Текст книги "Бывшие. Измена в прошлом? (СИ)"

Автор книги: Ирина Суздалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 32

Что-то внутри меня обрывается. Каждое мое нервное окончание натягивается до предела, звенит. Мне больно? Нет! Невыносимо. Денис разрушил нашу жизнь... нашу семью из-за каких-то своих страхов.

Слова Дениса висят в воздухе тяжелыми, ядовитыми клубами, обжигая легкие при каждом вдохе.

Ревновал. Контролировал звонки. Социальные сети. Запирал дома.

Каждое слово мужа, отпечатавшееся в моей памяти и прокручивающееся в ней раз за разом, ощущается словно удар скальпелем по незажившей ране души. Я стою здесь, в этой стерильной больничной палате, пахнущей антисептиком и еще чем-то неуловимым… родным, и чувствую, как земля уходит из-под ног. Чувствую себя слабой. Нет, не физически, а морально.

Я не мог допустить, чтобы что-то подобное произошло с нами.

Другие слова мужа – чтобы они не значили – тоже приносящие мне ужасную боль, звучат, как приговор. Окончательный. Беспощадный. В них заключается вся трагедия. Ведь Денис не боролся со своим страхом. Не пришел ко мне, не сказал: “Оля, я с ума схожу от ревности, я вижу, как Аня сломана, и боюсь стать таким же. Помоги!”. Или: “Оля, твоя ревность беспочвенна. Прекрати нести всякий бред и просто выбери нас”. Не знаю точно, что так сильно испугало моего мужа. Но кое-что мне все-таки стало известно – Денис выбрал самый трусливый, самый жестокий путь. Он заставил меня поверить в его измену. Осквернил наши воспоминания своими жесткими словами в ресторане “Карлтона”! Денис превратил меня в дуру, в униженную жену, которой объявляют о “новой реальности” за праздничным столом! Он заставил меня ненавидеть его! Заставил выпить тот бокал шампанского на юбилее его родителей и произнести роковые слова о разводе! Денис разбил сердце не только мне, но и его матери, отцу, Лизе!

И все почему? Потому что ему было страшно? Потому что он не доверился мне? Не поверил в нас? В силу нашей любви, прошедшей куда более страшные испытания, чем его надуманные кошмары? Он смотрел на Аню, жертву Рустема, и вместо того чтобы сказать: "С нами такого не будет, потому что мы – Оля и Денис”, он сбежал. В страхе стать монстром, а может быть в страхе, что я его брошу, мой муж стал монстром. Только другого рода. Монстром, убившим нашу любовь предательством, ложью, невероятным эгоизмом этого “спасения”.

– Я не Аня, а ты не Аслан, – выдыхаю хрипло. Находится в палате становится невыносимо, такое чувство, что в ней сгущается воздух. – Он же больной на голову псих. Ты это знал.

А Аня – стерва, но этого я не произношу вслух.

Денис кивает. Один раз. Твердо.

– Я знаю. А ты знаешь, – он смотрит мне прямо в глаза, во взгляде мужа светится самая настоящая обнаженная уязвимость, которую я не видела, кажется, никогда, – что у меня тоже есть проблемы с доверием. После того, как Аня меня бросила, мне было очень сложно начать доверять... открыться. А когда ты мне бросила обвинения прямо в лицо, не задав ни одного вопроса... меня буквально переклинило, – тяжело вздыхает Денис, отходит обратно в кровати. Но не садится на нее, а прислоняется бедрами к изножью. Муж направляет взгляд в стену, будто она единственное, что его интересует. А руки складывает на груди. – Все происходящее в ресторане ощущалось, будто история повторилась. Только теперь предателем был я в твоих глазах. Без суда. Без доказательств. По первому же подозрению. – Так вот, что на самом деле мучило его! Из-за чего он все разрушил! – А потом... – голос Дениса становится жестче, —...я застал тебя за проверкой моей переписки...

Кровь приливает к моим щекам. Это, наверное, единственный мой поступок, которым я не горжусь.

–...где-то глубоко внутри понимал, что ты не могла ничего там найти... там была только переписка с Аней, где она просила меня о помощи... перевести те же вещи в отель и все подобное, – Денис взмахивает рукой, как бы отмахиваясь от несущественных деталей. – Но даже после того, как ты прочитала ее, все равно не задалась ни одним вопросом. Почему-то не подумала, что возможно я тебе не изменял... тогда мне вообще снесло крышу. Показалось, что тебе вообще плевать на правду. Что тебе нужен был только повод... чтобы сломать все… чтобы уйти, как когда-то сделала Аня, – его слова режут похлеще скальпеля. – Я даже подумал, что у тебя кто-то есть, – едва слышно признается муж и замолкает.

Дыхание Дениса учащается. Он смотрит в сторону, избегая моего взгляда, будто стыдясь этой вспышки откровения.

Я же стою, оглушенная. Слова Дениса врезаются в сознание.

Не задалась ни одним вопросом.

Это правда. Я не спросила. Вынесла Денису приговор, стоило только увидеть след от помады. И конечно же, когда рылась в ноутбуке мужа, нашла доказательства его измены, потому что именно их и искала.

– Я не всю переписку прочитала, – бормочу я чуть слышно. Переминаюсь с ноги на ноги. Хочется бросится к двери. И сбежать! Сбежать, как можно дальше, что наконец прекратить чувствовать эту душераздирающую боль. Мы все потеряли из-за страха и недоверия. Как такое вообще возможно? – Увидела только отрывки... как ты собирался зачем-то ехать к Ане... и момент, когда согласился с ней, что не все потеряно...

Денис хмурится, будто напрягая память. Он проводит рукой по коротко стриженным вискам.

– Может, я имел в виду, что не все потеряно в ее жизни. Не помню, – пожимает плечами с искренним недоумением. – Но одно точно могу сказать – Аня никогда мне не была интересна, как женщина. Ни тогда, ни сейчас. Я просто хотел ей помочь. Все-таки ни одна женщина не должна страдать от рук жестокого мужчины, – черты лица мужа ожесточаются, становится невероятно острыми. – Ну и щелкнуть Аслана по носу было приятным бонусом, – он делает паузу, и его глаза наконец находит мои. Взгляд Дениса прямой, чистый. В нем нет утайки. – Любил я всю жизнь только тебя. И даже несмотря на всю ярость, что кипела во мне... где-то в глубине души надеялся, что смогу когда-нибудь все исправить.

Слова Дениса... “Любил... только тебя” падают в тишину палаты. Это не банальное признание в любви, а констатация факта. Горького и неотвратимого, как шрамы на моем сердце.

Слова мужа не согревают. Они обжигают, потому что звучат слишком поздно. Потому что рядом с ними звучат другие его слова – те, ресторанные, выжженные в памяти. А еще я никак не могу забыть действия мужа, его жестокость.

На что он сейчас надеялся? На что? На то, что после всего этого мы сможем... что? Вернуться к тому, что было? Это невозможно. Шрамы слишком глубоки. Восстановит доверие... Так его нет и никогда не было. Откуда ему взяться сейчас?

Но один вопрос… еще один проклятый вопрос, который мучил меня три года я не могу не задать. Нет, я не собираюсь обвинять в чем-то Дениса, просто хочу попытаться понять. Хочу, наконец, поставить точку в нашем романе о прошлом, поэтому спрашиваю:

– Если все так... тогда зачем ты привел Аню на юбилей своих родителей?

Глава 33

Слова Дениса о любви повисают в воздухе – горькие, запоздалые, как диагноз, поставленный слишком поздно. Они не согревают. Они обжигают память жестокостью, с которой мне пришлось столкнуться. Последний же вопрос про юбилей родителей Дениса – становится моим последним шансом понять хотя бы логику всего этого безумия. Не простить. Просто... сложить пазл.

– Если все так, как ты говоришь... – произношу хрипло, но ровно, словно меня больше не задевает прошлое… словно оно не делает мне больно – вру сама себе, но лучше так, чем испытывать всю ту гамму чувств, – тогда зачем? Зачем ты привел Аню туда? На тридцатилетнюю годовщину твоих родителей? Наш... – спотыкаюсь о слово, – мой последний семейный праздник? Ты же знал, что я буду там. Решил добить меня окончательно?

Денис отвечает не сразу. Он тяжело вздыхает, закрывает глаза. Его лицо становится пепельно-серым от усталости и боли, но уголки губ все-таки приподнимаются. Нет, это не усмешка, а скорее гримаса глубочайшего сожаления.

– Ты же собирался развести нас по разным углам, – саркастически хмыкаю я, не в силах сдержать яд.

Денис открывает глаза. Миг, и они, зеленые, усталые, впиваются в меня. Не в окно. Не на стену. Не в прошлое. А на меня.

– Да-а-а, глупость я, конечно, совершил, – Денис проводит ладонью по лицу, потом трет шею, будто пытаясь снять невидимый хомут. Голос его низкий, хрипловатый от напряжения. – На самом деле, Ани не должно было быть там... Вообще. Никогда, – он делает паузу, собирается с силами. – Просто... буквально за пару часов до того, как я должен был появиться у родителей, мне она мне позвонила... вся в слезах. Истерила так, что я едва разбирал слова.

Муж замолкает, его взгляд становится отсутствующим, будто он снова слышит тот отчаянный вопль в трубке.

– Как я понял, Аслан ее нашел, – продолжает Денис, и в его голосе я снова улавливаю холодное презрение. – Похоже, поднял все свои связи, вычислил, в каком отеле был зарегистрирован номер на ее имя. Аня чисто случайно увидела его в холле, когда он заходил в лифты... Узнала. И сбежала через черный ход, как загнанный зверь. Потом позвонила мне... в таком состоянии, что я просто не мог бросить трубку. Не мог оставить ее одну с этим страхом. Она не просто плакала, Оля. Она выла. И умоляла о помощи. Твердила, что он убьет ее, если найдет. И я... я сорвался к ней. Бросил все. Попытался успокоить, привести в чувства. Но она... – он разводит руками в бессильном жесте, – она была как в лихорадке. Тряслась. Не могла связать двух слов. Тогда я... – он вздыхает тяжело, —...тогда я позвонил Лизе. Попросил, чтобы она тебя забрала и отвезла к родителям, пока я... пока я разбирался с... ну с Аней. С ее паникой. Надеялся, что успею успокоить ее, устроить куда-нибудь в безопасное место и примчусь к вам. Хоть и с опозданием.

Денис замолкает, глядя куда-то в пространство над моей головой. Его пальцы нервно теребят край футболки.

– В итоге, мне более-менее удалось ее стабилизировать. Мне ей даже успокоительные пришлось ей дать. Потом удалось уговорить ее принять душ у меня в клубе, переодеться. Но... – бывший муж качает головой, и в этом жесте кроется бездна досады и бессилия, —...но оставаться одна она категорически отказывалась. Даже после того, как я предложил ей снять новый номер уже в новом отеле и на мое имя. Она снова начала рыдать, повторять, что он везде, что он найдет, что он убьет ее прямо в номере... Время шло. Родители ждали. Тебя тоже надолго оставлять не хотелось, – взгляд Дениса на мгновение сосредотачивается на мне, быстрый, полный чего-то... извинения. Или может быть, сожаления? – У меня был выбор: либо пропустить юбилей родителей... либо взять Аню с собой, надеясь... – он горько усмехается, —...надеясь, что прямо там, при всех, я смогу с тобой объясниться. Что Аня, как живой свидетель ее кошмара и моей... ну, невиновности, все подтвердит. Что мы быстро все разрулим. Что ты... поверишь, – последнее слово Денис произносит тихо, почти шепотом. – Но видимо, у того вечера судьба такая... закончиться трагедией.

Трагедией. Это слово повисает в воздухе.

Чьей трагедией? Его трагедией? Моей? Нашей? Я молчу. В голове крутятся слова Дениса:

Сорвался к ней. Не мог бросить. Она выла.

Картина складывается... правдоподобная. Ужасающе правдоподобная. Но она не стирает другую картину: изумрудное платье в дверях, объятья Светланы Ивановны, мой собственный крик души.

– Мало того, что ты привел свою... – начинаю я говорить, но понимаю, что голос дрожит, Вдох, выдох. И я заставляю его звучать тверже, пытаясь хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей о несправедливости жизни, —...так еще твоя мама так тепло приняла ее! И это после того, как эта девушка поступила с тобой когда-то... променяла на мажора! Как она могла?!

Глава 34

Денис резко оборачивается ко мне, его глаза вспыхивают.

– Моя мама ничего не знает о нашем расставании с Олей! – отрезает он, и в его голосе впервые за вечер звучит неподдельная, почти детская досада. – Ты же знаешь ее, Оля! Она ко всем хорошо относится! К дворнику, официанту, случайному попутчику в лифте! Ну иа бывшая невестка, которая когда-то сломала ее сына, не исключение, – добавляет он с горечью. – Только о последнем мама не знала. Когда Аня меня бросила... я просто сказал родителям, что мы поняли – нам не по пути… что мы разошлись мирно. Мама, конечно, пыталась выведать у меня всю правду, допытывалась, даже плакала... Но я остался непреклонен. Не хотел, чтобы родители знали, насколько... унизительно все было. Им пришлось просто смириться. Кстати, – он смотрит на меня пристально, – о причине нашего с тобой развода я то же самое сказал: “Не сошлись характерами”. Мама очень переживала. Насколько я знаю, даже приезжала к тебе, пока я не узнал об этом и не запретил беспокоить тебя, – во взгляде Дениса мелькает что-то тяжелое. – За Аней она так не бегала... Если ты обижаешься на нее... то не надо. Поверь, ей и так досталось. Сначала мой разрыв с Аней, потом наш с тобой развод, потом ее собственный с отцом... Ей и так хватает боли.

Светлана Ивановна... Образ доброй, всегда принимающей меня свекрови всплывает перед глазами. Теплые объятия, ее искренняя радость, когда я приходила в гости... и растерянность, шок в ее взгляде, который она испытала тот вечер.

“Не надо”, – сказал Денис. – “Ей и так хватает боли”.

Мне жаль эту женщину, очень жаль… и если уж быть совсем честной, я никогда не винила ее в том, что она приняла Анну так… тепло. Ведь догадывалась, что Денис мог оставить свою мать в неведении. Уж очень хорошо я его знаю.

Жаль, конечно, что с Павлом Денисовичем у нее все так закончилось. Но сейчас останавливаться на их отношениях нет ни сил, ни желания. Мне бы разобраться с тем, что происходит вокруг меня самой.

Перевожу дух, отгоняя мысли о родителях Дениса. Задумываюсь о том, чтобы еще спросить… какая правда мне до сих пор недоступна. Один вопрос тут же загорается на языке, вытесняя все остальные.

– Ты вроде бы сказал, что не видел Аню все три года, – начинаю я осторожно, подбирая слова. – Она уехала?

Денис кивает, его лицо снова становится сосредоточенным, я бы даже сказала профессиональным, словно он телохранитель, который справился со своей миссией.

– Да. Ее муж... ну, тогда еще муж... в скором времени пошел в наступление. Начал перерывать все отели города, обзванивал близких Ани, в том числе родителей... даже социальные сети ее взломал каким-то образом – скорее всего, кого-то нанял. Все дошло до того, что Аслан на меня вышел, наверное, переписку нашу прочитал. Начал звонить. Угрожал. Говорил, что если я не верну ему Аню, то... – Денис сжимает губы, его взгляд становится жестким, —...пожалею. Тогда я понял, что другого выбора нет – Ане нужно исчезнуть. Уехать из города. Далеко. У Ани в Краснодаре дальняя тетка живет, о которой Аслан не знал. Тихая, незаметная женщина. Туда Аня и отправилась через пару дней после юбилея. Поменяла все контакты, номер телефона... пока…

“Пока мать Ани не умерла” – в голове проносится холодная и четкая мысль.

– Отчего? – не выдерживаю, спрашиваю.

В палате воцаряется молчание. Долгое, тяжелое, прерываемое нашим тяжелым дыханием. Я смотрю на Дениса, а он смотрит перед собой, на темную стену, будто видя там что-то ужасное.

Бывший муж прерывает тишину первым.

– Говорят, у нее случился сердечный приступ. Внезапно, – Денис поворачивает голову ко мне. В его глазах отражается глубокая, леденящая уверенность в том, что что-то здесь не так. А уже через мгновение бывший муж подтверждает то, что я все еще умею считывать его эмоции, словами: – Но, если честно, я думаю, что что-то тут нечисто. Уж слишком быстро появился Аслан у подъезда матери Ани, где пытался ее переловить... и слишком довольным он выглядел на похоронах. Бросался в Аню такими фразами, как: “Ну что, теперь ты знаешь, каково это, когда у тебя отнимают тех, кого ты любишь?” – Денис передразнивает холодный, злобный тон уже мертвого мужчины. – А когда понял, что Аня с похорон собирается уехать со мной, ему крышу снесло окончательно. Он бросился в драку, выбил ключи из моих рук... его ключи тоже куда-то улетели. Все закрутилось-завертелось, я даже толком не успел понять, что происходит, – муж трет шею, плечи, словно воспоминания о том злополучном дне, ложатся на него тяжелой ношей, —...еще и ливень шел жуткий. В общем, все закончилось тем, что я ненадолго вырубил Аслана, Аня схватила ключи и потащила меня к двум машинам, оставшимся у кладбища... но ключи оказались Аслана, – на его лице отражается отвращение. – А этот козел успел прийти в себя и что-то орал нам вслед. Я не хотел еще одной схватки, поэтому забрал у Ани ключи, велел запрыгивать в машину... этот идиот еще и праворучку водил, – кривится он с нескрываемым презрением. – Но на тот момент мне все было равно. Мы просто взяли и уехали. Я даже решил, что оторвались... пока не увидел в зеркале заднего вида свою машину, мчащуюся за нами как торпеда...

Глава 35

– Аслан попытался вас сбить, – произношу четко, не спрашиваю, констатирую факт, исходя из того, что мне известно о бывшему муже Ани.

Обнимаю себя за талию, не знаю, как еще стою. Ноги почти не держал. Я даже толком тела не чувствую.

Денис тяжело вздыхает.

– Да, – отвечает скудно, но как-то обреченно одновременно. – Я на праворучках никогда не ездил, поэтому управлять машиной было сложно. Еще и этот проклятый ливень… – он замолкает, будто собираясь с силами, чтобы выговорить самое страшное. – Этот придурок не только умудрился обогнать нас и подрезать, но еще и развернулся к нам носом… – делает паузу. Я слышу, как он сглатывает. – Я был уверен, что Аслан просто запугивает. Хочет вынудить съехать с дороги, в кювет, остановиться. Но этот идиот… он просто да газу. Поехал прямо на нас. Со всей возможной скоростью. Как будто решил превратить нас в кашу на асфальте.

Зажмуриваюсь. Перед глазами всплывают кадры, которых никогда не видела: я сижу на переднем сидении, черная машина мчится навстречу во тьме и дожде, слышу рев мотора, сливающийся с грохотом ливня. Чувствую страх. Абсолютный, животный страх. Я Непроизвольно вжимаюсь в холодное стекло окна.

– Я еле вырулил, – продолжает Денис, его голос дрожит. – Пришлось вывернуть руль до упора… Машину занесло… Я почувствовал момент, когда резина потеряла сцепление, как тонны металла перестали слушаться… А Аслан… – голос Дениса срывается на хрип. – Он не успел даже затормозить. Просто… встретился со столбом. Лоб в лоб. Звук… этот ужасный скрежет до сих пор стоит в ушах… – муж замолкает, в тишине палаты его прерывистое дыхание кажется оглушительным.

Денис вздрагивает. Не от боли физической. От чего-то другого. От ужаса пережитого. От осознания, что он мог не просто умереть, а еще и стать убийцей поневоле.

– Хорошо, что в моей машине был регистратор, – произносит он наконец, потирая лицо ладонями. Поворачивает голову ко мне. Я вижу его лицо серое, глаза запавшие, но еще и замечаю в Денисе хорошо знакомый холодный, рациональный огонек. – Он был включен на постоянной основе и передавал данные на облако. Поэтому проблем со следствием у меня не возникло. Когда ко мне пришел следователь, я просто отправил ему видеозапись. И все. Дело закроют как несчастный случай по вине Аслана, – Денис взмахивает рукой, как будто отмахивается от назойливой мухи. Но жест слишком получается слишком резким, поэтому муж снова кривится от боли в боку.

Я молчу. Смотрю на него. На этого мужчину, который когда-то был моим миром, а потом стал моим личным адом… который лежит сейчас передо мной, израненный не физически, а, кажется, морально. Авария, конечно, произошла страшная. Я все понимаю. Но это не объясняет главного. Не снимает с него вины за то, что он сделал с нами.

– В общем, авария была жутка, – тихо продолжает Денис, словно читая мои мысли. Его взгляд устремляется куда-то в пространство над моей головой, становится отсутствующим. – Я думал, что не выживу, особенно, когда машину закрутило, когда стекла посыпались, а металл заскрежетал… – он замолкает, сглатывает ком в горле. – И знаешь, единственное, о чем я думал в тот момент? – голос мужа становится тише, хрупким, почти шепотом. Зеленые глаза находят мои. В них я читаю невыносимую тоску и сожаление, —...что совершил ужасную ошибку, что не боролся за тебя. У меня перед глазами было твое лицо. Трехлетней давности. Я видел словно наяву тот вечер в ресторане. Твое лицо, когда я… когда я произносил все те чудовищные слова. И перед лицом неминуемой гибели, невероятно сильно обо всем жалел. Жалел, что не знаю, какая ты сейчас. Жалел, что не увижу тебя хотя бы еще раз… чтобы сказать…

Денис не договаривает. Но вопрос, который ждет три года, который гноит душу и не дает покоя, в очередной раз вырывается из меня сам, перекрывая его недоговоренную фразу:

– Почему?

Денис вздрагивает, его брови сдвигаются в искреннем недоумении.

– Что почему?

– Почему?! – повторяю я громче, делая шаг к койке. Слезы предательски застилают взор, но я не даю им упасть. – Почему, если все так, как ты сейчас рассказываешь? Если ты не изменял? Если просто произошла вся эта… адская история с Аней и ее мужем-психопатом? Почему ты тогда, три года назад, без слов принял уведомление о разводе? Почему не заставил меня тебя выслушать? Почему не ворвался в мою жизнь, не кричал о своей невиновности, не доказывал ее? Почему не рассказал мне правду тогда, а просто… отпустил?

Последние слова получаются визгливыми, пропитанными горечью и обидой, которая не утихает, а лишь разгорается ярче от его нынешних откровений.

Денис мог… он мог все исправить. Но не стал.

– Тебе нужна другая причина, кроме того, что я идиот? – спрашивает он тихо, с горькой усмешкой.

Стираю непослушную слезинку со щеки тыльной стороной ладони, резким, почти грубым движением.

– Да, другую, пожалуйста, – отвечаю я, насыщая голос всем сарказмом, на который способна.

Денис вздыхает. Делает долгий, тяжелый вздох. Потом поднимает голову и смотрит в потолок. Его голос, когда он начинает говорить, лишен интонаций, монотонный, кажется, словно муж зачитывает приговор сама себе:

– Я думал, что тебе будет лучше без меня, – делает паузу, закрывает закрывает глаза. – Ты была так уверена в своем решении, когда произносила заветные слова: “Мы разводимся”. Когда решила меня бросить… – Денис распахивает веки, и в них мелькает старая боль, та самая, о которой он сейчас говорит – боль от предательства Ани, боль от моего недоверия. – Ты была уверена настолько, что я больше не видел смысла бороться. Только когда настал день “икс”, в суде… я пытался поговорить. Но ты помнишь, чем это закончилось? – губы мужа искривляются в безрадостной гримасе. – “Нам не о чем” – это твои слова, – Денис снова замолкает, словно собирается с мыслями. – Не говоря уже о том, что этот Аслан крутиля рядом постоянно, с его “Ты пожалеешь”… – Денис резко обрывает себя. Вздыхает. – В общем, я убедил себя в том, что нам не по пути. Что я не создан для любви. Что лучше быть одному, чем снова открыть сердце кому-то… что мне лучше не видеть тебя больше никогда, – его голос дрожит. Муж снова смотрит на меня, и в его взгляде появляется бездна одиночества, на которое он сам себя подписал. – После нашего развода, я закрылся от всего мира. Погрузился в работу, даже толком с родными не общался. Думал, что у меня получилось отключить чувства. В особенности… чувство потери, которое жрало меня изнутри, – признается шепотом, будто стыдясь такой слабости. – Только когда машину занесло, а я вцепился в руль как ошалелый, молил бога… молл увидеть тебя хотя бы еще один раз. Раз за разом мысленно повторял, что если у меня будет шанс, хотя бы один, я все исправлю. Но если он решит забрать меня… – голос Дениса окончательно срывается, муж сжимает кулаки так, что костяшки белеют, —...я просто молил о возможности попросить у тебя прощения. – Денис вдруг отталкивается от изножья кровати. Медленно, превозмогая боль, шагает ко мне. Вижу его глаза, влажные и полные такой искренней муки, что у меня перехватывает дыхание. Муж смотрит прямо в мою душу. – Прости меня, – шепчет Денис, теплым и дрожащим пальцем касаясь моей щеки. Он смахивает новую предательскую слезу, которую я даже не заметила. – Прости меня за то, что я такой идиот. Прости за то, что сконцентрировался на своей проблеме с доверием и не боролся за тебя. Прости за то, что злился и намеренно сделал тебе больно… хотя при этом любил тебя. Безумно, – его палец замирает на моей коже. – Прости меня, пожалуйста. И… я все еще люблю тебя. Даже несмотря на то, что прошло три года.

Прикосновение мужа обжигает. Слова раскаленным железом проходятся по незажившим ранам. Сердце сжимается в тисках, разрываясь на части.

Люблю ли я его еще? Не знаю. Не уверена. Денис… он тогда не боролся. Сдался. Или что хуже – нанес ответный удар, намеренно жестокий.

– Ты дашь мне шанс все исправить? – спрашивает муж, и в его голосе дрожит последняя надежда.

Отшатываюсь. Резко. Как от огня. Рука Дениса повисает в воздухе. Внутри меня все кричит от боли и хаоса чувств.

– Нет, – шепчу хрипло и твердо, делая еще шаг назад к двери. – Ты видимо, не знаешь меня, Денис. Совсем не знаешь. Я не твоя бывшая… – качаю головой, стирая ладонью новые слезы. – Да, я бросила тебя. Но не потому что нашла кого-то получше. Я бросила тебя, чтобы спасти себя и свое сердце, которое ты буквально разорвал на куски. Я бросила тебя, чтобы ты не причинил мне еще больше боли, – мой голос крепчает, наполняясь горькой правдой. – Да, я бросила обвинение тебе в лицо, вместо того, чтобы разобраться во всем. Но у меня были все основания: я видела тебя с Аней обнимающиеся в лифте, узнала про номер для молодоженов, заметила след от помады на твоей шее! – почти кричу, выпуская наружу всю накопленную боль. – Но вместо того, чтобы объясниться, чтобы оправдаться в конце концов, ты… решил причинить мне еще больше боли! Такое не прощается! Не говоря уже о том, что ты мог бы заранее мне рассказать о том, что ты помогаешь своей бывшей избавиться от мужа-абьюзера! И тогда никаких проблем не возникло бы! Почему ты мне этого не сделал? Почему?!

Лицо Дениса искажается мукой и… смущением?

– Потому что не хотел, чтобы ты забивала себе голову себе еще и этим, – отвечает он тихо, искренне. – Ты и так очень занята в больнице. А еще потому что… – он запинается, —...не хочу, чтобы ты подумала что-то не то… Все-таки я помогал не просто женщина в беде. А женщине, которая когда-то для меня что-то значила… которая меня променяла на другого.

– Я бы подумала, что ты самый благородный мужчина на свете, – выдыхаю с горькой усмешкой. – Говорю же, ты совсем не знаешь меня, – еще одна слеза скатывается по щеке. Яростно смахиваю ее. – В общем, Денис. Я буду твоим лечащим врачом. Но ни о каких шансах не может быть и речи, – отчеканиваю, поворачиваясь к двери и хватаясь за ручку, как за якорь спасения. – Лучше дай шанс Ане. Похоже, она тебя действительно любит, – вылетаю из палаты,

– Оля, подожди! – отчаянный крик Дениса прилетает мне в спину.

Но я не жду.

Я бегу. По длинному, ярко освещенному коридору, мимо удивленных медсестер, мимо кабинетов. Бегу, как будто за мной гонится сам Аслан на своей чертовой машине. Бегу от слов Дениса, от его прикосновения, от этой невыносимой боли, которая снова разрывает сердце. От правды, которая не приносит облегчения, а лишь вскрывает старые раны и показывает, как много боли и недоверия между нами осталось.

Врываюсь в свой кабинет, захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Дыхание сбивается, в глазах стоит туман. Медленно сползаю по холодной поверхности двери на пол, подтягиваю колени к груди. И наконец, позволяю себе заплакать. Тихими, бессильными рыданиями, от которых трясет все тело.

Жалею…

Жалею, что вообще решила узнать правду. Жалею, что спасла Дениса. Жалею, что не смогла вычеркнуть его из сердца за эти три года. Правда делает только хуже. Теперь сердце болит по-новому, острее, отчаяннее.

Не знаю, сколько времени сижу так, в темноте, на холодном полу, уткнувшись лицом в колени. Минуты? Часы?

Слезы постепенно иссякают, оставляя после себя пустоту и ледяную тяжесть под ребрами.

Внезапно в тишине кабинета звучит короткий, вибрирующий звук – приходит сообщение.

Сердце екает. Руки дрожат, когда я достаю телефон из кармана джинс. Свет от экрана бьет прямо в лицо, мне приходится проморгаться, чтобы прочитать сообщение, о чем я тут же жалею, потому что сразу понимаю от кого оно, даже не взглянув на имя отправителя:

Помню, ты не так давно говорила, что люди меняются. Знаешь, особенно часто это происходит, когда человек оказывается на грани жизни и смерти. Я тоже изменился… понял, как сильно ошибся, когда смотрел в лицо смерти… осознал, что если у меня будет хоть один шанс выжить, то я буду бороться за тебя до конца. И ты права. Похоже, мы плохо знаем друг друга. Так давай это исправим: какие цветы ты сейчас любишь?

* * *

Девочки! А вы видели, что я сегодня поставила скидку на свою книгу “Измена. На пути к счастью”. Обязательно заглядывайте, если не читали! Сейчас она стоит всего 99 рублей!