Текст книги "Мститель. Обман. Цена молчания (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

__________

   – Ну, рассказывай, – сказал отец. – Как тебе удалось от них удрать? Где прятался?

   – Как удалось, я сказать не могу, чтобы не подводить хороших людей, – уклончиво отвечал Сол. – А вот где прятался – это шик! Папа! Я был среди них! Я крутился в клане!

   – Ты им прислуживал! – скривился Тони.

   – Да нет же! Я выдавал себя за одного из них! На, читай, сестренка! – и Сол достал из внутреннего кармана куртки расписку, написанную Мирой.

   «Я, Максимова Мирэлла, дочь Вита сына Ждана...» – начала она вслух.

   И вдруг зарделась.

   – Значит, они тоже... – прошептала она злорадно.

   – Она была влюблена в меня как кошка! – сказал Сол гордо.

   – А кто она такая? – спросила мать тревожно.

   – Она из ихней суперэлиты, – объяснял Сол, пока расписка гуляла по рукам его семьи. – Чистых кровей, двойная правнучка самого Эльмара!

   – А разве они между собой различаются? – удивился Тони.

   – Еще как! Она жутко гордится своими предками и тем, что она чистой линии. И ее отец из исполнителей. Жуть!

   – Ох! – сказала мать.

   – И ты не побоялся?! – ахнула Марин.

   – Наоборот, я к этому стремился. Это было захватывающее приключение, больше такого не будет! Верни-ка мне документик, сестренка, – повернулся он к девушке, которая совсем уже было собралась засунуть вчетверо сложенный листок в свой бювар.

   – Зачем он тебе? – полюбопытствовал брат.

   – Когда буду умирать, пусть лежит против сердца.

   – О! – сказала Марин.

   – Ну и как она? – спросил брат.

   – Просто бесподобна! Это не с чем сравнить! Представляешь, за все время мы с ней ни разу не поссорились! И она называла себя моей женой – представляешь?

   – А ты? – спросил отец.

   – А я ее бросил. Взял и ушел, оставив ей ребенка.

   – Ты нехорошо поступил, – проговорила мать укоризненно.

   – Много ты понимаешь в этом! – пылко возразил Тони. – Почему они могут бросать наших девушек, а мы ихних не должны? Правда, отец?

   – Не знаю, – проговорил отец с сомнением, – Бесчестный поступок есть бесчестный поступок. Я не хотел бы, чтобы моего сына называли подлецом.

   – Ты не понял, папа! – гордо сказал Сол. – Там не было обмана. Она хотела заполучить от меня ребенка и согласилась на все, что я ей предложил!

   – Ох! – снова проговорила мать, хватаясь за грудь.

   – Так и скажи, что она тебя нагнала! – засмеялся Тони.

   – А вот и не нагнала!

   В голосе Сола звучало настоящее искреннее ликование. Это был его звездный час, и он хотел насладиться им вволю. Так пьяница пьет последний стакан вина в своей жизни, зная, что собственноручно положил туда яд.

   – Именем правительства! – прозвучало из-за дверей.

   – Это за мной! – пояснил Сол с печальным торжеством. – Открывайте, чего там тянуть!

__________

   – Кто ты такой? – спросил вошедший строго.

   – Я? – тутже встал в соответствующую позу Сол. – Я из Фотов, мое имя Сол. Об остальном спроси у дяди Слава. А ты кто?

   – Мы все про тебя знаем, – возразил вошедший, демонстрируя этим полнейшее пренебрежение к логике. – Ты помнишь, что тебе сказали пять лет назад?

   – Брат, – сказал Сол, переходя на русский язык. – Я все помню, я за этим сюда и приехал. Я убил вашего парня и едва не убил очень хорошую девушку. Я устал. Я принимаю приговор. Только не надо об этом при них.

   И он кивнул в сторону матери.

   – Мы слышали, ты всем говоришь, будто женат, – отвечал вошедший на хингре. – Мы следили за тобой. Мы не заметили, когда была твоя свадьба.

   – Брак был неофициальным, – объяснил Сол, тоже возвращаясь на всем понятный язык. – Мы жили почти год, и все окружающие считали меня ее мужем.

   – И кто эта девушка? С которой ты жил? – поднял брови вошедший, вновь демонстрируя пренебрежение к элементарной логике, потому что получалось, что несмотря на интенсивную слежку, целых 10 месяцев жизни Сола выпало из-под его строгого контроля.

   – Она из Максимовых, – мрачно буркнул Сол.

   – Ты выдавал себя за одного из наших? – усмехнулся представитель тех, кто правил.

   – Нет, я сразу сказал, что я из рабочей силы.

   – И девочка Максимовых посмотрела в твою сторону? – в голосе клансмена просквозило изумление.

   – У девушек бывают разные фантазии, – отвечал Сол уклончиво. – Наверное, я ей немножко понравился.

   – А почему вы разошлись? Она тебе надоела? Ты от нее устал? – теперь в тоне вопрошавшего не было ни усмешки, ни снисходительности, одно крайнее любопытство. – Она была плохая?

   – Нет, я просто ушел, без объяснений. Она была хорошей, очень хорошей.

   – Почему же ты утверждаешь, что женат? Ты свободный человек, ничем не связан. Документов нет, слова не давал.

   Мать тревожно глянула на сына, а Марин вздернула точеный носик и выжидающе уставилась на брата.

   – Документ – это только бумажка, он ничего не решает, – возразил Сол, отводя глаза в сторону, чтобы не смотреть в лицо собеседнику. – Я сказал ей: «Прощай», и она теперь свободная девушка, но Максимовы по-прежнему называют ее моей женой. Поэтому и я имею право использовать это слово.

   – Сколько вы в размолвке?

   – Почти четыре года.

   – И Максимовы до сих пор считают тебя своим зятем?

   Сол кивнул.

   – Так было до недавнего времени, – сказал он, помолчав.

   – А теперь?

   – Мира исчезла, забрав ребенка, а куда – мне не говорят. Послушай, брат, – он снова перешел на русский, – я же сказал, что все осознал и раскаялся. Я ее напугал, она меня теперь боится, семья мне не доверяет и ожидает от меня всяческих каверз. Я устал. Приводи в исполнение свой приговор, и кончим на этом.

   – Я не палач, братишка, – отвечал ему пришедший тоже на русском. – У нас приговор исполняет тот, кто его выносит. Не я был твоим судьей, меня прислали только спросить. А если ты сказал сейчас правду, то это вообще все меняет.

   – «Бип! Бип!» – донеслось откуда-то.

   Пришедший слегка засучил рукав, повернул ободок вокруг циферблата часов на браслете и выдвинул один из шпеньков.

   – Слушаю, дядя Слав! – сказал он.

   – Максимовы подтверждают брак между Мирэллой, дочерью Вита и этим человеком, – раздалось из динамика прибора. Затем прозвучало еще несколько слов, которые Сол уже не воспринял. Все у него перед глазами поплыло...

   – Ты что! – услышал он удивленный голос парня из клана. – Максимовы же тебя признают! Поздравляю, везунчик!

   – Да на кой край мне их признание! – процедил Сол сквозь зубы, готовый разреветься. – У меня было все, и я все потерял! Была жена, был ребенок! Теперь у меня их больше нет! Ничего нет! Все кончено по моей дурости! Ну зачем мне жить, скажи! Чего вы меня мыторите?

   Сол вдруг вспыхнул, и прежняя злость охватила его.

   – Послушай, не надо считать меня дураком! – резко произнес он. – Я что, не в состоянии сложить два и два? Разобраться, что к чему? Им спецпалач для меня нужен, ах! Я тебя как человека прошу: кончайте со мной эту волынку, иначе я еще что-нибудь натворю! Или надо, чтобы я оскорбил тебя или ударил, и тогда твоя рука поднимется?

   – Братишка, ты ничего не понял, – торопливо проговорил тот, от кого Сол совсем еще вот только что ожидал освобождения от всех своих земных хлопот. – Разве ты не слышал? Твоя женка на Первой Полосе, у своей старшей сестры.

   – У Бинки! – воскликнул Сол, снова переходя на хингр. – У этой сводни? Дядя Слав, ты меня слышишь?

   – Слышу, – раздалось из динамика.

   – Пусть передадут этой Бинке, что если только она уже начала сосватывать мою Миру с кем-нибудь из тамошней публики, я ей уши поотрываю, а ее кандидата утоплю в ближайшем ручье.

   – Непременно передам! – засмеялись часы на руке представителя клана голосом главы правительства Третьей Полосы.

   – Ну, я отчаливаю, – сказал парень из клана, задвигая шпенек и поворачивая на место ободок прибора. – Надеюсь, все будет в порядке. Удачи тебе, братишка!

   И ушел. Сол повернулся к своим – и увидел ужас в глазах у матери. Страх был и на лицах у отца с братом. Только Марин смотрела зло и насмешливо.

   – В чем дело? – спросил Сол удивленно. – Почему вы испугались?

   – Ты и вправду мой сын? – проговорила мать печально. – Ты не подменыш, не насмешка над горем старой женщины?

   – Что ты мама! – обнял ее Сол. – Вот он я, твой Лоси, потрогай меня, если хочешь. Разве я так сильно изменился за 6 лет и стал сам на себя не похож? Тони, Марин, да вы что из меня воду варите?

   – Мы видели сейчас человека правителей, – сказал отец хмуро. – Нет, мы видели сейчас двоих из правителей, болтавших между собой о своих делах в присутствии своих слуг.

   – Какие еще слуги! Вы что! – возмутился Сол.

   – Ты говоришь на их языке! – прошептала мать все с той же печалью.

   – Но я его выучил!

   – Ты называл его братом, а он тебя братишкой, – проговорил отец сурово.

   – Но он меня старше!

   – Ты называл Фота «Дядей Славом,» – язвительно заметила Марин.

   – Но они все его так зовут!

   Недоумение Сола росло с каждым мгновением.

   – И у тебя были точно такие же манеры.

   – Я примерил костюмчик на себя, и он оказался мне впору. Я же сказал вам: я целый год выдавал себя за ихнего, и никто не заподозрил обмана. Чему вы удивляетесь? Пока я жил с Мирой, я вращался в их кругу и изучил все эти тонкости.

   – Ты назвал какую-то их Бинку «сводней», – мстительно сказала Марин.

   – Она сводня и есть.

   – И обещал оторвать ей уши.

   – Она не обидится. Уверяю вас, все меня поняли правильно.

   – Сынок! – заплакала мать, наконец поверив, что перед ней действительно ее кровинка, ее любимец, а не обман зрения. – Ты только не дерись там больше ни с кем! Пожалуйста, умоляю: стреноживай себя, не горячись!

   – Мама! – виновато улыбнулся Сол, нежно беря кисти ее рук в свои ладони. – Не беспокойся, в клане никто ни с кем не дерется.

   – Пф! – недоверчиво фыркнул Тони.

   – Мужчины клана между собой не дерутся, – повторил Сол торжественно, повернув голову к брату.

   – Даже из-за женщин? – сказал тот насмешливо.

   – Тем более из-за женщин. В сомнительных случаях они спрашивают у девушки, с кем из двоих она хочет остаться и подчиняются ее решению.

   – Подчиняются женщине? – снова фыркнул Тони. – Какой позор!

   – Если моя Мира скажет мне «нет», перебей я хоть половину Безымянной, какая мне от того будет польза? Зачем же зря кулаками махать? А женщины у них очень умные, и они их очень уважают.

   – Тебе бы надо было показать тому типу расписку твоей Миры. Вот бы он ее зауважал!

   Сол мельком глянул на Марин – щеки сестры залились румянцем.

   – Зачем же позорить девушку – это не красит мужчину, – возразил он спокойно. – Тем более, что в расписке нет и слова правды. Мира написала ее ради меня, потому что я наплел, будто опасаюсь мести ее родственников. Ей и в голову не пришло, что я собираюсь ее ославить.

   – А вместо этого ты всюду таскался за ней, выдавая себя за ее мужа, – обиженно надула губки Марин.

   – Не-а, вся ее родня знала, что у нас временные отношения, и что идти с ней под ручку в ихний ЗАГС я не намерен.

   – Но ты у нее жил! – воскликнула Марин с досадой.

   – Конечно. Что же я за кретин был бы отказываться от удачи, которая сама приплыла мне в руки. Конечно, признаюсь: я намеревался устроиться жить в общежитии, а к ней только приходить и иногда оставаться ночевать, чтобы все видели, кто я и что с ней. И в общежитие собирался ее приводить, чтобы в тамошней компании ее показать. Короче, потешил бы свое самолюбие всласть.

   – Но ты этого не сделал! – то ли с одобрением, то ли наоборот заметил отец.

   – Не смог, папа! И без того я чувствовал себя последним подонком, когда вспоминал, что собираюсь ее бросить, чуть она забеременеет. К тому же мне было у нее слишком хорошо. Черезвычайно приятно было приходить в ее дом как в свой и видеть, что одна из этих недоступных для простых смертных особ без памяти в тебя втюрилась. Приятно было принимать уважение ее друзей и иметь в их глазах вес, а не быть пустым местом.

   – Я всегда говорил, что они против нас слабаки, – сказал Тони. – Тоже мне, хозяева! Закрути роман с ихней девкой – они перед тобой на цыпочках пойдут, чтобы ты их шалаву не бросил.

   – Ты что! – засмеялся Сол. – Они все люди очень высокой чести! Папа, ты не думай, у них очень строгие обычаи. Бумажка для них лишь пустая формальность, там все друг другу верят на слово. Видят, что мы с Мирой живем – значит, муж и жена.

   – Вот-вот, я же говорю: они все бесстыжие, – проворчал отец.

   – Но они со своими женщинами живут всю жизнь с одной, а не меняют их между собой, как это делают некоторые наши мужчины!

   – Конечно. Зачем им менять между собой своих женщин, если можно гулять с нашими.

   И отец сурово взглянул на Марин.

   – Папа, но наши девочки сами в том виноваты!

   – Ложь!

   – Мне ли этого не знать? Да они вьются вокруг парней из клана как мухи, в очередь выстраиваются и хороводы водят. Бери любую на выбор, хочешь меняй каждую ночь, хочешь – заводи гарем.

   И Сол тоже в свою очередь посмотрел на сестру. Та зло прищурилась и промолчала. Но оба: и отец, и мать заметили, куда он метнул взгляд.

   – Не все ведь такие, сынок! – проговорила мать с укоризной. – Разве ты забыл?

   – Я ничего не забыл, и не будем об этом. Только мужчины клана на наших скромных девочек не кидаются, ими не интересуются и в упор их не замечают. Нужно быть очень настырной и назойливой, чтобы попасть им на зуб.

   – Ну уж! – буркнула Марин.

   – Обожаемая сестренка! – У клана есть свои девочки, и я тебя уверяю, любая из них даст тебе сто очков вперед по всем статьям.

   – Ну уж! – повторила Марин и прикусила губу.

   – Знаешь, чем они отличаются от вас? Они никогда, ни при каких обстоятельствах не вешаются на шею мужчине, даже если умирают от любви к нему.

   – Как твоя Мирочка.

   – Угу. С тех пор, как я написал ей: «Прощай», я ее возле себя не видел.

   – Значит, она мало тебя любила! – прошипела Марин, в бешенстве комкая платок.

   – Ты так думаешь, сестричка? – насмешливо осклабился Сол, вспомнив про нервы Вита и про сомнительное удовольствие знать за своей спиной нож. – Ну, мне пора. Помчусь наперехват своей нелюбящей супруги, пока ее не увели у меня из-под носа.

   – Этот человек... Он приходил... Тебя теперь убьют? – мать с усилием приподняла веки, и тревожные зрачки ее забегали по лицу сына, стараясь уловить, угрожает ли ему опасность. Сол взглянул на нее, и душа его преисполнилась нежности: мать одна из всей семьи сумела заметить, какого напряжения потребовалось от него, чтобы с видимой легкостью переступить грань, отделяющую низы от тех, кто стоит наверху.

   Потому что одно дело изображать своего там, где тебя не знают, и совсем другое – обращаясь к человеку, которому о тебе известно все. Ведь парень, присланный по шкуру Сола, во-первых, являлся исполнителем, а во-вторых, был из тех двоих, кто во время оно отвозил его сначала на Первую, а затем на Вторую Полосу.

   Сол сегодня кинул жребий: если бы Фоты дали ему свою фамилию для того, чтобы посмеяться над мальчишкой из рабочей силы, они бы никогда не допустили даже слабой попытки с его стороны претендовать на равенство. Но они не только допустили – они проглотили, не поперхнувшись, и даже Бинкины уши восприняли как должное.

   Сол встал на колени и, обняв мать, склонил голову ей на грудь.

   – Какая ты у меня умница! – произнес он с нежной гордостью и обернулся к отцу.

   – Папа, береги маму, она у нас редкостная женщина. А за меня не беспокойтесь, родные. Здешние не станут из-за моей скромной персоны ссориться с семейством Максимовых.

   – Конечно. Ведь ты теперь – один из них, важная птица! – скривился Тони.

   – Да, я теперь – человек клана, – согласился Сол, еще немного подумав. – Поэтому прошу не распространяться, что я жив. Иначе я никогда больше не смогу здесь появиться.

   – Зачем же тебе до нас опускаться, господин правитель? – с горечью сказал отец, разом постарев.

   – Хотя бы для того, папа, чтобы познакомить вас с вашей младшей невесткой, – улыбнулся Сол, вставая с колен.

   – Если твоя краля тебе еще не изменила, – ехидно прошипела Марин.

   – Да, если она мне еще не изменила. Но уж внучку-то я смогу показать папе с мамой непременно.

   – Ты лучше попроси у вашей сводни Бинки, чтобы она тебе другую кошечку подыскала.

   – Лучше я попрошу ее, чтобы она нашла тебе подходящего муженька.

   – Да кто теперь на ней женится, с ее прошлым и настоящим? – с досадой произнес Тони.

   – Не беспокойся, Тон, Бинка кого хочешь оженит. Если понадобится, она и черта тебе сосватает, и самого господа бога окрутит вместе со всеми его ангелами. Целую твои руки, мама! Пока!

 

История II

(которая началась за полгода до истории первой)

ОБМАН

   – Морей, ты! – радостно завопил Уотер, бросаясь навстречу другу. – Ну-ка, показывай, как они действуют, твои чудо-протезы!

   – Да ну тебя! – отмахнулся высокий, плечистый, великолепно сложенный парень с белокурыми волосами и смущенным взглядом серых, обрамленных пушистыми ресницами глаз.

   – Тебе шо, жаль? Пройдись, ну! Всем же интересно – страсть!

   Парень смутился еще более, но сделал несколько шагов.

   – Ноги – это чепуха! – сказал он гордо. – Я снова здоров как бык – вот что важно! Меня оперировали трижды и каждый раз по 6 часов – представляете?

   – Да уж, недешево ты обошелся старику! – проговорил еще один из встречавших, черный как сажа негр, столь же высокий, сколь и новоприбывший блондин.

   Блондин обернулся к нему и сказал:

   – Отработаю. Если понадобится – задержусь еще на пару лет, я готов, ведь я – рабочая сила. А ты кто будешь? Я не слышал, чтобы у нас на Безымянной жили такие черные, как ты!

   – Я с Тьеры, – пояснил негр. – Помнишь, как мы вместе летели в звездолете?

   – Значит, это ты нес меня из больницы и в машину сажал? А я думал, мне оно пригрезилось. Тебя ведь Джон зовут, да? И жена у тебя Сара, и дети Пул и Магда?

   – Он у нас надсмотрщиком, – сказал третий из тех, кто вышел во двор к звездолету, парень одного с Морем возраста, но пожиже. – Дедок велит слушаться его беспрекословно.

   – Значит, будем слушаться, – широко улыбнулся Морей и снова повернулся к первому парню. – А ты почему здесь, Уот? Не нашел своей зацепки?

   Теперь смутился Уотер.

   – Наоборот, – отвел он глаза. – Здесь она, с нами. Ты ее скоро увидишь.

   – Гостит или как?

   – Или как. Она моя жена. Да ты сам скоро все поймешь. Пошли скорее.

   – Подождем Марка. Нехорошо без него.

   – Он потом придет Старик всегда выходит после, он не любит, когда к нему кидаются.

   Всей гурьбой они двинулись в дом. Действительно, чуть они скрылись за дверью, как люк звездолета снова сдвинулся, и на каменные плиты двора сошел маленький и очень старый человек в кожаных бриджах, босой и с повязкой на голове в виде широкой ленты, чтобы не мешали волосы. Они у старика были довольно длинные, почти до плеч, слегка волнистые и черные с проседью. Синие стариковы глаза смотрели живо и чуть лукаво. А, может, это так казалось – понять их точное выражение было довольно трудно.

   – Грейс! – негромко позвал он, и во дворе очутилась огромная черная кошка свирепого вида. Подойдя к старику, она ласково потерлась об его ноги и замурлыкала. Старик вынул из кармана кусочек чего-то и бросил это на плиты двора. Угощение моментально исчезло в пасти зверя.

   Старик погладил кошку по голове и тоже зашел в дом. Не успел он сделать это, как в небе показалась темная точка и послышался характерный звук приближающегося воздушного аппарата. Точка росла в размерах, и скоро любой нечаянный наблюдатель имел возможность убедиться, что он не ошибся: действительно, машина, мчавшаяся к домику на поляне, предназначалась для передвижения в пределах атмосферы. А когда аппарат приземлился, то из него вышли две молодые женщины, обе с животами, в широких платьях, в фартуках и в косынках.

   Несмотря на похожее обрамление, догадаться кто есть кто было так же несложно, как различить тьму и свет, ибо одна из женщин была высокой, черезвычайно смуглой, с пышными черными кудрями, а во второй все составляло резкий контраст по отношению к ее товарке. Росточка она была заметно ниже среднего, волосы были русы и лицо выдавало принадлежность к европейской расе. Кроме того, мулатка явно была постарше.

   – У вас очень усталый вид, госпожа. Прилегли бы и отдохнули, – произнесла она.

   – Отдыхать? – рассмеялась в ответ коротышка. – Отдыхать, когда кругом столько дел? И вообще, это тебе надо беречься: ты уже на седьмом месяце. Пора тебе перестать поднимать тяжелое.

   – Какие пустяки вы говорите, госпожа, – возразила мулатка. – Да у нас дома меня бы все высмеяли, вздумай я вылеживаться за три месяца до родов. Нам, негритянкам, всегда приходится много работать, мы содержим семьи, чтобы вы знали.

   – Мне тоже приходилось много работать, – сказала коротышка. – У нас в клане так заведено, и меня бы тоже не поняли, захоти я переложить все заботы на тебя. И вообще, Сара, почему ты снова назвала меня госпожой? Я Бинка, я всего лишь Бинка, такой же человек, как и ты, и муж мой подчиняется твоему Джону. Как и я, между прочим.

   – Так-то оно так, но не Джон из господ, и не ему будет принадлежать все, что здесь имеется. Недалек тот день, когда он начнет подчиняться вам.

   – Чепуха! – пылко возразила коротышка. – Кем я стану распоряжаться, скажи? Кроме нас четверых да еще Сэма с Морем здесь на Первой никого не предвидится, а эти оба через полтора года разъедутся по домам. С какой стати я начну командовать Джоном? Разве он без меня не знает, что ему делать?

   – Так-то оно так, – проговорила мулатка многозначительно. – А только тут (и она показала на живот своей товарки) растет будущий господин, а здесь (она дотронулась до своего живота) его слуга. И с этим ничего нельзя поделать, так устроен мир!

   – Ты ошибаешься, Сара, – снова возразила ее подруга. И вдруг скомандовала: – Пул, Магда, бегите к папе, скажите, что мы уже вернулись с дойки, пусть пришлет Сэма с Уотом отнести бидоны. Да один бидончик пусть Сэм поставит под навес, у нас сегодня на обед будет молочная лапша!

   Мулатка удовлетворенно хмыкнула и согласно закивала головой, видя, как оба ее отпрыска резвой рысью помчались к дому.

   – Дорогой, – сказала Бинка вечером своему мужу. – Ты не рассказывал Морею, кто такой дедушка Марк?

   – Само собой, нет. Ты же знаешь, старик не хочет раскрывать, что он жив.

   – Умница! Смотри не вздумай проговориться, что мы с ним родня. Я хочу познакомить Морея с одной из моих сестер. Точнее, с двумя, но это неважно. Важно, чтобы Морей не знал, что Марк приходится им прадедушкой.

   – А зачем такая секретность?

   – Ну как же? Разве ты забыл? Марк взял с Морея обещание, что тот женится на одной из его внучек.

   – Ну и что? Морей не против. Тем более, когда он узнает, что его невеста из одиннадцати семейств – ни за что не откажется!

   – Конечно не откажется. Но он не будет ее любить, вот в чем проблема. Брак по обязанности – это очень плохо. Он не станет смотреть, какая она хорошая, он начнет рыскать по сторонам и однажды полюбит другую. И моя сестра станет несчастной. Я этого не хочу. Пусть он сначала увлечется ей, а потом мы уже скажем ему, что это и есть его невеста.

   – А если он не увлечется?

   – Тогда и разговора о свадьбе не будет. Тогда я скажу Морею правду, то есть, что дедушка пошутил, и что на самом деле он может жениться на ком угодно.

   – Но он сам говорил, что девушка из одиннадцати семейств – это предел его мечтаний.

   – В клане хватает девушек и без моих сестер.

   – Есть и получше, угу?

   – Не говори глупостей, мои сестры – классные девочки, и ты сам их видел. Но у них обоих практически нет женихов. Я же тебе говорила: мы все слишком близкая родня, нас очень мало, и парней меньше, чем девушек. Вот поэтому для любой из них Морей – идеальная партия.

   – Тогда в чем дело? Пусть женится – и баста!

   – Любить не будет.

   Они помолчали.

   – Ладно, валяй привози, – сказал наконец Уотер. – Когда поедешь?

   – Через пару наших суток. Нельзя сразу – может догадаться. К тому же, ему надо сначала в работу втянуться, встроиться в повышенную гравитацию, он от нее отвык за год с лишним.

   – Хорошего утра! – проговорил Морей, заглянув через 28 тьеранских дней во двор старого Марка.

   – Заходи, заходи, – сказал тот, ответив на приветствие. – Возьми там кое-что на столе возле плиты, Сара для вас приготовила.

   Морей зашел на кухню. Чудо! За столиком в помещении сидели две прехорошенькие девушки, и Бинка напротив них.

   – Знакомься, – сказала Бинка. – Мои сестры.

   – Мирэлла, – протянула руку старшая.

   – Зарница, – представилась другая.

   Смешно: обе девушки поразительно смахивали на Бинку, но были абсолютно не похожи друг на друга. Если сравнивать их с ней, то Мирэлла была курносей, сероглазей, ее губы были тоньше, а волосы темнее. Зарница же наоборот была более длинноносой, ее глаза были голубее, губы пухлее, а волосы напоминали «блонд с пеплом». Она была выше обоих сидевших рядом с ней девушек и поэтому казалась стройнее.

   – Они приехали посмотреть, как мы с Уотом здесь крутимся на плантациях. Все думают, будто это ужасно трудно!

   Бинка засмеялась.

   – Отвези их к себе, покажи, как вы страдаете.

   Всю дорогу до питомника, где Морей в тот день работал, он с любопытством разглядывал девушек. Обе они немного смущались, а младшая, Зарница, краснела и опускала глаза, стоило Морею на нее взглянуть.

   «Ее зовут Зарница, – подумал он вдруг. – Зара...»

   За месяцы, промелькнувшие со дня смерти той Зары, из тьеранского Спейстауна, образ ее успел потускнеть в памяти Морея. Но теперь, увидев другую девушку с таким же именем да еще и почти платиновую блондинку, он снова вспомнил свою первую любовь, и сердце его защемило.

   – Сколько тебе лет? – спросил он у девушки.

   – Восемнадцать, – ответила та смущенно.

   Той Заре, тьеранской, тоже было бы столько же! Морею на пару минут стало тоскливо, но затем хорошее настроение к нему вернулось. В самом деле, он находился в обществе двух самых прелестных созданий на свете – девушек из одиннадцати семейств. И они прилежно слушали его болтовню, словно рядом с ними сидел не парень с плантации, а обожаемый школьный учитель. Морей говорил то, что они и без него отлично знали, но было нечто в его рассказах, отчего они казались девушкам донельзя занимательными. К тому же обе сестры никогда не видели настоящих негров, и Морей с удовольствием поразглагольствовал на тему «до чего черна у Джона кожа». И волосы, похожие на свернутую в мелкую спираль проволоку, он тоже описал весьма впечатляюще.

   – Я видела негров в кино, – сказала Мирэлла. – Они страшные такие! Нос – во, зубы как лопаты, и губы вывернуты наружу. Приснится – испугаешься!

   – Джон вовсе не такой, – засмеялся Морей. – Он даже красивый, если привыкнуть. А жена у него – вообще закачаешься.

   И он взглянул на Зару. Та отвела взгляд и потупилась. И сердце Морея вновь защемило – на этот раз сладко-сладко.

   «Ее тоже зовут Зара, – думал он на обратном пути к плантациям, отвезши девушек назад к дому старого Марка. – И завтра я ее снова увижу.»

   – Он выбрал тебя, – тихонько проговорила Мира, когда в комнате был погашен свет, и сестры улеглись каждая на своем топчане.

   – Может, тебе так только показалось? – робко возразила Зара, счастливо улыбаясь, потому что она очень хотела, чтобы слова Миры обернулись правдой.

   – Нет, это же совершенно ясно: он старался для тебя. – И Мира легонько вздохнула, из чего стало понятно, что белокурый высокий красавец произвел впечатление не только на младшую из девушек.

   – Но ты будешь сюда со мной приезжать? – тревожно спросила та, вдруг поняв, что их интересный план, разработанный Бинкой, может рухнуть из-за чувств сестры.

   – Конечно, буду! – засмеялась Мира. – Чудачка! Мне просто... просто... Ничего, это значит, что моя судьба еще впереди!

   – Конечно, впереди! – охотно поддакнула Зара, донельзя счастливая, что ее сестре Морей понравился головой, а не сердцем. – Правда же, он чудесный?

   – Конечно, чудесный! – в голосе Миры не было на этот раз ничего, кроме радости за сестру, и Зару это окончательно успокоило.

   «Так вот они какие, девочки из одиннадцати семейств. И совсем они не гордые, а очень даже простые и скромные. И подкатить к ним вполне можно.»

   В тот день он с Зарой впервые поцеловался, и поцелуй этот вспоминать было черезвычайно приятно.

   «Жаль, что у меня уже есть невеста, – продолжал размышлять Морей. – Как хорошо было бы привести Зару к моим и сказать: „Знакомьтесь, это моя жена. Она из Максимовых.“»

   «А почему бы и нет? – подумал он спустя еще две недели. – Чем она отличается от других девчонок? Все то же самое: две руки, две ноги и прочее. Разве что покрасивее маленько.»

   Это было не совсем правдой, Зара привлекала Морея аж никак не «маленько», а очень даже нешуточно. В ней была та потрясающая нежность, которая греет и на расстоянии. С ней было изумительно хорошо – вот в чем была закавыка.

   «Говорят, конечно, что лучше не пробовать их меда с перцем, – продолжал рассуждать Морей, – иначе потом слишком тянуть будет. Ну так что же? Надо быть дураком, чтобы отказываться от всего приятного в жизни только потому, что потом его захочется пробовать еще и еще. Может, тебе удастся ее удержать? Получилось же у Уотера, пошла Бинка за ним, куда он захотел, даже плантации не побоялась и леса. Почему бы и мне не предложить потом Заре продолжать встречаться или даже вместе жить? Имеют же некоторые мужчины из одиннадцати семейств по две жены – и ничего?»

   И снова Морей кривил душой: он прекрасно ведал, как в обществе относятся к тем несчастным, которые, поправ стыд, всюду таскаются за мужчинами из правителей и, как говорится, «ловят крохи со стола их жен». Правители таких женщин содержали, их дети делали карьеру, если у них оказывались способности, но их никто не уважал. Никто не назвал их отношения с мужчинами браком: считалось, что они себя продают за подачки всякого рода. И, конечно, глупо было думать, будто девочка из одиннадцати семейств согласится ради него, Морея, поставить себя в подобное положение. Но мечтать-то никому еще не возбранялось. И Морею тоже.

   – Зара, – сказал он девушке при следующей встрече, – нам пора расстаться. Я могу причинить тебе зло. Я хуже, чем ты обо мне думаешь.

   – Откуда ты знаешь, что я о тебе думаю? – лукаво улыбнулась та.

   – Беги от меня! Не приезжай больше. Я прошу тебя.

   – Хорошо, – все с той же лукавой улыбкой проговорила Зара. – Не приеду.

   И, действительно, не приехала.