Текст книги "Бывшие. Измена в прошлом? (СИ)"
Автор книги: Ирина Суздалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 21
“Ты ответишь?”
“Ау!”
“Мы все равно скоро встретимся, и я задам этот вопрос тебе прямо в лицо!”
“Ты никуда от меня не денешься!”
Все эти сообщения пришли ко мне, пока я была на операции. Сейчас же сидя в своем кабинете и читая их, я никак не могу сделать нормальный вдох. Глаз от экрана отвести тоже не удается. С каких это пор Денис решил, что имеет права мне писать? От него не было ни слуха ни духа последние три года, а теперь он объявился и думает, что я буду вести с ним светские разговоры? Либо дело в том, что я спасла ему жизнь, и он решил, что теперь прощен за то, что натворил три года назад? Если так, тогда он крупно ошибается. Да, я согласилась быть его лечащим врачом, но не более. Не говоря уже о том, что мое согласие означает, что никаких чувств к бывшему мужу у меня нет и быть не может. Иначе бы я нарушила не только врачебную этику. И почему это я не заблокировала его три года назад? Хотя... наверное, не поздно это сделать сейчас? Вот только стоит занести палец над экраном, он отказывается опускаться. Ну и к черту! Блокирую телефон и бросаю телефон обратно на стол. Меня ждет еще одна сложная операция, потом нужно будет проведать своих пациентов и можно домой. Перерабатывать как-то совсем не хочется, как и оставаться на ночь в больнице, хотя раньше я часто так поступала.
Но теперь в одном здании со мной находится бывший муж и это неплохо влияет на меня и мое нежелание жить в больнице. Мне вон, например, нужно убраться дома, а то там приличным слоем заросло. С этой “воодушевленной” мыслью я выпиваю стакан воды и выхожу из своего кабинета, не забыв его запрет. В операционной я отключаюсь от всего мира.
Операционная.
Здесь все иначе. В этой маленькой комнате мир будто перестает существовать. Резкий запах антисептика, холодный металл инструментов, монотонный гул аппаратуры – отвлекают меня от будничных забот, заставляя думать лишь о важном – о спасении жизни… о здоровье своего пациента. Здесь я не Оля Волкова, с ее разбитым сердцем, обессиливающими сообщениями бывшего мужа и встревоженным взглядом бывшей свекрови. Здесь я – доктор Волкова, холодная и умеющая принимать решения за доли секунды. Руки в стерильных перчатках, глаза за щитком маски, сознание сужено до яркого пятна в операционной – поля под лампами. Мир за стенами этой комнаты перестает существовать. Время исчезает. Есть только ткань, сосуд, разрез, задача. Четкая, конкретная, поддающаяся контролю. Здесь нет места сомнениям или эмоциональным бурям. Здесь царит абсолютная ясность: цель, путь, действие. Каждое движение рук – отточенное, уверенное. Каждое решение – взвешенное, необходимое. Здесь я на вершине. Здесь я полностью владею ситуацией, собой, исходом. Операционная – это мое царство. Моя стихия. Здесь я цельная, сильная, неуязвимая. Здесь я дышу полной грудью, каждая клетка моего тела наполнена сосредоточенной энергией, холодной и чистой, как скальпель. Страхи, обиды, вопросы Дениса – все это мелкая рябь на поверхности, не способная проникнуть в глубину целого океана концентрации и мастерства. Здесь я спасаю жизни. Здесь я – сама суть профессии, воплощение точности и надежды. И это чувство… оно лучше любой терапии, любого забвения. Оно очищает.
Жаль, что не проходит для меня бесследно.
Ведь, когда операция успешно заканчивается, я буквально выползаю из операционной. Сил нет от слова совсем. Ноги ватные, спина ноет, веки налиты свинцом. Адреналин, державший на плаву, схлынул, оставив лишь пустоту и огромную давящую на плечи усталость.
На автомате плетусь в душ для персонала. Ледяная вода бодрит на секунду, смывая запахи крови и пота, жаль, что не глубокое изнеможение. Радует только то, что когда я переодеваюсь в чистую форму, чувствую себя “посвежевшей”, даже несмотря на то, что движения остаются медленными, вязкими. Голова гудит. Все, чего мне хочется очутиться на горизонтальной поверхности. Немедленно.
Иду в свой кабинет, чтобы забрать вещи и наконец-то пойти домой. Чувствую, великие планы по уборке квартиры благополучно канут в Лету. Сегодня, как и вчера, меня ждет только один план действий – рухнуть на кровать и провалиться в бездну сна, как только голова коснется подушки. И если честно, этот вариант развития событий воодушевляет гораздо больше, чем любая уборка. Мысль о кровати, тишине и темноте ощущается словно бальзам, вылитый на душу. Даже немного сил появляется – организм явно желает, чтобы я достигла “священной” цели как можно скорее. Я почти порхаю по коридору – ну, насколько это возможно после двух сложных операций, – умудряюсь кинуть пару ободряющих фраз встречным медсестрам, пробежаться по пациентам, проверить их показатели, сделать назначения. Мне даже везет, когда заглядываю к Денису – его на месте не оказывается, поэтому я прошу Катю заглянуть к нему, потому что сама валюсь с ног. Подруга с хитрой ухмылкой соглашается, но я игнорирую лукавство блеснувшее в ее глазах. В голове крутится только одна фраза “цель близка”, и я срываюсь с места, несусь по коридору в нужном направлении. Еще пара поворотов и…
Вот он… мой кабинет. Родная дверь, за которой сумка, куртка и выход в свободный мир.
Жаль, что все воодушевление мигом схлынывает. Испаряется, словно по щелчку пальца, как только взгляд мой падает на фигуру, прислонившуюся к стене рядом с моей дверью. Первое, что вижу – темные волосы, спадающие с плеч. И этого оказывается достаточно, чтобы понять, кто ко мне пожаловал.
Девушка, которая разрушила мою жизнь и преследовала меня в кошмарах.
Глава 22
Анна Соколова.
Именно она стоит у двери моего кабинета, скрестив руки на груди. Не проходит и мгновения, как она поднимает голову, и ее карие глаза оказываются на мне. Девушка смотрит на меня пристально, без тени смущения. В глазах с легкостью читается ожидание. И что-то еще… вызов? Уверенность? Вот только все это блекнет, когда я замечаю ее бледность, синяк под глазом, царапину на щеке. Но даже несмотря на неприглядный внешний вид, нужно пригнать, держится Анна Соколова прямо, почти гордо.
Мое сердце делает болезненный кувырок, застревая где-то в горле. Кровь отливает от лица. Дыхание снова становится прерывистым, поверхностным.
“Что ей нужно? Сейчас? Здесь? Когда я едва стою на ногах?” – вопрос за вопросом мелькает в голове.
Требуется все мое самообладание, чтобы не поддаться желанию “развернуться и не сбежать куда подальше”. Вряд ли эта дамочка смогла бы догнать меня после пережитой аварии. Но благо, глупые мысли отступают, когда я вижу, как она поднимает голову еще выше и вперивает в меня еще более пристальный взгляд. Черт! Перед этой особой точно нельзя проявлять свою слабость! Она и так многое у меня забрала. Свою гордость я ей не отдам!
Делаю глубокий, звенящий в тишине коридора вдох. Напоминаю себе, кто я – врач, хирург! После чего отталкиваюсь от пола и иду прямо к своей двери, рядом с которой устроилась “помеха” в человеческом обличье.
Зубчики ключа, который я все это время зажимала в руке, больно впиваются в ладонь. Скованность распространяется по всему телу, когда я подхожу к кабинету и останавливаюсь напротив успевшей выпрямиться любовницы моего бывшего мужа.
– Вам что-то нужно? – перехожу сразу к делу, ледяной тон режет воздух.
– Да... – только и успевает начать она.
– Тогда обратитесь к своему лечащему врачу, – рублю, обходя ее и вставляя ключ в замочную скващину. Я и так уже занимаюсь лечением своего бывшего мужа, отвечать за жизнь его пассии точно не собираюсь. На Анну не смотрю, но кожей чувствую ее взгляд, тяжелый и неотступный. Поворачиваю ключ.
– Я вообще-то по личному вопросу, – раздается за моей спиной, как раз когда я толкаю дверь.
Замираю. Жар, резкий и неприятный, заливает шею, лицо. Вот что-что, а обсуждать личное с этой... Анной, я уж точно не буду.
– У меня сейчас нет времени, – бросаю через плечо, шагая внутрь. – И никогда не будет. Вернитесь в свою палату.
Вот только запереться в кабинете, как изначально планировала, мне не удается. Анна с удивительной для ее состояния прытью протискивается в щель между мной и дверью и заявляет четко, глядя мне прямо в глаза:
– Во-первых, меня выписали. А во-вторых, хочешь ты того или нет, но тебе придется поговорить со мной.
Хватаю ртом воздух. Возмущение душит. Руки сами сжимаются в кулаки. Нужно силой вытолкнуть наглую особу в коридор, но… чертово любопытство не дает сделать последний шаг. Эта черта когда-нибудь меня погубит. Вот только я не могу отрицать, что мне очень интересно узнать, что такого может сказать мне эта дамочка? Что такого важного, раз приперлась ко мне в конце рабочего дня? Да-а-а-а мне ужасно любопытно, хоть я и корю себя за это.
– У тебя десять минут, – цежу сквозь стиснутые зубы, направляюсь к своему рабочему креслу.
Анна без приглашения идет следом, опускается на стул для пациентов напротив. Садиться, чуть съежившись, перебирает край своей кофты. Минута тягостного молчания.
– Время идет, – напоминаю я сухо, опускаясь на кресло и откидываясь на его спинку. Усталость давит, но я держусь.
Анна вздрагивает, поднимает голову. В ее глазах появляется смесь решимости и страха.
– Я пришла попросить тебя оставить Дениса в покое, – выпаливает она на одном дыхании.
Мои бровь взлетают.
Неожиданный ход. Нелепый. Горький смешок сам вырывается из меня. Показываю ей левую руку, где на безымянном пальце давно уже пусто.
– Если ты не заметила, я уже давно это сделала, – в каждое слово вкладываю столько сарказма, сколько получается из себя выдавить.
– Но я же вижу, как ты на него смотришь! – резко, с надрыом заявляет Анна. – А у меня... у меня кроме него больше никого нет. Ты не представляешь, как он для меня важен!
Сарказм переполняет меня.
– Так важен, что ты его уже однажды бросила, – бросаю ей в лицо. – Ради мажора на “Феррари”, если мне память не изменяет.
Анна вздрагивает, но не проходит и мгновения, как ее лицо искажает злость, моментальная и яростная.
– Да, я однажды совершила ошибку! – шипит она. – Люди имеют свойство ошибаться, если ты этого не знаешь! За свою я поплатилась сполна...
– Поплатилась? – выгибаю бровь, ловя это странное слово.
Анна отводит взгляд. Ее пальцы впиваются в колени. Голос становится тише, хриплее.
– Да... мой муж... он оказался не таким, каким я считала его изначально… – она опускает взгляд на свои сцепленные руки, лежащие на коленях. – Если быть краткой, то он был еще тем контролирующим тираном, – выдает и поднимает на меня глаза, в которых светится жажда получить желаемое. А это “желаемое”, как я понимаю, мой бывший муж, судя по ее следующим словам: – Денис же меня спас от него! Помог… избавиться от этого гада, который не хотел оставлять меня в покое. Ты хоть понимаешь, как для меня это важно?
– Я тебе очень сочувствую, – говорю честно, голос звучит чужим. – И рада, что Денис тебе помог. Но я тут при чем? – спрашиваю прямо. Чего она хочет от меня?
Анна выпрямляется. Прежняя уверенность, чуть подорванная откровенностью, возвращается в ее осанку. Глаза девушки снова становятся жесткими.
– При том, что сейчас Денис тебе очень благодарен за операцию, но это единственные чувства, которые он к тебе испытывает, – заявляет она четко, как будто зачитывает приговор. – Он мой, понимаешь? Мой! И всегда был моим! Не строй иллюзий. Не пройдет много времени, прежде чем мы поженимся, а ты снова окажешься у разбитого корыта, – Анна встает, смотрит на меня сверху вниз. – Поэтому лучше уйди в сторону сейчас. Так будет лучше для тебя самой. Поверь мне. В общем, подумай о том, что я тебе сказала. Я, вообще-то, тебе только добра желаю.
Пару секунд она стоит и смотрит мне в глаза, словно пытается через них прямо в мою голову вложить какую-то прописную истину, а потом, не дожидаясь моего ответа, разворачивается и выходит в коридор, прикрыв за собой дверь.
Я же остаюсь сидеть на месте. Оцепеневшая. В голове – настоящая каша.
Вот только несмотря на бардак, в который превратились мои мысли, понимаю – что-то не складывается. Откуда взялось столь настойчивое желание Анны избавиться от меня, если она уверена, что Денис ее? Мучаюсь этим вопросом, какое-то время, преже чем тишину кабинета не разрывает вибрация телефона на столе.
Приходит сообщение. Даже несмотря на нехорошее предчувствие, сковывающие изнутри, все равно беру гаджет и читаю послание… от Дениса:
“ Неужели ты оставишь меня в неведении на всю ночь?”
Сразу понимаю, что именно он хочет знать. И в какой-то момент, мне действительно хочется проигнорировать его вопрос… снова, но через мгновение осознаю – Денис же еще тот упертый баран. А мне не нужна вся эта драма, которая происходит вокруг него и… Анны. Я жажду лишь одного – чтобы меня оставили в покое!
Поэтому пальцы сами начинают порхать по экрану телефона. Быстро. Почти яростно. Отвечаю Денису, не думая о последствиях:
“Да, у меня кое-кто есть”.
Глава 23
Следующие три дня избегаю бывшего мужа, как только могу с учетом, что я его лечащий врач.
На обходах не задерживаюсь дольше положенного. Осмотры поручаю проводить интернам – да, под моим наблюдением, но все-таки. Перевязки – это обязанности медсестер.
Да и нахожусь я с бывшем мужем в одном помещении только в присутствии кого-то. Как бы Денис ни пытался со мной пообщаться, у него ничего не получается. Я либо ускользаю под любым предлогом, либо оказываюсь в операционной… даже если это не так. Один раз бывший муж даже пытался симулировать приступ боли, но тогда меня в больнице не оказалось, поэтому ему пришлось разбираться с моим коллегой.
В общем, “операция” поменьше общаться с Денисом пока проходит успешно.
Я прекрасно понимаю, что веду себя по-детски. Но мне так надоело участвовать в разборках семьи Волковых, что я готова на все, лишь бы отстраниться от них.
Единственное, чего я не понимаю: “Зачем Денис пытается вернуться в мою жизнь?”. Он же все это время жил со своей бывшей. Зачем ему сейчас понадобилась я?
Наверное, хорошо, что все эти вопросы я не могу задать – все-таки ставить на кон свое сердце, которое и без того исполосовано шрамами, оставленными Денисом, как-то не хочется.
Да, где-то в глубине души все еще осталось желание докопаться до правды, поднять логику поступков бывшего мужа, спросить “Почему?” в конце концов, но я засовываю свое любопытство подальше.
Мало ли, какая причина заставила Дениса мне изменить. Вдруг он и правда любит Анну, как когда-то в прошлом он сказал? Станет мне от этого легче? Нет! Тогда зачем бередить старые раны? Нужно просто потерпеть пару неделек, потом Дениса выпишут и наши пути больше не пересекуться. Надеюсь, уже никогда.
Именно с помощью этих мыслей я держусь последние три дня, пока…
– И долго ты от меня будешь бегать? – голос Дениса заполняет пространство моего кабинета, в который я только-только вошла.
Единственное, что я успела сделать – распахнуть зонтик и поставить его в углу кабинета сушиться. Даже кожаная куртка все еще на мне.
– Ты меня под дверью караулил? – хмурюсь, глядя на Дениса, одетого в обычные серые спортивные штаны и белую футболку.
Скольжу по нему взглядом врача и отмечаю, что бывший муж держится за дверной косяк, что на его лбу выступил пот, а губы плотно поджаты. Слишком частое дыхание от меня тоже не скрывается. Как и бледность кожи, которую пытается спрятать борода.
Это, конечно, хорошо, что Денис начал ходить самостоятельно – ему нужно двигаться. Хотя, наверное, сразу нужно было догадаться, что он не станет лежать пластом на кровати – не тот характер. Но меня волнует другой вопрос: “Где Анна, и почему она ему не помогает?”. Благо у меня хватает ума не интересоваться вслух новыми отношениями моего бывшего мужа. Иначе, даже представить боюсь, чем бы это все могло закончиться.
– Нет, в конце коридора сидел на лавочке и ждал, когда ты появишься на работе, – как ни в чем не бывало заявляет Денис, будто в том, что он сталкерит свою бывшую жену, нет ничего особенного.
Ну и конечно, я тоже задала глупый вопрос. Если бы бывший муж стоял у моей двери, от меня факт его присутствия не скрылся бы.
Одинокая мысль о своей недальновидности – все, что я себе позволяю. Уже через мгновение натягиваю на себя профессиональную маску, игнорируя бурю внутри.
– Тебя что-то беспокоит? – спрашиваю, снимая куртку и вешая ее в шкаф.
Сердце бьется где-то в районе горла. Каждая мышца в моем теле оказывается напряжена.
Как же хорошо, что я полностью себя контролирую, иначе вздрогнула бы, когда услышала претензию бывшего мужа:
– Что с тобой не так?
Мои брови сами по себе взлетают, но стоит мне закрыть дверцу и повернуться к Денису, снова выгляжу бесстрастной.
– Если хочешь поговорить о чем-то конкретном, то загадки нам точно ни к чему. Либо объясни, что ты имеешь в виду, либо уходи, – говорю все это и направляюсь к своему рабочему столу, не удосужившись переодеться в медицинский костюм.
Лучше я останусь в джинсах и простой клетчатой рубашке, чем стану еще когда-нибудь устраивать “шоу” перед бывшим мужем.
Денис еще какое-то время стоит в дверном проеме, а потом тяжело вздыхает и проходит внутрь. Все так же молча, стиснув челюсти и немного прихрамывая, подходит к моему столу – благо с другой стороны от меня, – и с тяжелым вздохом опускается на стул.
Передвижения Денису явно даются непросто, все-таки прошло не так много времени после операции. И несмотря на его браваду, после того как он садится, ему приходится выкраивать несколько секунд на то, чтобы отдышаться.
Но уже после того, как он более или менее приходит в порядок, снова натягивает на себя маску самодовольного подлеца, который думает, что весь мир должен валяться у его ног, заявляя:
– И так, ты меня избегаешь, – не спрашивает, констатирует.
– С чего ты решил, что я тебя избегаю? – решаю сыграть в его игру, ставя локти на стол, переплетая пальцы и поверх рук глядя прямо в глаза бывшему мужу. – Если ты не заметил, я вообще-то работаю в больнице, а не развлекаюсь.
– Ну да, ну да, – Денис пытается сложить руки на груди, но видимо столь простое движение отдается болью в его теле, раз он едва заметно кривится и одну руку опускает на бедро, а вторую – на подлокотник. – Оля, ты забыла, что мы были женаты много лет, и я знаю тебя как облупленную.
– Не забыла, а еще помню, что мы три года как разведены, – парирую. – Люди меняются, Денис, – сама не понимаю, что именно этой фразой загоняю себя в ловушку.
Лишь когда глаза бывшего мужа сужаются до тонких щелочек, начинаю осознавать, что что-то не так.
– И кто же тебя изменил? – с вызовом произносит Денис. – Не твой ли новый мужчина, случайно? – выгибает бровь.
– Даже если он, тебе какая разница? – ощетиниваюсь.
– Большая, Оля. Большая, – как-то слишком… заинтересованно произносит Денис. – Все-таки мы не чужие люди. Если у тебя действительно есть мужчина, познакомь нас. Я должен одобрить его.
Глава 24
Профессиональная маска слетает с моего лица напрочь, рот сам по себе открывается.
Большей наглости в жизни я, конечно, еще не слышала.
– С какой это радости? – возмущенно хмыкаю, откидываясь на спинку кресла так резко, что та жалобно скрипит. Кровь приливает к щекам, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки под столом. – Денис, ты в своем уме? Я твой лечащий врач! А ты уж точно не моя сваха! И, естественно, я не обязана отчитываться перед тобой о своей личной жизни!
Денис, ни разу не моргнув, выдерживает мой уничижительнный взгляд. В его зеленых глазах, все еще оттененных усталостью и болью, но уже с привычной дерзостью, мелькает искра провокации. Уголок рта дергается в почти неуловимой усмешке.
– Еще как обязана! Сама не понимаешь, зачем? – разводит руками, чуть шире обычного, и тут же едва заметно морщится от движения. Я лишь предупреждающе щурюсь, не только как лечащий врач, но и как бывшая жена. Это единственный ответ, который Денис от меня получает. Но, похоже, Денису моя реакция была не особа нужна, ведь он прямо жаждет объяснить, чего именно я не понимаю, поэтому выпаливает: – А вдруг он какой-нибудь извращенец? Ты же хирург, должна понимать важность проверки “биоматериала”, так сказать.
Я фыркаю, не в силах сдержать порыв возмущения.
– Ты думаешь, я бы стала встречаться с извращенцем?
Денис усмехается уже открыто, хотя и глухо, будто бережет ребра.
– Ну, за меня ты даже замуж вышла, – выгибает бровь он. – Разве это не аргумент?
Воздух с шипением вырывается из моих легких.
– Аргумент, – цежу сквозь зубы. От наглости Дениса даже голос дрожит. – Но пожалуй, я вежливо откажусь от твоей “отеческой” опеки, – встаю, стараясь выглядеть выше и холоднее, вдобавок складываю руки на груди, словно те могут послужить защитным барьером. – А еще назначу тебе другого врача. Сегодня же.
Взгляд Дениса мгновенно теряет насмешливость, становится острым, изучающим.
– И почему же? – спрашивает он тише, но с новой силой. – Может, на самом деле у тебя никого нет, и ты мне просто соврала? Поэтому боишься мне дальше в глаза смотреть?
Удар попадает точно в цель. Я чувствую, как краска заливает шею. Но всеми силами стараюсь сохранять самообладание.
– Потому что ты переходишь все границы и не можешь соблюдать субординацию, – отрезаю, поворачиваясь к компьютеру и наклонясь над столом. Делаю вид, что ищу что-то в расписании. Экран плывет перед глазами. – Я твой врач, ты мой пациент. Но ты этого, видимо, не понимаешь, поэтому пытаешься влезть в мою личную жизнь. В общем так, совсем скоро наши пути разойдутся, и ты снова станешь моим прошлым, – бросаю через плечо, стараясь вложить в слова ледяную окончательность.
Тишина в кабинете становится плотной, звенящей.
Слышу, как Денис медленно, преодолевая скованность и боль, поднимается со стула. Опирается рукой о край моего стола. Его дыхание чуть учащается от усилия или… эмоций?
– А что если я не хочу снова становиться твоим прошлым? – произносит он, оказавшись неожиданно близко. Настолько, что его дыхание обжигает мой висок. Резко выпрямляюсь и впериваю в Дениса предупреждающий взгляд, в котором без сомнений светится “не смей ко мне приближаться, я умею обращаться со скальпелем”. Но бывший муж не обращает никакого внимания на мою немую угрозу. Он как стоял, чуть наклонившись вперед, опираясь на стол с серьезным выражением лица, так и стоит. В его глаза светится что-то странное, почти… вызов? – Возможно, я хочу вернуть бывшую жену. Ты об этом не задумывалась?
Слова Денима повисают в воздухе, тяжелые и нелепые. У меня перехватывает дыхание.
– Что? – вырывается хриплый шепот. Сердце бешено колотится в груди. – Зачем?
Бывший муж даже на секунду не отводит от меня пристального взгляда. Его зеленые глаза кажется гипнотическими, приковывают меня к месту.
– А если я тебе скажу, что все так же люблю тебя, – произносит он тихо, но четко, каждое слово падает прямо в мое сердце, раня его сильнее, – ты в это поверишь?
Ответ вырывается мгновенно, раньше, чем успевает включиться разум, отгораживаясь от опасной дрожи, пробежавшей по спине:
– Нет.
Денис медленно кивает, как будто только этого и ждал. На его губах снова появляется та же усталая, кривая усмешка.
– Ну так я и думал. Поэтому давай остановимся на том, что я просто хочу убедиться, что ты в хороших руках, – он делает паузу, и в его взгляде появляется что-то жесткое, незнакомое. – Иначе... буду думать, что ты мне соврала. И тогда мы уже будем разговаривать по-другому.
Денис отталкивается от стола, выпрямляется, стараясь не показывать мне гримасу боли, промелькнувшую на лице, и направляется к двери. Его походка все еще неуверенная, но в ней чувствуется прежнее упрямство.
– Денис! – окликаю его, не в силах сдержаться. Вопрос жжет изнутри. – А как же Аня? Зачем тебе лезть в мою личную жизнь, когда у тебя есть другая женщина?
Бывший муж застывает в дверном проеме, его пальцы сильнее сжимают дверную ручку. Денис медленно оборачивается. Его лицо в полумраке коридора кажется резко очерченной маской. Зато в глазах не отражается ни тени сомнения или вины. Только холодная, почти ледяная уверенность.
– Не волнуйся, – произносит он тише, чем раньше, и в его шепоте слышится что-то окончательное, бесповоротное, – Аня нашим с тобой планам не помешает... – делает едва заметную паузу. – Никогда не мешала, – отчеканивает и выходит в коридор.
