Текст книги "Мститель. Обман. Цена молчания (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

   – Смотри! – произнес Морей, показывая вниз.

   Они стояли на самом краешке кратера. Стенки огромной воронки обрывались почти отвесно, и Заре мгновенно стало страшно.

   – Да ты не туда смотришь! – рассмеялся Морей, увидев, что она не отрываясь уставилась на жерло, откуда шел легкий дымок. – Ты вниз глянь, вон туда! Видишь, и здесь будет жизнь! Я бросил семена два месяца назад, и они взошли! Представляешь?

   В самом деле, на дне кратера, там, где крутизна стен плавно переходила в пологий склон, алела куртина ярко-красных цветов.

   – Хочешь, я сорву тебе один? – спросил тогда Морей. – Я знаю место, где можно спуститься.

   – А ты уже спускался? – поежилась Зара.

   – Нет еще, но мне кажется, вон там крутизна меньше и есть за что уцепиться. Гляди!

   – Не вздумай! – сказала Зара строго. – Это... это опасно!

   Морей только рассмеялся. В несколько прыжков он очутился там, где в стене кратера зияла трещина. Упираясь в нее ногами, вполне можно было достичь дна.

   – О, Морей, я прошу тебя! – пронеслось ему вслед.

   Морей оглянулся. Зара стояла совсем близко возле него, и рука ее уже почти касалась его руки, готовясь удержать от опрометчивого поступка.

   – Ладно, – проговорил Морей, вдруг решившись. – Если ты меня поцелуешь.

   – Чего? – воскликнула Зара и отстранилась.

   – Осторожно, упадешь! – сказал Морей, обнимая ее за талию. – Один поцелуй – и я туда не полезу. Идет?

   – Пусти сейчас же! – сердито произнесла девушка, освобождаясь и делая еще одно движение, на этот раз в сторону, противоположную обрыву. – Ты всегда такой ненормальный?

   – Всегда, – ответил Морей, улыбаясь. – Я люблю дарить девушкам цветы и получать от них поцелуи.

   – Ну и целуйся, с кем хочешь! – резко бросила Зара, разворачиваясь, чтобы уйти.

   – Прощай, дорогая! – громко сказал Морей. – Жди меня с цветами или на цветах!

   От расщелины его отделял всего один шаг и, совершенно ничего не мешало ему теперь преодолеть эту дистанцию. Морей шагнул и опустился на одно колено. Еще один миг – и вторая его нога уже двинулась вниз, стараясь нащупать более – менее подходящую опору.

   – Не надо! – услышал он снова голос Зары. – Я... я согласна! Только не лазай туда!

   – Точно? – Морей постарался придать своему голосу необходимую серьезность. – Без обмана?

   – Без, без! – закивала головой Зара. – Уйдем отсюда, я боюсь!

   Сделав похоронное лицо, Морей встал, подошел к ней и произнес:

   – Сначала поцелуй.

   Положив руки ему на плечи, дедушка приподнялась на цыпочки и чмокнула его к щеку.

   – Не так! – сказал Морей, вновь обнимая ее за талию.

   Лицо Зары было сейчас необыкновенно близко от его лица, а губы столь доверчиво полураскрыты, что грех было не воспользоваться их доступностью.

   – Не так! – повторил он тихо-тихо и, нагнувшись, начал покрывать поцелуями это прекрасное лицо, пока губы его не коснулись доверчивых уст и не слились с ними в сладостном единении.

   – Вот так надо! – дерзко сказал он, наконец, оторвавшись от блаженного напитка. – А то – в щечку!

   – Нет уж, – фыркнула Зара, отбегая подальше от кратера. – Пошли отсюда, ты обещал, слышишь?

   Этой же ночью, когда все разошлись спать, Морей слазил в кратер и, нарвав целую охапку ярко-алых цветов, положил из у порога резиденции старика.

   – Нет, ты точно ненормальный! – произнесла Зара, когда она и Морей снов встретились вечером. – Зачем ты это сделал?

   – Ты не выполнила своего обещания, – нахально заявил Морей.

   – Я выполнила, – Зара покраснела.

   – Но не до конца!

   В душе он тогда смеялся, но теперь, вспоминая о том волшебном дне, Морей загрустил. С чего он вообще взял, будто Зара его завлекла? Как горько на рыдала, просто убивалась! Если бы с их свадьбой все было решено заранее, с чего бы вдруг такая печаль? Сказал бы старик: «Женись!» – и Морей без звука бы женился. Как он, кстати, и поступил. Девочка хотела только познакомиться с ним, это было теперь несомненно, и не понравься она Морею – никто бы не стал ему ее навязывать. Но он сплел наивной душе сказочку о том, что всю жизнь о такой мечтал – она и растаяла. И теперь одна. Навсегда. На всю жизнь. Потому что, как сказал старый Марк: «Замужество девочке теперь вряд ли светит.»

   Конечно, согласись девка на мужика из простонародья, нашелся бы желающий взять ее и с детьми, такой лакомый кусочек, как Зара – большая редкость. С ней было удивительно хорошо, она никогда не мешала и никогда не навязывалась. Не то, что эта, его вторая супруга!

   Вспомнив свою нынешнюю жену, Морей скрипнул зубами. Эта была из тех, кого не уделать: чем больше для нее стараешься, тем больше будет капризов и недовольных гримас. О, она умела отравлять существование! И как он только мог променять свою Зару на такое сокровище?

   Снова вспомнив о Заре, Морей тяжело вздохнул. Ну и дурака же он свалял! Даже в роли «стариковой внучки» та была просто клад по сравнению с нынешней его «законной». Она не вызывала в нем никаких особенных чувств, но хоть на психику не капала! А ведь девка очень даже просто могла в этой своей второй роли измудряться над Морем как хотела, хотя бы для того, чтобы вынудить его бросить «внучку». Даже в разводе не было бы нужды – свидетельство о браке было на ее подлинное имя! Но Зара не хотела ни над кем измудряться даже притворно. А, казалось бы, чего проще: пара семейных скандалов – и готово.

   «Интересно, как она сейчас живет?»

   Морей едва дождался последнего часа этой вахты и стремглав помчался, но отнюдь не к себе на родину. Столица и домик на улице молодоженов – вот какова была конечная цель его маршрута. «Только бы Зарочка меня простила! – думал он по дороге. – Только бы простила!»

   – Морей! – бросилась к нему навстречу Зара, распахнув дверь и сбежав с крыльца. Да так и замерла на полдороге.

   – Морей! – повторила она растерянно, всматриваясь в его лицо. – Ты зачем явился?

   – Тебя навестить, – отвечал Морей грустно.

   – Но ты... ты женат!

   – Я не люблю ее.

   – Но ты женат! – Зара сказала это так горестно, что у Морея сладко забилось сердце.

   «Любит! Она меня любит!» – понял он вдруг нехитрую истину, почему ему так легко удалось окрутить эту чудесную девушку.

   «А она настоящая красавица!» – такой была следующая мысль Морея.

   Зара и впрямь еще больше похорошела с тех пор, как они виделись в последний раз.

   – Когда-то ты уверяла меня, будто тебе безразлично, есть у меня другая или нет, – проговорил он, стараясь удержать улыбку.

   – Когда-то я была глупа и доверчива, – возразила Зара все так же печально.

   – И ты не пустишь меня в дом?

   – Заходи. В конце-концов, ты мой муж. Другого-то у меня нет.

   – Значит, ты согласна, чтобы я к тебе приезжал? – спросил Морей уже за порогом.

   – А куда я денусь?

   – Могла бы подцепить другого. Не все ли равно тебе, чьей второй женой быть?

   Звонкая пощечина была ему ответом. Глаза у Зары засверкали, она вытянулась в струнку и тихо произнесла:

   – Вон отсюда! И чтобы духу твоего здесь больше не было!

   Морей засмеялся и положил руки ей на плечи.

   – Милая моя! Ненаглядная! – произнес он весело. – Я самый счастливый побитый мужчина на свете! Значит, ты ждала меня? Ждала круглого идиота, променявшего тебя на ту, которая не стоит даже ногтя на твоем мизинце?

   – А, ты поссорился со своей законной! – усмехнулась Зара, отстраняясь.

   – Ошибаешься. Я просто вспомнил вдруг о тебе и, поверишь ли, меня потянуло сюда как на аркане. Если бы ты только знала, как мне без тебя плохо! Я и женился-то, чтобы тебя забыть, только не смог. Неужели нельзя все вернуть?

   – Эта женщина... Ты ведь не можешь с ней развестись, верно?

   – Не могу, – мотнул головой Морей. – Она не виновата, что такая, какая есть. И у нас с ней тоже ребенок. Он останется без отца.

   – Мои же остались – и ничего, обходятся.

   – Значит, нет? И все твои клятвы, что ты согласна быть моей, даже если наш союз не будет скреплен подписями и печатями – это ложь?

   – Чудак ты, Морей! – усмехнулась Зара. – Я же тебе уже сказала: «Ты мой муж.»

   Морей пробыл у Зары весь месяц до следующей вахты и после отбытия ее снова полетел в столицу.

   – А твоя жена? – широко раскрыла глаза Зара.

   – Плевать! Перебьется. Я не хочу туда лететь. По крайней мере на этот раз.

   После третьего визита Морей сказал:

   – Эта вахта была последней. Теперь я свободен, как птица и смогу сюда переехать насовсем.

   – Ты женат, – напомнила Зара.

   – Вместе с ней. Помнишь, как мы хотели: ты живешь на одном конце города, она – на другом.

   – Ничего не получится. Она выследит.

   – Ну и что?

   – Ты не представляешь себе, что тогда начнется. Лучше я перееду к тебе в Рудный.

   – Но там все знают, что я женат.

   – И здесь узнают.

   – Тогда какая разница?

   – Там у твоей жены родные, близкие, подруги. А здесь она будет среди чужих. Подумай, каково ей, бедной, придется?

   – А ты? Каково придется тебе? Там, у нас? В нашем городе никого из клана нет!

   – Зато у меня будет твоя любовь. Решено: я подыскиваю обмен дом на дом. И наведу справки, есть ли в ваших школах вакантное место.

   – А если нет?

   – Тогда пойду к вам на Обогатительную.

   – Нельзя на Обогатительную. Я там рабочий – ты будешь начальником. Над нами будут смеяться.

   – Каким начальником, милый? Я устроюсь ученицей в цех, как положено простой рядовой.

   – Тебе придется нелегко с непривычки. Ты не умеешь жить так, как живем мы.

   – Научусь. Не забывай: я теперь рабочая сила, то же, что и ты. И фамилия у меня по-прежнему твоя, и дети мои Боневы, а не Максимовы.

   – Вот как! – обрадовался Морей. – Это же великолепно! Мы сможем сразу всем заткнуть рты, и никто не сможет показать на тебя пальцем.

   Зара опустила голову, а когда снова взглянула на Морея, сказала:

   – Значит, договорились. Больше ты сюда не приезжаешь и ждешь меня там, в Рудном.

   – Но как же я узнаю, что ты уже у нас?

   – Я сама к тебе подойду. Проявлю бесстыдство, как и полагается второй жене, и разыщу тебя прямо в твоем цехе. Или у проходной поймаю.

   – Не называй себя «второй женой», любимая! Для меня ты – первая!

   Зара покачала головой:

   – У каждой игры свои правила. Не мы их придумали, и нам придется вести себя не так, как мы хотим, а по людским обычаям

   – Я сумею тебя защитить!

   – Посмотрим.

   Не сумел Морей защитить своей любимой! Правда, на Обогатительной фабрике ей поработать не довелось – нашлось в одной из школ место по ее специальности. Она поселилась в стареньком, очень скромном домишке – последние его хозяева были ленивы, безалаберны и довели свою собственность до весьма унылого состояния.

   – Ничего, – сказала Зара, – зато участок большой и от детсадика совсем близко. К тому же, можно сделать ремонт.

   Морей сделал – ему было нетрудно. Четыре дня в неделю он проводил у своей «законной», три – у Зары, зато последний день из этих трех был выходным. Он жил у нее не стесняясь и не скрываясь и шел в ее домик сразу же после окончания заводской смены.

   – Это и есть твоя чаровница? Та, что из правителей? – поинтересовался один из бывших сотоварищей Морея по ускорителям, встретив его как-то на улице.

   Морей сделал большие глаза.

   – А разве Зара чем-то отличается от других баб? – спросил он нахально.

   – А разве нет?

   Конечно же, Зара отличалась, причем весьма заметно. У нее даже походка была иной, и судачили о новой школьной учительнице отнюдь не только оттого, что та, нимало не смущаясь, жила с чужим мужем. Но заострять на этом внимание Морею ой как не хотелось, поэтому он ответил так, чтобы окончательно сбить с толку приятеля.

   – А разве «да»?

   – Тогда почему ты к ней прилип?

   – А для разнообразия. И мордашка у нее сорт высший, и принять умеет. Так почему бы не приласкать бабочку, если она тоже не прочь, а?

   Морей произнес это, и ему самому стало неловко, кем выставил он сейчас свою любимую. И он добавил, смеясь, недовольный собой:

   – Я наврал вам с три короба, а вы и уши развесили. Жениться на одной из этих самодовольных напыщенных особей, что нами управляют? Я что, дурак, вешать над своей головой указующий перст?

   Он похлопал приятеля по плечу и заторопился, чтобы успеть завернуть в садик за ребятишками – он всегда так делал, когда шел к той, о которой только что столь нелестно отозвался. Потому что никакого указующего перста над собой Морей не ощущал ни с одной из своих жен. И в том, и в другом доме он поступил как хотел, в обоих был хозяином, совершенно не желая замечать, какую пищу подает для пересудов на свой и Зарин счет. Все бы поняли его, ходи он к своей бывшей жене тайком, по темноте. Однако именно этого Морей делать не собирался, то есть стесняться и прятаться. А поскольку он был мужчиной, то весь огонь людского недовольства обрушился на Зару.

   Как только ее не склоняли! И бессовестной, и потерявшей стыд, и прилипалой, и присухой, и петелькой на ниточке. О, не в глаза, нет, но так, чтобы Зара имела возможность услышать, что о ней думают. А в глаза спрашивали с самым невинным видом, не знает ли она средства, как привораживают мужчин.

   Зара ничего Морею не рассказывала, она надеялась, что сплетни когда-нибудь утихнут: привыкнут люди, успокоятся. Несомненно, так бы оно и вышло, если бы не «законная» Морея. Та никак не могла смириться с тем, что лишилась возможности мотать супругу нервы. Сразу после появления в Рудном Зары он при первом же крупном скандале встал, оделся и отправился к той, которая скандалами не увлекалась. Он не появлялся в коттеджике ровно неделю, а когда супруга встретила его с демонстративным намерением показать, какой он негодяй и как жестоко он ее обидел, исчез вообще на месяц. И в дальнейшем также поднимался и удалялся при малейших признаках грозовых туч на семейном небе.

   Так разве способна была эта женщина сдаться на милость соперницы и довольствоваться тем, что вместо полноценного спутника жизни, которому можно было безнаказанно отравлять существование, она имеет лишь образчик гостя? Регулярно приходящего, постоянного, но увы – свободного выбирать по собственному вкусу место для ночлега и домашних развлечений? Конечно же, не способна! Соперница отняла у нее объект, над которым можно было безнаказанно упражняться в стервозности – следовало показать неразумной, что значит посягать на чужое имущество!

   И она показала! Она принялась за дело с завидным упорством, проявив при этом энтузиазм и исключительную настойчивость. Каждый день эта дама встречала Зару у порога школы и провожала до калитки домика, поливая по пути отборнейшей бранью.

   Зара старалась не обращать на эскорт внимания и молчала, сцепив зубы. Долгое время она ничего не говорила Морею, пока однажды все не открылось, и самым позорным, по мнению Зары, образом. Скверная баба, вообразив, будто соперница ее боится, решилась на более активные действия. И в самом деле, если кто-то готов глотать оскорбления и даже не пытается ответить тем же – значит, он слаб, значит, укусить не может! И полем последней своей битвы эта защитница права собственности на внимание своего мужчины избрала все те же ворота школы.

   Зара применила болевой прием, и руки, протянутые к ней, бессильно обвисли, но, очутившись дома, она обнаружила, что злая баба успела-таки порядком расцарапать ей лицо. Естественно, Морей поинтересовался, что стряслось, а, узнав о происшествии, вовсе не впал в восторг.

   – Я скоро вернусь, – сказал он Заре и помчался к коттеджику.

   Там, не говоря ни слова, он долго бил женщину – несильно, по его понятиям, а потом, устав от собственной ненависти, отшвырнул ее от себя и произнес:

   – Когда кому-то что-то не нравится, он подает на развод. Если еще разок появишься возле Зары – не скули потом, моя обожаемая!

   И ушел.

   Несколько месяцев было тихо, а затем на сцене появилось новый персонаж, до сих пор державшийся в тени. И персонаж этот роковым образом поставил точку в семейной идиллии Морея. Особой, сумевшей справиться с задачей, казавшейся всем неразрешимой, была теща Морея, мать его «законной». В тот несчастливый для всех трех женщин день она долго выжидала, пока в школе закончатся уроки... Не успела Зара выйти за ворота здания, как в лицо ей полетело нечто едкое, жгучее и резко пахнущее.

   Весть о том, что теща Морея облила Зару серной кислотой, мгновенно разнеслась по городу и добралась до цеха, где он работал, прежде, чем заводская смена окончилась. Прямо в спецовке, не переодеваясь, Морей помчался в больницу. Путь его лежал мимо его родного дома, где он вырос, возмужал, и откуда ушел, успев наделать в своей жизни уйму глупостей.

   Одни разумный поступок Морей все же совершил: подарок правителей он сберег. Именно здесь, в своей бывшей личной комнате и хранил он драгоценный предмет. Вспомнив о нем, Морей извлек из кармана нужный ключ, зашел в дом и, раскрыв верхний ящик своего первого самостоятельно сделанного столика, достал оттуда шкатулку с браслетом. Связавшись с главой клана, он надел браслет на руку и, выйдя из дома, остановил машину.

   – У меня несчастье с женой, – произнес он, заходя в приемный покой. – Я Бонев. Где Зара?

   – Сюда нельзя! – ойкнула молоденькая медсестра.

   – Мне – можно. Проводите меня к ней. И я требую главврача.

   Он говорил так властно, что медсестра подчинилась.

   – Что она с тобой сотворила! – процедил он сквозь зубы, увидев забинтованное лицо своей первой жены.

   Зара что-то прохрипела.

   – Теперь ты меня разлюбишь! – сумел разобрать Морей.

   – Глупости! – возразил он. – Отчего вдруг?

   И повернулся к медикам, с беспокойством наблюдавшим всю сцену. Он поднял руку с браслетом, коснулся пальцем застежки, и украшение вспыхнуло при этом прикосновении ярким броским сиянием.

   – Эта женщина – из Максимовых, – снова властно произнес Морей, обращаясь теперь к главврачу. – Немедленно доставить ее в Литейный, в реанимацию, в сопровождении соответствующего персонала и на соответствующем оборудовании.

 

История III

ЦЕНА МОЛЧАНИЯ

   – Разве ты не понял, что сказали эти люди? – спросила Бинка строго. – Объясняю для непонятливых. Они сказали, что если еще хоть раз что-нибудь пропадет, и будет подозрение на тебя, то возиться с тобой никто больше не будет. Тебе сразу организуют несчастный случай со всеми последствиями.

   – Я понял, мадам, понял! Клянусь, я никогда больше не возьму чужого, только не отправляйте меня на Тьеру!

   Сильный, здоровый мужчина стоял навытяжку перед Бинкой и дрожал, как осиновый лист. Впрочем, стоял он не перед одной Бинкой, вокруг них толпится народ – человек двести, не меньше, и пять минут назад все требовали одного: чтобы их избавили от того, кто сейчас рыдал в центре.

   – Но твой срок окончился месяц назад. Зачем нам держать тебя дольше? Здесь никого нет, кто бы рвался кого-то воспитывать. Мы тебя отпускаем на все четыре стороны. Космос велик, не хочешь на Тьеру – найди себе другое место под звездами.

   Мужчина бухнулся на колени.

   – Джентва! Что хотите со мной делайте, только не выгоняйте! Не хочу я снова на промысел! Богом клянусь – не нарушу доверия!

   – Ты плохо понял. Разбираться, ты или не ты украл, никто не станет. Одно только подозрение – и ты покойник.

   – Пусть даже так, я согласен. Хоть сейчас меня убейте, коль ваша на то воля – все лучше, чем снова на нары!

   – Все слышали? – обвела взглядом Бинка толпу. – Если что-либо пропадет и возникнет подозрение, что вор – он, то любой из вас имеет право убить его без суда и следствия. Все согласны? Возражений нет?

__________

   – Никогда не думал, что Жат способен сломаться, – проговорил Гор, когда они вдесятером плюс Бинка покидали место судилища. – Что выдавал, а? «Я согласен на все!» Ему повезло, что здесь не за гратью!

   – Ну, за гратью он бы такого не ляпнул, можешь мне поверить. Он не дурак нарываться на... – Смок произнес слово, неизвестное Бинке.

   – На что? – обернулась она.

   Мужчины переглянулись и расхохотались.

   – Мадам, – сказал Коро, – есть вещи, о которых вам не надо знать, честное слово! Но уверяю вас: суди его тюрьма, ему следовало бы крепко подмозговать, прежде чем соглашаться «на все».

   – Я не думаю, чтобы он имел в виду что-нибудь порочащее, – возразила Бинка строго. – Он знает нашу систему наказаний.

   – Конечно, знает. Но слово-то произнесено! И на колени бухнулся – сам, не просили! – сказал Гор.

   – У тех, кто нечист на руку, всегда можно нащупать гнильцу, – сказал Коро. – Особенно, если копнуть поглубже.

   – Угу. Они народ некрепкий.

   – На Тьере нечего делать без денег, – произнес брат Джона Лека, до сих пор молчавший.

   – Я выдала бы ему выходное пособие, – холодно возразила Бинка.

   – Пособие? – глаза Леки оживились. – А сколько это?

   – Посчитайте сами. Сложите то, что он заработал за 12 лет и вычтите из суммы то, что он проел и потратил. Полученная разность и есть выходное пособие. Можно сразу в тьеранских ценах.

   – Если в Тьеранских, – сказал Джон, усмехаясь, – то Жат не только ничего не получит, но еще и останется вам должен.

   – А вы представьте себе, что получал он по 200 кредиток в месяц, а покупал только все самое дешевое и низкосортное.

   – Ну, тогда... А фургон?

   – Фургон останется здесь.

   – Ясно. Тогда...

   – 5000 кредиток, – торжественно произнес Гор.

   – Я и говорю, – скривился Лека. – разве это деньги? Этого и на год не хватит, если пожить со смаком.

   – А сколько бы ты хотел? – засмеялся Смок.

   – Тысяч бы 50, чтобы открыть свое собственное дело. Тогда Жат на колени бы не встал, не жди!

   – Ты думаешь? – Бинка и Джон переглянулись.

   – А чо тут думать? Вы объявите, что даете тем, кто свое отмотал, по 50 кусков на лапу, – посмотрите, многие ли захотят у вас задержаться, чтобы корячиться дальше!

   Мадам хозяйка и Джон снова переглянулись.

   – Деньги – это еще не все, – сказала Бинка, помедлив.

   – На Тьере деньги – это все, – возразил Лека. – Это свобода, это власть. Да за 50 тысяч кто угодно здесь не только на колени встанет – он землю лизать начнет.

   – Ну, предположим, землю лизать согласится не любой, – сказал Коро в раздумьи. – Но началось бы такое – ой-ой!

   – Странные вы люди, тьеранцы, – проговорила Бинка. – Сходить с ума из-за стопки кредиток? Мне это непонятно!

   – Потому что она у вас есть, – заметил Смок, смеясь.

   – Каждый в нашем клане рассуждает подобно мне.

   – Вот бы посмотреть хотя бы на одного такого бескорыстного, – это уже были слова Гора.

   – Правда, мадам, вы как-то сказали, будто привезете сюда одного из своих племянников, – подхватил Смок.

   – Я? Когда?

   – А помните, что вы обещали Магде? Девочка уже вошла в возраст. Ей скоро 19.

   Бинка покраснела.

   – Это была шутка. У нас выбирает мужчина, и никогда такого не было, чтобы кто-то из родственников девушки искал ей жениха. Как я могу предложить кому-то Магду и сказать: «Вот твоя невеста?» А вдруг она ему не понравится? Что тогда?

   – Но познакомить-то можно? – это снова сказал Гор.

   – Познакомить можно. Но за свадьбу я не ручаюсь.

   – Значит, ты посмеялась над девочкой, Бинок, – проговорил Джон хмуро.

   – А разве она запомнила?

   – То-то и оно, что не забыла. Она ждет. На днях она хвалилась Джике, что выйдет замуж только за настоящего героя. Придется сказать ей, что для племянников тети Бинки она не пара.

   – Брось, Джон! – возмутилась Бинка. – Ты прекрасно знаешь, что ничего такого я не думаю!

   – Нет, не знаю, Биночка, ничего не знаю, – хмуро отозвался негр. – Я всегда уважал тебя и думал, что ты уважаешь меня. А теперь вижу: белые всегда остаются белыми, и доверять им нельзя.

   – Ты неправ, Джон, – возразила Бинка запальчиво. – Магда мне очень нравится. Будь у меня сын подходящего возраста, я бы с удовольствием с тобой породнилась хоть завтра. Но есть вещи, которые... Впрочем, попробовать можно. Послушай, Джон, за успех я не ручаюсь, но если ты дашь мне несколько ее фотографий, я смогу показать их кое-кому из наших ребят. Возможно, дело и выгорит, а, старина? А не получится – мы пошлем ее в колледж на кого-нибудь учиться. Твоя дочь – красавица, и не может быть, чтобы никто ее не заметил.

   – Этого-то я боюсь, что заметят. Девочка города не видела, обормотов разных там много. А она у нас сама знаешь, какая: откровенная да на чужую беду отзывчивая.

   – Знаю, Джон, отличная жена из нее будет. Только ты зря беспокоишься, я бы ввела ее в наш круг, и никто бы твою девочку не тронул.

   – Значит, отказываешься?

   – Я же сказала: попробую. Только с Магдой сначала поговорю. Сама.

__________

   – Так вот, – сказала Бинка через две недели. – Есть один мальчик.

   Фраза прозвучала в фургончике, принадлежавшем Джону с Сарой. Пула в то время на Первой уже не было, он учился в машиностроительном, на Третьей Полосе, и обитал там же, в общежитии.

   – Вези, – сказал Джон.

   – Он уже здесь. Заходи, Лавр.

   Крепко сбитый парень лет 24х переступил порог фургончика и, сняв с головы шляпу, принялся смущенно теребить ее в руках. Он был примерно одного роста с Магдой, во всяком случае, не выше, белокур и белобрыс. Впрочем, черты лица его были красивы, хотя в сочетании с загорелой кожей разобрать это удавалось не сразу.

   – Здоровья всем! – произнес парень почтительно.

   – Взаимно, – отвечал Джон, нахмурясь. – Джика, сгоняй-ка за дядей Лекой.

   – Ой! – сказала Магда, распахнув дверь. – Какой вы смешной! Вы долго валялись на пляже или крем такой есть?

   – Дочка, нельзя так с гостем! – укоризненно покачала головой Сара. – Молодой человек подумает, что ты плохо воспитана. Джика, озорник, немедленно мыть руки и за стол – пора обедать.

   – На Четвертой все используют один и тот же крем под названием «Солнце», отвечал парень невозмутимо.

   – Четвертая – это что? – спросил Джика, выглядывая из-за спины сестры.

   – Так называется место, где я живу – «Четвертая Полоса». Там воздух сильно разрежен и излучение – будь здор! На самом деле я вот какой.

   Парень убрал со лба прядь белокурой шевелюры, и явственно стало видно, что кожа его от природы столь же светла, сколь и волосы.

   – Значит, Магда там станет еще чернее, – весело сказал подросток.

   – Угу. Она станет там такой же черной, как ее папа.

   – Или как я.

   – Или как ты.

   – А что ты делаешь там, на Четвертой? Расскажи!

   – Мы создаем воду. Это здорово интересно! Представляешь себе: сейчас ее нет, а потом будет.

   – А что там есть?

   – Только скалы и песок. И половина атмосферы.

   – И давно ты делаешь воду?

   – Я – четыре года. А вообще-то процесс длился уже целых 14 оборотов.

   – Почему же ее там нет?

   – Вода уходит в грунт или испаряется. Но однажды случится чудо – пойдет дождь и побегут ручьи. И это будет победа!

   – Твоя победа?

   – Победа людей, братишка. Если бы ты знал, как это здорово: не было – и есть, потому что создано твоими руками!

   После совместной трапезы Бинка сказала:

   – Мне кажется, будет лучше, если молодые пообщаются друг с другом без нас, стариков. Магда, покажи человеку достопримечательности нашего поселка. А мы тут потолкуем чуток, тоже между собой пошушукаемся.

   – Ну как он вам? – спросила она, когда за молодежью закрылась дверь.

   – Этот парень хочет увезти ее туда, где ничего нет? Даже воды? – испуганно воззрилась на нее Сара.

   – Если они сговорятся. Он гидролог, такова его профессия и такова его жизнь.

   – И что там будет делать Магда?

   – Сажать леса.

   – Поэтому он и захотел ее взять?

   – Да, поэтому. Горожанке трудно будет приспособиться к пейзажу из камня и песка, а для Магды он привычен. Она быстро освоится и не затоскует.

   Все четыре Бинкиных собеседника переглянулись.

   – Я не хочу, – сказала Сара. – Я не отпущу нашу девочку в такое место.

   – Это уже от нас не зависит, – сказал Джон. – Если молодые придут к согласию, Магда уедет. Я прав, мадам?

   – Каждый птенец должен когда-то опериться и взлететь, – кивнула головой Бинка. – Не расстраивайся, Сара, может быть, Магде мой кандидат и не понравится. Или он ее отвергнет.

   – Хорошо бы! – вздохнула негритянка.

   – Что ты говоришь! – нахмурился Джон. – Или ты хочешь, чтобы она на Тьеру рванула, как когда-то мадам?

   – Не надо как я, – засмеялась Бинка. – Тьера – не лучшее место для поиска женихов, поверьте. Впрочем, тьеранские гетто еще не пусты, Джон может присмотреть ей мужа там.

   – Нет уж! – возразил Джон. – А только Сара права: лучше бы парень остался у нас.

__________

   – Ну, Магда, – спросила Бинка через неделю, – как тебе наш герой?

   – Герой! – хмыкнула Магда. – Такой маленький?

   Вопрос был задан Бинкой в точно такую же рассветную пору, что и много лет назад, когда она спросила девятилетнюю девочку, согласилась бы та выйти замуж за парня из клана. Точно так же горел костерок, и вокруг него сидела пестрая компания. Только Марка не было да Сола, зато присутствовал брат Джона Лека и кое-кто из ближайших приятелей Гора и Смока.

   – Ты неправильно смотришь на вещи, – улыбнулась Бинка. – Не он мал, а ты слегка высоковата. По крайней мере, так кажется ему.

   – Пусть поищет себе карлицу.

   – Он не привередлив. Он считает, что пара сантиметров разницы – это не та катастрофа, из-за которой стоит надевать траур по погибшей молодости. Он сказал, что ничего не имеет против того, чтобы его женой стала ты. А у тебя какое настроение?

   – Мне все равно, – сказала Магда, тряхнув кудрями. – Когда-то ведь надо выходить замуж? Почему бы и не за него?

   – Вот и чудесно. Тогда пусть папа Джон ждет сватов.

   – Это очень суровый мир, моя девочка, – покачал головой Джон. – Ты была когда-нибудь на верхних ярусах? Не там, где ледник, а там, где вообще ничего нет, кроме неба, скал и щебня? Только ярусы там будут шириной не в 150 метров, а в километр.

   – Ну и что? – пожала плечами Магда. – Работают же там другие люди!

   Она развернулась и убежала.

   – Интересно, сколько понадобилось бы нашего брата криминала, если бы Марк захотел озеленить ту, а не нашу полосу? – в раздумьи произнес Гор, глядя в спину удалявшейся девушке.

   – Уголовников там нет, – возразила Бинка. – смертная казнь у нас исполняется сразу, быстро и без хлопот.

   – Неужели там так плохо? – изумился Смок.

   – Там вообще невозможно существование в одиночку. Дома на Четвертой располагаются под большими стеклянными колпаками из расчета 2000 квадратных метров жизненного пространства на человеческую единицу.

   – Значит, там ничего не растет?

   – Растет, под колпаками. Где-то через полгода можно будет и под открытым небом кое-что высеять.