Текст книги "Мститель. Обман. Цена молчания (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

   Прошел месяц, другой – Морей захандрил.

   «Дурак ты, дурак, – подумал он однажды. – Почему ты не сказал ей правду? Может, она тоже не против закрутить с тобой роман? Встречались бы потом тайно, чтобы никто не знал. Зачем думать о плохом? Ведь гуляют же иногда их женщины с нашими мужчинами, и никто ничего страшного в этом не находит. Если бы правители считали, что это их позорит, они бы никогда ничего подобного не допустили.»

   – Бинка, – сказал он Бинке на следующее утро. – Передай Заре, что я очень хочу ее видеть. Я должен ей кое-что рассказать.

   – Ладно, – кивнула Бинка, – передам. Только у нее сейчас сессия; раньше, чем через две ночи она прилететь не сможет.

   Морей тоже кивнул – он согласен был ждать и дальше.

   – А разве ты не можешь отказаться от своей невесты? – лукаво спросила Зара, когда Морей рассказал ей о том, как он попал в аварию и как старик его спас, заплатив за лечение и взяв в обмен обещание жениться на одной из его внучек.

   – Не могу, – помотал головой Морей. – Я дал слово.

   – А вдруг твоя невеста тебе не понравится?

   – Конечно, не понравится, – ответствовал Морей. – Если бы с ней было все в порядке, зачем бы старик мне ее навязывал?

   – И все-таки ты на ней женишься?

   – Угу. В крайнем случае, если станет невтерпеж, можно будет потом разойтись, но рассчитывать на это не стоит. Я не смогу ее бросить только из-за того, что она похожа на чучело. Она ведь не виновата, что некрасива, ведь так?

   – Конечно, не виновата. Ну что ж, значит, останемся друзьями.

   – Я не могу друзьями, – возразил Морей. – Меня к тебе тянет – понимаешь?

   – Меня к тебе тоже, – вздохнула Зара. – Что же теперь делать?

   – Решай сама. Если мы будем встречаться, я буду пытаться получить от тебя... В общем, сама должна понять.

   – А просто так ходить вместе разве нельзя?

   – Просто так у меня не получается. Я испорчен Тьеранскими приключениями и уже не могу встречаться с девушками без этого.

   – Пытаться – это твое право, конечно, – засмеялась Зара. – Но только ведь я не обязана тебе уступать, верно?

   – Верно, – засмеялся и Морей. – Ты долго у нас пробудешь?

   – Четверо наших суток, что в переводе на тьеранский обозначает ровно два месяца. У меня каникулы.

   Морей знал силу своего обаяния. На то, чтобы получить мед с перцем ему потребовалось всего три стандартных дня. Девушка была совершенно неискушенна в любви, и заморочить ее ничего не стоило.

   – Ты плачешь? – удивился он, увидев на глазах у Зары слезы. – Разве тебе...

   Он не договорил, потому что девушка горько зарыдала.

   – Ты теперь будешь меня презирать! – проговорила она, всхлипывая. – Ты будешь думать, что я легкомысленная развращенка!

   – Совсем нет! – ласково провел ладонью по ее щеке Морей. – Ты чудесная! Ты самая лучшая девушка на свете! И я тебя никогда не брошу! Я люблю тебя – понимаешь?

   Но Зара была безутешна.

   – Что я наделала! – сказала она Бинке, когда увидела ее вечером.

   – Вы поссорились? – спросила та.

   – Нет, не поссорились. А только я... Я поступила... Я ему... Я сделала одну глупость...

   И она снова горько зарыдала.

   – А! – строго произнесла Бинка, наконец, догадавшись. – Ты допустила слабость, так?

   Зара кивнула, роняя слезы.

   – Что же ты натворила? Ты же все испортила! Он же не обязан придерживаться обычаев клана, он не в нем вырос! Как теперь ты сможешь доказать, что не подлезла к Морею специально, чтобы его на себе женить?

   – Я потеряла над собой власть! Я не ожидала!

   – Тебе не надо было позволять ему прикасаться к себе, милая!

   – Он сказал, что наши девушки спесивые.

   – Зато теперь он станет говорить, что они доступные, словно проезжий шлях. Это, конечно, лучше, да?

   Зара снова разрыдалась.

   – Придется открыть ему правду.

   Слезы на глазах у Зары мигом высохли.

   – Нет, только не это! – испуганно воскликнула она. – Он мне этого не простит! Он знаешь, какой честный!

   – Был бы честный, он бы тебя не тронул.

   – Но он предупредил мня! А я сказала: «Твое право».

   И она рассказала Бинке, как было дело.

   – Как ты могла! – снова возмутилась Бинка. – Какое легкомыслие! Ведь ты же тысячу раз слышала, что перед нашими парнями устоять невозможно!

   – Не ругайся, Биночка! Я и так себя ругаю! И не надо ему ничего говорить, я сама ему потом скажу при случае! У нас с ним еще целых два года впереди – успею!

   – Не грусти, – сказал на следующий день Морей, увидев Зару с покрасневшими от слез глазами и порядком подурневшую. – У нас впереди еще целых два года. Представляешь? Целых два года мы будем жить как муж и жена!

   – Представляю, – печально усмехнулась Зара. – Тогда ты сможешь сказать, что не только обнимал девочку Максимовых, но что она сама прибегала, чтобы упасть в твои объятья.

   – Ничего подобного, – помотал головой Морей. – Я хочу, чтобы ты была моей женой, а не кем-нибудь. Я вот что придумал. Ты будешь жить в одном городе, а она, я имею в виду старикову внучку, в другом. И когда я буду к тебе приезжать, то я буду всем говорить, будто я твой муж.

   Но не оказалось у них впереди лучезарных двух лет! Вернувшись домой, Зара обнаружила, что ждет ребенка.

   – Этого и следовало ожидать, – укоризненно вздохнула Бинка. – Надеюсь, ты не станешь уверять меня, что не знала, откуда дети берутся? Дольше тянуть нельзя с признанием. Хорошо, что Морей – человек чести, а то бы оставаться тебе куковать в гордом одиночестве!

   – Нет! – схватилась за ее рукав Зара. – Не говори ему, не надо! Мы лучше с ним поженимся так, будто бы я – старикова внучка. Ну, та самая. Его нареченная невеста!

   Бинка посмотрела на нее как на сумасшедшую.

   – Ты хочешь пришибить его внезапным открытием? – произнесла она недоуменно.

   – Вовсе нет, наоборот. Я буду переодета и замаскируюсь так, что он меня не узнает. Понимаешь? Он подумает, что женился на той своей невесте, и все будет о'кей. А наши будут знать, что я замужем.

   – Зарочка, по-моему, ты мудришь. Сейчас единственный разумный выход – открыть Морею правду.

   – Нет, только не сейчас! Биночка, пожалей меня, Морей на меня смотрит как на святую. Он просто обожает меня! А если я скажу ему, что я обманщица – все рухнет. Он станет меня презирать, я этого не переживу! Пусть он попривыкнет ко мне, немножко остынет, узнает получше!

   Она еще долго упрашивала Бинку. Наконец, та сказала:

   – Ладно, я поговорю с дедушкой. Заодно проверим, каково у твоего Морея слово. А как ты собираешься маскироваться?

   – Я одену туфли на оттакенных каблучищах, прикинусь по последнему визгу моды и волосы затемню. Ну и лицо намажу, чтобы еще больше на чучело походить.

   – Ты его совсем уж дураком считаешь, – засмеялась Бинка. – Да твою маскировку любой простофиля раскусит в два счета.

   – Не-а, мужчины все на эту тему одинаковы, – возразила Зара с таким апломбом, словно она перевидала тех мужчин несметную уйму. – Я ведь не для того намажусь, чтобы похорошеть, а совсем наоборот, чтобы лицо испортить. Он взглянет и подумает, что без косметики я еще хуже.

   Зара улетела. Вечером того же дня Марк вызвал к себе Морея и сказал:

   – Ну как, ты не раздумал еще жениться?

   – Нет, – помотал головой Морей.

   – Отлично. Одна из моих внучек промахнулась. Она доверилась парню, а тот ее обманул. Теперь она ждет от него ребенка, а заключать брак как положено этот хлюст не желает. Каков фрукт, а?

   Морей, которому Зара накануне сообщила, что он скоро станет отцом, покраснел как вареный рак.

   – Он из правителей, наверное, – пробормотал он, отводя глаза.

   – Да, из этих самых, – отвечал старик небрежно. – Замужество девочке теперь вряд ли светит. – Вот разве ты ее возьмешь?

   – Я согласен, – тихо проговорил Морей, все еще не глядя на старика.

   – Вот и славно. Свадьба – через неделю.

   Никакой свадьбы, впрочем, не было. Невеста и жених быстренько расписались в книге регистрации браков, юная жена получила на руки свидетельство, и молодые отправились в квартиру, организованную для них все тем же неутомимым Марком. В свою невесту Морей толком не вглядывался, ему было, в общем-то, все равно, какая она, в голове у него была одна Зара.

   Зара же, со своей стороны, старалась поменьше говорить и двигаться. Она подложила себе на живот подушки, чтобы казаться потолще, и больше всего боялась того момента, когда Морей должен будет поставить свою роспись на брачном свидетельстве. Документ был составлен из двух бланков: поверх фамилии и имени Зары была искусно наложена полоска с другими данными. Только пользуясь правом правителей приказывать удалось Бинке заставить администраторшу, проводившую обряд, принять участие в подлоге.

   – Так надо, – сказала Бинка кратко. И показала диск.

   Диск был аргументом неотразимым, он подействовал. И странный, абсурдный брак был заключен.

   На следующий день Морей отбыл на Первую Полосу, к Марку. Его отвез, как и привез, сам хозяин, а не Бинка, которая вот-вот должна была родить. Вся история ей жутко не нравилась, несмотря на то, что номер и прошел успешно.

   – Ну как твоя супруга? – поинтересовалась Зара у Морея при очередной их встрече.

   – Странная немножко, – отвечал Морей. – Словно пришибленная. А как ты?

   – Нормально.

   – Я должен построить тебе дом. Где ты хотела бы жить?

   – Там же, где и сейчас живу. В столице, среди своих.

   – Но и эта... его внучка... живет в столице. Мы же хотели отдельно?

   – Не получится отдельно. Я учусь, ты забыл? Как я буду мотаться в колледж из другого города? Тем более, в таком положении, а потом с ребенком? К тому же, когда ты здесь отбудешь, вы же все равно переедете.

   Зара сказала это и поежилась. Ломать комедию перед родными Морея – это было ужасно даже себе представить.

   «Ничего, до этого времени все как-нибудь образуется,» – подумала она.

   – Мне еще два года на ускорителях трубить, – напомнил Морей.

   – Ну и отлично, оттрубишь. Столица большая, тебя никто там не знает. Кому какое будет дело, куда ты ездишь? Может, по делам?

   Так и началась их семейная жизнь. Морей действительно выстроил для Зары дом. Под видом того, что ему необходимо навещать старикову внучку, он два раза в сутки, то есть на рассвете и вечером, летал на Вторую Полосу в столицу, благо, что она находилась напротив последней резиденции старика, если смотреть сверху, с барьера. Путь много времени не отнимал, 750 километров не расстояние для вакуумной лодки.

   Разумеется, почти все забарьерное время Морей проводил у Зары. «Старикову внучку» он тоже навещал, но гораздо реже и, к счастью Зары, всегда говорил ей о таких визитах. Тогда она, стоило Морею шагнуть за порог, переодевалась, портила лицо гримом и стремглав мчалась в квартиру. За пару месяцев до родов она благополучно отправила «внучку» к ее родителям и «вернулась» та без дитя. Потому что хотя и говорят, будто для мужчины все младенцы одинаковы, но выдавать одного и того же ребенка за двух Зара все же не рискнула. Бегая на свидания к собственному мужу, она отвозила сынишку к своей матери и только тогда отправлялась изображать «внучку».

   Делать это ей было тем легче, что Морей у «внучки» не задерживался. Он добросовестно выполнял так называемые «супружеские обязанности» и, наскоро поглотив завтрак или ужин, улетал на Первую Полосу, за барьер, к Марку. «Внучку» Морей не любил, и Зара с ужасом думала о том, что будет, когда он узнает, что обе его жены – она сама. И Зара молчала.

   Таким образом она промолчала полтора с лишним года, и приближался к концу срок отбытия Морея у Марка, когда она заподозрила, что снова в положении. Врач подтвердил: точно.

   – Бинка! – сказала она сестре. – Что теперь будет? Я просто не в силах снова изображать двух беременных женщин. Да еще эти проклятые каблучищи – я и так их с трудом переношу, а тут еще и живот будет – ужас!

   – Сама виновата, – пожала плечами Бинка. – Не надо было врать. Но я вот что тебе могу посоветовать: разведись ты с ним.

   – Чего? – вскинула на нее глаза Зара.

   – Да-да! Сам Морей бросить «внучку» не может – благородство не позволяет. Но что мешает «внучке» от него уйти? И когда он станет свободным, он получит возможность расписаться с тобой. Он же тебя любит, притом у вас дети.

   – Биночка, ты молодец! – воскликнула Зара с восторгом. – Дай я тебя поцелую за это!

   – Целуй своего Морея! – проворчала Бинка, изображая строгость. Впрочем, увидев обиженное личико Зары, она тутже рассмеялась и сказала:

   – Я люблю тебя, сестричка. Если бы ты только знала, до чего я вас всех люблю!

   И с разводом все прошло без сучка, без задоринки. А на следующий день у Морея заканчивался срок отбытия наказания. Собственно говоря, он давным-давно вполне самостоятельно шастал с Первой на Вторую и обратно, потому как Марк практически сразу же после его женитьбы на «внучке» предоставил в его распоряжение одну из своих вакуумных лодок. Но по традиции «нарушившему закон» полагалось вернуться в цивилизованный мир не иначе, чем в обществе парочки конвойных. Желая обойтись без «почетного» эскорта, Морей решил лично доложить главе тех, кто исполняет закон, то есть самому старшему из Максимовых, что спустя два дня он станет свободным человеком.

   – Заходи, сынок, – сказал тот, с интересом разглядывая гостя, – наслышался я о тебе. Завтра ты возвращаешься домой, не так ли?

   – Да, правитель, – отвечал Морей, скромно опуская голову.

   – А почему «правитель»? Разве Зара тебе не рассказывала, какие обычаи в клане?

   – Рассказывала, Шура Жданович, – поправился Морей, вспомнив, что многие старики из одиннадцати семейств терпеть не могли, когда их величали правителями.

   – Фу, какой я тебе «Жданович»? – засмеялся глава клана. – Не дай бог кто услышит – точно решат: зазнался старик. Я для тебя теперь «Дядя Шура», запомни, сынок.

   – Хорошо... – Морей замялся.

   – Ты не стесняйся, сынок. И вообще, если у тебя возникнут какие-либо затруднения – заходи. Тебе как новичку многое должно показаться у нас необычным, ведь ты вырос в иной среде. И загляни ко мне перед тем, как отправиться служить на ускорителях. Договорились?

   Морей кивнул. Поведение главы одиннадцати семейств и в самом деле показалось ему донельзя странным.

   «Неужели это из-за того, что я живу с их девочкой? – подумал он удивленно. – Я думал, они с меня шкуру спустят, а вышло наоборот!»

   – Вы что, поссорились с Зарой? – спросил его самый старый Максимов при следующей встрече.

   – Нет... – назвать главу правителей «Дядя Шура» Морей заставить себя не мог.

   – Тогда почему вы с ней развелись?

   «Вот оно что! – похолодел Морей. – Они думали, будто мы с Зарой давно женаты!»

   – Мы не разводились... Мы наоборот, только собираемся...

   – Разводиться?!

   – Нет, зарегистрироваться...

   – Странно. Разве ты не Морей?

   – Морей, – и Морей снова опустил голову.

   – Тогда вот у меня данные из администрации. Графа «Разводы», 14 число прошлого месяца. «Бонев Морей и Максимова Зарница.» Посмотри сам.

   Морей посмотрел.

   – Я ничего не понимаю, – проговорил он. – Мою жену звали Дарой, Дариной. И фамилия у нее была какая-то другая. Не Максимова, точно.

   – Я тоже ничего не понимаю, – сказал глава семейства. – Вот что, сынок. Расскажи-ка мне, старику, всю историю поподробнее. С самого начала.

   Морей рассказал.

   – Девочки тебя разыграли, – помолчав, проговорил старший Максимов, выслушав его повествование. – Марк пошутил. Самой молодой из его внучек уже далеко за сорок, и она тебе не пара. Зара и Бинка – его правнучки.

   – Правнучки? Вы это точно знаете? – дрогнувшим голосом произнес Морей.

   – Как самый старший внук деда Марка и глава клана я не могу не знать родословную нашей семьи.

   – Значит, Зара тоже внучка Марка? – вновь вымолвил Морей, вдруг постигнув, что его неизвестно зачем поставили в весьма смешное положение. – Я что вам, мячик для пинг-понга? Лоскут, чтобы прикрывать позор ваших девочек?

   Он выпрямился и тряхнул головой. Мускулы лица его закаменели.

   – Не горячись, сынок, – услышал он доброжелательный голос главы правителей. – Я не думаю, чтобы здесь была еще какая-либо девица. Судя по этому документу, Дарину изображала Зара. Да и нет у нас в клане никого с таким именем.

   – Зачем же ей это понадобилось? – по-прежнему хмуро молвил Морей, с трудом размыкая челюсти.

   – А об этом можно спросить у нее самой. Приходите завтра вдвоем во Дворец, в зал N5. Там и разберемся.

   – Мне с завтрашнего дня на сборы, – напомнил Морей.

   – Ничего, успеешь. В крайнем случае явишься на следующий день – сошлешься на нас, это не проблема. Итак, с утра, с девяти я буду вас ждать. До встречи, сынок.

   «Чепуха, все это насчет меда с перцем, – думал Морей, двигаясь от „Дяди Шуры“ к домику на улице молодоженов. – Я же ничего подобного не испытывал, когда Зара была „внучкой“, хотя девочка была одна и та же. Значит, вовсе не в ней была причина моих восторгов, а во мне самом. Полюби девку – и она тебе слаще сахарной пудры покажется. И с той Зарой, на Тьере, мне ведь тоже было хорошо. Нет, враки это, будто женщины правителей чем-то отличаются от наших. Там, на Первой, других не было, вот оно и показалось черт-те что, когда ко мне подсела эта кукла. Все девчонки одинаковы, все лживы и коварны.»

   – Почему бы тебе не надеть туфли на этих... на копытах? – прищурившись, стараясь скрыть злость, спросил он у Зары, едва переступил порог их общего с ней дома.

   – А зачем? – тревожно спросила она, еще толком ничего не поняв, но сразу ощутив холод, идущий от супруга.

   – Чтобы быть повыше. Что это за рост – 158 см? Ты сразу стала бы метр семьдесят, поближе ко мне. И крем тебе очень шел, особенно в сочетании с лаком для волос.

   Зара побледнела, как полотно.

   – Как... как ты догадался? – пролепетала она, запинаясь.

   – Да уж довелось. Нас вызывает Максимов, завтра, с утра. Встретимся в зале во Дворце, в 9 часов. Ну, я пошел.

   – Куда? – охнула Зара, покачнувшись.

   – Мы с тобой разведены, разве ты забыла? Найду, где переночевать, не переживай.

   Дальнейшей игрой эмоций на лице у Зары Морей не интересовался. Он развернулся и действительно ушел из домика на улице Молодоженов для того, чтобы утром уже быть у Центрального Дворца Культуры возле фонтана «Пять роз». Этот фонтан имел еще и другое название – «Память», но «Пять роз» всем нравились гораздо больше, хотя в каменном букете над плачущими струями были и другие цветы.

   Только, наверное, в самом слове «розы» есть что-то близкое людским сердцам. Сердцу Морея оно говорило о многом. Мало того, в то утро розы были не только среди искусно составленной стеклянной композиции – розы были в руках у Морея. По странной прихоти судьбы день его ссоры с Зарой Максимовой совпал с годовщиной смерти другой Зары, тьеранской.

   Морей подошел к памятнику Неле Таировой и положил свое подношение на постамент.

   «Ты была лучше, – проговорил он, мысленно обращаясь к девушке, погибшей на другом конце Вселенной ради того, чтобы остаться достойной его любви. – Я никогда тебя не забуду!»

   – Приветствую тебя, Морей! – сказал глава правителей, чуть юная пара переступила порог огромного, красиво убранного зала на верхнем этаже здания торжеств. – Я приветствую тебя не как рядового гражданина Безымянной, а как человека, равного себе, как члена нашего клана. Не удивляйся этому. Мы держимся особняком среди прочего народа не потому, что слишком гордые или бережем свою власть. Просто есть некоторые специфические черты характера, которые делают для нас легким общение между собой, но порождают взаимное непонимание между нами и другими людьми. Однако мы знаем: и там, среди толпы, появляются иногда дети, похожие на наших детей. Они вырастают и становятся взрослыми, так и не узнав по-настоящему, какие они на самом деле, не имея возможности раскрыть и реализовать до конца свой потенциал. К сожалению, мы не умеем таких детей выявлять, и только иногда, чисто случайно, уже будучи самостоятельными, они попадают в наше поле зрения, как попал ты.

   Глава правителей сделал паузу и продолжал торжественно:

   – Вас не так уж мало – около 600 человек. Это в полтора раза больше, чем весь наш клан. Если бы все эти люди пришли к нам, мы бы им сказали: «Приветствуем вас, братья и сестры! Давайте работать вместе и будем как одна великая семья!» Но мы их не знаем, мы знаем только тебя. И если бы ты был мне ровесник, я бы тебе сказал: «Приветствую тебя, брат!» К сожалению, я тебя значительно старше, поэтому я говорю иначе. Я говорю: «Приветствую тебя, сынок! Знай, что ты такой же, как мы. В любом нашем доме ты желанный гость. Все, чем мы сообща владеем – и твое тоже.» Возьми эту коробочку.

   Морей взял из рук главы клана небольшую шкатулку и, раскрыв ее, увидел там на малиновом бархате массивные часы с браслетом.

   – Бери, бери! Одевай, не стесняйся. Вот так. А теперь будь внимателен. Браслет этот отныне никто кроме тебя, не сможет снять с твоей руки или надеть на свою, не сломав застежки. Прикоснись к ней – видишь, он снова засветился. Это символ того, что ты носишь его по праву. Это доказательство того, что ты один из нас и имеешь те же привилегии, вплоть до смены должностных лиц и требования правосудия. Если ты снимешь браслет и возьмешь его вот так, то сможешь остановить любую транспортную единицу и направить ее к себе. А если ты вдвинешь вот этот шпенек, то сможешь связаться со мной или с другим носителем такого же браслета. Понятно?

   Морей кивнул.

   – А теперь разберемся с тобой, Зарница. Объясни, почему ты скрыла от Морея правду о том, кто он такой и кто такая ты? Как ты посмела обманом женить его на себе и лишить его права свободного выбора?

   – Я не обманывала, – возразила Зара. – Он сказал, что любит меня и хочет, чтобы его женой была я.

   – Речь идет об истории с внучкой Марка, Зарочка. Ты позабыла, милая, что выбирает мужчина, а женщина только говорит «да» или «нет». Ты лишила его свободы, ты навязалась ему!

   – Нет! – воскликнула Зара в отчаянии. – Я только хотела на него посмотреть!

   – Да, Зарочка, да! Ты прекрасно знала, что Морей мечтал о девушке из нашего круга, и побежала наперехват. А теперь выслушай вердикт. Твой брак аннулирован. Его не было. От кого ты заимела детей – нам не интересно. Дом, который Морей тебе построил, принадлежит ему, а ты возвращаешься к родителям.

   – Зачем мне этот дом? – возразил Морей, нахмурясь. – Пусть живет, мне не жалко.

   – Если ты в жилье не нуждаешься, родители Зары выплатят тебе компенсацию. Они переведут соответствующую сумму монов на твой счет в банке.

   – И компенсации не надо. Когда я этот дом строил, я думал не о монах.

   – Но ты затратил свое время и труд.

   – Пусть считает, что я его ей дарю. На бедность.

   – Вот и славно, с разделом имущества все ясно. Я продолжаю. Морей – свободный человек, и если захочет взять себе в жены другую девушку клана, то может выбирать любую, чье сердце еще не занято. При знакомстве он имеет право пользоваться нашей фамилией и говорить: «Я из Максимовых».

   – Я не из Максимовых, я из Боневых, – снова возразил Морей. – Скажите, я обязан носить вот эту штуку? -

   И он показал на браслет.

   – Нет, совсем нет. Кстати, у нас многие их и не носят. Нет нужды, обычно мы узнаем друг друга и так. Ты можешь хранить его дома в шкатулке, а надевать только для представительства.

   – Тогда возьмите его назад.

   С этими словами Морей снял браслет, который, стоило ему прикоснуться к застежке, вновь вспыхнул ярким светом.

   – Я не гожусь в мужья для ваших девочек и начальником быть не собираюсь, – проговорил Морей, гордо вскинув голову. – Я рабочая сила. Рабочей силой был мой дед, рабочей силой был мой отец, и дети мои, настоящие дети, будут рабочей силой.

   – Браслет именной, – возразил глава правителей и улыбнулся чуть снисходительно, но без всякой досады. – Его нельзя вернуть. Если ты считаешь, что он тебе никогда не пригодится – поломай и выбрось. Но лучше не торопись. Жизнь – длинная штука и очень сложная, сынок. Кто ведает, может, с помощью этой вещицы тебе удастся однажды восстановить справедливость или спасти чью-либо жизнь? И из клана выйти нельзя, из него только выгоняют за бесчестный поступок или за другую серьезную провинность. Если ты не хочешь сделать карьеру – тебя никто не заставляет. Управление производством – дело сложное, не каждому оно по плечу. Но зал, в котором мы находимся, особый. Здесь происходит регистрация наших браков, наш внутренний суд и прочие важные в жизни каждого человека события. Видишь этот экран, а на нем точки? Так вот, сколько точек – столько и людей, которые нас сейчас видят и слышат. Здесь имеются телекамеры прямого включения в нашу систему общей связи. Сегодня я тебя представил нашим, ввел в наш круг. Находись ты внутри него или пребывай снаружи – твои права всегда отныне с тобой. Другое дело, захочешь ли ты ими воспользоваться. Уяснил?

   Морей насуплено кивнул.

   – Вот и славно. Если у вас нет ко мне вопросов, дети мои, не будем отнимать друг у друга время. Идите с миром.

   Морей повернулся и вышел. На Зару он даже не взглянул. И она тоже не вымолвила вслед ему ни слова. В тот же день он прибыл на курсы, готовящие команды для ускорителей, и через месяц состоялось его первое дежурство. Еще через месяц он женился. Он взял себе девушку из рабочей среды и далеко за невестой не ездил: ее семья проживала не только в одном городе с отцом и матерью Морея, но даже на одной с ними улице. В следующую свою побывку он начал возводить для себя и своей новой супруги нечто воде коттеджика и целый год его обустраивал, посвящая этому все свое свободное время.

   Морей отделал свой коттеджик как игрушку, а потом заскучал. Дни, когда он должен был отдыхать в перерывах между вахтами, начали казаться ему бесконечными. С детства не привыкший сидеть сложа руки, Морей пытался что-то мастерить, но работа не увлекала его так, как это бывало прежде, и он возвращался на ускорители не отдохнувшим, а, наоборот, еще сильнее уставшим. Так прошло еще полгода, и вот тогда Морей вдруг понял, что больше всего его утомляет, когда он пребывает дома, как ни странно, жена.

   – Девки разные, но жены все на один манер, – высказался по этому поводу один из его сослуживцев, когда в конце очередного дежурства Морей выразился в том духе, что пропади его обожаемая половина куда-нибудь на пару-тройку месяцев, он бы только обрадовался.

   – Не все, – возразил он. – Женщины правителей другие.

   – Ты про «мед с перцем»?

   – И про это тоже. Но они вообще не такие, как простые бабы.

   – Брехня это. Издалека все кажется лучше.

   – Нет не брехня. Я точно знаю.

   – Откуда? Во сне видел? Или пробовал приволокнуться за какой-нибудь?

   «Не только пробовал, но и имел,» – чуть было не вырвалось у Морея.

   «Ты сможешь сказать, что не только обнимал девочку Максимовых, но что она сама прибегала, чтобы упасть в твои объятья,» – возникли вдруг у него в памяти слова Зары. И вместо позорных для Зары слов он произнес:

   – Я был женат на одной.

   – Ты был женат на девочке из правителей? – изумился второй из дежурных. – Врешь!

   – Мы прожили с ней почти два года. А потом я ушел.

   – Бреши крепче! От них не уходят. Они сами бросают нашего брата, когда всласть натешатся.

   – А я ушел. Узнал, что она меня обманула – и ушел.

   – Видно, телочка была с прошлым, эге ж? – засмеялся парень.

   – Не-а, девочка была незапятнанна, как падающий снег. Но она не сказала мне, что она из Максимовых.

   Эту версию Морей выдвинул, потому что рассказывать историю с «дедушкиной внучкой» ему не хотелось. К тому же, он действительно не знал, на ком женится, так что все было более чем верно.

   – А не наоборот?

   И оба парня загоготали.

   – Можете не верить, – хмуро бросил Морей, – а только лучше б я ее не знал!

   – Что, тянет?

   – Не то слово. Все бы отдал, лишь бы ее вернуть!

   Надо сказать, что Морей в тот момент сильно преувеличивал свое тяготение к Заре. Он скучал по ней, это правда, но с ума вовсе не сходил. Слишком силен был удар, нанесенный его самолюбию: подумать только, им, Морем, посмели играть! Однако как-никак они с Зарой состояли в законном браке, у них были дети. Да и вообще, приятно, когда ты испытал то, что другим недоступно, и сжимал в руках предмет общей зависти. Поэтому Морей и поддержал легенду.

   – Расскажи, как ты с ней познакомился? Говорят, это чертовски трудно.

   И снова, только было Морей открыл рот, как тутже замер на полуслове. О, он мог бы выложить весьма впечатляющую историю о том, как небожительница захотела познакомиться с ним сама, либо и вовсе с блеском расписать, как ловко он завлек наивную скромную девочку и, обведя ее вокруг пальца, подчинил своей воле. Он бы даже подробности привел – и весьма смачные. Но рассказывать все это обозначало совершать низость. Девочка была виновата, факт, но не настолько, чтобы делать ее имя предметом злословия досужих обывателей. Если бы она была из простых, парни посмеялись бы над доверчивой душой и тутже бы о ней забыли. Но Зара была из правителей, и худая молва мигом бы понеслась по планете, обрастая подробностями, которых и не было. Чистота девушки и ее неискушенность в любви вызвали бы только злорадство у сплетников разного толка. Объяснять, что Зара видела в нем, Морее, своего жениха, тоже смысла не имело. И Морей снова произнес нечто совершенно иное, чем то, что намеревался выдать первоначально:

   – А у тебя тоже есть одна на примете? Хочешь узнать, как к ним подкатывают?

   Оба парня еще позубоскалили, а Морей задумался. Он впервые за последние 2 года взглянул на историю, происшедшую с ним, другими глазами. Он вспомнил все с самого начала и до конца и то, что было после. Как там сказал об этом Марк? «Одна из моих внучек промахнулась. Она доверилась парню, а он ее обманул. В результате она ждет ребенка, а заключать брак как положено этот хлюст не желает. Каков фрукт, а?»

   Хлюстом и фруктом был он, Морей, особенно если вспомнить тот день, когда они с Зарой впервые поцеловались. Было утро, и солнце еще не успело прогреть земную поверхность после долгой ночи. Морей привел Зару туда, куда в ясный полдень ни одного человека было не заманить: в долину гейзеров, показать настоящий вулкан. Вулкан был действующим, и в этом была его прелесть – он дымил и грел. Вода в гейзерах тоже была горячей, и чем ближе к вулкану, тем она была горячей.

   Выдержать там пребывание с третьих суток по седьмой день мог разве что любитель парной бани, но в рассветные часы тепло гейзеров привлекало. И вообще, там было интересно. Полная любопытства, Зара осмотрела гейзер «Ключевой» с чистой до полной прозрачности водой, гейзер «Часы», выбрасывавший столб жидкости с интервалом в 30 минут, погрела руки в теплой жиже гейзера «Грязевого» и вымыла их в лужице возле гейзера «Три Хвоста». Наконец они добрались и до вулкана.