Текст книги "Бывшие. Измена в прошлом? (СИ)"

Автор книги: Ирина Суздалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 36

– Привет, – хрипловатый мужской голос, который раздается за моей спиной заставляет меня замереть у поста медсестер. Взгляды девочек, которым я передавала назначения, тоже говорят о многом.

Тысячи мыслей проносятся разом в голове. Страх колючими иголками покрывает кожу. Дыхание учащается.

Только спустя несколько очень долгих мгновений понимаю, что услышала совсем другой голос… не тот, которые последние два дня снится мне в кошмарах… не тот, который звучит у меня в голове, когда я читаю сообщения, оставленные без ответа.

Вот только облегчени это осознание мне не приносит, потому что второй голос я тоже осознаю, отчего меня сначала бросает в жар, а потом в холод.

Черт… черт… черт… я же даже не извинилась.

Зажмуриваюсь.

Вдох. Выдох.

Кручусь на пятках.

– Привет, – широко улыбаюсь, глядя в глаза нашему патологоанатому.

Льняные волосы Димы как всегда завязаны в небрежный хвост, на самом мужчине надет синий медицинский костюм, такой же как и на мне. Но это я отмечаю только краем глаза, потому что меня буквально приковывает к его глазам, заглядывающим мне прямо в душу… или внутрь меня.

– Как дела? – мой голос дрожит.

С силой сжимаю телефон, который все это время держала в руках.

Дышать становится невероятно трудно, но я все равно стараюсь делать, такие необходимые мне вдохи и выдохи.

Вот только контролировать сердцебиение, которое с каждым мгновением все учащается, становится почти невозможно. Чувство вины обжигающей волной разливается по венам и напоминает мне о том, что я продинамила этого мужчину и почти два дня о нем даже не вспоминала.

– Тебя непросто поймать, – беззлобно усмехается Дима, продолжая сверлить меня внимательным взглядом и игнорируя мой вопрос. – На звонки ты не отвечаешь, по больнице порхаешь, как птичка. В операционной ловить тебя было как-то не этично.

Каждая мышца в моем теле натягивается словно тетива, извилины крутятся изо всей силы, пытаясь уловить суть того, что мне хочет объяснить мужчина.

– Я действительно в последнее время не отвечаю на звонки с незнакомых номеров, – так себе оправдание, но все же это правда.

Почему-то кажется, что стоит дать слабину, мне обязательно начнет названивать кто-то из моего прошлого… а я только решила оставить его в прошлом, удалив номер бывшего мужа.

Даже последние сообщения, которые пришли мне явно от Дениса не прочитала, разозлившись, что он никак не хочет оставлять меня в покое, хотя это же очевидно, что я его игнорирую.

Если еще кто-то станет меня так атаковать, например, Аня, я этого просто не выдержу.

– То есть, ты даже мой номер не записала? – с укором спрашивает Дима, чуть склонив голову набок.

Жар поднимается от шеи к моим щекам, и только усиливается, когда я понимаю, что весь наш разговор слышат медсестры. Скоро по больнице поползет новый виток сплетен о моей лично жизни, а мне этого совсем не хочется.

– Прости, – произношу едва слышно, но это мне все равно не поможет.

Я буквально чувствую, как две пары любопытных глаз сверлят мой затылок, а уши впитывают все, чтобы я ни сказала, как губки.

Веду плечами в попытке сбросить напряжение, сковывающее мое тело, плохо получается. Все-таки быть объектом судачества коллег, никогда не входило в мои планы. Не говоря уже о том, что я не собиралась пытаться объясниться в их присутствии с мужчиной, которого по-сути кинула перед нашим свиданием.

– Можем, мы поговорить в другом месте? – прошу… нет, умоляю Диму.

Внутри у меня все сковало от негодования. Кажется, еще чуть-чуть и я под землю провалюсь из-за стыда и понимания, что в скором времени меня ждет. Мне и так жутко надоели все эти улыбочки и шепотки за спиной. Они и без того участились, когда в больницу вчера привезли около тысячи ромашек в вазах. Их оставили перед дверью моего кабинета, пока я бы на операции.

“Надеюсь, ты до сих пор любишь ромашки”, – слова в записке до сих пор гудят у меня в голове, несмотря на то, что все цветы я раздала медсестрам, а саму карточку выбросила.

Сейчас же мне меньше всего хочется привлекать к себе внимания. Но Дима не оставил выбора – все-таки присутствие патологоанатома у хирургическом отделении дело не частое.

Уверена, я похожа на свеклу как минимум, а может и на вареного рака, поэтому очень надеюсь, вот Диме удастся уловить мольбу в моем голосе. Но патологоанатом, явно, не замечает моего смущения. Он либо бесчувственный чурбан, либо… решил таким образом меня наказать. Уверена, слухи доходят даже в подвал. Особенно, если учитывать тот факт, что Дима с Катей отлично дружат.

– Да, не переживай я ненадолго, – как-то печально произносит мужчина, из-за чего мое сердце пропускает удар. – Я просто хотел спросить, тебе еще нужна моя помощь?

Открываю рот от неожиданности.

– Я… мы же не… – не могу сформулировать ничего стоящего.

– Да не переживай, ты так, – отмахивается Дима, – Катя рассказала мне о тебе все, что нужно. Остальное, если что будем по ходу придумывать, либо же просто скажем, что я не успел узнать тебя получше. В общем, если ты все еще хочешь, чтобы я познакомился с твоим бывшем мужем, давай сделаем это сейчас…

Я даже придумать, что ответить не успеваю, как улавливаю еще один мужской голос… на этот раз это точно тот, что снился мне в кошмарах:

– Интересно, с кем ты хочешь меня познакомить?

Глава 37

Денис

Два дня я не видел Олю.

Понятное дело, что это ничто по сравнению с тем фактом, что мы ни разу не пересекались за последние три года. Не то, чтобы я не был в курсе жизни своей жены… бывшие жены, Лиза не давала мне спуску, рассказывая об Оле все, что только возможно и бередя раны, которые и так не хотели заживать.

Понимаю, что эти самые раны я нанес себе сам… понимаю, что сам виноват в том, что потерял не только любимую женщину, но и почву под ногами. Я все прекрасно понимаю, только… понимать все и полностью осознавать масштаб катастрофы – совершенно разные вещи.

Все три года я работал как не в себе… старался не думать о том, что кроме моих тренажерных залов у меня ничего не осталось. Закапывался так глубоко в дела, лишь бы просто не чувствовать. А еще, лишь бы не потерять последнее, что у меня осталось.

Алсан, конечно, был тем еще мудаком. Мало того, что он довел Аню до отчаяния, из-за чего ей пришлось бежать, так еще и подкидывал всякое дерьмо в мой бизнес, всячески пытаясь его уничтожить. Благо, потуги этого мудака было легко вычислить. Это отца Алсана можно было назвать “акулой” в бизнесе, который проглотит тебя и не заметишь. Его же сын, которому всю жизнь доставалось все на блюдечке, в том числе и семейный бизнес после смерти отца, оказался простым гулякой, который рисковал направо и налево, не умея принимать стратегические решения.

В итоге, Аслан доигрался до того, что ему пришлось продать бизнес, который по кирпичикам выстраивал его отец, в ином случае тот просто разорился бы. У самого же Аслана после “сделки века”, о которой трубили все СМИ, остались деньги на то, чтобы продолжать прожигать свою жизнь и ни в чем не нуждаться.

Вот только даже после этого, он не утихомирился.

Не знаю, откуда Аслан узнал, что Аня прибыла в город. Но подозреваю, что это он что-то сделал с ее матерью, чтобы выманить свою все еще жену из укрытия. Да-а-а, Ане так и не хватило смелости подать на развод. Она боялась, что так Алсан ее найдет…

Что ж… если встрече было суждено состояться, судьбу можно только отодвинуть, но перехитрить ее никак нельзя.

Наверное, поэтому и случилась та авария, которая расставила все по своим местам.

Злодей был наказан…

Жертва спасена…

А я столкнулся лоб в лоб с главным сожалением своей жизни…

Когда я увидел Олю в больнице, мне показалось, что у меня начались галлюцинации. Очередные.

За последние три года я часто видел лицо бывшей жены в лицах других женщин, часто просыпался по ночам в холодном поту, потому что мне снилась улыбка Оли… ее задорный смех, который в какой-то момент превращался в горькие слезы… и причиной их появления был я.

За последние три года, я много раз порывался встретиться с бывшей женой, объясниться с ней, или хотя бы лично выяснить, как она пожимает. Но не решался. Разве я имел права появиться в жизни бывшей жены? Нарушить ту спокойную устоявшуюся жизнь… жизнь, которую она выстроила без меня? Нет, не имел. Не после всего…

Той информации, что я получал от Лизы было достаточно, чтобы убедиться, что моя жена в порядке. И я знал, что на работе у нее будет все хорошо, ведь в какой-то момент воспользовался связями отца в администрации больницы. Хотел, чтобы у Оли хоть в одной сфере жизни было все стабильно… ведь остальные я разрушил собственными руками.

Так я и жил последние три года… словно на автомате. Ничего не чувствовал. Почти не спал. Решал лишь рабочие вопросы…

… пока не вмешалась судьба-злодейка.

У нее на каждого из нас, явно, есть свои планы. Совсем другие… не те, которые мы строим сами. Иначе как объяснить тот факт, что я оказался на операционном столе своей бывшей жены?

Пока я лежал и умирал в приемном, так много хотел сказать Оле… хотел попросить прощения… хотел сказать, что она была единственной женщиной в жизни, которую я когда-либо любил… но мог только смотреть на нее и… любоваться!

Боже, какой сильной Оля стала! Как раздавала указания медсестрам! Как взяла ситуацию в свои руки!

Это было потрясающе!

Хорошо, что однажды не бросила хирургию… в один из самых трудных периодов в своей жизни. Иначе пропал ты такой талант!

Я смотрел на Олю и смотрел, пытался бороться с тьмой, которая буквально затягивала меня в свои объятья, даже боли толком не чувствовал. Жена в тот момент была центром моей вселенной, и я пытался впитать каждую ее частичку. Пытался запомнить все, что мог… боясь, что это последний раз, когда я ее вижу.

А потом меня вырубили препаратами.

Но прежде чем уйти во тьму, я пообещал себе, что если выживу, расскажу Оле правду и сделаю все, чтобы вновь ее добиться, ведь не вижу в жизни смысла… без нее.

Когда Оля вновь появилась в моей жизни, та словно снова обрела краски.

Я словно ожил… я понял, как много потерял…

Только если с первой задачей “рассказать правду” я справился, то вторая – кажется непосильной. Понимаю, что не заслуживаю доверия Оли. Но попробовать восстановить то, что разрушил обязан! А еще понимаю, что нужно действовать маленькими шагами, именно поэтому я закидываю жену сообщения:

Что ты сейчас предпочитаешь на обед?

Какой ты кофе сейчас пьешь?

Спокойной ночи!

Доброе утро!

После операции тебе все также хочется съесть что-то сладенькое?

Я отправил Оле множество и других сообщений, но ни на одно она не ответила.

Я, конечно, не надеялся, что пробиться через защиту Оли, которую она выставила между нами, будет просто, но сдаваться так просто не собирался.

Именно поэтому сегодня попросил Лизу, которая собиралась меня навестить, привезти мне любимое пирожное жены с сырным кремом и голубикой, и направился к ней. У медсестер, которые стали моими союзницами в плане под названием “Вернуть жену”, я узнал, когда у Оли закончаться все операции и игнорируя боль, которая стала моей вечной спутницей после удалении почки, направился к ней.

Я дал Оле два дня на то, чтобы новая информация, и то, какой я идиот, уложились у нее голове. Теперь пора встретиться.

Вот только добраться до кабинета жены мне не удается, Олю я нахожу у поста медсестер, мило общающуюся с каким-то хмырем с хвостиком. Даже издалека вижу, как жена покраснела. И смотрит на него, словно перед ней самое настоящее божество.

Жгучая волна ревности поднимается из самого моего основания, подталкивает вперед. Каждый шаг отдается болью в животе, но я стискиваю челюсти и быстро преодолеваю расстояние до “парочки”. Вот только в следующий момент жалею, что вообще подошел, потому что слышу голос хмыря с хвостиком:

– … если ты все еще хочешь, чтобы я познакомился с твоим бывшем мужем, давай сделаем это сейчас…

У меня внутри все переворачивается, потому что я прекрасно понимаю, о чем сейчас идет речь.

Твою же мать! Неужели у Оли действительно кое-кто есть? Я думал, что она просто ляпнула первое, что пришло в голову, чтобы избавиться от меня. Эта же теория была подтверждена медсестрами, которые рассказали мне, что моя бывшая жена буквально ночует на работе. У нее просто не было времени на свидания. Но судя по синей форме, которая надета на хмыре, он докторишка, поэтому свидания этих двоих могли проходить в больнице. Черт!

Меня чуть ли не изнутри выворачивает от мысли, что Оля… моя Оля может принадлежать кому-то другому. Я даже думать об этом не могу. Но и оставить все, как есть не получается. Поэтому я глубоко вздыхаю и спрашиваю:

– Интересно, с кем ты хочешь меня познакомить? – даже не пытаюсь успокоиться, мой голос все равно звенит от напряжения.

Сквозь красную пелену, которая растянулась перед моими глазами, вижу как Оля напрягается, как медленно поворачивает ко мне голову, как смотрит на меня полными удивления глазами.

Зато хмырь, похоже, не теряется, всего мгновение стоит на месте, а потом поворачивается и протягивает мне руку:

– Добрый день. Вы, должно быть, Денис. Я Дмитрий – жених вашей бывшей жены!

Глава 38

Застываю. Стараюсь даже лишний раз не дышать.

Каждая мышца в моем теле напрягается до предела.

Мой мир разбивается на осколки, а в голове звучит только одна фраза: “Моя”!

“Зверь” рвется вперед, жаждет закинуть Олю на плечо и утащить в свою берлогу… ну-у-у, или пока в палату. Но и там до Оли никто не доберется, я никого к ней не подпущу. Собственнический инстинкт берет верх над разумом, и я даже дергаюсь вперед, но в последний момент заставляю себя стоять на месте. Стискиваю пальцы свободной руки в кулак, коробка с пирожным во второй – тоже начинает потрескивать.

Дышу, медленно, глубоко, в попытке успокоить разгоряченный разум. Постепенно пелена перед глазами начинает таять, температура моего тела понижается, начинаю успокаиваться, но не до такой степени, чтобы желание скрутить в узел этого длинного высокого хмыря исчезло.

В особенности меня бесит его лапа, которая лежит на талии моей жены!

Черт! Не представляю, как я прожил без Оли все три года. Это же надо было засунуть свои чувства в настолько глубокую яму, чтобы они там пылились, пока я делаю вид, что могу жить без Оли.

Ну да, ну да!

Наверное, именно поэтому я к ней и не приближался! Где-то на задворках сознания, понимал, что без нее я – ничто. Ведь стоило мне увидеть Олю, даже находясь присмерти, я почувствовал… все.

Почувствовал, как облажался.

Почувствовал, что хочу снова ощутить ее тепло.

Почувствовал, как сильно люблю ее.

Вот какого хрена я дал ей развод?

Моя гордыня разрушила все!

Нужно было просто прийти к жене, упасть перед ней на колени и умолять простить меня… объяснить ей, что я на самом деле, еще тот идиот, и сделать все, лишь бы она поверила, что не облажался… нет, я конечно, облажался, но уж точно не изменял.

Я всегда видел только Олю. Последние три года меня совсем не интересовали женщины. А стоило жене, хоть и бывшей, появиться на моем горизонте, я словно ожил, причем в прямом и переносном смысле.

Сейчас же, глядя на Олю, стоящую недалеко от меня – единственное, мое желание, снова присвоить ее. Но где-то глубоко внутри себя понимаю, что просто так жена мне дастся. Не после того, как я буквально разрушил наши жизни. Поэтому нужно действовать умнее…

– Рад познакомиться, – выдавливаю из себя слова и, пересиливая себя, протягиваю руку, чтобы пожать ладонь хмыря, которая уже прилично так времени висит в воздухе.

Вот только уже через мгновение переключаю внимание на Олю. Она стоит на месте, словно приросла к полу и выглядит… бледной. Слишком бледной, а еще сжавшейся в комок. Складывается впечатление, что последнее чего Оля хочет – это быть здесь. Она бы с удовольствием растворилась в воздухе. Но почему?

Ответ на этот вопрос, я вряд ли получу, особенно сейчас, поэтому просто делаю пометку в голове, что нужно попробовать все выяснить позже и протягиваю коробку Оле:

– Держи!

Жена просто неподвижно стоит. Складывается впечатление, что до нее не сразу доходит, что именно я сказал. Но уже через несколько мгновений, которые кажутся вечностью, она медленно переводит взгляд на коробку.

– Что это? – выдыхает Оля, только мой маленький презент не берет и, похоже, брать не собирается.

– Твоя любимая корзиночка, – гордо заявляю. – Надеюсь, она тебе все еще нравится.

– Если с сырным кремом и голубикой, то да. Оля их просто обожает, – отвечает за нее хмырь. – Спасибо, Оля обязательно потом чай с ней попьет, – я даже опомниться не успеваю, как этот… Дмитрий выхватывает коробку из моих рук.

Снова дергаюсь вперед. Не знаю, что собираюсь сделать: то ли врезать хмырю на этого самодовольной морде, то ли вернуть себе то, что он забрал.

Но ничего их этого не делаю. Просто напоминаю себе, что я должен быть сдержаннее, должен произвести хорошее впечатление. должен…

Все мои благие намерения идут прахом, когда хмырь становится ко мне спиной, закрывая от меня Олю и произносит:

– Пойдем? Нам еще нужно обсудить с тобой, куда мы пойдем сегодня вечером. Заодно чай попьем – твой любимый с кусочками ананаса. Ты же поделишься со мной пироженым? Знаешь же, что я еще тот сластена.

Тишина длится всего несколько секунд, после которых я слышу тихий ответ жены:

– Да, пошли.

“Что-то здесь не так!” – кричит интуиция.

Но внутренний голос тает под голосом жены, которая выглядывает из-за своего защитника:

– Спасибо за пирожное, – уголки ее губ приподнимаются, но уже через мгновение снова опускаются. В глазах Оли мелькает что-то похожее на сожаление, а потом оно сменяет более сильной эмоцией.

Эмоцией, которая напоминает мне злорадную мысль: “Ну что? Хотел познакомиться с моим мужчиной? На! Получай!”. И это… заставляет меня улыбнуться.

Пока хмырь уводит мою жену в сторону ее кабинета, во мне поднимается что-то первобытное, очень сильно напоминающее дух соперничества… очень сильно напоминающее желание заполучить нужную мне женщину и наплевать на всех вокруг.

Ох, хмырь, я в любом случае одолею тебя в честной борьбе. И неважно, если не совсем честными методами верну свою жену.

С этой мыслью я разворачиваюсь к посту медсестер и натягиваю на лицо самую обольстительную улыбку:

– Девочки, привет. Вы же мне поможете? Расскажите все, что знаете про… этого Дмитрия? И поделитесь, пожалуйста, тем, о чем он сейчас разговаривал с моей женой. С меня тортик!

* * *

Девочки, девочки, девочки! Я поставила скидку на свою книгу “Неслучайная измена”! Если вы вдруг не читали, обязательно заглядывайте!

Глава 39

Оля

– И что это было? – поворачиваюсь к Диме, когда за нами закрывается дверь моего кабинета. – Жених, серьезно?! – впериваю в мужчину жесткий взгляд. Стены кабинета, заставленные стеллажами с папками и медицинскими журналами, внезапно кажутся тесными, давящими. Воздух пахнет пылью, бумагой и моим собственным страхом перед грядущими сплетнями.

– А что такого? – патологоанатом недоуменно смотрит на меня, словно нашкодивший малыш, которого поймали за тем, что он стены разрисовывает. Дима прислоняется к краю моего заваленного бумагами стола, выглядит абсолютно расслабленным, в то время как я напоминаю себе сжатую пружину. – Ты же сама хотела, чтобы бывший от тебя отстал. А представиться твоим женихом – самый простой способ отвадить другого мужика от тебя. Разве не логично?

– Ты плохо знаешь Дениса, – хмыкаю, нервно проводя пальцами по волосам, которые выбились из хвоста и прилипли к влажному виску. – Уж кого-кого, а его наличие соперника только раззадорит. Ты для него сейчас как красная тряпка для быка. Если, конечно, за три года он не изменился кардинально, – в в глубине души я, конечно, сомневаюсь, что Денис мог так сильно измениться. Тот взгляд, что он бросил Диме напоследок… в нем было не смирение, а холодная, хищная решимость.

– Поэтому предлагаю сегодня с тобой действительно пойти на свидание, – Дима выпрямляется, его глаза загораются азартом. – Да так, чтобы вся больница об этом знала. Пусть новость прогремит громче сирены скорой и обязательно долетит до ушей твоего бывшего. Пусть он увидит, что ты не одна, что у тебя все серьезно… Может, и отстанет.

– Кстати, об этом, – перебиваю я, чувствуя, как по спине ползет холодок. Картина всплывает перед глазами: медсестры у поста, их широко раскрытые глаза, приглушенный шепот, когда мы уходили. – Ты хоть понимаешь, что мы теперь станем объектами сплетен номер один? – произношу резче, чем хотелось бы. – Медсестры подслушивали, Дима! Впитывали каждое слово! Скоро по коридорам поползут байки о любовном треугольнике: бывший муж, доктор и патологоанатом-жених! Это же мыльная опера уровня “больничного разлива”!

– Ну и что? – Дима пожимает плечами, его лицо остается спокойным, почти беспечным. Он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Запах его одеколона, легкий и древесный, смешивается с больничными ароматами. – Мне плевать, что про меня говорят люди. Пусть хоть в космос запускают слухи. Я в своем подвале, с моими гистологическими препаратами, как в бункере. Ничего не слышу, ничего не вижу.

– А мне не плевать! – вырывается у меня что-то напоминающее отчаянный стон. – Это ты уйдешь в свой подвал, а мне еще с этими людьми каждый день видеться надо! На совещаниях, в операционной, в столовой! Каждый взгляд, каждый шепот за спиной… Я же хирург, Дима! Мне нужно оставаться сосредоточенной, а не чтобы мою личную жизнь обсуждали у аппарата ИВЛ!

В обычно насмешливом взгляде Димы появляется что-то похожее на понимание. Он тихо вздыхает.

– Да расслабься ты, – говорит мужчина мягче. Его рука непроизвольно тянется ко мне, будто хочет коснуться моей руки, но останавливается в воздухе. – Ну, даже если и будут что-то говорить, все равно в итоге все заглохнет. Скандалы, сплетни – они как лихорадка: вспыхивают ярко, но быстро проходят. Особенно когда твой бывший выпишется и исчезнет из поля зрения. Пыль осядет.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы осознать – Дима прав. Рациональной часть мозга я все понимаю. Денис выпишется, уйдет, и жизнь вернется в привычное русло. Но стоит вспомнить его лицо там, у поста медсестер – не сломленное, а ощетинившееся, с той самой искоркой вызова в зеленых глазах – как рациональные доводы рассыпаются в прах. Денис не уйдет просто так. Не отступит. Эта мысль сжимает сердце ледяными щупальцами.

– Кстати, а про свидание я серьезно, – Дима возвращает меня в реальность кабинета. Его голос снова обретает легкую, почти игривую нотку. – Не отмажешься.

– Что? – моргаю, не сразу понимая, о чем речь.

– Ну я свою часть нашего договора выполнил, – напоминает он, подмигивая. – Сыграл роль жениха перед твоим бывшим, хоть и импровизировал. Теперь твоя очередь. Так куда пойдем? Где устроим спектакль для больничных сплетниц?

Усталость наваливается на меня всей своей тяжестью – физическая от операций, эмоциональная от встречи с Денисом, от этой абсурдной ситуации. Все, чего я хочу сейчас – это спрятаться в свою скорлупу, зарыться в груду историй болезней и не видеть никого. Но Дима прав. У нас была негласная сделка. И он действительно помог, хоть и слишком… эффектно.

– Как насчет ресторана? – выдыхаю я, поддаваясь неизбежному. Мысли вяло перебирают варианты. – Тут неподалеку есть итальянское местечко, “Белла Вита”. Тихий уголок, не пафосный. Паста у них божественная, тирамису… как дома. Готовят хорошо, – само упоминание еды вызывает слабый приступ голода, заглушающий на мгновение тревогу.

– Отлично! – лицо Димы озаряется улыбкой, которая почему-то кажется искренней, а не игровой. – Значит, “Белла Вита”. Зайду за тобой в семь, – мужчина огибает меня, делает шаг к двери, но останавливается, оборачиваясь. Его взгляд становится серьезнее. – И надеюсь, на этот раз ты не сбежишь, – подмигивает он, но в глазах с легкостью считывается предупреждение. – Ладно, я пошел работать, а ты не забудь чай попить. И пирожное съесть. Силы тебе понадобятся, – Дима ловко сует мне в руки ту самую коробочку, которую отобрал у Дениса. Его пальцы на мгновение касаются моих. Миг, и его губы касаются моей щеки. Легко, почти невесомо, неловко. – До вечера, невеста, – бросает он на ходу и исчезает за дверью, оставив меня стоять посреди кабинета с коробкой в оцепеневших руках и щекой, где еще чувствуется призрачное тепло его поцелуя.

Растерянность – вот, что я испытываю. Полную, абсолютную. Опускаюсь на старый потертый диванчик в углу – мое убежище за последние три года, свидетель бессонных ночей и тихих слез. Ставлю коробку на колени. Дрожащими пальцами открываю ее. И правда… корзиночка. Слоеное тесто, нежный сырный крем, темные ягоды голубики, припудренные сахарной пудрой. Мое самое любимое пирожное… когда-то.

В груди что-то болезненно сжимается. Не от ностальгии. Не от радости. Какая-то тяжелая, незнакомая смесь вины, растерянности и… страха стискивает грудь в болезненном спазме. Страха перед хаосом, в который превратилась моя жизнь, когда появился Денис. Страха перед этой игрой с Димой, которая начинает ощущаться слишком реальной. Страха перед собственными чувствами, которые, как казалось, были давно похоронены, а теперь копошатся под грудой разбитых надежд. Давно мне не было так тяжело и… непонятно. Что я чувствую? Злость на Дениса за его возвращение? Раздражение на Диму за его выходку? Стыд перед коллегами? Или что-то еще, более глубокое, темное – обиду, которая все еще жалит, как незажившая рана? Денис просто так… отказался от меня. От нас. От всего, что строили годами. Принял развод как данность. Почему? Неужели его слова там, в палате, о сожалении, о любви – лишь игра отчаяния, когда смерть заглянула в глаза? Чего он хочет теперь? Зачем втерся обратно в мою жизнь, если три года молчал?

Вопросы крутятся в голове, как осенние листья в вихре, не находя ответа. Беру пирожное, отламываю кусочек. Сладкий сырный вкус разливается по языку, но не приносит утешения. Он напоминает о прошлом. О Денисе, который когда-то знал все мои слабости. О Диме, который неожиданно… тоже узнал что-то обо мне. Откуда? От Кати?

Мысли прерывает резкий, вибрирующий звук. На автомате достаю телефон из кармана брюк. Экран светится в полумраке кабинета. Номер знакомый, но текст сообщения заставляет сердце остановиться, а потом забиться с бешеной силой, ударяя в виски:

Жду тебя в парке. Недалеко от заднего входа. Если нужно, я прожду тебя весь день.