ничего не произношу.

Зачем? Это лишь деталь в уже безумном пазле. Пытаюсь сложить обрывки: Аня сохранила эскиз татуировки Дениса… ее новый мужчина, Аслан, набил себе точно такую же… и теперь этот Аслан мертв. Лежит в морге с тем самым львом на груди. А Денис… Денис говорит о нем со злостью. Почему? Что связывало этих мужчин кроме женщины и странной татуировки?

Раз уж начала этот разговор, нужно идти до конца. Даже если правда окажется страшнее любых предположений. Поэтому спрашиваю тихо, но четко:

– Почему Аслан в морге? – голос больше не дрожит. Меня тоже больше не трясет. Осталась только ледяная ясность и необходимость знать. – Вы попали в ДТП в один день. Как такое вообще возможно?

Денис снова отводит взгляд к окну. Молчит так долго, что я уже думаю, не узнаю ответа… что бывший муж замкнется в себе, как делал раньше, когда вопросы были слишком неудобными. Воздух в палате кажется вымершим.

Я уже готова развернуться и уйти, признав поражение, когда Денис вдруг произносит шепотом:

– Аслан в морге, потому что пытался нас с Аней убить. А, в итоге, сам не справился с управлением и угодил носом в столб.