Текст книги "Мститель. Обман. Цена молчания (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

   – Биночка всего лишь женщина, – произнес он, нагло уставясь в зрачки негра.

   – Нам показалось, будто она объяснила тебе, что бить тебя никто не собирается, – меланхолично отпарировал старик.

   Теперь заухмылялась вся компания. А старик продолжал, сделав паузу:

   – Я бы на месте кое-кого прежде чем делать быстрые выводы попытался влезть в шкуру одного из тех, кого ты называешь правителями, и разузнать все подноготную.

__________

   – Джон! – раздался голос Бинки.

   Правительница Первой Полосы вновь стояла рядом с костром, и вокруг нее не было больше ни черных, ни рыжих детей. Зато теперь она держала на руках добавочный экземпляр от человеческого подроста. Это была темноволосая девочка лет трех. Девочка спала.

   Негр поднялся.

   – Нет-нет, не беспокойся. Просто передай Уотеру, что мы выяснили, кто родители ребенка, и я повезла его к матери. Вернусь утром.

   И Бинка в упор посмотрела на Сола.

   – Я бы рада стереть тебя в порошок, но закон, которому я подчиняюсь, не позволяет мне вмешиваться в личные отношения, – проговорила она тихо.

   – Ребенок мой, а не твой, – сказал Сол, кривя губы.

   – Обратись в суд, и пусть его тебе отдадут.

   – В суд? – насмешливо переспросил Сол. – Вряд ли ваша Мира захочет со мной судиться!

   У Бинки задрожали руки. Ребенок зашевелился, и Бинка слегка качнула его, успокаивая.

   – Не захочет, – подтвердила она. – Но ты не имел права просто взять и увезти. Ты должен был сделать это при Мире.

   – Я что, изувер?

   – Ага, ты просто шкодник. В глаза сделать не способен, только за спиной. Дай слово, что не будешь красть Мириных детей без ее согласия.

   – Она не отдаст. Я знаю.

   – Пригласишь меня. Имей в виду, у нас тоже есть места, куда можно спрятаться. Поищешь ты тогда свою потерю!

   – Если Мира захочет от меня прятаться.

   – Я скажу ей, кто ты на самом деле. В приговоре были некоторые пункты... Ее сразу проймет, она от тебя как от чумы побежит, гарантирую!

   – Ну так скажи.

   – Ты очень этого жаждешь?

   Сол побледнел и закусил губу.

   – А если я дам слово? – сказал он в раздумьи.

   – Я не хочу разбивать ее сердце. Она думает, что ты ее все же немножко любил, ей очень тяжело будет узнать правду. Ну так как?

   – Я обещаю.

   – Что обещаешь?

   – Не забирать Мари, не поговорив об этом сначала с Мирой.

   – Неверно, Сол. «Не заполучив предварительно согласия Миры.»

   – Не заполучив предварительно согласия Миры, – повторил Сол хмуро и прикусил губу, чтобы не разрыдаться от разочарования.

   Бинка внимательно на него глянула и сразу сменила тон.

   – Тебя отвезти куда-нибудь или у тебя другие планы? – спросила она мягко.

   – У меня есть собственная лодка.

   – Да, конечно. В случае чего... Впрочем, ты все равно поступишь по-своему. Ладно, бывай.

__________

   После ухода хозяйки компания у костра помолчала. Затем кто-то сказал:

   – Смотри, как она тебе верит!

   – Они все такие, – буркнул Сол. – Считают, что если дал слово – это все равно что роспись поставил.

   – А ты думаешь иначе?

   – Думай не думай, а только ведь и судят они согласно своим обычаям. – ответил за Сола старик.

   – Что, побьют? – с интересом спросил Джон.

   – Хуже.

   – Неужели в тюрьму посадят?

   – Еще хуже. Они изгонят его из своего круга и запрезирают. Девочка сразу перестанет по нему сохнуть и начнет смотреть на него сверху вниз. Все тутже будут ее жалеть и считать жертвой обмана. Тогда и расписка не поможет. Угу ж?

   Глаза старика смеялись.

   – Не надо меня учить, – буркнул Сол. – Я сам не люблю нечестной игры.

   – Ты хочешь честно выиграть нечестное сражение? Сильный против слабого?

   – Один против всех.

   – Народный мститель! – засмеялся Коро.

   – Ну, если ты честно переиграешь целых 400 человек!

   – Я хочу переиграть ваши законы.

   Компания уже едва сдерживала смех.

   – Я же говорил, что он наш, – сказал негр, скаля свои 32 зуба.

   – Поживем – увидим, – хлопнул себя по колену старик и встал. – Айда по домам, ребята. Через час – отбой.

__________

   Оставшись в одиночестве возле погасшего костра, Сол долго размышлял о том, что ему делать дальше. Переиграть законы – легко было сказать! А что? Это была неплохая идея, и первая попытка удалась Солу вполне. Жаль, конечно, что ему не повезло довести задуманное до конца, и теперь предстоит начинать все заново. Ну да это не трагедия – трагедией было то, что произошло с Марин. Он отомстил за нее – наполовину, и останавливаться не намерен. «Ты, скотина!» – сказал ему тип, обманувший Марин. Однако этой скотине вы пожимали руку и не моргнув глазом проглотили ее связь с вашей девочкой. Потому что скотина эта оказалась вас похитрее, она очень ловко и быстро стала среди вас своей, и все ваши тайны для нее теперь не секрет.

   Сол вздохнул. Всех тайн правителей он, разумеется, узнать не успел, хотя кое-что и постиг. Верно старик сказал: надо прикинуться одним из них и поиграть по их законам. Только так можно найти лазейку, чтобы начать второй раунд. И лазейка такая наверняка отыщется, потому как более нелепых законов, чем действуют внутри клана, невозможно себе даже представить.

   Взять, например, его, Сола. Он – убийца, приговоренный к смерти их же уголовным кодексом. Но из-за того, что его не казнили на Третьей Полосе Фоты и Таировы, его жизнь для Максимовых и Кенсоли неприкосновенна. Внутренние законы правителей его защищают! Как сказала Бинка: «Я бы рада стереть тебя в порошок, но...» Получается, что какую бы пакость он ни сделал хоть ей, хоть их Мирке, они не имеют права даже отомстить! Что может быть абсурднее? Любой простой парень может побить ихнего за сестру или за свою девочку, они же за ихнюю не заступаются. Даже ай-ай-ай никто не скажет. Ее личное дело!

   «Ладняк, посмотрим, как вы не будете вмешиваться! Только лететь надо в другое место, не в столицу и не в северные поселки. Лететь надо к Смидтам. Те – другое семейство и про меня еще не знают. А если потом что-нибудь и просочится – тоже не беда. Документы у меня от Фотов, настоящие; скажу, что я просто не хотел признаваться, они поверят. Если исходить из слов Бинки, никто кроме нее не в курсе, кто я на самом деле, а она промолчит, чтобы не позорить сестру. Прикидываться я уже умею: лодку мне дали и доказательств не спросили.»

   «Напомню о себе в „медине“ и переведусь на заочный, два курса у меня уже пройдено. Если снова оформиться на работу в больницу, то и практика будет. Примут.»

   «Что же Мирка рассказывала про Смидтов?... Ага, Литейный – вот где их резиденция...»

__________

   – Этот парень улетел, мадам, – сказал Коро Бинке утром следующего дня, когда она вернулась на Первую Полосу.

   – Все нормально, – ответила Бинка. – Не беспокойся, он поступил как следовало.

   – Он играет в опасную игру, эге ж?

   – В более чем опасную. Он...

   И Бинка замолкла.

   – Но вы же его не убьете, нет?

   Бинка улыбнулась.

   – Он тебе понравился? – спросила она лукаво.

   – По правде говоря, да.

   – Он всем нравится, и в этом причина, почему он до сих пор жив.

   – И вам он тоже в симпатию, эге ж?

   – Ты слишком много хочешь знать, Коро, – молвила Бинка по-прежнему уклончиво. – Но вот что я тебе скажу. Девушка, с которой он вроде бы нехорошо поступил, не хочет его смерти. Поэтому и волос не упадет с его головы по моей вине. Пока он не натворит чего-нибудь еще, разумеется.

   – Странно, правда? – сказал Коро, подумав.

   – Вовсе нет. Их взаимоотношения – это их взаимоотношения. Какое я имею право лезть?

   – А если он и впрямь начнет над ней издеваться? Вам ее не жаль?

   Бинка засмеялась:

   – Коро, я ценю твою озабоченность нашими проблемами, но право же, свою жалость ты можешь приберечь для этого парня. Она ему очень даже пригодится, если он и впрямь намеревается осуществить свой замысел до конца. Уверяю тебя, наши девушки несколько менее хрупкие существа, чем это тебе представляется, и Мира гораздо больше похожа на меня, чем кое-кому того бы хотелось.

   – Ему вы сказали другое.

   – Конечно. Я же не хотела, чтобы он начал ее бояться. Видишь ли, вся тонкость ситуации в том, что Мира мечтает, чтобы Сол к ней вернулся. Зачем же я буду портить ей игру? Нет-нет, наоборот, я лучше распишу ему, какая она беззащитная и несчастная, как она страдает и плачет, и подожду, как он поведет себя дальше.

   – Значит это неправда про ее страдания?

   – Почему же? Очень даже правда! Она чуть не помешалась от горя, когда он забрал ребенка, и до сих пор сильно тоскует по парню. Она его любит, Коро – понимаешь ли ты, что это такое?

   – Я-то понимаю, мадам, – грустно усмехнулся Коро. – Только я все же на месте ваших парней отполировал бы ему вывеску. Честное слово, не помешало бы!

   – За что? За то, что девушка вместо того, чтобы сказать «Фи!» сказала «Ах!»? Наши смотрят на это иначе. В наших глазах этот парень просто образчик феномена. За один раз закрутить девушке голову так, что она согласилась пустить его к себе на квартиру! И подумать только, вместо того, чтобы через месяцок выкинуть его за дверь и тутже позабыть о его существовании, она до сих пор о нем тоскует и прощает ему даже киднеппинг! И он действовал строго в рамках наших собственных законов и обычаев. Постигаешь нюанс? Он смог вести себя в нашем обществе так, что ни разу не показался там лишним. А это, я скажу тебе, до сих пор считалось невозможным.

   – Парень умеет говорить «да», когда думает «нет».

   – Как и ты, дорогой, ровно настолько же.

   – Ну, я... – Коро стрельнул глазами в сторону и усмехнулся. – Ласковый теленок двух маток сосет!

   – Угу, если бы я была похожа на дойную корову. Брось, дорогой, любителей вилять хвостиком и здесь предостаточно, а только много ли ты их вокруг меня видишь? Нет, чтобы стать среди нас своим, надо вести себя подобно нашим, Коро. Надо мыслить как мыслим мы и уметь ставить себя на наше место. Этому Солу оно настолько хорошо удалось, что... В общем, самое забавное начнется тогда, когда он полностью созреет. Это будет спектакль, к финишу которого я бы очень хотела явиться тик в так!

   Коро кинул на Бинку испытующий взгляд и увидел, что она все еще смеется.

   – Вам эта история кажется забавной? – произнес он, совершенно сбитый с толку.

   – А тебе нет? Представь себе, этот дурень воображает, что он и впрямь великий злодей!

   – А на самом деле?

   – На самом деле никому не возбраняется мечтать, чтобы его девушка за ним побегала. Представь! этот парень захотел обмануть наши законы, но однажды он на эти законы начнет смотреть нашими глазами. Понимаешь, каждый из нас всегда знает, как тот или иной его поступок оценивает клан!

   – Ну и?

   – Так ведь и парень этот скоро начнет оценивать себя с точки зрения законов клана! Коро, я хотела бы взглянуть на его физиономию, когда он поймет, чего именно он так упорно добивается!

   И Бинка звонко расхохоталась.

   – Коро, извини меня, но я не хотела бы быть на его месте, если, втершись в наш круг, он начнет поступать вопреки обычаю! Этот парень просто не знает еще, во что влип. Коро, миленький, ну что ты на меня так смотришь? Наши законы очень суровы, поверь, и лучше не попадать под их жернова!

   Коро помрачнел и, подумав, спросил:

   – Этот Марк... он в самом деле был под судом?

   – Дедушка? Да, был, целых два раза. А что?

   – Ничего. Я просто не могу ухватить... Вы говорили, что за убийство правителя полагается казнь. Почему же...

   – Коро, тот наш парень, которого убил Сол, был сам виноват в своей смерти. Очевидно, он повел себя так, что стерпеть было совершенно невозможно. Разве ты не видел: Сол до сих пор уверен, что поступил правильно. А ведь на Миру он ни разу даже не замахнулся! Она от него слова горбатого не слышала! И все наши о Соле превосходного мнения. Так это же надо было довести человека до такого состояния, чтобы он полез отдавать свою жизнь ради удовольствия укоротить твою!

   – А закон?

   – Закон, закон... Этот закон для простых. В общем, для простонародья. Рабочей силы.

   Коро понимающе кивнул, и рот его скривился в насмешке. Бинка нахмурилась.

   – Мы иначе относимся к смерти, чем вы, – сказала она, помолчав. – Нас с детства приучают спокойно смотреть на возможность безвременной кончины. Ведь для любого из нас может однажды пробить час истины, когда придется поставить на карту свое пребывание в этом мире, и мы не делаем из этого трагедии. Тот наш парень погиб по своей дурости – пусть будет наука другим, вот и вся была его эпитафия. А еще одного человека убивать – зачем? Пусть живет, нам не жалко!

   – А эта девушка? Мира?

   – Он дал ей то, о чем она пламенно мечтала – детей. Разве лучше было бы, если бы она плевалась от отвращения, вспоминая их отца? А всякие там страдания – кто из нас застрахован от них в этой жизни?

 

Глава седьмая

   Сол приехал в Литейный, зашел в гостиницу и предъявил документы. Как и в других местах, никто из персонала даже не спросил, кто он такой и откуда – фамилия Фот сразу позволяла брать быка за рога. Солу предоставили лучший номер и обслужили по высшему разряду, а на другой день он уже ночевал не в гостинице. Ему повезло: в Литейном тоже был свой мединститут, хотя и несколько другого профиля, и вполне естественно было перебраться туда, в общежитие. Сол подал заявление на дневное отделение, предложив сделать запрос о прохождении им первого и второго курсов в предыдущее учебное учереждение. Запрос был сделан, документы высланы, но еще до их получения Сол был зачислен, и стипендия ему была оформлена. И остальное тоже было сделано строго по его желанию.

   Но работать Сол все равно пошел: на студенческое пособие было особо не размахнуться, а урезать себя в тратах кому же охота. К тому же должность медбрата в реанимации, на полставки, позволяла применять на практике получаемые знания. График дежурств Солу был подобран идеально – быть одним из избранных имело свою приятную сторону во всем.

   Но работа и учеба были только началом, только преддверием к осуществлению плана Сола по внедрению в круг местной элиты. Следующим пунктом шло знакомство. По этикету, принятому в клане, любой член одиннадцати семейств имел право зайти в любой дом одного из клансменов и представиться, но в случае с Солом этот путь совершенно не годился. До сих пор Сол ни разу никогда и никому лицом правящих кровей не представлялся, он просто принимал то, что ему давали, не отказываясь и не делая попыток опровергнуть возникавшую в связи с его фамилией иллюзию. Это было тем проще делать, что вопросов на тему происхождения и родословной ему не задавали. И чем дольше Солу удалось бы придерживаться подобной тактики, тем для него было бы лучше.

   Бинка недаром говорила о моральном праве, действовавшем в клане. Если бы местная публика сама признала в Соле своего, то при раскрытии обмана виновным бы его никто не посчитал. Мало того, владыки Безымянной и слова бы не сумели сказать против тех привилегий, которыми Сол успел бы воспользоваться к моменту разоблачения. Это он уже знал абсолютно точно: его знакомство с Мирой вызвало их уважение – необходимо было и дальше вести себя так, чтобы не дать повода за что-либо зацепиться.

   План Сола сработал на славу. Внешность новичка, его независимая манера держаться, свободная и ненаглая, его эрудиция и трудолюбие скоро выделили его из всего третьего курса. Дальше сработала его фамилия, о нем зашептались. И настал день, когда к Солу подошли те, кого он давно и упорно поджидал. Элита. Правители. На то, чтобы стать своим в их кругу много времени ему уже не понадобилось.

   Вскоре Сол открыл для себя еще одну лазейку как, не объявляясь рабочей силой, обойтись без лжи, если требовалось себя назвать при знакомстве. Существовала формула «Я из», которая включала в себя не только родственников по крови, но и вновь принятых, вошедших в семейный круг, например, посредством брака. Формула эта как нельзя более подходили к случаю Сола: документы у него были никак не фальшивые, и в случае раскрытия тайны обвинить его становилось невозможно вообще – он не солгал!

   Этот нехитрый закон: говорить так, чтобы в любом случае оставаться правым, Сол усвоил еще за время проживания с Мирой. И Бинка, насколько он успел заметить, придерживалась той же линии. Она не наводила тень на плетень ни в первую, ни во вторую их встречу. Это обозначало, что Сол тоже должен был выглядеть искренним. Конечно, если он хотел, чтобы его уважали.

   А Сол хотел. Поэтому когда первый же клансмен, приглашая его к себе в дом, сказал «Познакомлю тебя с нашими девочками,» – он ответил:

   – Я женат.

   И очень удивился прозвучавшей реплике.

   – Они будут это знать, – сказал парень, ни на секунду не переменившись в лице.

   «И только?» – подумал Сол. Но вслух произнес:

   – А твои предки?

   – Я женат и живу отдельно. К нам можно без церемоний. По воскресеньям же собираются все, так что не стеснишь, проблемы не возникнет. Наш дом – с черным солнцем на фасаде. Найти легко.

   – Я приду, – сказал Сол.

   И, действительно, пришел. Ему, кстати, было любопытно, чем общество у Смидтов отличается от компании, которая собиралась у них с Мирой.

   Оказалось – ничем, разве что девушки, пришедшие туда, не были Мириными сестрами. Их было пятеро, и все они были студентками, подобно хозяйке дома. Две из них, постарше, уже имели поклонников, три остальных были совсем юными, первый-второй курс. Несмотря на столь глупый возраст ни одна из них за целый вечер не попыталась сделать закидон на Сола, они общались с ним так, как общаются с братом или старым знакомым.

   Это вовсе не значило, будто девушки не испытывали к нему интереса. В тот первый вечер Сола у Смидтов интерес к нему испытывали все. Фоты жили от них через два барьера, Фотов они никогда до этого не видели. Так что он был в центре внимания. К тому же в собравшейся компании он был самым старшим: хозяин дома, которому недавно стукнуло 22, был на целых три года Сола моложе. Кстати, Смидтами была только эта семейная пара и одна из девушек, остальной молодняк был других фамилий.

   И Сол старался не подкачать! Весь вечер он был остроумен и галантен. Он выступал от имени Фотов, и надо было, чтобы никто не смог потом сказать, будто он их опозорил. О нет – «Фот» должно было остаться в глазах здешней публики маркой высшего класса. Лосу Палермо было, конечно, наплевать на честь одной из семей правителей, зато она много значила для того, кого он изображал. И Сол старался не ударить лицом в грязь.

   «Вот они бы были бы поражены, если бы узнали, кто я на самом деле, – думал он. – Интересно, как бы они отреагировали? Ведь они говорят мне „брат“, и никто не предложил предъявить браслет и не спросил, куда я его дел. Словно и не подозревают, что кроме них есть еще акционеры с точно такой же фамилией. До чего доверчивый народ – жуть!»

   А возвращаясь с вечеринки по пути в общежитие он сказал сам себе:

   «Итак, один экзамен я выдержал, пригласили бывать еще. Остается второй и главный: что будет, когда всплывет история с ихней Мирой? Они ведь все родня, и стоит им съехаться вместе... Ничего, обойдется. Главное – сохранить спокойствие и помнить: в любом случае ты прав.»

   В самом деле, обошлось, выдержал Сол и третье испытание. Да еще как выдержал-то, с каким блеском! Случилось это на дне рождения одной из студенток. Ей исполнилось 20 стандартных лет и одновременно они с ее поклонником объявляли о своей помолвке. Это была не свадьба, нет, но нечто очень на нее похожее. Сол подозревал даже, что эта парочка давно живет так, как он жил с Мирой; по крайней мере он ни разу не замечал, чтобы тот парень реагировал на заигрывания девушек из простых студенток.

   Итак, на этом достопримечательном дне рождения были гости не только из Литейного и не только Смидты. Их было не настолько много, чтобы говорить о нашествии, но все же и от Максимовых кое-кто прибыл. И среди тех кое-кого оказались две Мирины сестрицы: Гита и Зара.

__________

   В первое мгновение, увидев среди приехавшей молодежи два знакомых лица, Сол вздрогнул, однако затем он взял себя в руки. Он был «один из», и в этом был его главный козырь. Тем временем Зара направилась к хозяйке торжества и что-то произнесла, кивнув в его сторону. Та в ответ тоже кивнула, глянув на Сола, и ей ответила.

   «Мы знаем. Он сказал,» – прочел Сол по ее губам. У него был такой дар, понимать сказанное по едва уловимым движениям губ, он постарался развить его еще в школе.

   И Сол улыбнулся: этот ход он предвидел.

   – Я всегда подозревала, что ты из клана, – услышал он голос Гиты, которая стояла теперь возле него.

   Сол спрятал улыбку и обернулся.

   – Ты знаешь, что ты натворил? – продолжала Гита строго. – Мира вся из-за тебя извелась. Сидит и плачет целыми днями.

   – Прекрати сейчас же! – дернула сестру за рукав Зара, незаметно очутившись рядом. – Отойди от человека!

   – По-моему, не ты меня, а я тебя старше, чтобы ты указывала, что мне делать и чего не делать. Если вы все не решаетесь рта раскрыть, то значит, это сделаю я.

   – Ты хочешь, чтобы Фоты начали о нас говорить, будто девочки у Максимовых столь назойливы, что пристают к мужчинам с разговорами, когда те их об этом совсем не просят?

   Сол и бровью не повел, но внутренне усмехнулся. Он уже давно знал, что имела в виду Зара, употребляя формулу «Ты хочешь, чтобы Фоты...». Фоты здесь были не при чем, «Фоты» прозвучало лишь в качестве аргумента. Но по обычаю, принятому в клане, девушка не могла сама подходить к парню, чтобы с ним поболтать, она имела право обращаться к нему только по делу.

   – У нас равноправие! – вспыхнула Гита.

   Сол понял и ее: женщины правителей пользовались гораздо большей свободой. В клане действительно было полное равноправие. То, что Мира, не имея надежды выйти замуж, решила завести внебрачного ребенка, позором там, например, не считалось. Наоборот, все ее одобряли: детей в клане любили, по крайней мере, своих. Позором было бы, если б Мира сама напросилась на связь – только это и ничто другое.

   Солу поначалу такое казалось диким: говорить о равенстве, а на деле... Но узнав причину такого расклада, он долго не мог постичь, смеяться ему или восхищаться мудростью стариков, введших данное правило этикета. Причина оказалась проста как дважды два четыре: старшие не хотели заниматься бесплодными поисками правых и виноватых. За парнями клана прочно удерживалась репутация лихих и совершенно неотразимых кавалеров – инициативу должны были проявлять они, иначе как бы они сумели свою лихость показать? Обычай гласил: если ты столь робок, что не смеешь подойти к девушке и ей понравиться – какой же ты мужчина?

   С другой стороны, девушка должна была продемонстрировать выдержку и терпенье – качества, которые при частых изменах мужа отнюдь не были излишними в ее жизненном багаже. Подойти просто так обозначало набиваться на внимание, но про замужних никто бы не подумал подобное, поэтому они могли позволить себе полную свободу действий.

   И опять же, причина, почему замужнюю женщину в заигрывании с противоположным полом никто не подозревал, лежала на поверхности. Так было потому, что хотя среди простонародья и гуляли легенды, будто женщины правителей похотливы и ветрены, (Сол тоже думал подобным образом до знакомства с Мирой и даже некоторое время после), но на деле было как раз наоборот: они были исключительно скромны и постоянны в своих симпатиях. Как ни странно, но в противоположность своим мужьям, не было более верных и преданных подруг. Такими уж девушек и женщин клана создавала природа: в них почему-то не была заложена потребность кушать из двух тарелок сразу. Завоевав сердце девушки, парень получал ее всю целиком, навечно, и мог не оглядываясь идти по жизни. Его подруга добросовестно шагала рядышком и смотрела только в одну сторону – на него. И нужно было очень постараться, чтобы суметь этот драгоценный настрой нарушить.

   В клане это отлично знали и говорили: «Если сердце занято – в него бесполезно стучаться.» Поэтому на девушку, «сделавшую свой выбор», смотрели как на чужую жену, то есть никто не видел в ней своей будущей. Согласившись на связь с Солом, Мира одним махом вычеркивала себя из списка невест, и ее уделом отныне становилось либо одиночество, либо кратковременные связи с холостяками из простонародья или акционеров, в лучшем случае – брак с одним из них, если наткнется на подходящего.

   Мужчины клана, уважая в одиноких женщинах личность, равную себе, позорных предложений им никогда не делали. Внутри клана должна была сохраняться чистота отношений, и она сохранялась: нашкодить обозначало потерять уважение. Если парень склонял девушку к добрачной связи, то он автоматически признавался ее мужем независимо от того, собиралась парочка когда-либо регистрироваться или нет.

   Некоторое отличие, правда, имелось. Если брак был не оформлен, то девушка обычно по-прежнему старалась не подвергать себя опасности быть неверно понятой, то есть первой к холостякам она не подходила. Однако сейчас ситуация была иной: и Сол считался женатым, и замужество Гиты никаких сомнений не вызывало. Следовательно, Гита имела моральное право к Солу подруливать и вещать ему все, что было угодно ее персоне. Но Зара, очевидно, рассуждала по-другому.

   – Скажи это Бинке, – резко произнесла она. – Постигни: этот человек больше не интересуется нашей сестрой. Если бы интересовался, он бы подошел и спросил тебя о ней сам. Или ты хочешь, чтобы он подумал, будто это она тебя к нему подослала?

   – Как будто у меня своих мозгов нет!

   – Вот и пошевели ими. Извини мою сестру, – обратилась младшая Максимова к Солу. – У нее муж из простых, и она набралась от него плохих манер.

   Гита побледнела и, развернувшись, устремилась туда, где играла музыка и где за маленьким столиком на четверых сидел элегантно одетый парень лет двадцати восьми. Она демонстративно взяла его за руку и повела танцевать. Зара поглядела вслед сестре печальным взглядом и медленно пошла к опустевшему столику.

   Сол усмехнулся: удар предназначался ему. Но самолюбие его, весьма, между прочим, чувствительное, сейчас не было задето. Гита сообщила ему две приятные новости. Во-первых, семья Миры проглотила версию о том, что он из клана. И во-вторых, Мира продолжала страдать несмотря на то, что ей вернули девочку. Сол помедлил и двинулся вслед за Зарой.

   – Ты неправа, – сказал он мягко. – Я как раз намеревался сделать то, что предвосхитила Гита: заговорить о Мире. Поскольку Гита теперь обижена, придется тебе, Зарочка, ее заменить.

   – И чего ты хочешь о Мире знать?

   – Ну, как она живет, здорова ли наша малышка. Как-никак, я ей отец.

   – Ах, отец! Так вот, все твои здоровы, бодры, полны сил и пребывают в полнейшем благополучии. Все?

   – А Мира и вправду плачет?

   Зара зло рассмеялась:

   – Плакать или не плакать – дело добровольное. Кто ей велит слякоть-то разводить? Утерла бы слезы, нацепила на уши сережки и попыталась кому-нибудь понравиться. Вон Бинка с полной гарантией предлагала найти ей утешителя, и в два счета. Не хочет! Так кто ей виноват? Давно была бы замужем, как положено!

   – У вас же нет парней подходящего возраста? – прищурился Сол.

   – А и не надо! Безымянная – не единственная планета во Вселенной, есть еще Тьера. В любой момент оттуда можно привезти требуемое количество кандидатов – только выбирай. Ради того, чтобы снова попасть в цивилизованный мир любой из них готов жениться хоть на столетней ведьме с целым выводком дьяволят. А Мире сто лет еще не скоро стукнет. Так что адью, папаша!

   – Постой! – схватил ее за руку Сол.

   Зара так на него взглянула, что он тутже убрал жест и сказал:

   – Извини, мои манеры тоже иногда оставляют желать лучшего. Набрался где-то, просто зараза какая-то!

   Зара улыбнулась и внезапно подобрела.

   – Это ты меня извини, я не хотела тебя оскорбить. Ты хочешь еще что-нибудь спросить? – сказала она.

   – Да, может посидим рядышком где-нибудь в сторонке?

   – Давай за наш столик. Нас сегодня трое, будешь четвертым.

   Сол сел.

   – А ты замужем? – спросил он, помолчав.

   – Представь себе – да.

   – Тогда почему я никогда не видел твоего мужа?

   – Потому что он не из клана.

   – А я понял, что из простых – муж Гиты.

   Зара грустно засмеялась:

   – Сол, мой муж не хочет общаться с моими родственниками. У него свой круг друзей, которые ни сном, ни духом не ведают, что его вторая жена – из Максимовых.

   – Ты – вторая жена?

   – А почему это тебя так удивляет? В жизни бывает разное. Морей боится, что его родные узнают о его взаимоотношениях с кланом.

   – Клан его не одобряет?

   – Клан его очень даже одобряет, можешь мне поверить. Все двери были бы перед ним раскрыты, только он захоти. Но у него свой заскок на эту тему.

   – А ты?

   – Морей меня любит. Ты не думай, там все нормально, просто официальный брак у него с другой женщиной.

   – А почему он ее не бросит?

   – Чудак, у нее же от него дети. Да и жаль ему ее, она же не виновата, бедная, что он женился на ней, чтобы насолить мне. А с Мирой решай быстрее. Если ты не намерен к ней возвращаться, напиши ей письмо, я передам. «Так мол и так, я тебя не люблю, извини. Я слышал, что у тебя появилась возможность устроить свою личную жизнь – знай, что ты свободна.» Ну и так далее, придумай что-нибудь. Только не хами, будь человеком. Знаешь, вежливо-вежливо так и абсолютно бесстрастно. А то эта дуреха до сих пор ждет тебя. Все знают, что ты уже не вернешься, она одна сомневается. Напиши!

   – Ты хочешь нас развести? – спросил Сол насмешливо.

   – Я хочу, чтобы ты перестал изображать собаку на сене. Или съешь или отдай другому! – сказала Зара сердито.

   Сол откинулся на спинку стула и взглянул на сестру Миры оценивающим взглядом. Высокий чистый лоб, тонкие темные брови и длиннющие ресницы над светлыми глазами... Светло-русые, чуть подкрашенные спецшампунем с эффектом солнечного отлива волосы...

   – А ты очень красивая, Зара, – сказал он, стараясь придать своему голосу проникновенность.

   – А! – засмеялась та саркастически. – Вот оно что! Сол, я обожаю своего мужа, запомни! Иначе я давно уже была бы у Бинки, она меня туда приглашала в свое время.

   Сол тоже засмеялся. То, что Зара назвала Морея своим мужем, сказало ему о многом. Потому что при всей своей уступчивой ненавязчивости женщины клана были особами весьма независимыми. Существовал один-единственный мужчина во Вселенной, кому эти строптивицы безоговорочно подчинялись, и таким мужчиной был их собственный супруг. Заявив, например, о том, что он женат, Сол объявил этим, что является главой над некоей представительницей слабой половины тех, кто управляет Безымянной. Но чтобы постичь это, недостаточно было у одной из них побывать в сожителях, для этого необходимо было в клане родиться и там повариться. Или очень захотеть понять этих людей, как захотел понять их Сол.